Жанр: Любовные романы
Будь моим мужем
...ых
затененных местах снег приобретет иссиня-голубоватый оттенок.
Вскочив в седло, Чарльз тронул поводья и направил лошадь на освещенную
серебристым светом тропу. Он мог бы определить нужное направление по ярко
мерцавшим в вышине звездам, но сейчас надобности в этом не было: едва
оказавшись на знакомой тропе, лошадь поскакала в нужном направлении,
привычно минуя мелкие расщелинки, выбоины и валявшиеся тут и там камни.
Вскоре над ним уже возвышались кедры. Зарево огней Санта-Фе вдали походило
на припозднившийся неурочный закат.
Здесь же, в пустыне, кроме всадника на породистой лошади, были только
исконные обитатели пустыни — рыси и койоты, зайцы и ящерицы. Запрокинув
голову, Чарльз Форд стал смотреть на звездное небо, туда, где была сейчас
Роза, когда-то обещавшая ему, что так случится. При виде вселенского порядка
вещей он впервые ощутил в своей изболевшейся душе не скорбь, но
умиротворенность, проникаясь глубокой верой в извечную тайну непостижимого
Божьего промысла. Полной грудью вдохнув смолистый кедровый аромат, смешанный
с горьковатым запахом полыни, он слегка тронул каблуками круп лошади, и она
пошла рысью.
Компактно разместившаяся на площадке неподалеку от подножия горы
Гасиенда-
Инн
была облита лунным сиянием. Чарльз осадил лошадь и медленно подъехал к
зданию. Быстрая скачка в ночи взбодрила его. И в незапамятные времена
человек вот так же одиноко скакал по пустыне в лунном свете. Ничто не стояло
тогда между ним и его прошлым и никакая преходящая сиюминутная
современность
не вторгалась в его жизнь, осложняя его отношения с матерью-
природой столь же древней, как и эта заснеженная вершина, взирающая сейчас
на него с высоты столетий. Он шагом проехал в ворота и по зигзагообразной
подъездной дорожке свернул направо, к конюшням. Стоявший у стены ночной
дежурный, силуэт которого смутно вырисовывался в темноте, моментально узнал
его.
— Добрый вечер, мистер Форд. Прекрасная ночь для верховой езды.
— Добрый вечер, Вилли. Действительно прекрасная.
Чарльз спешился и, взяв лошадь под уздцы, передал служащему поводья.
— Долго я не пробуду. Самое большее час. Стойло для моей лошади
свободно?
— Конечно, сэр. Как всегда.
По дорожке, освещаемой огнями отеля, Чарльз быстро направился к главному
входу.
Ноги, обутые в мягкие черные сапоги, ступали неслышно, черная накидка
взметнулась за спиной от стремительного движения. Шарф развевался,
подхваченный порывом ветра.
Рейчел торопливо шла по коридору, направляясь из дамской комнаты в
библиотеку, где она условилась встретиться с Тэссой и Кэрол. Она опаздывала,
и ей не терпелось поскорее присоединиться к новым знакомым, чтобы не терять
драгоценных минут общения. Две новые подруги — это неожиданный приятный
подарок ей к празднику, который она с таким удовольствием проводит здесь.
Черт возьми! Я же не туда свернула. Надо назад, в холл
.
Едва войдя в него, она вдруг увидела, как прямо к ней быстро шагает какой-то
мужчина. Черная накидка развевалась в воздухе у него за спиной, словно плащ
тореадора, почти горизонтально, будто поддерживаемая на весу некоей
таинственной силой. Он смотрел на нее в упор, его пытливые темные глаза
впились в глаза Рейчел. Разметанные ветром волосы, резко очерченный
энергичный рот, решительный волевой подбородок. Потом она заметила черные
сапоги, потертые и старые, безрукавку из мягкой кожи и голубую джинсовую
рубашку, воротник которой открывал загорелую шею.
Бог знает, откуда и зачем он появился здесь, но Рейчел остановилась как
вкопанная и тоже смотрела на него, не отводя глаз.
— Извините, — неожиданно для себя проговорила она, и собственный
голос, услышанный ею как бы со стороны, показался ей чужим.
— Вы мне? — спросил он. Вопрос не был задан грубо. Однако и
чрезмерной любезности в его голосе тоже не прозвучало.
— Сама не знаю, — натянуто улыбнулась она.
— Я мешаю вам пройти? — последовал вопрос. Он не то чтобы
загораживал ей путь, но и не посторонился.
С трудом оторвав от него взгляд, она повернула голову и рассеянно посмотрела
на дежурного администратора за стойкой с его идиотскими крохотными очечками
и галстуком, узел которого был раза в два больше, чем нужно. Стрелки
напольных часов показывали без малого десять тридцать, а рождественская
елочка на стойке была увенчана кукольной феей в золотистом платьице.
Ей отчего-то не хотелось проходить мимо таинственного незнакомца, однако
пришлось. А ему пришлось пропустить ее. Он не узнал в ней знаменитую
тележурналистку Рейчел Ричардсон. Она была уверена в этом.
— Нет-нет, нисколько, — запоздало ответила она на его вопрос, опять поворачиваясь к нему.
Накидка была уже снята и висела у него на руке. Он размотал кроваво-красный
шарф.
— На улице холодно, — сказал он. И улыбнулся. На его лице вдруг
появилось теплое выражение. Увидев это, Рейчел испытала облегчение и
разочарование одновременно. До этой минуты он представлялся ей воплощением
первозданной природы, существом вне времени и пространства. Теперь же он
обрел плоть и кровь, превратившись в реального человека.
— Вы выглядите так, словно скакали на лошади.
— Я действительно скакал на лошади. — Он потеребил себя за ухо, и
Рейчел сразу же поняла, что этот жест мог означать только одно — смущение.
Черноглазый незнакомец взглянул было в сторону, но тут же перевел взгляд
обратно и опять стал смотреть ей прямо в глаза — требовательно, почти жадно.
— А разве здесь есть жилье поблизости? — спросила Рейчел, для
которой потребность задавать вопросы стала уже второй натурой.
Ему за сорок, немного за сорок, — только успела подумать она. —
Он... хотя, в общем-то, это совершенно несущественно... он очень хорош
собой
.
— Мой дом, — ответил он.
Рейчел подумала о немом кино. Этот человек весь будто в черно-белом,
контрастном изображении, а слова — явно не его стихия.
Говорить больше было не о чем. Было лишь о чем думать и в гораздо большей степени — что чувствовать.
Она обошла его, словно лодка опасный, но красивый остров. Выходя из холла,
бросила через плечо:
До свидания
, но он ничего не ответил.
Рейчел медленно направлялась к библиотеке. Все-таки жизнь непредсказуема и
полна сюрпризов. Днем она расчувствовалась от беседы с Тэссой. А сейчас
ведет себя как ребенок, который боится темноты, наслушавшись сказок о
привидениях. Все эти глупые эмоции — результат ее общения с парочкой
очаровательных женщин, которые чересчур много живут чувствами и чересчур
мало — рассудком. Ей мечталось о волшебном чуде, и вот только что, словно ее
желание было кем-то услышано, она вышла из своего номера и будто бы по
заказу взяла и испытала его.
Рейчел пыталась разубедить себя в этом, но тщетно. Она действительно
испытала это чудо. Вне всякого сомнения. Войдя в библиотеку, она направилась
к камину, обходя кресла. Она увидела, как Кэрол повернулась в ее сторону,
затем медленный полукруг описала и голова Тэссы. По их глазам было видно,
что они заметили, в каком она состоянии. Каким-то образом они догадались:
что-то случилось.
— Боже ты мой! — воскликнула Кэрол. — Никогда не думала, что
еда может доставлять столько удовольствия!
Она выразила их общее мнение. Они сидели прямо под хрустальной люстрой в
круглом, куполообразном зале санаторного корпуса. По вечерам этот зал
становился рестораном с изысканной, ни на что не похожей кухней, которой они
сейчас восхищались. Они уже наелись досыта, но не вспоминать о том, что? им
подавалось совсем недавно, было невозможно. Меню, которое они недавно
внимательно изучали, сейчас лежало перед ними на столе и на фоне столового
серебра и королевского вустерширского фарфора напоминало о неистощимой
фантазии здешнего повара.
Мускусная дыня в оболочке из прошутто: нежная сладкая мякоть дыни
восхитительно контрастирует по вкусу с тончайшей солоноватой ветчиной,
доставленной из итальянского города Парма. В этом блюде сто пятнадцать
калорий. А заказанная Рейчел телятина под белым винным соусом, запеченная с
грибами и нашпигованная размягчившимися целыми зубками чеснока, от которых
мясо увеличилось в объеме, содержит почти в три раза больше калорий. На
десерт она выбрала инжир в виде солнечного круга с расходящимися от него
лучами: зеленый плод инжира был разрезан на четыре части с красными ягодами
клюквы в середине, все это располагалось на сплошном слое апельсиновых долек
и было залито апельсиновым же соусом.
Рейчел подняла бокал с коктейлем из фруктовых соков.
— За шеф-повара! — провозгласила она тост. — Приехав сюда, я
молилась:
Боже, пошли мне хоть что-нибудь хорошее
. И мне кажется, что Бог
меня услышал.
Они выпили за шеф-повара. Администрация
Гасиенды-Инн
весьма серьезно
относилась к тому, чтобы пребывание здесь было для отдыхающих не только
приятно, но и полезно. И этот ужин был лучшим тому подтверждением.
— Омлет с помидорами и базиликом на оливковом масле, почки молодого
барашка в горчичном соусе, фруктовый салат из киви, манго и персиков. По-
моему, можно располнеть уже от одного того, что смотришь на все это. Вряд ли
они специально сократили нули на числах, указывая количество калорий, скорее
всего в меню какая-то опечатка, — сказала Тэсса.
— Вполне возможно, — согласилась с ней Кэрол. — Я прямо
шевельнуться не могу, но ведь я весь день ничего и не делала физически,
только сидела и рисовала. Вы же двое бегали как ошпаренные — по массажным
кабинетам, саунам, ингаляторным.
— Ну спасибо, — рассмеялась Рейчел. — По-моему,
как
ошпаренная
это прежде всего про меня. И довольно точно. Как твое рисование,
Кэрол? Что именно ты рисуешь? То есть в каком жанре?
— Мне это представляется в виде мрачных пейзажей в сдержанной цветовой
гамме, пронизанных мистической символикой, свидетельствующей о влиянии
природы на жизнь каждого человека. Джек всегда называл мои картины
симпатичными
и
милыми
, словно это какая-нибудь вышивка — пустяковое
хобби пустячной женщины.
— Просто в них он видел угрозу для себя, — сказала Рейчел. —
Но его здесь нет, есть только ты! Твои картины — это то, что ты хочешь в них
выразить. Мнения окружающих меняются каждый год, каждую минуту, но, если ты
упорно будешь делать лишь то, что доставляет удовлетворение тебе самой, в
один прекрасный день в тебя поверят все. Но заметь, не навсегда, а так, на
какое-то время.
— Это как в песне Рикки Нельсона:
Нельзя дарить радость всем, значит,
нужно дарить ее лишь себе
, — согласилась с ней Тэсса.
— Джек опять сегодня звонил, — сказала Кэрол.
— А что ты? — спросила Тэсса.
— Рассказала ему о вас. Он был просто поражен, я бы даже сказала —
потрясен... Понимаете, он не может поверить, что такой человек, как Рейчел
Ричардсон, проявляет интерес к его жене. Прямо он, конечно, этого не сказал,
но я почувствовала по его интонации. То и дело спрашивал:
Но о чем вы с ней
говорите?!
, будто мне совершенно нечего сказать тебе. А я взяла и ответила:
Мы говорили о нас с тобой, и Рейчел полностью на стороне тех женщин,
которые все в жизни решают сами и не желают мириться с хамским отношением к
себе со стороны мужчин, особенно мужей
. Он действительно считает тебя очень
умной и после таких слов моментально присмирел.
— Ну что ж, похоже, мыслит он здраво, — пошутила Рейчел, пытаясь
перевести разговор в непринужденное русло.
Впрочем, уже стало ясно, что непринужденность здесь вряд ли уместна. До этой
минуты ни Тэссе, ни Рейчел не хотелось выпытывать у Кэрол подробности о том,
почему распался ее брак. Но сейчас обе они почувствовали желание сделать
это.
— Ну разве не странно: живешь с человеком, любишь его, и вдруг неожиданно-
негаданно твоей любви в одночасье приходит конец, — внезапно
проговорила Кэрол. — Или же человек этот вообще пропадает неведомо
куда, как муж Тэссы. Может быть, надежнее и безопаснее добиваться
профессионального успеха, как ты, Рейчел. Да, конечно, приходится вкалывать,
но по крайней мере хоть что-то получаешь за это. А в любви вся беда в том,
что посвящаешь ей всю себя, а в результате остаешься ни с чем, если не
считать одиночества, пустого банковского счета и двух эгоистичных
подростков. Возможно, в этом и состоит моя трагедия: слишком сильно любила,
а для себя, про запас, ничего не оставила.
— А с чего все началось, Кэрол? — спросила Тэсса.
— Дело в том, что я вообще не знала, что это уже началось. Просто не
сумела определить явные признаки надвигающейся опасности.
— Муж изменил тебе? —
Нужно все-таки называть вещи своими
именами
, — подумала Рейчел.
— Да. Но ведь это же не объясняет и не оправдывает его поведения.
Сказать просто
изменил
, значит, ничего не сказать. Чтобы понять, что?
произошло, надо знать, что между нами было, какие чувства я к нему
испытывала, что? именно представлял собой наш брак. — Кэрол ощутила,
что слезы наворачиваются ей на глаза. Трудно описать, до какой степени они
были близки.
— Он действительно сожалеет, что все так вышло? — спросила Рейчел.
— Сожалеет. Звонит не переставая, умоляет простить его, твердит о
втором медовом месяце... но... всему просто пришел конец.
— А может быть, со временем все образуется? — предположила
Рейчел. — Сейчас, в эту минуту, ты готова убить его, но проходит месяц
за месяцем, боль притупляется, и настанет день, когда ты просто посмеешься
надо всем этим...
— Нет, — покачала головой Тэсса. — Я никогда не простила бы
Пита, если бы он поступил со мной так. Правда, я даже представить себе не
могу этого. Но если бы он так поступил, я никогда не простила бы его. Я
вложила в него слишком большую часть самой себя.
— Вот именно, — согласилась Кэрол. — В этом-то все и дело. Я
отдала ему себя. Всю себя. Ничего не осталось в запасе на случай катастрофы.
— Полностью понимаю тебя, — сказала Тэсса. — Дело тут не в
неверности — убита твоя душа. Самое главное в тебе растоптано единственным
человеком на свете, которому ты доверилась целиком и полностью.
— Боже мой, — удивилась Рейчел. — Мне еще многому предстоит
учиться.
В своих отношениях с мужчинами она всегда поглядывала в сторону запасного
выхода.
— Судя по всему, тебе предстоит принять серьезные решения, —
сказала Рейчел, обращаясь к Кэрол.
— Я считала, что уже приняла их. Но все меняется. Сегодня днем я
рисовала, с головой ушла в работу... забыла обо всем. А позже все сомнения и
тревоги навалились на меня вновь, и тут позвонил Джек, а он такой мастер
говорить, и я вдруг поняла, что теперь и сама не знаю, чего хочу. Было бы
так просто вернуться домой, устроить ему адскую жизнь, вымещая на нем свою
боль. Но я знаю, что это не принесет облегчения. Меня переполняет злость на
него. Я вся сгораю от бешенства, хочу его убить, вернее, то отвратительное
создание, в которое он превратился... с этой...
Кэрол вымученно рассмеялась, борясь с охватившими ее мрачными чувствами.
Рейчел и Тэсса сочувственно слушали. Из всех сидящих за столом только Кэрол
точно знала, что ощущаешь в подобной ситуации.
— Вообразить не могу, что бы я чувствовала, если бы что-то подобное
совершил Пит, — задумчиво сказала Тэсса. — По-моему, —
заключила она, — слегла бы с серьезным заболеванием.
— Со мной так и было. Первая реакция была физической. На меня
накатывали приступы тошноты, мучила постоянная слабость.
— В самом деле? — поразилась Рейчел. — Как же можно оказаться
в такой зависимости всего-навсего от мужчины?
— Боже, как ужасно! — воскликнула Тэсса. — Но как ты узнала о
его измене?
Кэрол продолжала с мрачным выражением на лице:
— От своего сына. Он сказал мне. Поначалу я ему не поверила, но
постепенно все стало проясняться. Я начала проверять квитанции кредитных
карточек, потом — корешки авиабилетов, на которых стояло имя... ну, ее имя.
Она замолчала, вспоминая того самого детектива, в которого превратилась
тогда — оцепеневшего от ужаса, ослепленного яростью, медленно охватывающей
все ее существо.
— Поразительно, — продолжала Кэрол, — насколько он был
неосторожен. Будто ему было совершенно все равно, узна?ю я или нет. Я
просмотрела телефонные счета и обнаружила номер, по которому он звонил сотни
раз. Это была ее квартира. Звонки делались поздно ночью из нашего дома,
иногда один разговор длился два часа. Он, вероятно, вставал с кровати — с
нашей кровати — и говорил с нею, пока я спала. А затем я нашла письма.
— Ах ты черт! — вырвалось у Тэссы.
— Где? — уточнила Рейчел.
— В папке, озаглавленной
Налог на добавленную стоимость, 1992
. Вы не
поверите, но он даже шкафчик не потрудился запереть. Мне порой кажется, что
это самое гадкое во всей истории.
— Письма любовные? — Тэссе хотелось закрыть глаза.
— Не совсем. Своего рода профессионально-технологические, написанные
двумя адвокатами, поскольку именно такова была ее должность в его фирме —
младший адвокат. Говорилось в них примерно следующее:
Заниматься этим в
твоей постели было и впрямь здорово и к тому же очень меня возбуждало.
Вероятно, ощущения обострялись из-за чувства вины...
Что-то в этом роде.
— Как гадко! — сказала Рейчел. — Просто отвратительно!
Ровным бесстрастным голосом, пытаясь такой монотонной интонацией хотя бы
отчасти оградить себя от пережитой трагедии, Кэрол продолжала:
— Думаю, что детям все стало известно раньше меня. А уж Уитни — тот
знал наверняка, ведь он видел, как они целовались. Это, пожалуй, самое
худшее. Затем на сцену вышли так называемые
подруги
, которые прежде ничего
не говорили мне
ради моего же блага
, поскольку
были уверены, что все
прекратится само собой
. Можете себе представить, какими пикантными
подробностями они бередили мою кровоточащую рану:
Ах, дорогая, раз уж
теперь ты все знаешь, то, так и быть, расскажу тебе. Когда на одной из ваших
вечеринок Уоррен увидел, как под столом они игриво наступали друг другу на
ноги, он подумал, что Джек и впрямь заходит слишком далеко
.
— Что же произошло, когда ты уличила его? — спросила Рейчел.
— Угадай, что? Невероятное,
неподдельное
удивление! Он отрицал все.
На любой вопрос у него имелся ответ, пока я не предъявила ему те письма.
При воспоминании о том, что она переживала в ту минуту, Кэрол чуть не
заплакала. Джек — ее герой. Джек — бессовестный лицемер. Превращение первого
во второго совершилось на ее глазах за какие-то доли секунды. Она видела,
как с калейдоскопической быстротой менялись выражения на его лице: стыд,
осознание своего поражения, растерянность.
О Боже
, — только и
выговорил он тогда. Затем повторил. И в третий раз со вздохом:
О Боже
.
— Понимаете, — продолжала Кэрол, — в браке мужчина все равно
никогда не отдает столько, сколько женщина. Я же самозабвенно посвятила себя
единственно главному в своей жизни — Джеку и детям. Ничуть не возражала
против этого. Не считала себя обделенной. Все было так замечательно. А наш
дом, видели бы вы его... он великолепен: мои орхидеи, ароматические смеси из
сухих цветочных лепестков, потрясающий сад.
Все эти годы я почти совсем не думала о себе, а если изредка и начинала
задумываться, то у меня сразу же возникало чувство вины. Я гнала эти мысли
прочь. Я понимала, конечно, что отказываюсь от самой себя. Но я была рада
делать это. У меня, конечно, есть способности, я действительно умею рисовать
и всегда любила делать это. Могла бы стать профессиональной художницей, но
не стала. На любимое занятие не оставалось времени, но глубоко в душе у меня
всегда жила мечта, что однажды я стану рисовать, как Джорджия О'Киф, в
пустыне.
Каким-то образом это желание сохранилось, и вот, когда девяносто девять
процентов того, что составляло меня как личность, превратилось в ничто, этот
самый один процент остался. Это все, что у меня есть сейчас. Верите или нет,
но именно поэтому я и нахожусь здесь, в этом роскошном зале, в этом
роскошном отеле, надоедаю вам, повторяя одно и то же. Думала — уеду в
пустыню и попытаюсь стать Джорджией. Не смейтесь, это так и есть.
— По-моему, ты правильно поступила, — заявила Тэсса. — Ты
ушла от него. Приняла трудное решение и осуществила его. Шагнула в
неизвестность, не думая о последствиях. Если бы у тебя было к кому уйти, ну,
понимаешь, например, к человеку, который долгие годы любил тебя или о
котором тайно грезила ты сама... тогда — другое дело. Или если бы ты уже
была состоявшимся художником или кем-то еще, если бы у тебя была еще какая-
то иная жизнь... Но вот так взять и уйти, просто приехать сюда и пытаться
начать с нуля, это невероятно смелый поступок.
— Именно, — подтвердила Рейчел. — Абсолютно в духе феминизма.
— Возвращаться к нему тебе нельзя, — сказала вдруг Тэсса. Она
глубоко прониклась болью Кэрол и теперь ощущала эту боль как свою
собственную.
— Знаю, — ответила Кэрол.
— Я тоже думаю, что не стоит, — согласилась Рейчел.
Она была удивлена тем, как изменилась ее позиция. Неужели она начала
разбираться в этой неведомой ей сфере чувств, где неверность автоматически
означает конец многолетних близких отношений, возникших когда-то
исключительно на основе полного доверия к человеку? Для Рейчел секс и
мужчины являлись лишь чем-то сопутствующим главному в ее жизни —
профессиональному росту, карьере. Мужчины приходили и уходили, не оставляя
следа в душе. Они в ее представлении отождествлялись с подписанием важных
договоров и получением мимолетных удовольствий. А для Кэрол и Тэссы мужчина
— это тот фундамент, на котором зиждется вся жизнь.
— Не правда ли, любопытно, Рейчел, — обратилась к ней
Кэрол, — что в некотором смысле мы обе с тобой на распутье. Однако
движемся в разных направлениях. В чем-то я похожа на тебя, а в чем-то — твоя
прямая противоположность. Ты хочешь обрести семью, и именно семейная жизнь
рухнула у меня. Ты помешана на карьере и достижении успеха, и я как раз
вступаю сейчас на эту стезю.
Рейчел не могла не видеть, что кроется за их разговорами. И сама она, и
Тэсса, и Кэрол — примерно одного возраста, около сорока лет, переживают
сейчас трудности, типичные для женщин, а возможно, и для мужчин, повсюду. По
какому пути пойти? Что принести в жертву? Как испытать магию любви? Как
удержать успех? Как отважиться и воплотить в реальность свои мечты? И она
ответила Кэрол:
— Следовательно, нам нужно воспользоваться сложившейся уникальной
ситуацией и помочь друг другу... — Она помедлила, что-то усиленно
обдумывая. — Вы выкладываете секрет семейной жизни, а я демонстрирую
вам во всех подробностях, как сделать карьеру в этом жестоком мире.
— Для меня, — сказала Кэрол, — основная трудность — полное
неумение жить одной. И однако же я непостижимым образом чувствую:
одиночество — это именно то, что мне сейчас необходимо.
— Одиночества и я не переношу, — подхватила Тэсса. — К
счастью, у меня есть Камилла, но это совсем другое. Мне так плохо без Пита.
Я возненавидела эту гнетущую тишину вокруг.
— Одиночество — это проще простого, — сказала Рейчел. — Оно
соблазнительно. Оно эгоистично. Одиночество — это только я, я, я до тех пор,
пока тебя от всего и вся не станет воротить. Я пресытилась им. Устала от
него. Не потому, что в одиночестве трудно. А как раз потому, что чересчур
легко.
— А вот я восхищаюсь самодостаточными людьми, — сказ
...Закладка в соц.сетях
