Жанр: Любовные романы
Испанский любовник
... такое ощущение,
будто она получила удар в солнечное сплетение. Они обнимались! Может, они и
целовались? Судя по позе — да, но она не видела этого. Как бы там ни было,
это совсем не похоже на деловые отношения!
Мэт налил Джорджи коктейль. Протягивая ей бокал из рифленого стекла, он
окинул ее восхищенным взглядом.
— Чудесно выглядишь, Джорджи.
— Спасибо.
Улыбаясь так, будто ничто на свете не удручало ее, Джорджи взяла в руки
бокал.
Пепита была одета роскошно. Алое шелковое платье без рукавов с глубоким
V—образным вырезом подчеркивало все достоинства ее великолепной фигуры.
Красные босоножки на высоких каблуках и с ремешками на лодыжках прекрасно
смотрелись на стройных ногах.
Знала ли Пепита, что Джорджи приехала вместе с Мэтом? Вряд ли. Джорджи также
предположила, что ее присутствие совсем не обрадовало секретаршу.
Мэт пригласил Пепиту остаться на ужин и, если уж быть до конца честной, он
мог предложить ей еще кое-что. Да, сегодня ужасный вечер.
Пепита явно имела намерение стать королевой вечера. Она так стремилась к
этому, что Джорджи хотелось дать ей по носу. Пепита не допускала грубости,
но она беспрерывно говорила о людях, которых Джорджи не знала, подчеркивая
тем самым, что мисс Миллет здесь чужая. Это раздражало, очень раздражало, но
с этим ничего нельзя было поделать. Разве только устроить сцену?
Флора приготовила очень вкусные блюда. Столовая, в которой они ужинали, как
будто сошла с экрана голливудского фильма, но Джорджи с таким же успехом
могла есть картон. Мэт говорил мало, Джорджи тоже едва находила слова, и
только Пепита не закрывала рта. Теперь понятно, как ей удается сохранять
стройную фигуру. Она так много говорит, что ей некогда сделать даже
маленький глоток. Один или два раза Джорджи показалось, что Мэту скучно. А
может, сейчас, когда появилась Пепита, он пожалел, что взял ее, Джорджи, с
собой в Испанию?
Эта мысль мучила ее, пока она ела десерт. С ужасом Джорджи поняла, что не
оставила Мэту никакого выбора. Не нужно было ей приезжать сюда. Это страшная
ошибка. Появление Пепиты только подтверждает это. Возможно, когда он живет в
Испании, они проводят вместе все вечера. Какого черта она поехала с ним? Что
он подумал?
Джорджи вдруг почувствовала себя абсолютно незащищенной. Она поступила так
глупо, так наивно! Уверенность, которую она ощутила, надев красивое платье,
тут же куда—то испарилась.
Через секунду Джорджи подняла подбородок и слегка прищурила глаза. Она
потерпит поражение, если хотя бы намеком покажет Пепите, о чем сейчас
думает. Холодная, спокойная и собранная — вот какой она должна быть сегодня
вечером. Она не хлопнет дверью и не уйдет, сославшись на головную боль, даже
если голова на самом деле разболится. Впрочем, от болтовни Пепиты голова
может заболеть даже у глухого!
Испанка не переставала говорить и после ужина, когда они пили кофе, а потом
бренди. Все говорила и говорила. Когда часы пробили одиннадцать и Пепита
расслабленно поднялась со своего места, Джорджи хотелось кричать от радости.
— Спасибо за чудесный ужин, Мэт.
Улыбнувшись, секретарша прикоснулась к его руке. С болью в сердце Джорджи
должна была признать: они прекрасно смотрятся вместе.
— Передай маме цветы и скажи, что я люблю ее.
— Спасибо, Пепита. — Мэт повернулся к Джорджи, помог ей подняться
и взял под руку. — Мы с Джорджи будем рады видеть тебя.
Джорджи покраснела, как рак. Слова Мэта задели Пепиту за живое. Джорджи
ощутила на себе тяжелый взгляд черных глаз.
Когда они все вместе вышли в холл, Мэт продолжал держать Джорджи под руку,
не обращая внимания на ее слабые попытки освободиться. Они вышли на улицу.
Возле дома Пепиту ждал ярко—красный
порше
. Садясь в него, случайно, а,
может быть, намеренно она продемонстрировала все великолепие стройных
загорелых ног. Затем, яростно сигналя,
порше
скрылся из виду. Мэт и
Джорджи остались одни.
— Красивая машина.
Джорджи наконец—то удалось освободиться. Она сделала вид, что ей нужно
поправить пряжку на босоножке.
— Да.
Было темно, и Джорджи не могла видеть выражения его лица.
— Она близко живет?
Джорджи хотела произнести эту фразу как можно вежливее, поэтому она была
очень расстроена, услышав нотки отчаяния в своем голосе.
— Недалеко.
— Это очень удобно. — (Черные брови Мэта удивленно
поднялись.) — Для работы, — добавила Джорджи.
— Разумеется, — согласился он. Затем наступила минутная
пауза. — Нет никакой необходимости ревновать, Джорджи.
Она пришла в ужас, услышав это. Ревновать? Ей захотелось стукнуть Мэта по
носу.
— Ты льстишь себе, Мэт, — ядовито выпалила Джорджи, и сама
удивилась такой злости.
— Возможно.
— Могу заверить тебя, я вообще никого никогда не ревную. Ревность
противна моей природе.
— У тебя очень деликатная природа.
Задыхаясь от злости, Джорджи посмотрела на Мэта. Да как он посмел подумать,
что она ревнует его к Пепите? Джорджи была возмущена, совсем забыв, о чем
она думала, из—за чего страдала весь ужин.
— Мать Пепиты — три года назад она умерла — была ближайшей подругой
моей матери, — сказал Мэт, когда они вернулись в дом. — Мне было
десять лет, когда родилась Пепита. Я знал ее ребенком.
Как мило. Это, конечно же, объясняет голодный блеск в глазах Пепиты, когда
она смотрит на него. Кого он пытается провести?
— Ты не должен ничего мне объяснять, — жестко сказала Джорджи.
— Я делаю это не потому, что должен, а потому, что хочу, — нежно
произнес Мэт, беря ее за руку и поворачивая к себе. — Я хочу, чтобы
между нами не было никаких недомолвок.
Джорджи посмотрела на Мэта. Ее зеленые глаза блестели в полумраке холла. Он
понял, что она не верит ему.
— Пепита почти член семьи, — тихо сказал Мэт. — Это все.
Джорджи хотелось бы верить, но... Мэт был для нее загадкой. Он хочет ее, но
это — лишь мимолетное увлечение. Рядом с ним всегда были женщины, привыкшие
играть в любовь. Потом они исчезали из его жизни так же грациозно, как и
появлялись. Джорджи была совсем другой. Ей придется уходить в слезах,
припадая к его ногам, потому что она любит его.
— Я уже сказала, Мэт, ты ничего не должен объяснять мне, —
настойчиво повторила Джорджи. — Я приехала сюда, чтобы поддержать тебя
в трудную минуту. Вот и все.
И, возможно, это был самый глупый поступок в ее жизни.
— Ты очень добра со своими друзьями.
Не успела Джорджи сообразить, что происходит, как Мэт обнял ее. Его губы
настойчиво искали ее рот.
Если бы минуту назад кто-нибудь сказал Джорджи, что она ответит на поцелуй
Мэта, она просто рассмеялась бы ему в лицо. Но именно этим она сейчас и
занималась: прилив страсти полностью захватил ее. Руки обвились вокруг его
шеи, тело прижалось к его телу. Она больше не могла сдерживать себя. В этом
желании была вся ее жизнь.
Мэт не отпускал Джорджи до тех пор, пока она не начала дрожать в его руках.
— Очень хорошо, — с легкой насмешкой в голосе произнес он.
Он просто играет с ней. Осознание этого придало ей силы. Она отступила
назад.
— Спокойной ночи, Мэт.
— Спокойной ночи, Джорджи.
Джорджи думала, что он попытается остановить ее, но Мэт даже не пошевелился.
Девушка поднималась по лестнице, и когда она была уже на середине, Мэт
окликнул ее:
— Я хотел бы, чтобы ты завтра поехала со мной в больницу и
познакомилась с моей матерью.
Секунду Джорджи молчала. Ей нужно было успокоиться. Затем она повернулась и,
держа руку на украшенных резьбой перилах, с легкостью произнесла:
— Буду рада познакомиться с ней.
Это ничего не значит, сказала себе Джорджи, Продолжая подниматься по
лестнице. Ничего, разумеется, он должен представить ее матери, было бы
странно, если бы он этого не сделал. Вечер, проведенный в обществе Пепиты,
закончился. Джорджи медленно шла по гостиной к спальне. Там она остановилась
перед зеркалом, в котором увидела девушку с горящими глазами.
— Осторожно, Джорджи.
Кончиком пальца она прикоснулась к своим влажным, распухшим от поцелуев
губам.
— Он ничего не обещал тебе. Он только сказал, что не верит в любовь и
верность.
Джорджи изучала свое отражение в зеркале, как будто хотела найти там ответы
на мучившие ее вопросы. Ее лицо горело. Вздохнув, она сбросила с ног
босоножки и направилась в ванную.
Джорджи решила приготовить себе теплую ванну. Она была слишком возбуждена,
чтобы сразу лечь спать. За эти несколько дней произошло столько событий. Она
не могла сразу разобраться во всем. Пепита, Бегония, другие женщины...
Пока ванна наполнялась водой, Джорджи разделась, накинула на себя махровый
халат и сняла тушь с ресниц.
Завтра она должна позвонить Роберту. Его голос звучал очень обеспокоено,
когда она сообщила, что едет с Мэтом в Испанию. Роберт пытался убедить ее,
что с матерью Мэта все будет в порядке. Догадывается ли брат о ее чувствах к
Мэту? Вряд ли. Интуиция никогда не была сильной чертой Роберта. Возможно, он
просто хотел предостеречь ее, сказать, чтобы она не увлекалась. Мэт де
Капистрано — сложный человек. Что ж, она и сама знает это.
Сощурив глаза, Джорджи вошла в ванную и закрыла краны. Да, она прекрасно
понимает, что за человек Мэт де Капистрано. Так почему же сердце бьется так
сильно у нее в груди?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Джорджи спала долго и крепко. Причиной тому была то ли теплая ванна, то ли
усталость. За последние двадцать четыре часа она истратила столько нервной
энергии, что и десяти женщинам мало не показалось бы. Сны ей не снились. По
крайней мере, она не помнила, чтобы ей что—то приснилось.
Проснулась она свежей и бодрой. Ее разбудило появление Пилар, которая
поставила на тумбочку рядом с кроватью дымящуюся чашку кофе.
— Который час?
Джорджи села на кровати, опираясь на подушки. Горничная отдернула шторы, и
комната наполнилась солнечным светом.
— Десять часов, сеньорита. — (От удивления Джорджи открыла
рот.) — Сеньор, он сейчас плавает, он сказал, что ждет вас на завтрак,
да? Через... — Пилар расставила пальцы рук.
— Десять минут, — подсказала ей Джорджи.
— Да, да, сеньорита. Десять минут. Хорошо?
— Хорошо.
Как только Пилар вышла из комнаты, Джорджи, оставив кофе остывать, быстро
приняла душ. Затем слегка подсушила волосы феном и залпом выпила кофе.
Натянув джинсы и темно—синий топик, она бросила взгляд на часы. Прошло ровно
десять минут. Пора спускаться.
Мэт уже сидел за столом и читал газету. Было видно, что он недавно принял
душ. Просторная рубашка из черного шелка была распахнута до пояса, открывая
великолепную мускулистую волосатую грудь. Влажные вьющиеся волосы падали на
лоб, смягчая резкие черты, делая их более живыми. Джорджи почувствовала
слабость в ногах.
— Доброе утро, — непринужденно поздоровался Мэт.
— Доброе утро, — после небольшой паузы ответила она.
Джорджи растеряла всю свою уверенность и неуклюже проковыляла через комнату
к столу.
— Ты хорошо спала? — мрачно спросил Мэт, делая вид, что не
замечает пунцового румянца на ее щеках.
— Прекрасно, спасибо. — Джорджи откашлялась. — Ты уже звонил
в больницу? Как мама?
— Операция назначена на завтра, а сегодня сделают необходимые анализы.
Джорджи кивнула. Ей казалось, что все идет своим чередом и Мэт абсолютно
спокоен.
— Кофе?
Мэт наливал кофе в чашку, и движения его большого мужского тела заставляли
Джорджи трепетать.
— Спасибо.
Джорджи взяла чашку и, обжигая рот, начала суетливо пить, пряча выступившие
на глаза слезы.
— Угощайся фруктами, круассанами и хлопьями, — предложил
Мэт. — Скоро Флора принесет завтрак.
— Она принесет еще и завтрак?
— Я предупредил, чтобы она много для тебя не готовила, —
примирительно сказал он. — Ты не ешь много, не так ли?
— Я ем достаточно, — возмущенно произнесла Джорджи. — Не
забывай, что я намного ниже тебя и вешу вполовину меньше. Женщины устроены
не так, как мужчины.
Это была не самая умная мысль.
— Я знаю об этом, Джорджи, — повернувшись к ней, заметил Мэт.
Джорджи отвела глаза от лица Мэта и его обнаженной груди и стала изучать
изобилие продуктов, разложенных в центре стола. Она схватила спелый персик и
стала разрезать его на своей тарелке. Если съесть завтрак, приготовленный
Флорой, она просто не сможет встать из—за стола.
Мэт с удовольствием уплетал мюсли, в которые он добавил порезанные банан и
персик, затем съел два круассана, смазанных черносмородиновым вареньем.
Вскоре появилась Флора. Она катила перед собой тележку с подогретыми
тарелками.
Содержимое тарелки Мэта просто заворожило девушку: полфунта сосисок и
бекона, три яйца, грибы, помидоры, жареный картофель и лук.
— Я все еще расту, — весело сказал Мэт, заметив ее изумленный
взгляд. — Я должен поддерживать свои силы для...
— Для чего?
Молчание длилось слишком долго. Джорджи подняла глаза и посмотрела на Мэта.
— Да мало ли что может произойти, — мрачно ответил он.
Перед глазами Джорджи предстала картина его смятой постели, и она быстро
опустила глаза. Он был так сексуален, так элегантно одет — слегка одет.
Джорджи откусила кусочек сосиски, умоляя Бога о том, чтобы он избавил ее от
этих грешных мыслей. Кусочек попал не в то горло. Она закашлялась. Мэт
поднялся, подошел к ней, похлопал по спине и предложил воды. Но это не
помогло.
— Со мной все в порядке, — промямлила Джорджи, громко хлюпая
носом.
Она старалась не смотреть на его обнаженные мускулистые ноги. Мог бы хоть
какие-нибудь штаны надеть, подумала Джорджи.
— На, возьми.
Мэт наклонился, чтобы промокнуть ее влажные глаза салфеткой. Джорджи ощутила
запах чистого мужского тела и аромат дорогого геля для душа.
К счастью, в это утро за завтраком с ней больше ничего страшного не
произошло. Она сидела за столом, как натянутая струна, и ловила каждое слово
Мэта. Мэт, напротив, чувствовал себя превосходно. Он с аппетитом ел и
наслаждался тем, что происходило вокруг.
— Итак...
Джорджи подняла глаза. Она как раз проглотила последний кусочек своего
завтрака.
— Да? — осторожно отозвалась она.
— Мы поедем в больницу после ланча, — решительно заявил
Мэт. — Чем ты хочешь заняться утром?
— Мне все равно.
Мэт чуть не рассмеялся, так забавно она произнесла эту фразу.
— Ну, если так... Что ж, ленивое утро в постели нам не подходит. Сад ты
осмотрела вчера. Тогда, может быть, я покажу тебе окрестности? А затем мы
перекусим где-нибудь поблизости от больницы.
— Как тебе будет угодно.
— Какая ты послушная.
Джорджи посмотрела на Мэта, пытаясь понять, зачем он так говорит с ней.
Внезапно выражение его лица изменилось. Он грустно улыбнулся.
— В каждом мужчине есть что—то от шаловливого ребенка, pequena. С тех
пор, как встретил тебя, я понял, что я такой же, как все. Мне не нравится
это. Я понимаю, что веду себя недостойно, но ты заставляешь меня быть таким.
Если бы мы стали любовниками, это напряжение между нами исчезло бы. Жизнь
стала бы лучше для нас обоих.
— Жизнь и так достаточно хороша. Спасибо, — ядовито заметила
Джорджи.
— Лгунья, — насмешливо произнес Мэт и улыбнулся.
Джорджи было очень трудно ответить ему улыбкой. Рядом с ним она всегда
чувствовала себя неловко. Последние несколько недель она будто ходила по
лезвию бритвы. Это измучило ее.
— Идем. — Мэт поднялся из—за стола и протянул ей руку. — Если
ты так настаиваешь на этом, мне ничего не остается, как только терпеть и
ждать, когда ты сама поймешь, что ошибаешься.
— Мэт...
Голос Джорджи сорвался. Он притянул ее к себе и начал жадно целовать ее
губы, уши, шею. Все ее существо охватил трепет. Пальцы Джорджи скользили по
мускулистому телу Мэта под шелковой рубашкой, путались в кудрявых волосах,
ласкали его плечи, шею и грудь. Он был так красив, так невероятно сексуален,
что Джорджи позволила себе еще минуту—другую побыть в раю, но потом
решительно остановила его.
— Я знаю, ты не такая девушка, — буркнул Мэт, отводя от нее взгляд
пылающих глаз, но все еще не выпуская из рук.
— Какая
не такая
?
— Ты не из тех, кто занимается любовью на полу столовой сразу после
завтрака.
Когда люди любят друг друга, они могут заниматься любовью где угодно, даже
на столе. Какое это имеет значение?
— подумала Джорджи.
Сделав шаг назад, она освободилась из его объятий.
— Когда ты хочешь ехать? — спокойно спросила она.
— Через полчаса. Я должен принять душ.
— Но ты уже был в душе! — удивленно сказала Джорджи.
— Мне нужно принять холодный душ.
Через полчаса Джорджи вышла из дома. Мэт ждал ее. Жаркий день благоухал
ароматами. Мэт сидел за рулем
мерседеса
, мотор которого призывно урчал,
приглашая в путь. Девушка села в машину.
— Еще одна мужская игрушка? — непринужденно спросила она, пытаясь
скрыть впечатление, которое на нее произвела стройная фигура Мэта,
облаченная в черные брюки и рубашку.
— Совершенно верно.
Мэт улыбнулся своей белозубой улыбкой.
Джорджи понравилось их маленькое путешествие. Она полюбила Испанию так же
страстно, как любила Мэта. Они обедали в открытом ресторанчике на тенистой
площади симпатичного городка с булыжными мостовыми. Вдалеке на фоне голубого
неба возвышалась церковная колокольня. Джорджи казалось, что она попала в
рай. И тем не менее чувство опасности не оставляло ее.
Когда они приехали в больницу, Джорджи вдруг обнаружила, что волнуется.
Волнуется, как никогда в своей жизни. Мать была для Мэта самым близким
человеком, и, хотя он не любил говорить об этом, Джорджи понимала, как
сильно он к ней привязан.
Больница была роскошной. Как только они переступили порог, Мэт сразу же
превратился в послушного мальчика. По устланному мягким ковром коридору они
прошли к палате его матери. Дежурная сестра попросила их подождать.
— Просто будь собой. Ты вся как на иголках.
Может быть, Мэт и не знал, как сильно она волнуется, но старался успокоить
ее.
Джорджи не успела ответить ему. Постучав, Мэт открыл дверь палаты.
— Посетители к сеньоре де Капистрано!
— Мэт... — Голос явно принадлежал англичанке, но долгие годы,
проведенные в теплом климате, придавали ему особую мягкость и
мелодичность. — Я давно жду тебя и Джорджи.
Джорджи не помнила, как она вошла в комнату.
Сеньора де Капистрано была из тех женщин, чей возраст не влияет на красоту.
Ей должно было быть хорошо за пятьдесят — Мэту ведь тридцать шесть, —
но светловолосая женщина, лежавшая в постели, выглядела на сорок. Легкие
морщины не портили ее лица. В светлых волосах была видна седина, но она
только подчеркивала красивый кремовый оттенок кожи. Глаза, похожие на две
фиалки, притягивали к себе.
Мать Мэта обладала какой—то особой, удивительной красотой. Ее искренняя
улыбка обезоруживала. Когда Джорджи шла сюда, она не знала, как ее встретят.
Тот факт, что мать Пепиты была ближайшей подругой матери Мэта, настроил
Джорджи враждебно по отношению к ней. Однако либо мать Мэта была хорошей
актрисой, либо она действительно рада была видеть Джорджи.
— Проходи. Садись сюда, дорогая. — Худая бледная рука указала на
стул рядом с кроватью. Мэт поставил себе стул и сел рядом. — Если я
правильно поняла, милый, твой друг доктор Джефф Эдлестон хочет поговорить с
тобой. Он настаивал на том, чтобы ты связался с ним, как только приедешь
сюда. Я думаю, он очень хочет спать. Его нужно срочно отправить в
гостиницу. — Сеньора де Капистрано проникновенно посмотрела на Джорджи
своими фиалковыми глазами. — Мой сын разбудил мистера Эдлестона посреди
ночи и заставил прилететь сюда с другого конца света. И он прилетел. Это и
есть настоящая дружба, не правда ли, Джорджи?
Джорджи была уверена в том, что Мэт может вызвать среди ночи кого угодно, и
никто не сможет отказать ему — такой уж он человек, — но она просто
улыбнулась в ответ и промолчала.
— Ты хочешь, чтобы я пошел к нему прямо сейчас? — Мэту явно не
хотелось уходить.
— Да, сейчас, дорогой. — Сеньора де Капистрано нежно улыбнулась
сыну. — Он замечательный врач. Перед ним здесь все благоговеют.
По выражению лица Мэта было ясно, что он не причисляет себя к числу тех, кто
благоговеет перед мистером Эдлестоном.
— Я скоро вернусь, — сказал он.
— Не спеши, дорогой. Нам с Джорджи нужно получше узнать друг
друга. — Когда дверь за сыном закрылась, сеньора де Капистрано
посмотрела на Джорджи. — Ну, вот мы и одни, — сказала она нежно.
— Простите? — смутилась Джорджи.
— Мэт много рассказывал мне о своем английском
друге
. Я не думала,
что наше знакомство произойдет в больнице, — грустно сказала сеньора де
Капистрано.
— Вы чувствуете себя немного лучше? — осторожно спросила Джорджи.
— Да, да, — поспешила заверить ее сеньора де Капистрано.
Именно в этот момент Джорджи вдруг поняла, как Мэт похож на эту красивую
женщину.
Какое—то время они обе молчали. Первой заговорила мать Мэта:
— Меня зовут Джулия, Джорджи. Буду очень рада, если мы станем друзьями.
— Взаимно, — задыхаясь от волнения, ответила Джорджи.
— Могу я поговорить с тобой откровенно? — Фиалковые глаза
пристально вглядывались в лицо девушки. — Ты знаешь, что завтра меня
будут оперировать? — (Джорджи кивнула.) — Тогда давай отбросим все
условности и сразу перейдем к сути дела. Я люблю своего сына. — В
голосе Джулии послышалось волнение. — Я хочу для него всего самого
лучшего. Он этого достоин. — (Джорджи внимательно слушала Джулию. Она
понимала: сейчас ей лучше помолчать.) — Когда я повстречала своего
будущего мужа и мы полюбили друг друга, его семья была против нашего
брака. — Джорджи совсем не ожидала услышать такое. Ее глаза округлились
от удивления. Джулия продолжала: — Нам пришлось преодолеть много трудностей,
прежде чем жизнь вошла в нормальное русло. Это произошло, когда родился Мэт.
Только после этого семья мужа приняла меня. Я родила сына, и все
нормализовалось, теперь было не важно, что я англичанка. Впрочем, для нас с
отцом Мэта это вообще никогда не имело значения. Мы искренне любили друг
друга. Даже если бы у нас не было детей, мы все равно прожили бы вместе всю
жизнь в любви и согласии.
— Вам очень повезло. Мой брат и его жена тоже любили друг друга.
Джулия кивнула, давая понять, что она знает об этом.
— Мэтью вырос в атмосфере любви, — тихо продолжала Джулия, —
но в его венах течет кровь предков по отцовской линии. Мой муж был чудесным
человеком, добрым и деликатным, однако его родители были гордыми и жестокими
людьми.
— Не понимаю, — в недоумении произнесла Джорджи.
— Они были из числа тех людей, которые никогда не забывают оскорблений
и вреда, причиненных им. Вендетта, кровавые распри, честь семьи. Они жили по
этим законам. Мой сын... в нем есть немного от всех его пращуров. Жизнь
заставит его стать самим собой, взяв от своих предков все самое лучшее. И в
этом заключается большое преимущество Мэта. Жизнь... или женщина.
Джорджи посмотрела на даму, которая лежала перед ней.
Джулия считает, что Мэт любит меня — лихорадочно подумала она, — но
это вовсе не так. Я не имею никакой власти над ним. Для него это просто
физическое влечение. Но как сказать все это его матери?
— Если такого человека, как мой сын, ранят или предают, это не проходит
бесследно.
Джулия больше не смотрела на Джорджи. Сейчас она глядела в большое
венецианское окно, напротив которого находилась ее кровать. За окном
виднелись верхушки зеленых деревьев и безоблачное голубое небо.
— И для того, чт
...Закладка в соц.сетях
