Жанр: Любовные романы
Второй брак
...эр подруге.
— Ладно.
Наблюдая, как Клэр и Романо, встретившись в дверях, обменялись холодными
взглядами, Грейс призадумалась. Кажется, они успели поссориться. Интересно,
из-за чего. Очень интересно. Погладив рукой большущий живот, Грейс
приветливо улыбнулась гостю, который сел в кресло напротив.
Когда минут через двадцать Клэр, в узеньких джинсах и свободном, мешковатом
свитере почти до колен, вошла в большую гостиную, она с досадой обнаружила,
что Романо все еще в доме.
Как ей ни хотелось не обращать на него внимания, сердце ее предательски
забилось еще на лестнице, при звуке его голоса. И хотя она надела маску
холодного равнодушия, у нее засосало под ложечкой.
— Привет, — сказала Грейс, весело улыбаясь, — как раз о тебе
мы только что говорили. Я в затруднении, и Романо обещал меня выручить.
— Правда? — Клэр бросила на мужчину осторожный взгляд. Вот уж кого
она не видела в роли спасителя, так это Романо Беллини.
— Ты же помнишь, — продолжала Грейс, — что мы планировали
навестить, все вчетвером, с тобой и Лоренцо, наших знакомых Анну и
Алессандро. Так вот, сегодня я почувствовала, что автомобильная поездка мне
повредит.
— Можно ведь и не ездить, — тут же ответила Клэр, чуя недоброе.
— Но Лоренцо так расстроится, — в голосе Грейс был легкий
упрек. — Ты же знаешь, как он любит Джузеппе, и они уже целую вечность
не виделись. Кроме всего прочего, Анна и Алессандро жаждут познакомиться с
тобой. Я им столько о тебе рассказывала!
Клэр с усилием улыбнулась.
— Донато тоже не поедет, если я останусь дома. Но Романо завтра
свободен, и он сказал, что с удовольствием отвезет тебя и Лоренцо в Амальфи.
Он и сам хотел навестить наших общих знакомых.
Что тут ответить? Клэр охватила паника, в ушах зазвенело.
— Если Романо заедет за тобой и Лоренцо завтра в девять утра, тебя это
устроит? — В тоне Грейс даже не было вопроса. — Тебе понравится у
них, Анна просто душка. А поскольку Лоренцо останется ночевать, ты сможешь
уехать в любое время, хоть сразу после ленча.
— Понимаешь, Грейс, я...
— Ты очень меня выручишь, я не буду думать, что нарушаю всем
планы, — сказала Грейс, теперь уже жалобно.
Боже, вздохнула про себя Клэр, ну почему бы Грейс сначала не спросить, хочу
ли я ехать куда-то там в Амальфи? И почему я сама не намекнула ей, что
Романо мне неприятен? Конечно, невозможно сказать Грейс, что ее лучшая
подруга не переносит лучшего друга ее мужа...
— Девять утра тебя устроит? — Глубокий, бархатный голос нарушил ее
мысли. В глазах Романо светилось ехидство. — А может, ты хотела бы
ехать позже?
— Да нет, как раз хорошо. — Набрав воздуха, Клэр подтвердила: —
Да, в девять. Договорились.
На лице Грейс появилась улыбка довольной свахи.
— Тогда до завтра. — Романо, продемонстрировав безупречные манеры,
встал, стоило Клэр войти в комнату. Теперь же он поднес ее руку к губам,
чтобы попрощаться, а она, вздрогнув как от удара током, почти вырвала у него
руку и отступила назад.
В глазах итальянца, встретившихся с ее глазами, было изумление. Тем не менее
он ровным тоном попрощался с Грейс, легким шагом направился к двери и вышел.
Клэр упала в кресло. Завтра их ждет забавное приключение: Романо повезет в
гости к друзьям женщину, которую он плохо переваривает. Эта прогулочка будет
тренировкой воли для обоих. Им придется хотя бы делать вид, что у них
нормальные отношения. Лоренцо скрасит обстановку по пути туда, обратно он
уже не поедет...
— Знаешь, я о нем иногда беспокоюсь.
— О ком? — Слова Грейс, не сразу проникли в сознание Клэр сквозь
вихрь собственных мыслей. Она заставила себя сосредоточиться. — Извини,
что ты сказала?
— Меня беспокоит Романо. — Красивые глаза Грейс
затуманились. — Живет совершенно один в огромном доме. У Романо нет ни
кошки, ни собаки, чтобы составить ему компанию. Слишком он одинок, даже если
учесть... — она не договорила.
— Что учесть? — спросила Клэр.
— То, что ему это нравится.
— Может, он изменит этой привычке, — утешающе сказала Клэр. —
Когда встретит женщину, похожую на Бьянку...
— На Бьянку?! — В голосе Грейс послышалось нечто враждебное, а
может, Клэр показалось?
— Ну да. Она была такая красивая... И так недолго им довелось вместе
пожить...
— О Клэр, если бы я могла тебе рассказать... Но я поклялась
молчать, — сказала Грейс с отчаянием.
— Поклялась? Извини, я не поняла.
— Ох, я слишком разболталась, забудь этот разговор. — Грейс было
явно не по себе.
— Договорились, все забыто. — Улыбнувшись, Клэр перешла на тему,
имевшую успех все эти дни: о том, какие имена дать близнецам. Но, даже
болтая и смеясь в течение часа или двух, Клэр знала, что ничего не забудет.
И сознавала, что Романо Беллини волнует ее, как ни один другой мужчина,
встреченный до сих пор.
ГЛАВА ПЯТАЯ
— Ну как, тебе было очень тоскливо? — Обычно суровый голос был
сейчас так мягок, что Клэр показалось: это не Романо.
Феррари
вез их обратно, из Амальфи в Сорренто. День с Анной и Алессандро
прошел очень приятно. Романо ни разу не нахмурился, не вздохнул. И вообще
Клэр могла бы сказать, что ей было хорошо все это время, каждую минуту.
— Не знаю, о чем ты, — ответила она осторожно. — Мне самой
хотелось познакомиться с этой супружеской парой. И доставить удовольствие
детям. К тому же Грейс рассказывала, какая Эммануэль прелесть...
— Я не об этом. Со мной было тоскливо?
Она, конечно, знала, что он именно об этом спрашивает, но ей так хотелось
сохранить тяжело доставшееся перемирие хотя бы до дома...
Сейчас, в машине, он казался таким огромным, даже пугающим...
— Почему ты решил, что я ждала чего-то плохого? — спросила она
вместо ответа.
— А разве нет? — Он тоже ответил вопросом, на секунду резанув ее
взглядом черных глаз, после чего снова стал глядеть на дорогу. Его рот
кривила усмешка.
— Ну, не совсем. — Клэр пыталась сохранить вежливость.
Романо недоверчиво засмеялся хриплым смехом.
— Мне нравится созданный тобой образ скромной англичаночки, —
поддразнил он ее. — Нравится гораздо больше, чем вулкан, изрыгающий
пламя, которого я ожидал. Но думаю, ты была такой... милой ради Алессандро и
Анны. Или просто боялась испугать детей.
— Нет, вы только посмотрите! — Опять он за свои штучки. Клэр
просто не могла сдержаться.
Романо вдруг свернул в сторону и остановился у кювета так резко, что из-под
колес фонтаном брызнула пыль.
— Я смотрю на тебя, Клэр. — Голос его был глубоким и мягким: этот
голос ее успокаивал. — Должен признаться, мне нравится на тебя
смотреть. Сегодня я смотрел весь день, и... это очень приятно.
— Прекрати. — Она повернулась к нему, чтобы обжечь взглядом, но не
смогла. Выражение его глаз заставило ее замереть.
Романо медленно поднес руку к лицу девушки, слегка приподнял его за
подбородок, наклонился и прижался губами к ее губам. Это был ласковый,
теплый поцелуй, он быстрее погнал кровь по жилам Клэр. Голова ее сладко
закружилась, желание разлилось по всему телу, и она поплыла куда-то... и
лишь спустя какое-то время поняла, что происходит. А тогда рывком
отодвинулась и открыла глаза.
— Не надо, — прошептала Клэр едва слышно.
—
Прекрати
...
Не надо
, — тихо передразнил Романо — А ведь все твое существо жаждет...
— Нет, — резко перебила его Клэр. Лицо ее пылало. — А даже
если и так — что ж, это простая физиология, больше ничего.
— Хочешь сказать, что ты то же самое испытывала с любым своим
поклонником? — спросил он деланно сладким голосом. — Например, с
Аттилио?
— С Аттилио? — При чем здесь учитель, недоумевала Клэр. —
Аттилио — мой поклонник не больше, чем ты сам, — огрызнулась
Клэр. — И вообще мои любовные приключения, — или их полное
отсутствие, добавила она про себя, — тебя совершенно не касаются.
— Справедливо. — Теперь он откинулся на спинку сиденья и скрестил
мускулистые руки на груди. Глаза его сердито сощурились. Эта его поза
внушала Клэр тревогу.
— Ну что? — спросила Клэр через минуту, когда молчание стало
невыносимым. — Мы едем домой или нет?
— Нет. — Романо включил зажигание.
— Как это
нет
?! — взвизгнула Клэр. — Что означает это твое
нет
?
— То, что я не сразу повезу тебя к Донато и Грейс. — Романо вернул
машину на шоссе, но бесстрастный голос его звучал подозрительно и
настораживал. — Сначала мы хотя бы поужинаем.
— Но они ждут меня! — панически воскликнула Клэр. — Не говоря
уже о том, что я не одета для ужина в ресторане.
— Ты прекрасно одета. — Он оглядел ее черными как агат глазами, и
она снова почувствовала силу его взгляда. — То есть для меня —
прекрасно.
— Романо...
— Но это же просто ужин, Клэр. — Голос его был ласковым. —
Все равно тебе нужно поесть, мне — тоже. Почему же не сделать этого вместе?
— Но...
— Я позвоню Грейс и сообщу ей наши планы. О'кей? — Жесткий профиль
никак не предполагал отказа. Да и что она могла сделать? Выброситься из
автомобиля, как некая героиня тридцатых годов, оберегавшая свою невинность?
Клэр не хотела с ним ужинать, это было опасно, она играла с огнем, и все
же... Все же ей хотелось этого больше всего на свете. Безумие какое-то...
— Ну так что? — мягко настаивал он.
Да почему нет? — билась в ней мысль, почему нет? Клэр знала, почему
нет
: четыре года она карабкалась, выбиралась из пропасти, в которую
бросила ее автокатастрофа. Пыталась понять, кто она теперь, преодолеть
предательство Джефа, избавиться от горечи и злости. Пыталась выбросить из
памяти саму катастрофу, картина которой посещала ее по ночам еще и теперь.
В те дни на какое-то время Клэр потеряла всякую уверенность в себе, упала на
самое дно отчаяния. Но стала упрямо ползти вверх, день за днем. Знала, что
когда-нибудь снова начнет работать с детьми и, может быть, встретит хорошего
человека. Это произойдет. Так зачем же бояться ужина с Беллини? Совершенно
незачем.
В конце концов, Романо же не тащит ее в постель. Клэр инстинктивно прикрыла
живот рукой. Он просто приглашает ее поужинать с ним. И ей тоже этого
хочется.
— А почему бы и нет? — сказала она вслух.
— В самом деле, почему бы и нет? — повторил Романо очень довольным
тоном.
— Боже, как здесь красиво! Какое шикарное место, Романо... Но я одета
совершенно неподобающе.
— Вздор. — Он обнял ее за талию легким, но уверенным движением,
ведя ко входу в великолепный ресторан, освещенный, наверное, сотней
фонарей. — Вздор, — повторил Романо, — здесь едят самые
разные люди, от королей до нищих.
Уж я-то знаю, к какой категории себя отнести, подумала Клэр, когда они,
миновав главный вход, попали в огромное помещение, напоминавшее своей
архитектурой средневековый замок.
Собираясь знакомиться с Анной и Алессандро, Клэр надела строгую блузку из
белого шелка с длинным рукавом, а к ней — темно-зеленые брюки. Простой и
строгий костюм был идеален для обычного визита, но никак не годился для
ужина в дорогом, даже очень дорогом ресторане при шикарном отеле.
Приветствовавший их официант был явно знаком с Романо. Официант провел их к
уютному столику на двоих, почти у танцевального круга и в то же время
довольно уединенному. Клэр была очень рада: такое место давало ей
возможность прийти в себя и оглядеться, не привлекая внимания. Туда-сюда
сновали официанты, оркестр наигрывал какую-то завораживающую мелодию, а
публика была такая, которую называют благородной.
— Ты часто здесь бываешь? — Уже задав вопрос, Клэр пожалела:
ужасно избитая фраза... Но Романо, казалось, этого не заметил. Он
вглядывался в лицо девушки, потом взгляд его затуманился.
— Теперь не часто, — ответил он бесстрастным голосом. —
Раньше — да.
Ну разумеется, он бывал здесь с женой, подумала Клэр. Она выдержала взгляд,
хотя ей хотелось отвести глаза. Бьянка, несомненно, прекрасно вписывалась в
здешнюю обстановку; и когда эта пара входила в ресторан, все на них
смотрели: красивая, изысканно одетая женщина в сопровождении весьма
интересного мужчины...
— С женой? — спросила Клэр. Вопрос вырвался сам собой, против ее
воли.
— Да. — Он не уклонился от ответа. — Бьянка любила это
место... А тебе здесь нравится?
Что могла она ответить? Мысли понеслись вскачь, и прошло несколько секунд,
прежде чем она поняла, что следует сказать правду. А правда была простой:
она не Бьянка, не Грейс. Но она нравится себе такой, какая есть. И если не
нравилась в первые дни и недели после катастрофы, то это из-за Джефа,
внушившего ей, что она — второй сорт. Однако на самом деле она кое-чего
стоит. Мысль поразила ее как молния.
— Да, здесь очень мило. — Клэр произнесла
мило
без всяких
колебаний. — Я люблю необычные места, в своем особом стиле. Вот только
жаль, — продолжила она, — что старинные здания превращают в
рестораны и прочие заведения подобного рода, из-за этого мы теряем наше
прошлое. Ты меня понимаешь? — Клэр смутилась. — Девяностые годы —
это сплошная лихорадка, люди заняты погоней за деньгами и властью. И не
останавливаются, чтобы задуматься над истинными ценностями.
— А я и не знал, что ты философ. И что ты лично считаешь истинными
ценностями? — спросил он тихо, не отводя глаз от ее разрумянившегося
лица.
Вернулся официант, неся бокалы с искрящимся розовым коктейлем, заказанным
Романо; разговор прервался. Но едва они остались одни, Романо вновь спросил:
— И что же?
— Что я считаю истинными ценностями? — Клэр глотнула из бокала.
Изумительный напиток. Набрав в легкие побольше воздуха, она сказала: — Это
те ценности, с которыми я выросла: честность, радость бытия, семья...
— Ты считаешь, что люди, собравшиеся здесь, придерживаются других
ценностей?
— Этого я не говорила. — Ей не понравился его едкий тон. — Но
действительно думаю, что многие люди одержимы жаждой успеха и ради успеха
приносят в жертву семью и друзей. Конечно, человек должен работать, чтобы
добыть хлеб насущный, но атмосфера нынешнего века... я бы сказала,
агрессивная. Слишком много требований к женщине. У нее должно быть красивое
лицо, идеальная фигура. Да и к мужчине — тоже. Он должен иметь власть и
деньги, иначе его не будут уважать. Стремление преуспеть во что бы то ни
стало, оно везде и всюду...
— Гмм... — Романо задумчиво смотрел на нее, сощуренные черные
глаза блестели. — Ты рассуждаешь слегка цинично.
— Ничего подобного! — вспыхнула Клэр. — Просто я не гляжу на
мир сквозь розовые очки. Ведь половина населения земного шара голодает,
потому что у другой половины — корыстные правительства. Люди вырубают леса,
а из-за этого животные, птицы и насекомые исчезают с лица земли. И все —
ради так называемого
прогресса
... — Клэр замолчала, смущенная его
насмешливым взглядом.
— До чего же ты эмоциональная натура, — сказал он тихо.
— Пожалуйста, оставь свою снисходительность. — Клэр знала, что
замечание ее грубовато и уж никак не в стиле предобеденного разговора,
способствующего пищеварению, но не могла остановиться.
— Считаешь, что я смотрю на тебя сверху вниз?
— Ну да.
— А вот тут ты ошибаешься, — проговорил он со странной суровостью,
которая не позволяла его перебить. — Я не смотрю на тебя сверху вниз,
Клэр, скорее, наоборот. Я тебе завидую: не умею вот так болеть за всех,
желать перемен к лучшему.
— Разве? Но ты должен...
— Должен? — Лицо его стало отчужденным, а голос резал, как
отточенный нож. — Почему это должен? Я не вижу в человеке ничего
такого, что заставило бы меня о нем печься. Он прогнил изнутри и снаружи, и
даже налет цивилизации не может этого скрыть. Большинство людей движимы лишь
любовью к собственной персоне. Это единственное подлинное чувство.
— Но это ужасно. — Она смотрела на него, ошеломленная. —
Неужели ты в самом деле так думаешь?
— Именно так я и думаю.
— Ты серьезно? — Клэр была вне себя. — А что скажешь о Грейс
и Донато? Они любят друг друга искренне, разве не так?
— Всякое правило имеет исключения, — возразил он мрачно.
— Жизнь кишмя кишит исключениями. — Клэр откинулась на спинку
стула. — Одно из них — мои родители. Ты, значит, считаешь, что
настоящей любви нет?
— А ты? Ты любила кого-нибудь? — спросил он неожиданно. Он не
отводил взгляда от ее карих бархатных глаз.
Она смотрела на него с минуту, не зная, что ответить.
— Одно время я считала, что люблю, — проговорила наконец Клэр.
— А теперь думаешь, что ошибалась?
— Думаю, что ошибалась, — бесстрастно ответила она.
— И что же изменилось? Ты поняла, что любовь была иллюзией и не могла
длиться долго?
— Нет. — Клэр поерзала на стуле, ища ответа. — Это не совсем
так. Просто Джеф был не тем человеком, за которого я его принимала. То ли я
была слепа, то ли он притворялся, создавал другой образ... Короче говоря,
когда я его раскусила, он мне не понравился.
— И ты его бросила?
— Нет. — Клэр смотрела Романо прямо в лицо, в глазах ее появилось
страдание. — Это он меня бросил. Вскоре после того, как я попала в
аварию. Он понял, что я долго пробуду в больнице. И... нашел себе другую.
Романо тихо выругался по-итальянски.
— Какой же дурак... — Романо протянул руки через стол и взял ее
ладони в свои. — Как он был слеп, этот идиот.
Клэр сидела не шевелясь, не смея дышать. А он приподнялся и коснулся губами
ее губ. Потом, очертив пальцем ее рот, снова сел и взял в руки меню.
Эта ласка ошеломила, потрясла Клэр — ведь она была совершенно несовместима с
тем образом холодного эгоиста, который создавал Романо Беллини.
А я считала, что ошибалась в Джефе, подумала Клэр. Но насколько же я
ошибалась в Романо! Он не только влечет меня физически, нет, это нечто
большее. Всего лишь миг его нежности открыл мне глаза.
Я люблю его.
— Клэр?
Очнувшись, она поняла, что официант уже несколько минут терпеливо ждет,
когда она сделает заказ, а она, глядя в меню, даже не может сложить
прыгающие буквы в слова.
— Что тебе заказать? — тихо спросил Романо.
— Я... мне все равно.
— Может, что-то из теста? — пытался он помочь. — Или из риса?
Здесь делают прекрасный пудинг. А после этого съедим рыбу, которой тоже
славится здешняя кухня. Рыбу заливают вином и сметаной, посыпают хлебной
крошкой, а потом запекают в духовке. Подают с салатом или с овощами.
— Да-да, я согласна, — поспешно ответила Клэр. — Звучит
заманчиво.
Ей все казалось прекрасным: и ресторан, и вино. Она выпила три огромных
бокала, иначе не проглотила бы и кусочка — горло сдавило. А чтобы одолеть
панику, выпила еще и рюмку бренди с кофе.
Она понятия не имела, о чем они говорили во время ужина, но, видимо, речь ее
все же имела смысл, потому что Романо, как всегда, хранил спокойствие. Но
она... она сходила с ума.
Романо! Влюбиться в Романо, который больше не верит в любовь!
Но ведь любовь не выбирают, как пару удобных туфель или модную шляпку. Нет,
любовь может поразить вас подобно молнии, когда вы ее совсем не ждете!
— Хочешь потанцевать? — Романо смотрел на нее своим непроницаемым
взглядом. Несколько пар, покончив с едой, уже кружились по площадке.
Танцевать с ним, чтобы он сравнивал меня с женщиной, все еще владеющей его
сердцем? — подумала Клэр. Наверняка Бьянка танцевала превосходно.
— Нет, спасибо, я... Я в этом смысле безнадежна. У меня обе ноги —
левые.
— Сомневаюсь. — К ее ужасу, он встал, протянул руку и поднял ее
из-за стола. — Очень сомневаюсь.
— Романо, мне не хочется. — Но на самом деле ей еще как хотелось,
и когда он за руку привел ее на площадку, потом слегка повернул и заключил в
объятия, Клэр поняла, что обрела рай на земле.
Романо касался подбородком ее головы, и от его запаха, от ощущения его тела
она погружалась в какой-то безграничный чувственный и даже слегка
болезненный восторг. Через минуту-другую Романо чуть отстранился, чтобы
взглянуть на нее, и пробормотал с улыбкой:
— Кто-то мне говорил, что не умеет танцевать?
— Я и правда не умею. — Клэр нервно улыбнулась. — Просто
следую за тобой.
— Это что же — скрытый комплимент? Осторожно, не поскользнись. Ты ведь
помнишь, что я огромный серый волк, а ты... ты — Красная Шапочка, и ты в
моей власти. — Отняв руку, он ласково прикоснулся к ее шелковистым
блестящим волосам, потом снова прижал ее к себе.
Это было трудно вынести. Клэр никогда бы не поверила, что это возможно —
любить кого-то так, что любовь граничит с физической болью. Но вот она —
ноющая боль в сердце... жар, проникающий в каждую жилку, возбуждающий каждый
нерв... А Бьянка — она владела им целых пять лет! Или шесть. Просыпалась
рядом с ним, они вместе смеялись, дурачились. Предавались, любовным утехам в
тишине теплой и долгой итальянской ночи...
— Клэр... — прошептал он в гущу ее душистых волос, снова крепко
прижав ее к себе. И тут она почувствовала в нем, испытав минутный шок,
возбуждение, которое он не смог скрыть.
Значит, он меня хочет, мелькнула мысль. Закрыв глаза, она подавила желание
дотянуться до его лица и найти эти резко очерченные, не терпящие отказа
губы. Он хочет меня, хочет всем своим существом. Что бы он ни думал о своей
Бьянке, как бы ни заледенело его сердце — он хочет меня.
— Ты знаешь, что ты красивая? — спросил он почти шепотом, но слова
эти погнали огонь по ее жилам. — Очень, очень красивая. У тебя кожа как
сливки.
Сливки? — грустно повторила про себя Клэр, думая о сизых шрамах на
животе; они побледнели, но все же видны. От этой мысли Клэр съежилась.
— Не бойся меня. — Романо объяснил ее внезапную отстраненность по-
своему. — Я не буду навязываться всего лишь из-за... физиологии, как ты
выразилась. Хотя она вновь дает о себе знать. — Это прозвучало как-то
уныло, и Клэр вдруг разозлилась. Она хотела, чтобы он был взбудоражен, чтобы
желание разрывало его на части, так же, как и ее. — Расслабься,
Клэр, — продолжал Романо — В конце концов, мы взрослые люди и можем
наслаждаться друг другом, не думая ни о чем.
Что он хочет этим сказать? Клэр собиралась спросить, но он еще крепче прижал
ее к себе, и она... растеряла все мысли.
Они провели на танцевальной площадке больше часа, за это время Романо успел
поцеловать ее не один раз. Склоняя к ней голову, дразнил губами, пока она не
открывала свои, и целовал ее до полного изнеможения.
Клэр давно уже подозревала, что Романо — страстный мужчина, несмотря на
личину равнодушия, предъявляемую миру. Эту страстность выдавали огненно-
черные глаза и твердо очерченный чувственный рот. Но час, проведенный на
танцплощадке, стал для Клэр открытием: можно, оказывается, ласкать друг
друга в огромном з
...Закладка в соц.сетях
