Жанр: Любовные романы
Второй брак
...олкли,
из особняка, в отдалении, не доносилось ни звука. Казалось, они одни на всем
белом свете.
Клэр чувствовала, как гулко стучит его сердце. Романо стал медленно опускать
ее, пока ноги девушки не коснулись земли. Он все так же крепко прижимал ее к
себе.
Теплые губы Романо двинулись по ее шее, а она дрожала, не в силах остановить
его, сказать или сделать все то, что было бы разумно и правильно. Значит,
это любовь, беспомощно подумала Клэр, вот это желание слиться с ним воедино
душой и телом.
Клэр и не заметила, как ее пальцы погрузились в его жесткие густые волосы, и
когда она притянула его голову снова к своему лицу, он тихо застонал,
возбуждая ее тем самым еще больше.
Она сняла руки с его плеч — теперь они скользнули к нему под рубашку и стали
гладить поросшую жесткими волосками грудь. Об этих ласковых прикосновениях
она мечтала давно, но, ощущая жар его тела, Клэр не верила, что все это
происходит наяву.
Он снова целовал ее, слегка покусывая нижнюю губу, проводя кончиком языка по
верхней... А потом проник языком в ее рот, распаляя ее.
— Я хочу тебя, я весь в огне. Что ты делаешь со мной, жеребеночек?..
Романо бормотал страстные слова, прижимаясь губами к ее закрытым глазам, а
голос был хриплым от желания. Она тоже желала его, желала так, что забыла
обо всем на свете.
Она ощущала его возбуждение — его затвердевшее мужское естество давило ей на
живот. В голове Клэр мелькнула мысль, что нужно отодвинуться, но она была не
в силах... Все мысли ее рассеялись. Не было ни прошлого, ни будущего, не
осталось ничего, кроме двух тел, объятых пламенем.
Теперь его руки скользили по всему ее телу и вот коснулись ее живота. Клэр
сжалась: сейчас он наткнется на ее шрамы...
— Романо, Романо, где ты? — донесся из темноты голос
Донато. — Ты идешь?
Слова эти пробились сквозь бурю ощущений, помутивших ее разум, и Клэр рывком
вырвалась из объятий мужчины. И отступила на шаг.
— Клэр! — он протянул руки и снова прижал ее к себе, а она не
успела воспротивиться.
Он прижал ее еще крепче, чем раньше, и проговорил: — Я не хотел этого. Все
случилось само собой. Поверь мне.
Она смотрела на него не отрываясь. Само собой?.. Он мог вот так ласкать и
целовать ее — помимо своей воли? И все это ничего для него не значит?
— Пожалуйста, пойми... — Его снова позвал Донато, и Романо тихо
выругался. — Клэр, тебе придется понять, что я не смогу дать тебе того,
что ты от меня ждешь.
— Чего же я жду? — Она дрожала всем телом.
— Обязательств с моей стороны. — Слова на минуту повисли в
воздухе, холодные и жестокие, потом он продолжил: — Ты ведь так
представляешь себе наши отношения, верно? Это так, я знаю, поэтому и не
прикасался к тебе несколько недель. — Замолчав, он легонько встряхнул
ее: — Не смотри на меня такими глазами. Конечно, это не те слова, которые ты
надеялась услышать от меня, однако это правда.
— Но почему же... сегодня? — спросила Клэр прямо.
— Не знаю, почему именно сегодня. — Голос его был так бесстрастен,
что она похолодела. — Я не хотел этого, но ты... Ты ведь чуть не
утонула! — закончил он фразу с яростью, никак не вязавшейся с его
прежним тоном.
— Значит, ты просто по доброте хотел меня приласкать? — спросила
она слабым голосом. Да-да, так оно и было: он ее пожалел. Увидел шрамы,
почувствовал ее смущение и после этого начал утешать. От этой мысли Клэр
захотелось умереть.
— При чем здесь доброта, черт возьми? — Он смотрел на нее как на
сумасшедшую.
— Ты... ты меня пожалел, — проговорила Клэр безучастно — голосом
таким же невыразительным, каким недавно говорил он. Однако ее всю охватила
дрожь.
— Не говори ерунду, — начал он сурово, но замолчал, увидев, как
она дрожит. — Тебе холодно. Дьявол, ты же заболеешь. Зачем я держу тебя
здесь?!
Романо подхватил ее на руки прежде, чем она успела опомниться. У Клэр не
было сил сопротивляться. Она закрыла глаза и не открывала их даже тогда,
когда он внес ее в дом, а потом — поднявшись вверх по лестнице — в ее
комнату. И только после того, как он бережно усадил ее в плетеное кресло в
ванной, а Джина и Анна стали хлопотать около нее, — только тогда она
очнулась.
— Как Лоренцо? — слабым голосом спросила Клэр, перебивая
бесконечные аханья и оханья горничных, которые снимали с нее топ и трусики и
помогали забраться в ванну.
— Лоренцо? С ним все хорошо, — заверила ее Джина, подливая горячей
воды в ванну, где пенился душистый экстракт. — У него только... как это
по-английски... плохое горло. От воды, которой он нахлебался. Но он — о'кей.
И доктор скоро придет.
Вскоре действительно появился доктор. И после осмотра Лоренцо,
завершившегося заключением, что у мальчика все в порядке, доктор зашел к
Клэр.
—
Сiао,
Клэр!
Девушка любила этого врача. Он долгие годы лечил семью Витториа, он же
наблюдал Грейс во время беременности. Клэр его хорошо знала.
— Привет! — Девушка попыталась улыбнуться, но, к своему ужасу,
разразилась слезами. А доктор сидел у постели и поглаживал ее руку. Клэр
перестала всхлипывать.
— Скажите, Клэр, — начал врач, — эти слезы из-за вашего
приключения в бассейне или здесь что-то другое?
— Я... — Она колебалась, глядя в лицо мудрого старика, потом
решила, что в данном случае помогут только честность и откровенность. —
Есть... есть проблема, которая меня угнетает. Мне кажется, что мне нужно
уехать из Италии. Я лучше справлюсь с этим дома. Однако нельзя же вот так
просто бросить Грейс...
— Я считаю, что вы правильно сделали, приехав сюда, когда она
просила, — сказал врач. — И супруги будут рады, если вы проживете
здесь, сколько захотите. Но ведь самое трудное время позади. Не так ли?
Грейс прекрасно справляется с детьми. — Старик улыбнулся. Клэр тоже
выдавила улыбку, хотя в глазах ее стояли слезы. — Ваша проблема...
сердечная? — спросил врач осторожно. И когда она кивнула, заключил: —
Ну что ж, в вашем возрасте это естественно.
— Думаете, я больше не нужна моей подруге? — настаивала Клэр.
— Я думаю, ей приятна ваша компания, но Грейс умная женщина и понимает,
что у вас своя жизнь и что здесь вы были временно. Сейчас я дам вам
таблетки, которые помогут уснуть, а утром, на свежую голову, вы обдумаете
ситуацию и найдете выход. Сейчас совсем не время для серьезных решений.
После ухода врача Клэр лежала и ждала, когда лекарство начнет действовать.
Она обводила глазами со вкусом обставленную комнату, рисовала себе весь дом,
усадьбу. Я буду скучать по всему этому, думала Клэр: по Каса Понтина, по
Грейс и Донато, по Лоренцо и маленьким близнецам. Но уехать нужно, просто
необходимо. Произошедшее с Романо тому верный знак.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Прощальная вечеринка? — Романо перевел удивленный взгляд с
приглашения, которое ему только что вручила Грейс, на Клэр. — Ты
уезжаешь? Когда же? — Тон его был сухим.
— Недели через две. — Клэр сама изумилась тому, насколько спокойно
она ответила. Она видела его впервые за три дня, прошедшие после случая в
бассейне. И хотя Романо звонил каждое утро, справлялся, как чувствуют себя
Клэр и Лоренцо, в особняке он не появлялся. — Грейс настаивает на
вечеринке.
— Разумеется, настаиваю. Пока ты жила здесь, у тебя появилось много
друзей. Они все захотят с тобой попрощаться. А бедный Аттилио уже погрузился
в печаль. — Грейс сказала это легким тоном и как бы нечаянно взглянула
на Романо. — Клэр однажды заявила ему, что ей некогда заводить любовные
интрижки, но я думаю, бедный мальчик все же на что-то надеялся, пока она
оставалась в Италии. А ведь из них получилась бы красивая пара, как ты
считаешь, Романо? — продолжала Грейс. — Аттилио винит себя за то,
что последний месяц был в отпуске, но он еще в Рождество договорился с
друзьями путешествовать по Франции. И теперь он просто в отчаянии... —
Грейс засмеялась. — Однако же надеется, что в оставшиеся две недели
Клэр передумает. — Грейс еще раз взглянула на Романо. И заторопилась на
кухню. — Выпей чего-нибудь и налей для Клэр, — сказала
Грейс. — Я скоро вернусь. — Жизнерадостно улыбнувшись, она закрыла
за собой дверь, оставив их наедине.
— Хочешь выпить? — холодно спросил Романо, скользя взглядом по ее
блестящим каштановым волосам, по лицу и задержавшись на пунцовых губах.
— Нет, не очень. А ты? — нервно откликнулась Клэр.
— Нет, Клэр, не хочу. — Она еще никогда не видела итальянца в
подобном настроении и не могла обозначить его словами: глаза Романо сверкали
каким-то странным блеском. — Итак, ты возвращаешься в Англию, разбив
сердце бедному Аттилио, — продолжал Романо — Не думал я, что ты
покинешь Грейс с малышами так скоро.
— Самое тяжелое время для Грейс прошло, это было еще до родов, теперь
она в порядке. А я... у меня в Англии дела.
— Какие именно? — Слова резали как кинжал.
— Дела мои — личного характера.
— Это не ответ, — рявкнул он.
— Другого ты не получишь.
— Ну что ж... — Он мрачно ее разглядывал.
Какой же он красивый и... высокомерный.
Зачем было мне, дуре, влюбляться именно в этого человека? — думала Клэр
в отчаянии.
— Ты придешь на вечеринку? — спросила она осторожно, чтобы
нарушить молчание, становившееся невыносимым.
— Ты хочешь, чтобы я пришел?
— Конечно. Донато и Грейс расстроятся, если ты откажешься прийти.
— Ну да, Донато и Грейс... Ради них я, разумеется, приду. — Он
смотрел на нее, щуря черные глаза.
— Вот и прекрасно.
Настала середина июня, дни стояли жаркие. Все это время Клэр загорала
осторожно и в меру, и теперь ее кожа приобрела медовый оттенок, а каштановые
волосы отливали медью, отчего ее темные глаза казались огромными.
Вместе с Грейс они совершили несколько прогулок по магазинам в Сорренто.
Расположенные в узких, кривых переулочках лавки предлагали покупателям все,
что угодно, — от очень дорогой, модной одежды и роскошных ювелирных
украшений до кустарных поделок и дешевых сувениров.
Побродив час-другой по торговым рядам, женщины останавливались в каком-
нибудь кафе, где лениво потягивали кофе и жевали пирожные со сверхкалорийным
кремом — вплоть до того часа, когда Грейс нужно было спешить домой, чтобы
кормить близнецов.
Это могло бы быть вполне приятное времяпровождение перед отъездом. Если бы
не вечно стоявшая перед мысленным взором Клэр высокая, стройная фигура
итальянца. Где бы ни была Клэр и что бы ни делала, этот образ оставался с
ней.
Ну что ж, думала она в день назначенной вечеринки, по крайней мере я купила
подходящее к случаю платье. Она снова взглянула на платье для коктейля из
парчи кремового цвета, висевшее в гардеробе. Сначала девушку ужаснула цена.
Цена казалась немыслимой за короткое платьице на узких бретельках. Однако,
примерив его, Клэр поняла, что не может от него отказаться. Платье
подчеркивало стройность ее фигурки, как ни одна другая вещь.
— Идеальное платье, Клэр, ты должна его купить! — воскликнула
Грейс, порываясь оплатить покупку, но подруга настояла на том, чтобы
заплатить самой. Она знала, почему это платье ей необходимо. Он не хочет
иметь с ней ничего общего? Прекрасно. Он жалеет ее? Замечательно. Сегодня
она сумеет уйти из его жизни, хлопнув дверью. И никаких стенаний!
Но все это будет потом, а сейчас она собиралась отправиться к бассейну
вместе с Грейс и близнецами и расслабиться.
Клэр подошла к огромному зеркалу у окна, чтобы получше разглядеть свое
отражение... в бикини. Клэр купила купальник в тот же день, что и платье:
она бросила вызов, хотя еще толком не знала, какой именно.
Она медленно провела пальцем по еле заметным швам на животе, глядя в
зеркало. Это я, размышляла девушка, хороша я или плоха, совершенна или нет,
я больше не собираюсь прятаться. Люди справляются с гораздо большими
проблемами и делают это мужественно. Я на время растерялась, сосредоточилась
на том, что испорчено, и не придавала значения всему хорошему, что во мне
осталось. Довольно!..
Мне повезло в жизни, очень повезло. Отныне я буду учитывать все свои удачи —
каждый час, каждую минуту.
Клэр шла к бассейну, вдыхая теплый воздух, пропитанный летними запахами.
Компания уже собралась. Донато, Аттилио и Лоренцо плавали наперегонки в
прохладной прозрачной воде.
Клэр порадовалась за Лоренцо — он снова плавал со свойственным ему азартом.
Подросток немного боялся воды с того дня, когда чуть не утонул. Но сейчас
плавал так же уверенно, как и раньше.
Как выяснилось, в тот злополучный день Лоренцо забрел на кухню и наелся до
отвала — буквально за несколько минут до купанья...
Клэр, видимо, задремала, несмотря на шум, долетавший от бассейна, потому
что, когда, повинуясь смутному инстинкту, она открыла глаза, рядом с ней —
Пресвятая Дева! — лежал Романо, облаченный всего лишь в узенькие
плавки. Прищурившись, он смотрел на нее. У Клэр перехватило дыхание.
— Привет. — Голос его прозвучал мягко. Он лежал на боку, подперев
голову рукой и повернувшись к ней так, что она могла обозревать все его
загорелое мускулистое тело.
У нее не было сил ни шевельнуться, ни ответить ему.
— Грейс унесла младенцев в дом — кормить, — спокойно продолжал
Романо. — Донато и Лоренцо помогают устанавливать тент на большой
лужайке: Грейс решила устроить вечеринку на воздухе. Так что вокруг нас
везде бурная деятельность.
— Да... исключая этот уголок, — сказала Клэр. Их шезлонги стояли
под раскидистым деревом, дававшим густую тень. Девушка села, внутренне
страдая от мысли, что он наблюдал за нею во сне и мог исследовать каждый
сантиметр ее тела. Она вздохнула: одно дело — не бояться показывать шрамы
всему свету, и совсем другое — лежать полуобнаженной перед Романо.
— Исключая этот уголок, — мягко согласился он.
— Ты... не хочешь помочь Донато? Мне же нужно посмотреть, как там
Грейс, — заторопилась она.
— Я хочу поговорить с тобой.
— Поговорить? — Усилием воли Клэр подавила панику. — О чем
же?
— Просто я хотел узнать твои планы на будущее, только и всего, — —
невозмутимо продолжил он. — Ты вернешься в Италию в ближайшее время?
Грейс была бы очень этому рада.
— Я не считаю это возможным, — ответила Клэр. Она едва держалась,
боясь в любую минуту впасть в истерику. Прямо перед ним. Клэр подтянула
колени к голове и наклонила голову, так что шелковый занавес ее волос закрыл
лицо. — В последние два месяца, пока я нянчила близнецов, я думала и...
пришла к решению. Мне надо осуществить его до того, как сомнения снова
возьмут надо мной верх.
Он спустил ноги с шезлонга, но она не взглянула в его сторону, даже когда он
заговорил:
— Могу ли я узнать, что это за решение?
— Я хочу снова работать с детьми, — медленно ответила Клэр. —
Тот случай — авария, — о котором я тебе рассказывала, очень на меня
подействовал, хоть я была и не виновата. Джеф меня бросил... другой водитель
погиб, а ведь ему было всего восемнадцать лет. У меня в машине были дети,
которых я тогда нянчила... В общем, я утратила мужество... на какое-то
время. Боялась брать на себя ответственность.
— А дети?..
— О нет, дети не сильно пострадали, у них были всего лишь порезы,
синяки, легкое сотрясение мозга. Их отпустили домой из больницы уже на
следующий день. Но ведь все могло быть иначе — эта мысль меня постоянно
преследовала... Меня же какое-то время держали в больнице. У меня были
повреждения в брюшной полости, переломы. Впрочем, шрамы у меня на животе —
мелочь по сравнению с теми, что остались в душе. — В ее голосе
зазвучали слезы.
— Клэр...
— Я люблю детей, люблю работать с ними, и я решила: не позволю прошлому
преследовать меня, — заговорила она торопливо — чтобы он не перебил ее.
Она не хотела слышать слов сочувствия.
— Ты мужественный человек, — все-таки сказал он. Была нотка в его
голосе, заставившая Клэр повернуть голову. Лицо его стало белым как
мел. — Очень мужественный.
— Да нет, не совсем, — сказала она грустно. — Не всегда. Вот,
например, что касается тебя... — Сознание того, что она, может быть,
больше никогда его не увидит, вдруг пронзило ее, и на лице ее, вероятно,
отразился ужас. Пересев на ее шезлонг, Романо порывисто протянул к ней руки.
— Худшее позади, Клэр, — взволнованным голосом проговорил он,
потом привлек ее к себе и обнял. — Но почему бы не повременить с
отъездом, не помочь, ухаживать за близнецами — здесь? Грейс будет только
рада...
— Нет, не могу...
Он внезапно впился губами в ее рот. Поцелуй этот был весь отчаяние и
страсть.
Долгие минуты они прижимались друг к другу: два тела, темное и светлое...
— Останься, ты же хочешь остаться, — пробормотал он наконец.
Приподняв ее голову, он вглядывался в лицо Клэр сверкающими глазами. —
Мне стоит только прикоснуться к тебе, и нас охватывает пламя. Ты же
видишь...
— Да, вижу, — беспомощно согласилась Клэр.
— Тогда останься. Поживи еще в Италии.
— Нет, не могу. — Всем своим существом она жаждала пойти навстречу
его желаниям, растаять в его объятиях, взять то, что он готов был
дать. — Я не могу.
— Ты ведешь бесполезную борьбу. Ты не выиграешь, Клэр, — хрипло
пробормотал он. —
Нам было бы хорошо вместе, уверяю тебя. Не может быть, чтобы другие твои
приятели, тот же Джеф, пробуждали в тебе такие же желания. Когда ты мне
отдашься, мы испытаем бесконечное блаженство, словно ты у меня первая и я у
тебя первый. Ведь ты это знаешь, чувствуешь...
— Не надо, Романо...
Он прервал ее поцелуем, рот и руки его распалили ее так, что она застонала.
— Ну вот, видишь? — Он приподнял голову, чтобы заглянуть ей в
глаза. — Видишь, от чего мы оба отказываемся? А останься мы одни... на
всю долгую ночь... Я жажду ласкать тебя, целовать, пробовать на вкус каждую
крохотку твоего тела. Мы отправимся в мир, где нет ничего, кроме немыслимых
ощущений и радости.
Он хочет меня, хочет, лихорадочно думала Клэр, и это совсем не жалость с его
стороны. Джефа отталкивали шрамы на моем теле, Романо — нет... Но...
— Но ты меня не любишь, Романо. — Она отстранилась, чтобы видеть
его смуглое лицо. — Ты бросишь меня в один прекрасный день.
— Что такое любовь, Клэр? Иллюзия. Любовь живет в сердцах лишь немногих
избранных. У нас будет нечто более существенное, реальное: слияние наших
тел...
— Любовь — не иллюзия, Романо. — Еще за секунду до того, как
заговорила, Клэр знала, что это конец. Но ей было невмоготу: она была готова
согласиться с ним. А потом... Она, потерянная, лишенная воли, будет
выброшена из его сердца. Она будет нужна ему лишь для сексуального
насыщения. Надо покончить с этим, прямо сейчас, решила она, а поэтому
следует говорить правду. — Я знаю, о чем говорю, потому что я люблю
тебя, Романо, — произнесла Клэр одеревеневшим голосом. Никогда бы не
смогла она представить себе такого: признаться ему в любви ради того, чтобы
расстаться.
Он застыл. Минута проходила за минутой. Потом он медленно покачал головой,
не отрывая от нее взгляда.
— Нет, не любишь. Ты принимаешь физическое влечение за любовь. Ту
любовь, которую живописуют в романах, показывают в кино. Да они морочат
голову людям в собственных интересах! Для большинства любовь — сказка.
— Если бы так, Романо. — Клэр отодвинулась от него, потом встала с
шезлонга и стоя смотрела на него, а сердце ее разрывалось на части. —
Если бы так. Не спрашивай, как я поняла, что люблю тебя и что буду любить
всегда. У меня нет ответа, просто это живет вот здесь, глубоко
внутри. — Она прижала руки к груди. — И любить тебя так же
естественно для меня, как дышать.
— Ты и Джефа, думала, любишь. — Романо тоже встал, голос его был
холодным и жестким. — Даже собиралась выйти замуж за него.
— Я же тебе объясняла: он притворялся, что любит меня. Но ты был
честным со мной, убийственно честным. И дал мне понять: у нас не будет
взаимности. А мои чувства не позволят мне остаться в Италии, Прости, Романо,
но это так.
— Значит, ты сбегаешь...
— Нет, — она остановила его движением руки, — я не сбегаю. Я
просто уезжаю. Есть разница. Не думай, что я свалю на тебя вину за все, я бы
и не подумала, если бы...
— Если бы я не подтолкнул тебя? — подсказал он мрачно.
— Может, это и к лучшему. Не знаю. — Она покачала головой, и
шелковые волосы коснулись ее лица, ставшего мертвенно-бледным. — Но я
знаю, что не могу остаться. Если я уеду — я расстанусь с тобой спокойно,
даже с достоинством. А если останусь — превращусь в одну из женщин, которых
презираю: это игрушки, марионетки, живущие в ожидании его звонка. То есть
твоего, когда ты захочешь меня в постель...
— Ты исказила картину. — Он прочесал пальцами волосы, и жест этот
выдал его отчаяние. — Мы бы стали друзьями.
— Я не смогу быть твоим другом, Романо. — Она поняла, что
срывается на крик, и поспешно понизила голос: — Я хочу большего, намного
большего, чем дружба. Потому что иначе стану камнем у тебя на шее. Ты меня
возненавидишь, а может, и я тебя возненавижу, несмотря на всю мою
любовь. — Слезы хлынули у нее из глаз, но она продолжала говорить,
превозмогая душевную боль. — Я хочу все... сполна: хочу быть твоим
другом, женой, матерью твоих детей, хочу быть с тобой рядом на старости лет.
Все хочу, все...
Он слушал потрясенный, лицо его было так же бескровно, как и ее лицо.
— Но я знаю, что это невозможно. Ты похоронил свое сердце вместе с
Бьянкой, в ее могиле. Все, о чем я говорила, ты хотел иметь. Но судьба
отняла ее у тебя.
Клэр не могла больше говорить, ее голос заглушило рыдание. Она повернулась и
побежала. Она так торопилась, словно от этого зависела ее жизнь. Пробежав
вдоль бассейна, Клэр стала подниматься в сад, окружавший особняк.
И однако — как ни смешно, как ни глупо — она хотела, чтобы он бросился за
ней, схватил за руку и сказал, что он все понял. Что у них есть надежда,
потому что он научится ее любить.
Но он не побежал за ней следом. Она влетела в свою комнату, где ее ждала
мертвая тишина.
— Клэр? Клэр, ты в порядке?
Услышав голос подруги за дверью, Клэр отвернулась от окна, у которого стояла
уже почти час. Она ощущала себя настолько опустошенной, что не могла даже
плакать.
Я сейчас совершила как раз то, чего сама себе обещала никогда не делать.
Боже мой, почему, почему я не промолчала? — думала она с ужасом. Однако
дело сделано. И унижение ее неизмеримо. А если бы можно было повторить все
сначала, поступила бы я иначе? Клэр шла к двери, обдумывая эту мысль. Нет,
вероятнее всего — нет. Конечно же, нет. Это был единственный способ
заставить его понять, что она уедет и больше не вернется.
О, Романо. Клэр прислонилась лбом к двери. Она бы вынесла в тысячу раз
больше унижений, если бы только он полюбил ее после этого.
— Клэр? — Грейс стояла на площадке, и голубые ее глаза смотрели с
тревогой. — Что случилось? Я не хочу вмешиваться, но Донато сказал мне,
что ты бежала к дому, как будто за тобой гнался сам дьявол, и что Романо
уехал, даже не попрощавшись. Вы...
...Закладка в соц.сетях
