Жанр: Любовные романы
Удовлетворение гарантируется
После несостоявшейся свадьбы Джессика Тейлор решает полностью посвятить себя
карьере. Потеряна вера в любовь, в искренность человеческих взаимоотношений.
Но случайное знакомство с богатым бизнесменом Кольтом Айронсом
переворачивает всю ее жизнь...
— Ох, Кэрол, лучше бы ты не втягивала меня в это дело, — с
озабоченным видом произнесла Джессика, устремив на кузину свои
проницательные темно-карие глаза. — Нас ожидает полный провал. Я смутно
представляю себе, что вообще тут будет происходить.
— Не ворчи, тебе это не идет. — Кэрол взглянула на хмурое, но от
этого не менее красивое лицо Джессики и лучезарно улыбнулась. —
Подумай, сколько мы получим денег за один день.
— Плевать на деньги! — Джессика еще больше насупилась.
— Джесс...
— Да-да! Если ты в таком восторге от этой идеи, почему не можешь
проделать все сама? По крайней мере ты всех тут знаешь.
— Вот именно. — От улыбки голубые глаза Кэрол превратились в
щелочки. — Я для них не настолько интересна. К тому же разве можно
представить себе, чтобы мужчины ломились ко мне в дверь? А ты — совсем
другое дело. — Она посмотрела на кузину: безупречная фигура, светлые
волосы до плеч, большие темные глаза, бархатная кожа!
— Ты нисколько не хуже меня. Напрасно ты себя недооцениваешь. — И
голос, и лицо Джессики смягчились. — Во всяком случае, Робби считает
тебя совершенством.
— Может быть.
По лицу Кэрол пробежала тень, что не укрылось от Джессики, и она решила, что
по окончании праздника надо будет серьезно поговорить с двоюродной сестрой.
С самого утра, когда они сели в поезд, она чувствовала, что что-то
стряслось, но Кэрол была не из тех, кто плачется в жилетку. Однако, если
этот ее доктор что-то ей сделал... Джессика снова нахмурилась. Тогда ему
придется держать ответ перед ней. Кэрол — прелесть, это все знают. Ему
вообще здорово повезло. Такая девушка!
— В общем, думай лучше про церковную крышу и про ее ремонт, —
спокойно добавила Кэрол.
— Кэрол, даже ради церковной крыши я не буду кривляться, —
терпеливо вздохнула Джессика. — Я делаю это только ради тебя! Черт, до
сих пор не понимаю — как тебе удалось меня уговорить? Продавать поцелуи! По
фунту за штуку! Уж и не знаю, что хуже: то ли не найдется желающих и я буду
сидеть как дура, то ли каждый мужчина посчитает себя обязанным истратить
фунт. А этот плакат! — Она посмотрела на холст, натянутый прямо над
ними. — Чья это блестящая идея?
— Моя, — просияла Кэрол. — Неужели тебе не нравится?
Джессика закрыла глаза и устало покачала головой.
— Я не знаю, почему ты в таких хороших отношениях с викарием, разве что
даешь ему достаточно поводов помолиться за тебя.
— А мне кажется, это великолепно!
Удовлетворение гарантируется
— это
заинтересует даже самых добропорядочных граждан. — Кэрол уже откровенно
хохотала.
— Только стой поблизости с дубинкой, а то как бы этот самый интерес не
привел к беде. — Джессика уже сама с трудом сдерживала улыбку.
— В Брингейле-то? Не смеши меня, Джесс! У нас тут такая маленькая тихая
заводь. Все связаны друг с другом каким-нибудь родством. Никто не посмеет и
пальцем тебя тронуть, иначе я бы и не просила. Ведь это в Лондоне женщине
нужно быть бдительной, здесь же — совсем другое дело. Все здесь такое тихое,
медленное, а люди очень дружелюбные.
— Кэрол, насколько мне известно, мужчины везде одинаковы. —
Джессика уже не улыбалась. — И я повторяю: будь рядом!
— Ладно, ладно, — торопливо сказала Кэрол, коря себя за
беспечность. Ей все еще не верилось, что Вильям и Джо — Боже мой,
Джо! — так низко поступили с Джессикой, но реакция кузины еще раз
напомнила ей об этом.
Джессика улыбнулась, заметив огорченный вид Кэрол.
— Не смотри так трагически. Я забыла Вильяма. В сущности, он оказал мне
услугу. Преподнес хороший урок на всю жизнь.
Кэрол предпочла бы, чтобы Джессика упомянула также и Джо, но тут
громкоговоритель на другом конце школьного двора возвестил о начале
праздника.
— Началось! — Кэрол недовольно скривилась, заметив, как Джессика
нервно поправила платье на крутых бедрах, поворчала, но все-таки села в
заранее приготовленное кресло.
И сразу же появился первый
покупатель
: маленький круглый человечек,
похожий на бочонок пива, с таким же бочонком-женой; он чмокнул Джессику в
щечку, дал щедрый взнос в церковный фонд и, улыбаясь, исчез в толпе.
— Вот видишь? — сказала Кэрол с удовлетворением и некоторым
облегчением. — Я же говорила, что все будет хорошо. Это тебе не Лондон,
здесь люди гораздо вежливее. Никто не воспользуется своим преимуществом.
Здесь так не принято.
И действительно — следующий час показал, что Кэрол была права. Чередой шли
молодые, не очень молодые и пожилые мужчины, под руку с женами и девушками,
сдержанно и чинно целовали Джессику в щеку и опускали деньги в церковную
кружку.
Голубое, безоблачное небо, ласковые лучи солнца, теплый воздух, насыщенный
ароматом цветов, — все вокруг источало спокойствие и умиротворение.
Сознание того, что она помогает в достойном деле, позволило Джессике
расслабиться и даже насладиться происходящим. Все было так не похоже на
привычный темп ее жизни. Работая в маркетинговой фирме личным помощником директора-
миллионера, она вкалывала с утра до вечера. Здесь же все было так по-
деревенски, так неспешно, так просто. И когда через час с четвертью
произошло событие, — подобное грому среди ясного неба, оно застало ее
врасплох.
— Не каждый день встречаешь такое обещание, — раздался низкий, с
хрипотцой голос, заставивший Джессику оторвать взгляд от Кэрол,
пробирающейся сквозь толпу детей с подносом, уставленным тарелками с
пирожными и бутылками лимонада.
Она почувствовала укол в сердце, встретившись с парой проницательных серых
глаз, но, по счастью, за годы работы в большом городе Джессика научилась
скрывать мысли и чувства, и мгновенная паника никак не отразилась на лице.
Не мешало бы иметь наготове легкий остроумный ответ, выражавший не более чем
удовольствие от теплого июньского дня. Оказалось, что с речью труднее
совладать, чем с выражением лица.
— Это... это не обещание.
— Нет? — Мужчина поднял глаза на плакат, дав ей возможность
рассмотреть себя. Высокий, худой, мускулистый, весь в черном, а лицо...
Жесткое, грубое и чувственное одновременно. Черные волосы ниспадали на плечи
и открывали лоб. Полное пренебрежение к моде — это уже немало говорит о
мужчине.
Джессика сразу поняла, что он ей не нравится. Более того — он ее пугает.
— Тогда что же? — Серые глаза пронзили ее, подобно вспышке
молнии. — Если не обещание, то как вы это назовете? Утверждение? А
может... искушение?
Небольшая пауза перед последним словом должна была показать, что именно так
он и воспринимает этот плакат. Джессика готова была придушить Кэрол за то,
что та поставила ее в такое дурацкое положение. В следующую минуту он
небрежно засунул в банку 20 фунтов. Он что, не собирается ее целовать? Или
все-таки собирается?
— Я никак это не называю, — собралась с духом Джессика, не
догадываясь, что весь ее вид выражает тревогу. — Это просто праздник...
Собираем на церковную крышу.
— Ах, на церковную крышу. — В хрипловатом голосе послышалась злая
насмешка, и она поняла, что мужчина наслаждается ее замешательством.
Джессика вскинула голову, приготовившись отражать нападение.
Она смутно видела, как Кэрол подошла с подносом и еще какой-то мужчина
остановился рядом с ее мучителем, но глаза ее были прикованы только к нему.
— Должна ли я понимать это так, что вы купили поцелуй?
— Должны. — Его взгляд переместился на ее губы. С ужасом
почувствовав, что краснеет, Джессика послушно встала. Он сделал шаг вперед —
и она оказалась в его руках.
Она и не надеялась, что он осторожно, как все остальные, приложится губами к
щеке, — он был слишком непохож на других мужчин, подходивших к ней.
Нет, она ожидала демонстрации силы и собиралась ее стоически перенести. Но,
когда он нежно привлек ее к себе и еле коснулся губами в дразнящем поцелуе,
скорее даже намеке на поцелуй, она от удивления широко раскрыла глаза.
— Закройте глаза.
— Что? — выдохнув, переспросила она.
— Я сказал, закройте глаза.
— Зачем? — Он все еще держал ее, и она не стала вырываться из его
объятий из опасения, что ноги ее не удержат. Джессика как будто попала в
плен его чувственности и с ужасом поняла, что в ней проснулось желание.
— Мне причитается еще девятнадцать поцелуев, вот зачем, — сказал он тихим, мягким голосом.
— Но вы же... вы хотите... Я думала, что вы уже сделали
пожертвование...
— Сделал. — Глаза сузились, длинные черные ресницы на столь
близком расстоянии казались слишком роскошными для мужчины. — Но я не
был бы тем, кем являюсь, если бы не получал за свои деньги сполна, мисс...
— Тейлор. Джессика Тейлор.
Не станет же он пожимать ей руку? — в истерике подумала она.
— Что ж, мисс Джессика Тейлор, я покупаю только то, что мне нравится,
очень нравится. Итак, если вы готовы...
Сдержав постыдное возбуждение, она произнесла со всей возможной холодностью:
— Большинство мужчин довольствуются одним поцелуем, учитывая цель
мероприятия.
— Я не из большинства.
Кэрол, скажи что-нибудь, сделай что-нибудь! — мысленно взмолилась
Джессика. Но какой-то мужчина вовлек Кэрол в разговор, и ждать от нее помощи
не приходилось.
На этот раз поцелуй длился вечность, и, несмотря на испытанное наслаждение,
где-то на самом дне сознания промелькнула мысль, что он лишь демонстрирует
ей свою опытность в подобных вещах. Нет, возразила она сама себе, он
слишком, слишком хорош, чтобы стремиться что-то кому-то доказать. Ему ничего
никому не надо доказывать, и, Джессика была уверена, он и сам это прекрасно
знает.
Да, целоваться он умеет. Такого еще в ее жизни не было — и все это в разгар
дня, посреди толпы! Опомнившись, она отпрянула от него, будто обожглась.
— Довольно. — Это был шепот, но он расслышал.
— Пожалуй, вы правы. — Его рот скривился в легкой, ироничной
улыбке. — Все-таки надо учитывать цель мероприятия. Надеюсь, мы не
шокировали викария и всех этих добрых селян? Вы обязаны думать о них, мисс
Джессика Тейлор. — Он произнес ее имя с такой издевкой, что она
вспыхнула. — Не знаю, в чем тут дело, но я еще никогда в жизни не
испытывал такого неудовлетворения. Остается только надеяться на холодный
душ.
— Вряд ли это моя вина, не так ли? — напряженно сказала она, желая
провалиться сквозь землю от смущения.
— Ну, я действовал не один, если вы это имеете в виду.
— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Вам полагалось поцеловать в
щеку, а не... а не мучить меня.
— Мучить вас?! Мисс Тейлор, я вас едва поцеловал, откуда вдруг такая
враждебность?
— Едва поцеловали? О, послушайте...
— Нет, это вы послушайте. Вы считаете, что это был поцелуй, настоящий
поцелуй? Если так, ваше образование было поставлено из рук вон плохо. Когда
я по-настоящему поцелую вас, моя милая селянка, вам не захочется
отодвигаться от меня, это я обещаю. В следующий раз это будет не на школьном
дворе, посреди смущенных детишек с грязными носами, а там, где это получится
более... удачно.
— В следующий раз? — Она гордо подняла голову. Да как он смеет?
Как смеет он вести себя так, будто она только и ждет следующей
встречи? — Почему вы думаете, что будет следующий раз?
— Поверьте мне. — Он улыбнулся одними губами.
— Я лично думаю, что это нелепая мысль, как, впрочем, и предположение,
что мы когда-либо встретимся.
— Джессика, почему вы воюете со мной?
— Воюю? — Она выдавила смешок. — Я вас, слава Богу, знать не
знаю. Я просто не желаю, чтобы меня третировали.
— Я этого не слышал. — Он, не отрывая от нее взгляда, цинично
скривил рот и резко сказал: — До свиданья, Джессика Тейлор.
— Мисс Джессика Тейлор. — Низкий голос с хрипловатыми обертонами
прозвучал у нее прямо над ухом, когда они с Кэрол с бокалами в руках стояли
в роскошном зале Брингейл-Хауса.
Они подъехали всего несколько минут назад; внушительного вида страж
пропустил их такси в ворота только после того, как нашел их имена в
длиннющем списке приглашенных.
— Хорошо еще, твой дружок Гарри догадался внести наши фамилии в
список, — шепнула Джессика. — В какой-то момент я решила, что
придется возвращаться восвояси.
Как только слуга в золотой ливрее провел их в дом и вручил по бокалу
шампанского, возле Кэрол возник Гарри.
— Я очень рад, что вы пришли.
Только Джессика собралась облегченно вздохнуть и оглядеться вокруг, как этот
ненавистный тягучий голос сбил ее дыхание.
Она выждала несколько секунд, обернулась, изобразив на лице вежливую
официальную улыбку, — и наткнулась на насмешливый взгляд.
— Я и не предполагал, что наше знакомство возобновится так скоро, мисс
Тейлор. Прежде всего позвольте представиться. Кольт Айронс, к вашим услугам.
Едва ли он будет к чьим-то услугам: он рожден повелевать, а не служить,
мелькнула глупая мысль, которая отнюдь не смягчила выражение лица Джессики.
— Как ваши дела? — сухо произнесла Джессика.
Его пронзительный взгляд указывал на то, что он уловил ее враждебность.
Может быть, его это даже забавляет?
— Замечательно, мисс Тейлор. — (Это и видно! В смокинге его
высокая, мускулистая фигура казалась еще более подавляющей.) — И я
принял холодный душ. Даже два раза.
— Вот как? — обронила она с намеренной скукой в голосе.
— В самом деле. — Его рот скривился в циничной усмешке, но голос
звучал мягко. — Мне давным-давно не приходилось этого делать.
— Извините, мистер Айронс, но что заставляет вас считать, что меня
интересуют ваши... банные привычки? — негромко сказала Джессика,
тщательно следя за выражением своего лица. Он сделал оригинальное
вступление, надо отдать ему должное, но, если то, что говорил ей дядя о
мужском коварстве, хоть наполовину правда, эта манера у него давно
отработана. И сейчас он видит перед собой потенциальную жертву, у которой
нет ни малейшего шанса ускользнуть.
— Джессика, Джессика, — насмешливо сказал он. По крайней мере
оставил свое
мисс Тейлор
, которое действовало ей на нервы. — Какая же
вы колючка.
— Послушайте...
— Кольт, душка, глазам своим не верю, неужели это ты? — Женский
голос ворвался в их разговор, и лицо Кольта окаменело. Благословляя случай,
Джессика пробралась к Кэрол и оттащила ее от удивленного Гарри Брингейла.
— Джессика, ты что? Это же невежливо!
— Я понимаю, — она продолжала проталкиваться сквозь толпу, —
извини, пожалуйста, Кэрол. Но ты еще сумеешь поговорить с Гарри, а мне надо
было сбежать от этого ужасного типа. Он... он просто невыносим.
— Кольт Айронс? — Кэрол оглянулась через плечо. — Да, вообще-
то он забавный, — с удовольствием согласилась она.
— Я не это имела в виду, ты прекрасно знаешь. — Они остановились
возле двух пожилых женщин, увешанных бриллиантами, как новогодние елки
мишурой.
— Да, дорогая, конечно, но может быть, это как раз то, что тебе надо:
легкий флирт без всяких последствий и возможность развлечься.
Джессика в изумлении уставилась на кузину: она что, с ума сошла?
— Развлечься? Кэрол, в том, что касается женщин, этот человек — бомба с
часовым механизмом. Ему на спине надо написать:
Оставь надежду всяк сюда
входящий!
— Оригинальное суждение, — раздался холодный размеренный
голос. — Но в настоящее время я не могу с ним согласиться.
О Господи! Джессика вздохнула. В последние секунды она видела, как глаза
Кэрол округлились, но не догадалась, по какой причине. Она и не
предполагала, что Кольт Айронс стоял у нее за спиной!
— Извините. — Она не смогла сразу взглянуть ему в лицо. — Я
не знала, что вы здесь.
— Поверьте, я ничего не подстраивал. — Он был зол, но держал себя
в руках. — Однако бомба с часовым механизмом не глухая и тем более не
тупая. Будь я джентльменом на все сто, я бы пожелал вам всего доброго и с
достоинством удалился. Но я не безупречен и временами не джентльмен. Сейчас
как раз этот случай.
Итак, он все слышал! Сердце у Джессики так билось, что казалось, выпрыгнет
сейчас из груди.
— Вне всякого сомнения, вы самая агрессивная, дурно воспитанная,
ядовитая женщина, которую я когда-либо встречал. Уверен, что не первый вам
об этом говорю. К сожалению, вы очаровательны, но, как я сразу и подумал,
вас невозможно любить. Теперь, облегчив свою душу, я могу честно сказать:
желаю вам всего самого наилучшего!
Ты это заслужила
, — шепнул ей тихий голос. Но все равно слова
невозможно любить
ранят слишком больно. Джессика застыла — не могла ни
говорить, ни двигаться. Все время, пока он говорил, — она смотрела на
него глазами раненого животного, ощущая свою беспомощность. Потом резко
повернулась и, выскочив через балконную дверь в слабо освещенный сад, бежала
и бежала, пока позади не исчезли все звуки и огни.
Да, она знает — ее нельзя любить! Иначе Вильям и не устроил бы этот
спектакль, воспоминание о котором кровоточит в душе незарубцевавшейся раной,
вопреки ее бравым уверениям. Она не забыла Вильяма... и никогда не забудет
того, что он с ней сделал. И Джо... О Джо, как ты могла так поступить со
мной? Планировала, предвкушала...
Она упала на траву, и рыдания сотрясли все ее тело. Она страдает безвинно,
так почему же Вильям и Джо остаются безнаказанными? Живут вместе,
наслаждаются жизнью, а она раздавлена и уничтожена. Это так несправедливо!..
Кто-то тронул ее за плечо. Наверное, это Кэрол — нежная, преданная Кэрол —
разыскала ее. Но Джессика ей не ответила. Она и злилась на себя, такую
слабую, что даже не может справиться с рыданиями, и одновременно негодовала
— хотелось рвать и метать, вопить от предательства, от боли, мучившей ее
день и ночь.
— Ну, ну. — Она не узнала мягкий мужской голос, но, когда сильные
руки подняли ее с земли, почувствовала: это Кольт Айронс. О Боже, только не
он! Когда она в таком виде... — Извините, Джессика, я не знал про
вашего жениха, — произнес он тем же тихим, мягким голосом.
Неужели Кэрол сболтнула ему? Рассказала, как Вильям сбежал из-под венца? Не
может быть! Как она могла...
Джессика на мгновение уткнула голову ему в грудь, пытаясь успокоиться, затем
медленно подняла залитое слезами лицо.
— Что вы имеете в виду? — прошептала она, чувствуя, как ускоряется
пульс при одном только виде Кольта Айронса.
— Кэрол сказала, что несколько месяцев назад ваша свадьба в последний
момент расстроилась, поскольку ваш жених нашел другую...
Она попыталась собрать остатки чувства собственного достоинства.
— Да, но вам не стоило беспокоиться.
— Если бы я знал, я не вел бы себя... так жестоко.
Слова прозвучали по-доброму, даже ласково. Но Джессика чувствовала, что
Кольт не из тех, кто просто так извиняется, и раз он это делает, значит,
жалеет ее. Как раз жалость она не могла вынести. В последнее время ее многие
жалели. Не стоило им это делать. Не стоит и ему жалеть ее. Она, Джессика,
еще найдет в себе силы, чтобы пережить весь ужас своего положения брошенной
невесты. Она выживет и всем докажет, что ей не нужна ничья жалость и
сочувствие.
— Значит, вы берете свои слова назад? — с вызовом спросила она,
отступая на шаг и поправляя прическу. Она не отдавала себе отчета в том, как
гордо поднята ее голова, как сверкают глаза, но от мужчины, стоящего перед
ней, ничего не укрылось. Да, в ней есть характер!
— Нет. — Он сощурился. — Этого я не обещал. Вы по-прежнему
агрессивны, невоспитанны и ядовиты. Я просто говорю, что вашему поведению
есть оправдание, вот и все.
— Помнится, вы говорили, что не бываете галантны, — саркастически
заметила Джессика; прилив адреналина в крови прочистил мозги и отбил охоту
плакать.
— Я сказал, что я не безупречен и временами не джентльмен, — мягко
поправил он. — Но это не значит, что при случае я не могу быть
галантным.
Она покраснела, но не из-за насмешки, а из-за исходившего от него какого-то
животного магнетизма. Джессика почувствовала это еще днем, в толпе
разряженных людей, а в ночной темноте, при свете луны, Кольт казался
убийственно опасным. Мужчиной — завоевателем, покорителем.
— Мне не нужна ваша галантность, — сказала она, гордо вскинув
голову. — Я признаю, что была не права, мне не следовало говорить так
при вас.
— Да, но вы же не знали, что я слышу! Значит, все в порядке? По крайней
мере смысл ваших речей вы находите справедливым?
— А вы хотите сказать, что я не права? Что у вас не было множества
женщин? — произнесла она, тщательно подбирая слова.
— Я и не знал, что должен отчитываться о своей личной жизни перед
абсолютно незнакомым человеком, — сказал он бархатным голосом, в
котором отчетливо прозвучали стальные нотки. — Не знаю, от кого и что
вы узнали, и, честно говоря, мне плевать на это. Но сколько у меня женщин
совершенно не ваше дело.
Что ж! Он высказался вполне ясно. Она продолжала приглаживать растрепавшиеся
волосы, и на фоне темно-синего неба, в лунном свете они, подобно золотому
ореолу, светились вокруг головы.
— Значит, я не ошиблась.
Он выругался, и она вздрогнула. И потому еще больше поразилась, когда он
тихо спросил: — Вы все еще его любите?
— Что?!
— Вы еще любите этого подонка, который бросил вас? — настойчиво
повторил Кольт.
— Как вы смеете спрашивать? Вы не имеете права!
— Если бы я каждый раз ждал, когда получу права, то упустил бы большую
часть возможностей, предоставляемых жизнью. — Он убрал прядь волос с ее
лица, и у Джессики по спине пробежали мурашки. — Не много я знаю
женщин, которые ревели бы, как вы, а потом столь прекрасно выглядели, —
непростительно будничным тоном заметил он. — Разве он этого стоит?
Спросите себя, стоит ли он ваших страданий?
— Послушайте...
— Или вы так переполнены жалостью к себе, что не в состоянии рассуждать
логически? Можно испытывать горе, — (ей показалось, что по его суровому
лицу промелькнула тень), — но нельзя, чтобы оно затягивалось. Вам пора
вернуться в реальный мир.
— Да что вы говорите? — Она рассвирепела — оттого, что он вот так
разговаривает с ней после двух встреч, и еще больше оттого, что он
прав. — Это так просто, не правда ли?
— Я не сказал, что это просто, но не надо сознательно заточать себя в
неприступную башню.
— Никуда я себя не заточаю! Я же пришла на вечеринку? — сказала
она так лихо, будто вынула кролика из шляпы, и его твердое лицо дрогнуло в
улыбке.
— Чтобы плакать в саду? — Он покачал головой. — Это не
считается.
— А что же считается?
— Вот что. — Он крепко сжал девушку в объятии и прильнул к ее лицу
губами.
— Не надо. — Легкие, невесомые поцелуи продвигались к глазам,
ушам; она сумела прошептать
пожалуйста...
Закладка в соц.сетях
