Жанр: Любовные романы
Стервы большого города
...казалось Нико тревожным симптомом. Взрослый использует подобные особенности
характера себе во благо, как сделала Венди, но ребенку они только усложнят
жизнь...
— Магда склонна драматизировать, — заметила Нико. — Наверное,
она все придумала.
— Да, она точно все придумала, — сказала Нико. Венди не скрыла бы от нее проблему с Шоном.
— Ну, теперь мы с Магдой лучшие подруги, — заявила Катрина,
вытягивая прядь волос и очаровательным жестом прикладывая ее к губам. —
С тех пор как она стала ездить верхом. Теперь мы через день видимся после
школы, поэтому поневоле подружилась.
— Венди — моя лучшая подруга...
— И Виктория Форд тоже, — уточнила Катрина; ей почему-то всегда
нравилось, что у матери две лучшие подруги.
— И Виктория, — кивнула Нико. — И мы все рассказываем друг
другу... — Ну, не совсем все. Она до сих пор не рассказала Венди про
Кирби, но только потому, что той не было в городе. — И я знаю, что
Венди мне сообщила бы.
— Ты думаешь, мама? Может, ей стыдно. Магда сказала, что отец ходил к
адвокату и в среду сменил замки в квартире. Магда получила новый ключ и
беспокоилась, потому что Венди собиралась вернуться домой.
— Ах так... — Нико встревожило это известие. — Уверена, Шон
оставил ключ у охранника. А визит к адвокату ни о чем не говорит. Он мог
сделать это по разным причинам.
— Мама, — терпеливо возразила Катрина, — ты знаешь, это
неправда. Когда родители идут к адвокатам, все понимают: это означает
развод.
— Убеждена, что все в порядке. И сейчас же позвоню Венди...
— Только не говори ей, что это я сообщила тебе про развод. Я не хочу,
чтобы у Магды были неприятности!
— Не скажу. Я только выясню, где она... Скорее всего Венди еще не
вернулась.
Нико набрала номер, но услышала лишь предложение оставить сообщение —
доказательство того, подумала она, что подруга не вернулась или как раз в
полете.
Автомобиль остановился перед специальным входом в здание
Мэдисон-Сквер-
Гардн
. Нико с Катриной вышли и пересекли небольшую площадку. У входа,
блокированного полицейским кордоном, стояли несколько неряшливых папарацци —
выставка собак не считалась суперинтересным событием. Скучающее выражение их
лиц говорило о том, что они прекрасно сознают это, но с другой стороны,
никто не знает, когда наткнешься на сенсационную новость. А вдруг Дженнифер
Лопес полюбит собак?..
— Эй, Нико! — крикнул один из них, поднимая камеру.
Нико покачала головой и инстинктивно обняла Катрину, пытаясь заслонить ее
лицо. Дочь вздохнула и, как только они благополучно миновали фотографов,
высвободилась.
— Мама! — Она раздраженно поправила волосы. — Ты слишком
оберегаешь меня. Я уже не маленькая девочка.
Нико остановилась и натянуто улыбнулась, обиженная словами дочери. Мысль о
том, что Катрина способна ненавидеть ее, пронзила как удар ножом. Но она все
еще была матерью, а Катрина — маленькой девочкой, ну как бы.
— Как твоя мать я имею право оберегать тебя. Пока тебе не исполнится
хотя бы пятьдесят.
— Ну мама... — протянула Катрина.
Она очаровательно надулась... скоро она начнет целоваться с
мальчиками, — встревоженно подумала Нико. Ей не хотелось, чтобы дочь
общалась с мальчиками. Пустая трата времени. Подростки такие противные... Не
отправить ли ее в пансион для девочек, в какое-нибудь безопасное место...
например в Швейцарию... но как она проживет, по многу недель не видя дочь?
— Эй, мам? — Катрина смотрела на мать с любопытством и
озабоченностью. — Пойдем искать папу. — И, взяв Нико за руку,
рванулась вперед.
— Потише, милая, я на высоких каблуках. — Нико показалось, что она
говорит в точности как ее мать. Ну и что? Ты невольно напоминаешь свою мать,
когда у тебя появляются дети, бороться с этим тщетно. И кроме того, это так
приятно...
— Да ты родилась на высоких каблуках, — засмеялась Катрина и
остановилась у лестницы, поджидая Нико. — Ты создана, чтобы руководить.
— Спасибо, Китти.
— Я уверена, что Туния победит, а ты, мама? — Катрина взяла мать
за руку. — По словам папы, она лучшая миниатюрная такса во всей стране,
и если судьи не увидят этого...
Она болтала, снова превратившись в веселую девочку. Нико кивала, слушала и
опять думала о том, как сильно любит дочь и как ей повезло в жизни.
Шон надел белые джинсы и красную рубашку. Вишнево-красную в отличие от темно-
красного рождественского цвета. С маленьким зеленым аллигатором на левой
стороне груди. Рубашку он заправил в джинсы, стянутые коричневым кожаным
ремнем с продернутыми в нем полосками розового, желтого и голубого
материала, похожими на ленточки. Но бросалась в глаза именно рубашка. Венди
до самой смерти не забудет эту рубашку.
— Назад в аэропорт, пожалуйста, — сказала Венди.
Водитель кивнул. Она удивилась, как спокойно и бесстрастно прозвучал ее
голос. Будто у робота. Но возможно, ничего удивительного в этом нет. Внутри
у нее теперь все умерло окончательно. У нее не осталось ни чувств, ни души.
Больше Венди уже ничто не тронет. Она всего лишь машина, ценимая только за
свою способность делать деньги и обеспечивать. Платить за вещи. Кроме этого,
она ни на что не годна.
Автомобиль остановился у ворот, и Венди поняла, что, как только он минует их
и покинет территорию поло-клуба
Палм-Бич
, возврата не будет.
Стоп! —
прозвучал внутренний голос. — Вернись... вернись!
Но другой голос
возразил:
Нет, тебя уже достаточно унизили. Ты должна подвести черту или
навсегда потерять их уважение. Возвращение сейчас ничего не изменит, только
все ухудшит. Возвращения быть не может. Только движение вперед вместе с
ужасной правдой
.
Белые металлические ворота открылись, автомобиль тронулся.
Венди вжалась в сиденье, словно боясь, что ее увидят. Что она могла сделать
иначе? Что сказать? Каких слов от нее ждали? Как правильно ответить, если
тебе говорят:
Венди, я не люблю тебя. И думаю, никогда не любил
?
Если бы только... если бы только рядом с ней, в утешение, были дети. Но им
она тоже не нужна. Правда ли это? Или она смотрит на ситуацию упрощенным
взглядом ребенка? Они ведь все-таки дети, поэтому не хотели, чтобы их день
был испорчен. Венди могла остаться, но не могла находиться рядом с Шоном и
его родителями, знавшими правду и украдкой посматривавшими на нее...
...Ты знаешь, он не любит ее. И никогда не любил. Мы никогда не сомневались
в этом. Как же она-то не видела?..
...И что она намерена теперь делать? Осторожно. Она опасна. Она плохая
женщина. Она может испортить жизнь Шону и детям. Мы только надеемся, что она
будет вести себя разумно...
И эта вишнево-красная рубашка и белые джинсы. И коричневые замшевые туфли от
Гуччи. Шон стал... одним из них.
Лошадником.
А она — нет. Она вообще не принадлежит к тому миру.
Когда
ситасьон
приземлился в аэропорту Палм-Бич, Венди поехала прямо в
отель
Брейкерс
, надеясь найти Шона и детей в номере. Но застала там
родителей Шона, нарядившихся в бермуды, из которых торчали отекшие
бесформенные ноги, напоминавшие сырое тесто. Родители завтракали, и отец
Шона, Гарольд, открыв дверь, не скрыл изумления.
Готова поклясться, вы не ожидали увидеть меня здесь
, — подумала
Венди, уверенная в своей победе.
— Здравствуй, Гарольд, — сказала она. Гарольд, видимо, решил, что
лучше не провоцировать ее, поэтому быстро повернулся и проговорил:
— Мардж, посмотри, кто здесь. Это Венди.
— Здравствуй, Венди. — Мардж не потрудилась встать из-за стола. Ее
голос прозвучал холодно. — Как жаль, — вздохнула она. — Ты
разминулась с Шоном и детьми. Но по-моему, они не знали, что ты приедешь.
Ну да, конечно
, — подумала Венди.
— Куда они поехали?
Мардж и Гарольд переглянулись. Мардж взяла вилку и вонзила в яичницу.
— Поехали посмотреть на пони.
— Кофе, Венди? — предложил Гарольд, садясь напротив жены. —
Судя по твоему виду, тебе не помешает.
— Да, не помешает. Спасибо.
— Я позвоню, чтобы принесли еще одну чашку, — сказал
Гарольд. — Здесь отличное обслуживание.
Если я убью этих двух стариков, поймут ли меня присяжные?
— прикинула
Венди.
— Не говори глупостей, Гарольд. Она может взять мою чашку. Вот,
Венди. — Мардж подвинула к ней чашку с блюдцем.
— Я не хочу лишать тебя кофе.
— Мардж все равно не пьет его. Никогда не пила, — пояснил Гарольд.
— Пила, — чопорно возразила Мардж. — Ты забыл? Когда мы
поженились, я пила по шесть чашек в день. Бросила, когда забеременела Шоном.
Акушер сказал, что кофеин вреден. Тогда этот акушер считался очень
компетентным.
Венди рассеянно кивнула. Они специально это делают — мучают ее за то, что
она была такой плохой женой их дорогому, идеальному сыну? Что им известно?
Вероятно, все... они же здесь. Значит, в курсе событий.
— Где они? — Венди налила кофе из белого кофейника.
— Кто? — спросила Мардж.
Ну будет тебе, — подумала Венди, взглянув на нее. — Ты не
настолько стара. Ты знаешь кто
.
— Шон и дети. — Она сделала глоток и обожглась. Мардж
сосредоточенно наморщилась:
— Как это называется, Гарольд?
— В поло-клубе
Палм-Бич
. — Гарольд избегал смотреть на Венди.
— Да, точно, — согласилась Мардж. — Говорят, он очень
известный. — Последовало долгое неловкое молчание, которое в конце
концов нарушила Мардж. — Ты хочешь поехать туда, чтобы встретиться с
ними? — спросила она.
— Конечно. А почему бы и нет? — Венди осторожно поставила чашку на
блюдце.
— На твоем месте я бы не стал этого делать, — заметил Гарольд.
Мардж взглядом попыталась заставить его замолчать, но он не обратил на это
внимания. — Хотя бы позвони сначала. Шон говорил, нужен специальный
пропуск.
— Чтобы купить пони? Едва ли.
Венди спустилась в холл и узнала адрес у портье. Поло-клуб
Палм-Бич
находился даже не в самом городе, а в Веллингтоне, штат Флорида, в тридцати
минутах езды на запад.
Венди снова села в машину.
Приехав в клуб, она поняла, что Гарольд был прав — для прохода на территорию
требовался специальный пропуск. На подкуп охранника она истратила двести
долларов — свои последние наличные.
Венди прошла через узкий коридор в живой изгороди, таща за собой чемодан с
подарками для детей и все еще надеясь на успех. Оказавшись по другую сторону
изгороди, она в отчаянии остановилась. Территория клуба казалась огромной,
соотносимой по размеру и очертаниям с полем для гольфа. Справа находились
длинная конюшня и огороженное пастбище перед ней, а в отдалении виднелись
еще несколько конюшен и паддоков и большие бело-голубые тенты. Как она
найдет их?
Венди приблизилась ко входу в ближайшую конюшню. В ней было темно и
прохладно, как в туннеле, и, как в туннеле, подумала Венди, здесь может
таиться множество неприятных сюрпризов. Она осторожно заглянула в помещение
и увидела большую лошадь, привязанную к стене. Животное посмотрело на нее,
нагнуло голову и ударило о землю копытом. Венди в страхе отпрянула назад.
Из стойла вышла молодая женщина.
— Чем вам помочь? — спросила она. Венди сделала шажок вперед.
— Я ищу мужа и детей. Они покупают здесь пони.
— Из какой конюшни?
— Простите?
— Из какой конюшни? — повторила женщина. — Здесь сотни людей.
Они могут быть где угодно.
— О!
— Позвоните им.
— Да, — кивнула Венди. — Я так и сделаю. — Она
попятилась.
— Как фамилия тренера? — поинтересовалась женщина, преисполненная
решимости помочь.
Тренера?
— подумала Венди.
— Не знаю.
— Вы все можете узнать в офисе. Идите по этой дорожке. Контора за
углом.
— Спасибо.
Венди обогнула конюшню, и тут ее чуть не сбил гольф-карт. В нем ехали две
женщины в козырьках, прикрывающих глаза от солнца. Карт со скрежетом
остановился, и женщина, сидевшая за рулем, высунула голову.
— Венди? Венди Хили?
— Да, — отозвалась Венди, подходя к ним.
— Я Нина. А это Черри. — Нина указала на свою спутницу. — Вы
не помните нас? Наши дети ходят в школу Сент-Мэри-Элис вместе с вашими.
— Здра-а-авствуйте, — проговорила Венди, как будто только сейчас
узнала их.
— Рада вас видеть. — Нина, высунувшись из карта, порывисто обняла
Венди, словно вновь обретенную подругу. — Что вы здесь делаете?
— Моя дочь покупает пони...
— А кто ее тренер? — спросила Черри. В ушах у нее висели усыпанные
крупными бриллиантами серьги. — Марк Уиттлес? Он лучший. Надо, чтобы
при покупке вас сопровождал Марк...
— Я точно не знаю... Только что вернулась со съемок. Из Румынии, —
добавила Венди, надеясь, что это все объяснит.
— Боже мой, какая у вас замечательная жизнь! — воскликнула
Нина. — Мы с Черри всегда говорим, что это нам нужно было делать
карьеру вместо мужей.
— Меньше труда, — согласилась Черри, а Нина, говорившая с легким
южным акцентом, хрипло рассмеялась. Нина из тех женщин, решила Венди,
которых нельзя, не любить, даже если тебя совсем не устраивает их образ
жизни. — Дорогая, — Черри с удивлением смотрела на Венди, — а
где ваш гольф-карт?
— Гольф-карт? Я не знала, что он нужен.
— Здесь все так далеко... Вы же не собирались идти пешком? —
спросила пораженная Черри.
— Я не знаю точно, где они, — призналась Венди. — Я уезжала,
а потом мой телефон...
— О, дорогая, не волнуйтесь из-за этого. Мы постоянно теряем наших
мужей и детей! — воскликнула Нина, прерывая объяснения Венди.
— Так оно даже лучше, — добавила Черри. Эти слова вызвали новый
взрыв смеха.
— Давайте сначала съездим на конюшню Марка, — предложила
Нина. — Запрыгивайте. Мы подвезем вас.
Венди положила свои вещи в металлический контейнер сзади.
— Господи! — удивилась Черри. — Вы, часом, не из Румынии их
привезли?
— Вообще-то да. — Венди забралась на заднее сиденье.
— Вы преданная мать, — заметила Черри. — Когда я возвращаюсь
из Европы, муж и дети знают, что я три дня пролежу в кровати. Смена часовых
поясов.
— Дорогая, да у тебя смена часовых поясов происходит и от подъема на
гору Аспен.
Черри по-девчоночьи передернула плечами:
— Такая уж я нежная.
Венди улыбнулась, жалея, что не может разделить их веселья. Нина и Черри
очень милые, но совсем другие. Своими трепещущими ноздрями (вероятно,
результат исправления носа в начале восьмидесятых, подумала Венди; неприятно
теперь узнавать определенные операции по специфическим ошибкам пластической
хирургии) и высокими стройными фигурами они напоминали породистых скаковых
лошадей. Эти женщины казались абсолютно беззаботными, да и какие у них
заботы? У них богатые мужья, и даже если они разведутся, то получат
достаточно денег, чтобы никогда не работать... На что, интересно, это
похоже? Венди откинула голову назад. Видимо, бесконечно приятно.
Неудивительно, что они такие славные. Наверное, в их жизни никогда ничего
такого не происходит... И вспомнив о неотвратимой уже встрече с Шоном, Венди
крепче вцепилась в бортик карта.
— Кстати, — сказала Нина, — ваш мальчик — Тайлер? —
просто очарователен.
— Да, правда, — кивнула Венди. Теперь, когда она наконец поняла,
что увидит детей, ее охватила радость.
— А ваш муж Шон такой приятный, — подхватила Черри. — Мы
всегда говорим, как вам повезло с мужем, способным заменить мать. Каждый
день он забирает детей из школы. Большинство мужчин говорят, что хотят это
сделать, но дай им возможность, они оказываются абсолютно беспомощными.
— Мой так и не научился раскладывать прогулочную коляску, —
заметила Нина.
— Мы считаем, что вы своего хорошо воспитали, — кивнула
Черри. — И всегда гадаем, в чем же заключается ваш секрет.
Если бы они знали правду, с горечью подумала Венди.
— Ну, пожалуй, мне просто повезло, — рассеянно проговорила она.
— Мы приехали! — весело воскликнула Нина, указывая на выкрашенную
белой краской конюшню с позеленевшей медной крышей. Перед входом находился
огороженный круг, в нем были расставлены разноцветные препятствия. В центре
круга каталась на светло-сером пони молодая женщина в черном шлеме
наездника. В стороне стояли Шон и Магда, разговаривая с высоким молодым
человеком с безупречными, как у киноактера, чертами лица, с другой стороны
расположились Тайлер и Хлоя, их держала за руки няня Гвинет.
— Это Шон, — заметила Черри. — А это Марк! Отлично, значит,
вы у Марка. Тогда не волнуйтесь, вы в надежных руках. — Она с улыбкой
повернулась к Венди.
— Шон, дорогой! — позвала Нина. — Мы привезли вам подарок!
Вашу жену!
Венди вышла из карта, и женщины, помахав руками в кольцах, укатили прочь.
Венди стояла — саквояж в одной руке, чемодан на колесиках в другой, —
думая, что, наверное, похожа на беженку.
Семья смотрела на нее. Никто, видимо, не знал, что делать.
Веди себя нормально
, — приказала себе Венди. Но что значит —
нормально? Она поставила саквояж и сделала приветственный жест:
— Здравствуйте...
— Мама! — театрально закричала Магда, как будто ее кто-то резал.
На ней были коричневые брюки-стрейч с манжетами, на ногах маленькие сапожки
на шнуровке. — Ты приехала!
Она неуклюже побежала к Венди, протянув руки.
А Магда полновата, —
встревожилась Венди. Под белой блузкой угадывались животик и две маленькие,
слабо различимые выпуклости грудей. — Я должна купить ей лифчик. Завтра
же. — Венди чувствовала себя невыносимо виноватой. — Я ничего не
скажу про ее вес — она сбросит его, девочка просто растет
. Она раскинула
руки и обняла дочь, уткнувшись носом в ее волосы, от которых пахло сладким
потом, и подумала, что матери, наверное, могут определить своих детей по
одному запаху.
— Я так счастлива видеть тебя! — воскликнула Магда.
И тогда Тайлер, словно решив, что это безопасно, понесся к Венди, разведя
руки и выписывая круги, как аэроплан. Маленькая Хлоя начала стучать по краю
ходунков, требуя, чтобы ее вынули.
— Вот и она. — Няня Гвинет подняла Хлою. — Вот твоя мама. Наконец-
то. — И она улыбнулась Венди испытующе и встревоженно.
Венди посмотрела на Шона, желая убедиться, что он в полной мере оценивает
значение данной сцены. Тот покорно улыбнулся, и Венди, отвернувшись,
наклонилась к Тайлеру.
— Мама, я потерял жуб. — Он засунул пальчик в образовавшуюся
дырку.
— Дай-ка взглянуть, — сказала Венди. — Больно было? А зубная
фея прилетала?
Тайлер качнулся всем телом из стороны в сторону.
— Не болело, но кровь текла. А зубная фея подарила мне десять долларов.
Поэтому папа сказал, что зуб стоит отдать.
— Десять долларов? Это же большие деньги за маленький зуб. Что ты
собираешься с ними сделать?
— О, мамочка! Десять долларов — это немного. На них даже компакт-диск
не купишь.
Господи! Чему их учит Шон? Венди выпрямилась и, взяв детей за руки, пошла к
нему.
Шон не попытался поцеловать ее. Он взглянул на мужчину, который вблизи не
казался таким красивым, как на расстоянии. Тренер выглядел так, словно был
сделан из пластмассы. Глаза скрывались за стеклами затемненных авиационных
очков, он курил сигарету (
Парламент
, кто бы мог подумать!) и щеголял
копной высветленных волос, будто склеенных лаком. На нем были тугие белые
бриджи, черные сапоги до колен и белая рубашка с красными полосками того же
самого вишневого оттенка, что и у Шона.
— Это моя жена Венди Хили. Марк Уиттлес. Наш тренер, — сказал Шон.
Хоть назвал меня женой
, — подумала Венди, пожимая Марку руку. И тут
ее посетила мысль, не допустила ли она ошибку, может, все нормально.
— Мы не ожидали Венди. — Шон выразительно посмотрел на нее. —
Но, думаю, она волновалась за детей.
— Я уезжала... меня не было...
— Куда? — спросил Марк, стряхивая сигаретный пепел со своих белых
бриджей. Он скользкий, как агент по недвижимости, отметила Венди.
— В Румынию.
— В Румынию? — Марк презрительно откинул голову. — Что там?
На лыжах там не катаются. И уж конечно, не за покупками туда ездить.
— На работу! — отрезала Венди, понимая, что вот-вот выйдет из
себя.
— Венди работает в кинобизнесе, — пояснил Шон.
— Она президент
Парадор пикчерс
, — добавил Тайлер.
Молодец, обрадовалась Венди и стиснула руку сына.
— Это очень... мило, — протянул Марк, словно прикидывая, чего она
стоит. — У нас здесь много людей из мира кино. Так что вы будете совсем
как дома.
Венди усмехнулась, показывая, что этого никогда не произойдет.
— Ну вот видишь... — заметил Шон с ноткой торжества. — Дети чувствуют себя прекрасно.
— Да, — натянуто отозвалась Венди. — Я вижу. Они с ненавистью
уставились друг на друга.
— Давайте посмотрим пони, — предложил Марк, небрежно бросив
сигарету на траву и раздавив мыском сапога.
Магда, схватив Венди за руку, потащила ее к пони.
— Ну разве это не самый красивый в мире пони из тех, что ты
видела? — Глаза Магды горели желанием.
— О да, дорогая. Он... он красивый.
Венди никогда не имела дела с лошадьми, и хотя этот пони был не особенно
большим (
тридцать две ладони
, без конца повторяли все вокруг, хотя
значения этих слов она так и не постигла), она побоялась подойти к животному
ближе чем на несколько шагов. Даже когда его привязали в конюшне — видимо,
для того, чтобы не сбежал, — Венди все равно нервничала.
— Идем, мама. — Тайлер потянул ее за руку.
— Тайлер, стой... стой здесь, — приказала она. Но мальчик выдернул
ладошку и подошел к пони.
Тот, наклонив голову, стал трепать волосы Тайлера. Венди съежилась от
страха, а ребенок завизжал от восторга.
— Он будет и моим пони, да? — настойчиво спрашивал он.
— Мама, это лучше, чем Рождество, — заявила Магда и обняла пони за
шею. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Принц. — Принц было то ли имя
пони, то ли Магда сама его так назвала. — Можно я буду с ним ночевать?
— Нет-нет, дорогая...
— Но Сэнди Першенки... — А это еще кто такая? — ...провела
ночь со своей лошадью. Когда у той были колики. Это случилось за три дня до
олимпийских соревнований, и она провела ночь в деннике на раскладушке. И
лошадь на нее не легла, ничего подобного. Так что это правда безопасно. А
если ты упадешь с лошади, она на тебя не наступит. Люди думают, что
наступит, но они не наступают. Лошади понимают. Они все понимают...
— Мамочка, — спросил Тайлер, — а ты знаешь Сэнди?
— Нет. Нет, дорогой, не знаю. — Венди взяла сына на руки. Он
оказался тяжелым. И одет, как Шон, в белые джинсы и голубую рубашку-поло.
— Тебе нравится Принц, мамочка? — продолжал Тайлер.
— Да, он милая маленькая лошадка.
— Он не м
...Закладка в соц.сетях
