Жанр: Любовные романы
Стервы большого города
...p;Ничем, — ответила она. — Он ни черта не делал.
— Вот этого мне не понять, — проговорил Селден.
Венди засмеялась:
— Моя мать тоже никогда не понимала этого.
Губы Селдена растянулись в сардонической улыбке. Венди никогда раньше не
обращала внимания на его губы. Они были красиво очерченными и пухлыми, как
две маленькие красновато-розовые подушки.
Я могла бы поцеловать эти
губы
, — вдруг подумала она.
— Я знаю, через что ты сейчас проходишь, — сказал Селден. Он
провел рукой по волосам, заложил за ухо прядь. Улыбнулся. Новая вспышка
сексуального напряжения. Это потому, что она, Венди, неожиданно обрела
свободу? И поэтому излучает некий запах? — Ощущение такое, будто внутри
ты наполнена битым стеклом, — заключил Селден.
Венди кивнула. Да, именно это она и ощущает. Какое облегчение узнать, что ты
не одна такая. Не сошла с ума.
— Это трудно, но вот что ты должна сделать, — продолжал
Селден. — Прими решение и придерживайся его. А затем двигайся дальше.
Как бы плохо ты себя ни чувствовала, даже если он захочет вернуться, а он
захочет, придерживайся своего решения. Тот, кто однажды предал тебя,
непременно предаст снова. — Венди молча смотрела в глаза Селдена; на
секунду у нее перехватило дыхание. Он взял вилку. — Мне трудно дался
этот урок.
— Всегда кажется, что жизнь будет легче по мере того, как ты
становишься старше, но все иначе. — Венди старалась держаться
раскованно.
— Да, иначе. — Селден посмотрел на Венди и улыбнулся так печально,
что она чуть не расплакалась.
Отрезав кусочек ростбифа и сунув его в рот, Венди размышляла: как странно —
ты думаешь, будто знаешь человека, а на самом деле у тебя абсолютно неверное
представление о нем. Селден Роуз знает, что такое боль. Почему она не
догадывалась об этом раньше? И он, вероятно, был о ней такого же дурного
мнения.
Венди вдруг пришло в голову, что они с Селденом очень похожи.
Интересно, каково быть женой Селдена Роуза?
Пообедав, они поехали вниз в лифте.
Селден рассказывал о телешоу, над которым сейчас работал. Венди горячо
кивала, но не слушала его. Что, если по какому-то причудливому капризу
судьбы она и Селден сойдутся? Прежде они всегда ненавидели друг друга, но,
возможно, это происходило оттого, что у них слишком много общего? Такое
случается. В основном, конечно, в кино. Но это не значит, что подобного не
бывает в жизни.
Венди прикусила губу. Если это правда, то ее разрыв с Шоном обретает смысл.
Все говорят, что на преодоление последствий развода уходят годы, а если нет?
Что, если ты сразу же встречаешь подходящего человека и начинаешь новую,
счастливую, лучшую жизнь? Где написано, что ты должен страдать? Она хороший
человек. Способный любить. Почему бы ей не обрести насыщенную, полную любви
и самопожертвования жизнь, о которой она всегда мечтала?
Лифт замедлил ход, останавливаясь.
— Спасибо за ленч, — непринужденно проговорил Селден. Венди
попыталась уловить в его голосе скрытый намек.
— Да не за что, — ответила она.
И тут Селден сделал нечто неожиданное — шагнул вперед и обнял ее.
Венди замерла. Ее груди плотно прижались к его груди. Он тоже их чувствует?
О нет. А вдруг у него встал?
А если нет?
— Если тебе понадобится адвокат, позвони мне, — сказал Селден.
Венди кивнула, расширив от удивления глаза. Она было отступила, но прядь
длинных волос Селдена зацепилась за ее очки. Венди мотнула головой и губами
почти коснулась шеи Селдена.
— Извини... — пробормотала она, отпрянув. Очки сорвались и упали
на пол.
Селден поднял их и подал Венди, покачав головой:
— Это я виноват. — Он откинул прядь волос. У Селдена Роуза никогда
раньше не было таких волос.
Выпрямил он их, что ли?
— с любопытством
подумала Венди.
Надев очки, она встретилась с Селденом взглядом.
В нем опять появилось это! Секс!
К счастью, двери лифта открылись и она вышла.
Венди шла по коридору, и сердце у нее неистово билось. Что же сейчас
произошло? Что-то точно произошло, в этом она не сомневалась. И с Селденом
Роузом! Нет, она и впрямь сходит с ума. Она взрослая женщина — президент
Парадор пикчерс
, между прочим, — а ведет себя как школьница. Но это
неотъемлемая часть существа женщины, и никто до конца не понимает этого.
Сколько бы тебе ни было лет, несмотря на то что
пора бы уж знать
, ты все
равно можешь превратиться в хихикающую девчонку-подростка при встрече в
трудную минуту с сексуальным мужчиной. Видимо, это связано с надеждой,
предположила Венди.
С надеждой и присущей человеку верой в то, что можно вернуться назад и
попробовать все начать сначала, думала она, входя в свой офис. И кто знает,
не окажется ли для разнообразия попытка удачной?
7
Последние тридцать часов выглядели следующим образом:
Просыпаюсь и осознаю, что после осеннего показа прошло уже шестнадцать дней
одиннадцать часов и тридцать две минуты. Подавляю рвотный позыв. Бегу в
студию — волосы так и не вымыла, ну и наплевать. Хватаю такси, отпихнув
зонтиком какого-то бизнесмена. Делаю ежеутренний звонок Нико. У той паника в
голосе.
— В чем дело?
— В Питерах Пэнах, — спокойно отвечает Нико.
— В воротниках Питера Пэна ? — спрашиваю я.
— Нет, в нас. В женщинах, которые ведут себя, как Питер Пэн. Мы
отказываемся взрослеть.
— Но мы управляем компаниями и растим детей, — возражаю я, хотя
детей у меня нет, но есть служащие, что почти одно и то же.
— Мы по-прежнему хотим сбежать, — говорит Нико.
Интересно, о чем это она? Волнуюсь за Нико, но возможности разобраться в не
совсем понятной проблеме нет, поскольку нам обеим звонят.
Утро. В унынии смотрю на ткани, купленные прошлым сентябрем в Париже в
Премьер визьон
. О чем, спрашивается, я думала? Каждый второй модельер
приобрел ткань с рисунком
под леопарда
— опять, — но для осени я этот
узор не мыслила. Другие модельеры покупали еще фетр цвета лайма и розовую
шерсть, но я не вижу эти цвета как осенние. В любом случае слишком поздно.
Придется работать с этими тканями, иначе компания обанкротится из-за
чрезмерных расходов. Ложусь на пол и закрываю лицо руками. Помощница застает
меня в этом положении, но не удивляется — привыкла к ненормальному поведению
начальницы. Встаю и снова пялюсь на ткани.
Середина дня. Бегу на ежегодный ленч в театр
Балета города Нью-Йорка
. Не
надо бы идти (ничего не надо бы делать, разве что ужасно страдать ради
искусства), но все равно иду, ради вдохновения. На ежегодный балетный ленч
собираются самые влиятельные женщины-профессионалы города: сенатор Нью-
Йорка, две старшие судьи, банкирши, адвокаты, теледеятели,
новые
социалистки (молодые девушки-социалистки; они работают, и в этот раз
появилась новенькая), разные первые дамы, феминистки (пятьдесят с чем-то
женщин: они не следят за модой и своими волосами и так могущественны, что им
все равно),
Прада
-жены (женщины, когда-то работавшие, но вышедшие за
богатых мужчин; теперь у них есть няни, и они весь день занимаются своей
внешностью) и
городские
(преисполненные решимости прорваться вперед и
знающие, что сегодня это делается именно в балете) — все в мехах и
одеяниях с леопардовым узором, с брошами своих бабушек (о, как же я ненавижу
эту тенденцию!) либо в миленьких-миленьких таких, облегающих платьицах
пастельных тонов с неподшитыми подолами и торчащими отовсюду нитками (что
могло бы стать метафорой нынешней моды — она вся расползается и не
продержится дольше двух или трех выходов в свет), и меня преследует мысль,
что все это не то. Но что — то?
После ленча на улице холодно и дождливо, погода типичная для начала февраля.
Виктория поняла, что забыла заказать машину, все же другие женщины садятся в
машины с шоферами, стоящие перед Линкольновским центром, как кареты. Все эти
женщины, сами заработавшие свои деньги и сами купившие себе одежду (кроме
Прада
-жен, ни за что не заплативших), имевшие собственные автомобили с
водителями и даже решавшие дела в Верховном суде, вызывали ощущение мрачного
очарования и богатства. Это должно было бы вызвать восхищение, но ничего
подобного не вызвало. К счастью, вышла Маффи Уильямс и сжалилась над
Викторией, предложив подвезти. Виктория села на заднее сиденье
Мерседеса-S600
-
седана, кусая ногти от страха за свое будущее. Она осознала, что лак у нее
на ногах облупился и маникюр она не делала уже месяц. Интересно, заметила ли
Маффи, что у нее грязные волосы?
— Что думаешь насчет осени? — спросила Маффи.
Она хотела проявить участие, но вопрос вызвал у Виктории разлитие желчи,
чуть не погубившей ее. Она ничего не думала насчет осени, но уверенно
ответила:
— Я размышляю о брюках.
Маффи с умным видом кивнула, словно в этом был какой-то смысл.
— Все остальные твердят о леопарде.
— Леопард уже в прошлом.
— А длина юбки?
— Слишком много юбок. Брюки, я думаю. Никто не знает, растет экономика
или падает.
— Удачи, — прошептала Маффи, и ее старческие пальцы, унизанные
кольцами с разноцветными драгоценными камнями каратов по десять —
двенадцать, на мгновение сжали руку Виктории. Маффи вышла из машины перед
сияющим богатым зданием компании
Би энд си
, велев своему водителю отвезти
Викторию в ее офис...
...Где все бездельничали, ожидая ее возвращения с окончательными эскизами
для осеннего показа или хотя бы с каким-то видением, чтобы они могли взяться
за работу. Гладкие юные лица выражали легкую тревогу и озабоченность.
Виктория поняла: они, вероятно, слышали разговоры, что она вот-вот пойдет ко
дну, хоть и встречается с миллиардером Лайном Беннетом. Его, как они
подозревали, Виктория подцепила с отчаяния и чтобы выпросить денег на
поддержание своей компании.
Да я скорее вскрою себе вены, чем попрошу у
этого человека денег
, — подумала Виктория.
— Ну как балет? — спросил кто-то.
— Балетные пачки? Нет. Пачки все делали для весны.
Кроме меня
, — вспомнила Виктория. Поэтому у компании и начались
неприятности. Но балет напомнил ей о ленче, а ленч — о дрянном фильме
Центральная сцена
, где педагог велит своему ученику вернуться к балетному
станку. Назад — к основам. И, как зомби, Виктория пошла в швейную комнату и
снова уставилась на ткани. Взяла рулон коллекционной оранжево-коричневой
ткани с крошечными прозрачными блестками и села за швейную машинку. И начала
шить брюки, черт побери, потому что только шить она и умела по-настоящему.
Большинство дизайнеров не утруждали себя шитьем, возвращением к тому, с чего
начинали, к тому времени, когда все было безопасно, тебя не знали и тебе
нечего было терять, ибо ты был лишь нестандартным подростком, имеющим
мечту...
И каким-то образом уже наступил следующий день, и сразу после полудня
Виктория стояла на платформе станции метро
Уэст-Форт-стрит
.
Она много лет не ездила в метро, но целую ночь промучившись без сна в мыслях
о коллекции, шла пешком по Шестой авеню и заметила девушку в веселом зеленом
пальто-свингере. Девушка показалась ей интересной, поэтому Виктория
спустилась следом за ней по грязным бетонным ступенькам в метро и оказалась
в лихорадочно спешащей и раздраженной толпе, заполняющей подземку в часы
обеденного перерыва. Девушка прошла через турникет, и Виктория остановилась,
глядя ей вслед и гадая, каково быть девушкой в веселом зеленом пальто,
двадцатипятилетней и абсолютно беззаботной, не отягощенной необходимостью
снова преодолевать трудности, в отчаянии заглядывать внутрь себя в поисках
идей, работать, рискуя провалом...
Смешная это работа — дизайнер одежды. Две коллекции в год, почти без продыха
между ними, и снова и снова, год за годом нужно придумывать что-то
новое
,
свежее
(когда ничего нового под солнцем просто не осталось). Удивительно,
как они вообще умудряются двигаться вперед.
Виктория сделала несколько шагов. Люди толкали ее, поглядывали с подозрением
— женщина, которая никуда не едет, не имеет цели. Под землей это было
равносильно смерти, ибо фокус выживания состоял в том, чтобы всегда
двигаться куда-то, в более приятное по сравнению с этим место. В руке у
Виктории завибрировал сотовый — она бессознательно сжимала его, словно
утопающий — конец каната, брошенного с корабля. О, слава Богу, подумала она.
Связь.
Где ты?
— пришло сообщение от Венди.
В метро
.
Ты?!
Ищу вдохновения
.
Вдохновения у Майкла? В час? Большая новость
.
Даааа?
Кажется, еду в Румынию + Шон вернулся. — От удивления Виктория чуть не
выронила телефон. — Ты здесь? Придешь?
Да!!!
— ответила Виктория.
Она поморщилась. Неужели Венди приняла Шона? Непостижимо... но это означало,
что можно подумать о чем-то более важном, чем эта проклятая осенняя
коллекция. Она нужна Венди, и, слава Богу, они с ней встретятся. Виктория
купила карточку и сунула в щель турникета. Поток влажного, спертого воздуха
пошел из туннеля, и оттуда с грохотом вылетел, сотрясая бетонную платформу,
поезд. Викторию переполняли будоражащие, но странно успокаивающие ощущения —
в течение многих лет, до своего успеха, она ездила в метро каждый день,
повсюду, и теперь вспомнила все свои прежние приемы: быстро протиснуться
сквозь толпу туда, где откроются двери, где легче проскользнуть в вагон и
пробраться в середину, заняв место у вертикального поручня. Внезапно
Виктория поняла, что критики были правы насчет ее последней коллекции. В
метро в длинной юбке не пойдешь. Нужны брюки и ботинки. И умение занять
удобное место. Она оглядела людей, окружавших ее в переполненном
вагоне, — пустые, непривлекательные лица, незнакомцы, слишком тесно
прижатые друг к другу, чтобы чувствовать себя комфортно, поэтому
единственный выход — сделать вид, что больше никого не существует...
И тут произошло немыслимое. Кто-то тронул Викторию за плечо.
Она напряглась, игнорируя прикосновение. Наверное, ошибка. Вероятно, этот
человек выйдет на следующей остановке. Виктория еще плотнее прижалась к
стойке, давая понять, что готова, если необходимо, подвинуться.
Кто-то снова тронул за плечо. Это стало раздражать. Придется разобраться.
Виктория обернулась, готовая, если нужно, поскандалить.
— Эй, подруга! — На нее смотрела темнокожая молодая женщина в
очках.
— Да? — удивилась Виктория. Женщина наклонилась чуть ближе:
— Мне нравятся твои штаны. Блестки днем. Это круто.
Виктория посмотрела вниз. Брюки! Она совсем забыла, что надела брюки,
которые шила вчера днем и вечером. Слова
Мне нравятся твои штаны
эхом
отозвались в ее мозгу как приветственный слоган.
Эй, подруга, мне нравятся
твои штаны
. Но в нем говорилось не просто о брюках. Это была мода с большой
буквы — международный женский язык, преодоление отчуждения, комплимент и
успокоение, автоматическое членство в клубе...
— Спасибо, — ответила Виктория, испытывая теплое чувство к этой
молодой женщине, которая была ей незнакома, но стала ближе, когда они
объединились на почве любви к брюкам.
О Боже!
— едва не вскрикнула она, переживая внезапный, как взрыв, прилив
вдохновения, чуть не сбивший ее с ног.
Поезд остановился. Виктория, выйдя из вагона, взбежала по лестнице и как
ракета вылетела на Шестую авеню.
Телефон по-прежнему был зажат у нее в руке, и она набрала номер офиса.
— Зоэ? — Она помолчала. — У меня наконец-то появились мысли
об осени.
Виктория быстро пошла по улице, ловко уворачиваясь от встречных прохожих.
— Я вижу Венди как в
Питере Пэне
. Взрослые женщины, как Венди Хили...
женщины, которые имеют все и за все это платят; руководители, женщины,
способные обо всем позаботиться... о путешествиях, детях, может, даже о
больных детях. Я вижу эдакую женщину-сорванца: очки, неидеальная прическа.
Костюмы из курточного материала и белые блузки с маленькими пуговками из
горного хрусталя, и новые формы, слегка мешковатые, никаких защипов на
талии, потому что ничем не стесненный живот — признак власти. Пышные блузки
в сочетании с брюками из ткани с едва заметными блестками, и туфли...
туфли... атласные туфли без задников, каблук — три дюйма, стиль Людовика
Четырнадцатого, с узором, вышитым горным хрусталем...
Продолжая в том же духе на протяжении еще шести кварталов, Виктория Форд
дошла до ресторана
У Майкла
и, наконец дав отбой, успокоилась и открыла
дверь — навстречу ей устремился теплый воздух, и она ощутила облегчение и
торжество.
Выходка Шона оказалась, вероятно, самым интересным, что происходило в их
отношениях в течение многих лет, объяснила Венди, сидя напротив Виктории за
столиком. К своему огорчению, она поняла, что в ее жизни происходило много
интересного, но не в жизни Шона. Но ведь она не виновата, верно? А с другой
стороны, на что ему жаловаться? У него появились дети! Он был счастлив. Мог
проводить с детьми столько времени, сколько хотел. Знал ли он, как это
ценно? И проводить это время с детьми он мог только благодаря ей, Венди.
Виктория понимающе кивнула.
— Кстати, ты видела Селдена Роуза? Мы сейчас встретились у входа, он
что-то сделал с волосами. Как будто бы выпрямил их. Новая японская
технология. Нужно просидеть в салоне несколько часов.
При упоминании имени Селдена Роуза и особенно его волос Венди покраснела.
— С Селденом все в порядке, — сказала она. — Он поддержал
меня в ситуации с Шоном.
— Как по-твоему, он не... заинтересовался тобой?
Венди яростно замотала головой. Рот ее был набит латуком из салата
Никуаз
.
— Уверена, у него есть девушка, — отозвалась она, проглотив
латук. — А Шон нашел консультанта по семейным вопросам!
— А что насчет Румынии?
— Может, мне все же не придется лететь. Это станет известно через час
или два. Если этот несчастный режиссер вообще перезвонит. — Взяв свой
сотовый, Венди с подозрением посмотрела на него, а потом положила рядом с
тарелкой, чтобы не пропустить звонка. — Это как терапия, понимаешь? Мы
час орем друг на друга, а потом я чувствую, что все нормально, и могу
пережить еще неделю. — Зазвонил телефон, и Венди схватила его. —
Да? — Слушая, она посмотрела на Викторию, и та сразу поняла: это не тот
звонок. — Да, милый, — проговорила она бодрее, чем
следовало. — Звучит чудесно. Ей понравится... Нет, пока не знаю...
Всего на пару дней. Наверное, вернусь днем в субботу. — Венди
поморщилась. — Да, милый? Спасибо, что все устроил. Я люблю тебя.
— Шон? — спросила Виктория.
Венди кивнула, глаза ее расширились, словно она не до конца поверила
услышанному.
— В эти выходные он собирается лететь в Пенсильванию. Присмотреть пони
для Магды. — Она замолчала, пытаясь угадать мысли Виктории. — Так
лучше, клянусь. На прошлой неделе Тайлер обкакался, чего не случалось уже
года три...
Виктория опять понимающе кивнула. Может, для Венди и лучше, если Шон
вернется, даже если он всего лишь играет роль избалованной домохозяйки,
любящей щегольнуть знакомством со знаменитостями.
Помимо собственной персоны, Шона интересовали только известные люди, с
которыми он и Венди встречались, а также шикарные вечеринки и модные
курорты, куда они ездили отдыхать, и сколько все это стоит. И то, что Шон
вел роскошную жизнь, ничем ее не заслужив, вызывало лишь раздражение. Даже
когда они ходили в ресторан, Венди всегда за него платила. Анекдотом стала
история, когда кто-то попросил Шона дать пять долларов чаевых наличными, и
тот, пожав плечами, беспечно ответил:
— Простите, у меня нет денег.
— У него не было даже пяти долларов! — воскликнула Нико. —
Кто он такой? Королева?
Однако обе согласились, что отвратительнее всего Шон вел себя на своем
прошлом дне рождения. Венди купила ему скутер
веспа
с доставкой к
Да
Сильвано
, где она устроила мужу праздничный ленч. Венди, вероятно,
понадобилось несколько часов, чтобы все спланировать, поскольку время
доставки было рассчитано идеально. Сразу после того, как подали торт, перед
рестораном остановился трейлер с надписью на боку
Веспа моторс
, заднюю
дверь открыли и выкатили
веспу
Шона, перевязанную красной лентой. Все в
ресторане разразились приветственными криками, но для Шона скутер оказался
не слишком хорош. Он был светло-голубой, и Шон имел наглость заметить:
— Черт, Вен, я вообще-то хотел красный.
Но Венди всегда говорила, что Шон — потрясающий отец (правда, иногда
жаловалась: он слишком уж хорош, и дети зовут его, а не ее, и она чувствует
себя лишней), а для детей лучше, когда он дома. Поэтому Виктория сказала:
— Мне кажется, хорошо, что ты приняла его, Вен. Ты правильно поступила.
Венди нервно кивнула. Она всегда нервничала в процессе съемок большого
фильма, но сейчас казалась совсем на пределе.
— Он становится лучше, — проговорила Венди, словно убеждая в этом
себя, — мне действительно кажется, что этот психоаналитик поможет нам.
Виктория умирала от желания услышать подробнее о сеансах психоанализа, но в
этот момент зазвонил ее телефон.
— Развлекаешься? — проворковал Лайн Беннет. Виктория обернулась —
Лайн сидел через два столика от них с королем свинины миллиардером Джорджем
Пакстоном. Они оба тоже обернулись и помахали ей.
— Привет и вам. — Виктория, пожалуй, обрадовалась этой встрече.
Она не видела Лайна не меньше недели — их расписания не совпадали.
— Джордж спрашивает, не хотим ли мы поехать на его виллу в Сен-
Тропезе? — вкрадчиво поинтересовался Лайн.
— А ты не мог подойти и спросить?
— Так сексуальнее.
Виктория засмеялась и отключилась.
Я немного занята. Показ мод
, — отправила она сообщение и повернулась
к Венди. Они проговорили еще несколько минут, потом телефон Виктории снова
зазвонил.
— Я только хотел сказать, что не посылаю сообщений, — заметил
Лайн.
— Техническая несостоятельность, да? Рада слышать, что есть что-то, чего ты не можешь сделать.
— Не хочу.
— Тогда пусть Эллен шлет за тебя сообщения. — Виктория отвернулась
от Венди, чтобы та не увидела ее улыбки, и отключилась.
Зазвонил телефон Венди. Взяв его, она посмотрела на номер. Звонили из ее
офиса.
— Это он, — мрачно произнесла она и пошла к выходу. Если это
действительно Боб Уэйберн, режиссер, разговор мог оказаться бурным. —
Да? — отозвалась она.
Это был Джош, ее ассистент:
— У меня для тебя звонок.
— Боб? — спросила Венди.
— Нет, Хэнк.
Она чертыхнулась. Хэнк был ее исполнительным продюсером. Это означало: Боб
Уэйберн, режиссер, видимо, не хочет разговаривать с Венди, чтобы вынудить ее
лететь в Румынию.
— Соединяй!
— Венди? — Связь была плохая, но Венди все равно поняла, что Хэнк
напуган. Это тоже не сулило ничего хорошего. — Я стою рядом с его
трейлером.
С трейлером Боба Уэйберна, надо полагать.
— И?.. — спросила Венди.
— Он захлопнул дверь. Сказал, что слишком занят для всяких там звонков.
— Вот что ты должен сделать. — Венди вышла на улицу. — Войди
в его трейлер, протяни телефон и скажи, что я на линии. И что ему лучше
взять трубку.
— Я не могу ему этого сказать, — ответил Хэнк. — Он вышвырнет
меня из группы.
Венди глубоко вздохнула, пытаясь скрыть раздражение:
— Не трусь, Хэнк. Ты знаешь, что это пустая угроза.
— Он может превратить мою жизнь в дерьмо.
— Я тоже. Поднимись по ступенькам и открой дверь. И не стучись. Ему
придется понять, что так просто он не отделается. Я подожду.
Венди потерла руку — в начале февраля холодно — и прислонилась к стене
здания, словно ища тепла. По Шестой авеню промчались две полицейские машины,
завывая сиренами, а в десяти тысячах миль от
...Закладка в соц.сетях
