Жанр: Любовные романы
Стервы большого города
...смотра, — с деланным спокойствием сказала Венди и отключилась.
— Здравствуй, Венди. — Виктор пожал ей руку.
— Рада вас видеть, Виктор. Мы все очень рады, что вы пришли.
Венди смущенно постояла, давая ему возможность первым войти в просмотровый
зал. Она женщина, но Виктор старше и гораздо выше ее по положению. Возраст
важнее красоты. Проведя много лет в бизнесе, Венди до сих пор не знала, как
обращаться с мужчинами вроде Виктора Мэтрика — старыми белыми мужчинами,
наделенными властью. Она ненавидела власть мужчин. Каждый раз, сталкиваясь
лицом к лицу с такими мужчинами, как Виктор, Венди чувствовала себя
девочкой, вынужденной во всем слушаться своего отца. Отношения у них
сложились не очень хорошие. Отстраненный, он не принимал Венди всерьез,
словно никогда и не ждал от нее больших достижений. Отец до сих пор
удивлялся, что у нее есть работа, а еще больше его поразило количество
зарабатываемых ею денег. Узнав, что в год Венди получает три миллиона
долларов, он заметил:
Я больше не понимаю этот мир
. А вот Нико прекрасно
знала, как держаться с мужчинами вроде Виктора. Она немного льстила.
Разговаривала с ними на равных. Держалась так, словно была одной из них. У
Венди это никогда не получалось. Она не чувствовала себя с этим человеком на
равных, поэтому притворяться не имело смысла.
— Как полагаешь, Венди, нас ждет хит? — спросил Виктор.
Он принадлежал к числу старых корпоративщиков, которые постоянно повторяли
твое имя, якобы желая, чтобы ты осознала свою значительность. Но скорее
всего они стремились подавить тебя своей идеальной памятью, которой ты не
обладала.
— Виктор, это будет грандиозно, — ответила Венди.
— Именно это мне и нравится видеть в моих руководителях.
Энтузиазм, — отозвался Виктор, кулаком правой руки ударив в ладонь
левой. — Поиграем же в мяч!
Венди следом за Виктором вошла в зал и села позади него. Экран ожил, белый
свет осветил широкий затылок Виктора, его короткие седые, с желтоватым
оттенком, волосы. Венди откинулась в кресле, и в голове у нее мелькнула
шальная мысль — как бы отреагировал Виктор, если бы она подошла к нему и
сказала:
Правильно, Виктор! Давайте поиграем в куклы!
Ровно через сто одиннадцать минут Тэннер Коул, сидевший с Дженни Кейдайн в
запряженных лошадью санях, которые мчались по аллее Центрального парка,
наклонился к девушке и поцеловал ее. Венди множество раз видела финал в
монтажной, однако ощутила, что к глазам подступили слезы. А это случается
только тогда, когда зрители верят, что мир спасет настоящая любовь. Достичь
такого финала, казалось бы, легче всего, но в действительности это самое
трудное. Исходные данные скудные: мужчина, занимающий высокое положение,
влюбляется в женщину, стоящую ниже его на социальной лестнице, но
заслуживающую большего. (Или девушку, что еще лучше.) Пятьдесят лет
феминизма, образования и успеха не уничтожили этот миф, и порой Венди
становилось не по себе от того, что она сбывает женщинам подобную чепуху. Но
выбора у нее не было. Она работала в индустрии развлечений, а не правды. И
кроме того, сколько женщин с восторгом ухватились бы за противоположную
возможность: женщина с высоким статусом (умная, могущественная,
преуспевающая) влюбляется в мужчину ниже себя по положению... и заканчивает
тем, что окружает его своей заботой.
Нет. В таком виде сюжет приобретает несколько иной подтекст.
Шарлайн наклонилась вперед и тронула Венди за плечо.
— Я хочу, чтобы это случилось со мной, — жалобно проговорила она,
указывая на застывший на экране поцелуй Тэннера Коула и Дженни Кейдайн, на
фоне которого шли заключительные титры.
— С нами такого никогда не произойдет, — фыркнула Майра. — Ты
еще не поняла этого?
— Но я хочу, чтобы это случилось, — повторила Шарлайн.
— Я хочу яхту и личный самолет. Но этого у меня тоже не будет, —
отозвалась Майра.
Все начали вставать.
— Это фантастика, детка! — крикнул Тэннер Коул с переднего ряда.
— Все отлично поработали, — заявил Виктор Мэтрик. —
Первоклассная вещь, первоклассная. А ты что скажешь, Селден? Хит?
Венди улыбнулась. Желудок скрутило от тревоги, смешанной со страхом и
злостью. Это ее фильм, а не Селдена. Селден ничего не сделал для его
создания — лишь прочитал сценарий и несколько раз позвонил, чтобы заполучить
режиссера Питера Симонсона. А теперь Селден подошел к Виктору и жал ему
руку, и подлизывался, словно успеха добивался глава компании. Проклятый
жеманник Селден Роуз с его косматой шевелюрой и этой глупой улыбочкой (иные
женщины в компании всерьез находили его красивым, но Венди категорически
отрицала это) пытался вылезти вперед за ее счет...
Она шагнула в проход и встала прямо перед Виктором и Селденом. Было жизненно
важно заявить о себе. Венди не так уж часто находилась в одном помещении с
Виктором Мэтриком, и следовало извлекать выгоду из любой возможности.
Наклонив голову, она улыбнулась Селдену, делая вид, что слушает его. Венди
знала Роуза много лет, с той незапамятной поры, когда он еще жил в Лос-
Анджелесе. Селдена считали одержимым честолюбцем. Что ж, она такая же.
Вдвоем можно играть в любые игры.
— Виктор, — льстиво проворковала Венди (тошно, но сделать это
необходимо), — я должна поздравить вас с вашей преданностью качеству. В
этом фильме повсюду виден интеллект
Сплатч Вернер
...
Глаза Виктора блеснули — то ли безумием, то ли старостью, а может, тем и
другим, — и он ответил:
— Мой ум, Венди, состоит в том, чтобы нанимать для управления моими
компаниями самых лучших в мире людей. Вы оба потрясающе справились с
работой.
Венди улыбнулась. Краем глаза она видела, что Дженни Кейдайн и Тэннер Коул
направляются к ней по проходу. Еще тридцать секунд, и Дженни будет здесь...
а тогда разговор с Селденом и Виктором закончится. Дженни потребует
внимания. Она кинозвезда, а следовательно, предпочтение должны оказывать ей.
— Спасибо, Виктор. — Селден перехватил взгляд Венди. — Мы с
Венди отлично работаем вместе.
Венди чуть не ахнула, но удержала на лице улыбку. Так вот, значит, во что
играет Селден. Она внезапно осознала все: Селден хочет включить
Парадор
в
свое подразделение
Муви тайм
. Он клонит к тому, чтобы руководить и
Муви
тайм
, и
Парадором
и стать начальником Венди, — это неслыханно! Три
года назад, когда
Сплатч Вернер
приобрела
Парадор
и она, Венди, заняла
кресло президента, Селден Роуз не желал иметь с компанией никаких дел. Он
переживал какие-то серьезные неприятности с бывшей женой, и даже ходили
слухи, что Селден подкапывается под
Парадор
, стремясь его повалить. Но
поскольку
Парадор
выпустила пять фильмов-хитов, а
Муви тайм
по-прежнему
хромала, неудивительно, что Селден возжаждал крови.
Дженни Кейдайн была уже в двух шагах. Венди вздохнула, чтобы обеспечить
приток кислорода к мозгу. Если она спустит это Селдену в присутствии
Виктора, Селден сунет в трещину свои жадные пальчики и будет ковырять и
ковырять, пока не образуется расселина.
Уж она прищемит ему пальцы дверью!
— Селден очень помогает мне, Виктор. — Венди кивнула, словно
согласилась с предыдущей репликой Селдена. — Мы всего пару раз
встречались по
Пятнистой свинье
, но Селден связал нас с Питером
Симонсоном, режиссером. — Она улыбнулась, словно весь успех фильма
зависел от одного короткого звонка. — И он проделал изумительную
работу, — завершила Венди.
Она умолкла, поздравляя себя с мастерским ударом. Венди достаточно ясно дала
понять Селдену, что, если он собирается перейти ей дорогу, его ждет борьба.
Вместе с тем Венди ловко напомнила Виктору, что она по-прежнему командный
игрок, хоть и отвечала за фильм. И по времени она все рассчитала идеально. В
следующую секунду подошла Дженни Кейдайн и оперлась на плечо Венди, что
означало: любые разговоры, не касающиеся Дженни, следует закончить.
— Вен... — обольстительно пробормотала Дженни. — Я устала. Я
хочу сегодня прийти к тебе на ужин. Ты сделаешь свою знаменитую лазанью?
Венди похлопала Дженни по руке.
— Ты знакома с Виктором Мэтриком?
Дженни, в которой было пять футов девять дюймов роста и около ста двадцати
пяти фунтов веса (включая не меньше четырех фунтов солевых имплантатов в
груди), выпрямилась изящным змеиным движением и протянула длинную белую
руку.
— Здравствуй, папочка, — произнесла она, взяв Виктора за руку, а
затем наклонилась к нему и запечатлела смачный поцелуй на его щеке. Виктор
оживился.
Благослови Боже Дженни, — подумала Венди. — Она никогда
не упустит своей выгоды
. — Как мне нравится этот славный, большой
папочка! — восторженно продолжала Дженни.
Виктор просиял. Вся группа потянулась к лифтам.
— Венди работает над классным новым сценарием для меня, — сообщила
Виктору Дженни. У нее были огромные голубые глаза, и когда она расширяла их,
желая придать особый вид своим словам, эти глаза завораживали. — Но он
серьезный. Мы надеемся, он тянет на
Оскара
...
— Поговори об этом с Венди. — Виктор похлопал Дженни по
плечу. — Я никогда не расспрашиваю своих руководителей. — Он
улыбнулся присутствующим и пошел по коридору в свой кабинет.
Селден Роуз вызвал лифт. Просмотровый зал находился на предпоследнем этаже,
там был секретный лифт, который вел в личный кабинет Виктора и столовую, на
этажах ниже располагались конторы различных отделений компании
Сплатч
Вернер
. Кабинет Венди был на первом этаже. Она поцеловала Дженни и просила
приехать к ней домой часов в восемь. Стоявший перед лифтом Селден нажимал
кнопки на сотовом, и Венди размышляла, разозлился он или нет. Но это не
важно. Теперь, когда она утопила его, можно позволить себе проявить
великодушие.
— Поздравляю, Селден, — сказала Венди и без иронии добавила: — Ты
отлично поработал.
Селден поднял глаза.
— Это твой проект. — Он пожал плечами.
Странно как-то. Венди не раз имела дело с мужчинами, похожими на Селдена
Роуза (их полно в киноиндустрии), и обычно подобная негласная внутренняя
борьба вела к необъявленной войне. Но возможно, Селден не так ужасен, как о
нем говорят... Или она просто успешно осадила его и он на пару месяцев
оставит ее в покое. Венди только этого и надо было — ей есть о чем
волноваться. Когда она шла по коридору в свой угловой кабинет, ее сотовый
запищал. За прошедшие два часа накопилось пятнадцать сообщений, из них пять
от Джоша, одно от дочери и три — от Шона. Что с ним такое? Наверное, нужны
деньги. Он прав. Им нужно поговорить. Она не банкомат.
Венди нажала кнопку быстрого набора номера дочери.
— Здравствуй, мам-ма, — пропела Магда, для пущей важности
растягивая звук
м
.
— Здравствуйте, графиня Кучи-Ку, — ответила Венди.
— Мне кажется, тебе придется купить moiпони.
— Да что ты говоришь? — удивилась Венди, отнюдь не обескураженная
требованием дочерей. Это, видимо, означало, что урок верховой езды, который
Магда посетила вместе с Катриной, дочерью Нико, прошел успешно, на что,
собственно, Венди и надеялась. Магде пойдет на пользу какое-нибудь
совместное занятие с подругами, что-то способное расшевелить ее. Кстати,
сколько стоит пони? Это же миниатюрная лошадка. Две, ну три тысячи долларов?
— Поищи в Интернете объявления о продаже пони, и тогда мы
поговорим, — сказала Венди.
Магда раздраженно вздохнула:
— Мам-ма. Пони так не покупают. По Интернету. — Недовольство в
голосе дочери было почти ощутимым. — Ты должна полететь в Палм-Бич на
своем личном самолете, и там есть человек, который покажет тебе лучших пони
в стране...
Господи помилуй! Один урок верховой езды, и Магда заговорила так, словно
собирается участвовать в Олимпийских играх. Откуда она набралась всей этой
чуши?
— Милая, мы не будем покупать пони в Палм-Бич, — терпеливо
ответила Венди. — Уверена, мы найдем очень милого пони здесь, в... Нью-
Йорке. — Возможно ли это? И откуда вообще берутся пони? Но где-то же
они должны быть? В конце концов, в Нью-Йорке обитают все виды тварей — от
людей до всех прочих... Разве нет здесь любых животных и жуков, о
существовании которых ты даже не подозреваешь? — Мы потолкуем об этом,
когда я вернусь домой. На ужин приедет Дженни Кей.
— Дженни кто? — лукаво переспросила Магда. Венди вздохнула:
— Актриса, Магда. Ты знаешь. Одна из твоих любимых. Она играла
любопытную принцессу в том фильме, который тебе нравился.
— Это, мам-ма, был мультфильм.
— Она озвучивала принцессу, — сказала Венди и сменила тему. —
Папа дома?
— Нет.
Телефон Венди снова запищал. Шон. — Папа на другой линии. Я перезвоню
тебе. — Она отключилась. Шон прислал ей сообщение.
Мне нужен развод
, — гласило оно.
Это было такой очевидной попыткой привлечь внимание, что Венди чуть не
рассмеялась. Шон никогда не захочет развода. Куда он пойдет? Что будет есть?
Как будет покупать дорогие рубашки от
Дольче энд Габбана
, которые так
любит?
Не глупи, — написала она. — Я люблю тебя
.
Я серьезно
.
Отложи развод. На ужин придет Джен Кей. — И добавила: — Придет.
Понял?
Дом номер пять пятьдесят по Седьмой авеню, самый престижный в Швейном
квартале, располагался прямо в его центре, между Тридцать девятой и
Сороковой улицами. Это узкое здание со сдержанно-элегантными конторами было
выстроено из мрамора, а в небольшой вестибюль вела сияющая медью вращающаяся
дверь. На стене висел список обитателей, своего рода
Кто есть кто в мире
моды
: Оскар де ла Рента, Донна Каран, Ральф Лорен — и в середине этого
списка Виктория Форд.
Виктория со вздохом посмотрела на свое имя и вошла в лифт. Она перебралась в
это здание четыре года назад из захламленной тесной мастерской на одной из
боковых улиц, сообщив тем самым индустрии моды о своем явлении миру. Ее
студия была одной из самых маленьких — лишь часть этажа по сравнению с тремя
этажами, занимаемыми Ральфом Лореном, — но в мире моды восприятие — это
половина победы. Именно по этой причине дизайнер сегодня мог быть у всех на
устах, а завтра — вылететь из бизнеса. Виктория никогда не забудет тот день,
когда, вернувшись с ленча, увидела в вестибюле каких-то мужчин и потом
прикрыли фирму Уильяма Джеймсона...
Но Уилли знал людей, которые на него ставили, напомнила себе Виктория, когда
дверь лифта начала медленно закрываться. Над дверью шла длинная полоса с
логотипами всех дизайнеров, обосновавшихся в здании, — логотипы
освещались по мере того, как поднимался лифт. Поговаривали, что Уильям все
же зарабатывал, но недостаточно, чтобы удовлетворить спонсоров, поэтому они
и прекратили поддержку. Его преступление заключалось лишь в том, что он
выставил подряд три не слишком успешные коллекции...
С ней этого не случится. Кроме того, Уильям находился наверху. А она там еще
не побывала. Пока не побывала.
Лифт звякнул, и загорелся причудливый логотип
Виктория Форд
. Она вышла и
сделала несколько шагов к двери из матового стекла с выгравированным на ней
логотипом. Внезапно у Виктории упало сердце от страха. Стоимость аренды
этого помещения составляла двадцать тысяч долларов в месяц. В год — двести
сорок...
— Здравствуй, Клэр, — бодро, словно ничего не случилось,
приветствовала она девушку в приемной. Клэр, молоденькая и красивая,
усердная городская девушка, до сих пор испытывала восторг по поводу того,
что получила работу-мечту в волшебной индустрии моды.
— Привет, — с энтузиазмом отозвалась Клэр. — Как ваше
путешествие?
— Все нормально, — ответила Виктория, скидывая пальто. Клэр
сделала движение, собираясь взять его, но Виктория жестом остановила
девушку. Она никогда не позволит подчиненному сделать то, что обычный
человек должен делать сам.
— Как там, в Японии?
— Жарко.
— Для вас только что пришло два больших пакета, — сообщила Клэр.
Виктория кивнула. Она все утро с ужасом ждала их прибытия — со времени ее
разговора с господином Икито и его похвал по поводу плана нанять мисс Мацуда
для разработки моделей. Более того, он сказал, что она уже сделала их и
сегодня они будут доставлены к ней в офис.
Ответ нет
не
принимается
, — заключил Икито.
Виктория уже начинала ненавидеть его. Как она раньше не сознавала, насколько
он ей несимпатичен?
— Спасибо, Клэр. — Виктория кивнула.
Напротив стойки секретаря находился элегантный салон, где покупателям и
знаменитостям показывали модели. Стены и ковер серовато-розовые, с потолка
свисают две маленькие люстры из хрусталя баккара. Понадобилось несколько
недель, чтобы подобрать нужный цвет. Сама идея насчет розового была
блестящей — женщины испытывают к этому цвету естественную тягу, и он
улучшает почти любой цвет лица. Но в реальности розовый цвет обычно
оборачивается катастрофой. Слишком яркий, он кажется молодежным; неверный
оттенок напоминает всем о средстве от изжоги. Но этот розовый, смешанный с
бежевым, был идеален, ибо создавал атмосферу утонченности и покоя.
Однако в передней части салона Викторию поджидало нечто совсем иное: почти
полный кронштейн образцов весенней коллекции. Эту одежду отправили Нейману
Маркусу в Даллас всего тремя днями раньше, и ждали назад не раньше конца
недели. Сердце у Виктории упало окончательно.
— Клэр? — позвала она. — Когда вернулась коллекция?
— О! — нервно отозвалась Клэр. — Ее прислали тоже сегодня
утром.
— Нейман звонил?
— Не думаю, — ответила Клэр, но с надеждой добавила: — Правда, мне
пришлось сбегать в аптеку. Может быть, Зоэ приняла сообщение.
— Спасибо. — Виктория пыталась сохранить внешнее безразличие.
Она пошла по длинному коридору в свой кабинет, минуя большую эскизную и
закройную комнаты, где за швейными машинками сидели четыре женщины; потом
еще две комнаты, поделенные на кабинки — для рекламных агентов, помощников и
молодых сотрудников-практикантов; другой маленький кабинет, занимаемый ее
помощниками по корпоративным связям и связям со средствами массовой
информации; и наконец, кабинетик в конце коридора, где сидела Марша
Зиндерхоф, офис-менеджер и бухгалтер. Дверь Марши была, по обыкновению,
закрыта и украшена табличкой
Осторожно, злая кошка!
. Виктория постучала и
вошла.
— Привет! — Марша оторвалась от компьютера. Всего на пару лет
старше Виктории, Марша тем не менее принадлежала к разряду тех женщин,
которые выглядят на средний возраст, вероятно, со старших классов. Она жила
в том же районе Куинса, где выросла, и последние пятнадцать лет — все с тем
же приятелем. Скучная Марша была гением по части цифр, и Виктория считала
большой удачей урвать такого специалиста.
— Ты могла бы получить работу в крупной финансовой фирме на Уолл-
стрит, — как-то заметила Виктория. — У тебя, наверное, была бы
более высокая рабочая страховка.
— Моя лучшая страховка — твердая уверенность в том, что твои
бухгалтерские книги в порядке, — ответила Марша.
Марша не любила перемен, и Виктория знала, что, вероятно, вполне могла бы
платить ей меньше. Но она была твердо убеждена: там, где дело касается
наемных работников, ты получаешь то, за что платишь. Люди же должны получать
то, чего они стоят. Марша зарабатывала сто тысяч долларов в год плюс пять
процентов от прибыли.
— Мне кажется, нас ждут тяжелые времена. — Виктория села на
металлический складной стульчик перед столом. Марша могла бы иметь кабинет
побольше и обставить его получше, но она сказала, что ей нравится именно
такой кабинет — недорогой и тесный, — поскольку это обескураживает
посетителей.
— Да. — Марша кивнула, взяв из верхнего ящика стола пластинку
жевательной резинки.
— Черт! Я надеялась, ты скажешь, что все это только мои фантазии и мне
незачем волноваться, ибо все будет хорошо.
— Это все твои фантазии, — согласилась Марша, энергично
жуя. — Ты знаешь все дела так же хорошо, как и я, ну ты
понимаешь. — Она нажала пару клавишей на клавиатуре компьютера. —
Если японцы подтвердят лицензии, как и в прошлом году, все будет в порядке.
Но продажи в универмагах снизились с прошлого года на пятьдесят процентов.
Виктория только охнула.
— Да, неприятно, — кивнула Марша. — Негодяи. Это возвращает
нас туда, где мы находились три года назад.
— А если японцы тоже нас прокатят?..
— Будет совсем плохо. В прошлом году доход от них составил два миллиона
пятьсот семьдесят тысяч долларов. Не хотелось бы лишиться этого.
— Негодяи! — взорвалась Виктория. Марша вопросительно посмотрела
на нее, и Виктории стало тошно.
— Но есть и хорошие новости. — Марша проглотила жвачку и взяла
новую пластинку. Она ела жевательную резинку как настоящую пищу, и Виктория
содрогнулась при мысли о том, на что похожи внутренности ее
бухгалтера. — Аксессуары, которые ты сделала прошлой весной для
магазинов беспошлинной торговли, очень хорошо продаются. Зонтики, резиновые
сапожки и перчатки. Пока что прибыль составляет двести восемьдесят девять
тысяч долларов, а плохая зимняя погода продержится по меньшей мере еще пять
месяцев.
— Резиновые сапоги и зонтики, — повторила Виктория. — Кто бы
мог подумать.
— Это именно те вещи, которые нужны в путешествии, но почему-то их
всегда забываешь положить в чемодан. А красивый зонтик вообще очень трудно
купить.
Виктория кивнула, слегка поморщившись при слове
красивый
. Неужели оно
прилипло к ней навсегда?
Виктория Форд — она такая красивая!
— написала ее
воспитательница в детском саду на самой первой отчетной карточке. Это слово
последовало за ней из Иллинойса на Манхэттен.
Красивая! Красивая!
Красивая!
— таким был заголовок ее первого интервью
Женской одежде
.
Виктории так и не удалось отделаться от этого слова.
Красивая, — думала она с отвращением. — Иными словами,
безобидная. Милая, но недостаточно хорошая, чтобы принимать ее всерьез...
— Весенняя коллекция красивой не была, — заметила она.
— Да. Не была. — Марша смотрела прямо на нее.
— Что ты о ней думаешь? Честно? — спросила Виктория, ненавидя себя
за то, что проявляет неуверенность перед Маршей.
— Она показалась мне... непривычной, — уклончиво ответила
Марша. — Понимаешь, в чем дело, — Марша проглотила очередной кусок
жевательной резинки, — длинные юбки не очень практичны. Особенно если
каждый день приходится ездить в метро.
Виктория кивнула, почувствовав укол вины. Она всех подвела, пытаясь сделать
что-то новое, и даже преданная Марша разочарована.
— Спасибо. — Виктория поднялась.
— Что мы будем делать? — спросила Марша.
— Что-нибудь придумаем, — ответила Виктория с большей
уверенностью, чем испытывала на самом деле. — Нам всегда это удавалось.
И пошла по коридору в свой кабинет.
Ее рабочее место находилось в залитом солнцем уголке здания: окна выходили
на Седьмую авеню — шумно, но освещение того стоило. Кабинет обставили,
принимая во внимание прежде всего удобство: большой обычный стол и еще один
— длинный и узкий, за которым Виктория работала над своими эскизами. Одну
стену покрывала пробковая панель. На ней крепились рисунки моделей на разных
стадиях разработки. В центре комнаты отдали дань роскоши: четыре обитых
белой кожей ст
...Закладка в соц.сетях
