Жанр: Любовные романы
Телохранитель
... примеряет это модное белье,
которое только что купила, как прохаживается в нем перед зеркалом. Увидеть
это у него не было ни малейшего шанса, и ему не следовало увлекаться
бесплодными фантазиями.
Гарри вышел из машины, по привычке проверив, выключены ли фары, но, прежде
чем он ступил на дорожку, в доме прогремел взрыв.
Глава 4
Придя в себя, Алессандра попыталась выбраться из ванны. Пластиковая
занавеска свалилась ей на голову, и теперь ей ничего не оставалось, как
только сорвать ее с держателя и завернуться в нее.
Наконец загорелась аварийная лампочка, и в ее тусклом свете Алессандра
рассмотрела окутывающие помещение густые клубы дыма. Дым был всюду. Она с
трудом поняла, что оказалась не на втором этаже, а на кухне. Выходит, ванна
вместе с ней провалилась сквозь потолок и...
Взрыв. Кажется, страшнее уже ничего быть не могло. Но, что бы ни вызвало
его, этим дело не ограничилось. Дом горел. Она видела пламя в левом крыле...
Ее одежда! Ее новая одежда все еще оставалась наверху в спальне! Она была ей
необходима для завтрашней встречи! Алессандра ринулась к двери, перепрыгивая
через осколки стекла. Скорее туда, наверх!
Дым был густым и удушливым. Она упала и поползла, опираясь на ладони,
направляясь к месту, еще недавно бывшему лестницей.
— Что вы, черт возьми, делаете?
Хриплый мужской голос донесся до нее неизвестно откуда, и она рванулась
назад, но крепкие мужские руки уже легли ей на плечи и потянули вниз,
подальше от лестницы.
Она попыталась вырваться. Ей нужно было в другую сторону, наверх — там
осталась ее новая одежда, без которой у Алессандры не было ни малейшего
шанса добиться права удочерить Джейн; но мужчина с грубым голосом и крепкими
бицепсами был крупнее и сильнее ее, и он не собирался с ней считаться. Она
сопротивлялась изо всех сил, молотила его руками и лягалась, пока не нанесла
ему удар ногой, настолько болезненный, что он судорожно выдохнул воздух и
гнусно выругался.
Потом он снова попытался схватить ее, но, промахнувшись, только сорвал с нее
пластиковую занавеску, и она выскользнула, оставив импровизированное одеяние
у него в руках. Ничего! Как только она доберется до своей одежды — до своей
новой одежды, — занавеска не будет ей нужна.
Однако ей не удалось сделать и трех шагов, как его рука обхватила ее
лодыжку. Мужчина потянул ее к себе, потом перекинул через плечо и потащил.
Дым обжигал его легкие, он кашлял и слегка пошатывался, пока тащил ее к
двери.
Она оказалась совершенно нагой, и Гарри осознал это еще до того, как вынес
ее из дома. Он быстро стянул с себя плащ и закутал в него свою ношу, а
потом, оттащив подальше от дома, опустил ее на газон и сам рухнул на колени
рядом с ней.
И тотчас же дом сотряс новый взрыв.
Гарри бросился к ней и прикрыл ее своим телом от посыпавшихся на них дождем
сажи, пепла, осколков стекла и штукатурки.
— Что за черт? — спросил он, ловя ртом воздух и пытаясь
отстраниться от нее. — Неужели там, внутри, есть что-то настолько
важное, что вы ради этого готовы умереть?
Алессандра смотрела на языки пламени, вырывающиеся из западного крыла дома,
и не могла сдержать слез.
— Деньги все еще там?
Теперь она увидела, что именно Гарри О'Делл, человек с мягкими,
обволакивающими глазами цвета жидкого шоколада, вытащил ее из горящего дома.
— Может, там кто-то остался?
Алессандра не могла ответить. После многих дней, недель и даже месяцев,
когда она заставляла себя сохранять выдержку и спокойствие, у нее осталась
только способность плакать.
Послышался пронзительный вой сирен прибывающих одна за другой пожарных
машин, но было слишком поздно. Все, что оставалось у нее в этом мире, уже
сгорело. Она знала, что теперь никто не позволит ей взять Джейн, и не могла
сдержать рыданий.
Гарри заставил ее подняться, держа за отвороты наброшенного на нее
дождевика, и встряхнул.
— Моя одежда... Моя новая одежда...
— Ответьте наконец, есть в доме кто-нибудь или нет?
Алессандра покачала головой:
— Нет.
В глазах детектива она прочла неподдельное изумление.
— Так вы рисковали жизнью из-за этой чертовой новой одежды? Не могу
этому поверить! — Гарри тряхнул головой. — Вы чудачка! Просто
невероятная чудачка!
Как только первые пожарные и полицейские, машины затормозили перед домом, он
плотнее запахнул на ней свой дождевик и потуже стянул его пояс, потом
поднялся на ноги, чтобы достойно встретить шефа пожарной команды.
Алессандра сидела в полицейском участке Фармингдейла, и на ней все еще был
дождевик Гарри. Выглядела она крайне подавленной. Ее лицо и волосы покрывала
сажа, глаза казались пустыми, взгляд — бессмысленным. Как ни невероятно, но
она без единой царапины пережила взрыв неимоверной силы. Безусловно, ее
хранила удача или ангелы. Она лежала в ванне, и мощный слой чугуна и эмали
защитил ее от взрывной волны, а также от поднявшихся в воздух осколков
стекла и кирпичной кладки. Все еще будучи в ванной, она пролетела сквозь пол
второго этажа и оказалась на первом без малейшего ущерба для себя.
Казалось странным, что такая женщина, как Алессандра Ламонт, способная
проливать слезы из-за потери сумки с нижним бельем, обладала таким сказочным
везением. Что там разговоры о мелком и ничтожном! Что там рассуждения о
важном, второстепенном и о великом!
Гарри сидел напротив нее, пытаясь не думать о том, что под его дождевиком
она была совершенно нагой. Уж кому было знать об этом, как не ему! Совсем
недавно его руки обнимали ее! Ее кожа оказалась гладкой, как шелк, а тело
совершенным; оно было нежным, где ему полагалось быть нежным, и упругим, где
следовало быть упругим. Как бы Гарри ни старался, даже по прошествии
нескольких часов он не мог отделаться от воспоминаний. Груди ее были
маленькими, но совершенной формы и прекрасно сочетались с остальными частями
тела, соответствовали его изысканной хрупкости и стройности. Ноги ее были
длинными, бедра женственно-округлыми, ягодицы крепкими, а живот соблазнительно-
мягким и нежным. К тому же, вне всякого сомнения, она была натуральной
блондинкой.
В тот момент его тело не откликнулось на это зрелище: дом горел, а она
только что здорово врезала ему в пах. Оба эти фактора решающим образом
повлияли на его способность откликнуться на женскую наготу и прелесть.
Но теперь Гарри проснулся и испытывал отчаянное томление. Казалось, все в
нем вдруг заболело. Впрочем, возможно, это являлось следствием нанесенного
ею удара в пах и того, что он без должного внимания относился к своему
самому уязвимому органу. Если бы он был способен лгать самому себе, как
некоторые, его вполне удовлетворило бы подобное объяснение, но жестокая
правда заключалась в том, что облик и личность Апессандры Ла-монт привели
его гормональную систему в состояние неимоверного возбуждения.
Гарри откашлялся, но Алессандра не подняла на него глаз. Она сидела, плотно
обхватив себя руками, будто боялась рассыпаться на части. И под этим его
дождевиком на ней ничего не было, ну совершенно ничего!
— Миссис Ламонт!
Гарри намеренно обратился к ней официально, намекая на то, что она по доброй
воле вышла замуж за негодяя, за мразь, связанную с мафией, вышла по расчету,
из-за денег. Он надеялся, что осознание этого поубавит ее высокомерие.
Наконец она подняла на него глаза, и он прочел в них страх. Страх и что-то
еще, не поддававшееся пока определению. Нечто такое, что он не решился бы
назвать отчаянной надеждой, но это
нечто
очень на нее походило.
— Они выяснили, из-за чего произошел взрыв? — спросила
Алессандра. — Неполадки с газопроводом?
Гарри не решился ответить сразу и прямо. С минуту он молча смотрел на нее,
потом покачал головой.
— Миссис Ламонт, неужели вы и вправду считаете случайностью взрыв газа,
разнесшего ваш дом? Ваш муж...
— Бывший муж...
— Он украл у мафии пять миллионов долларов.
— Пять миллионов долларов? — В ее голосе и взгляде отразилось
неподдельное изумление. — Пять миллионов? Гарри подался вперед.
— Я ошибся? Меньше?
Он знал, что речь шла только об одном миллионе.
Внезапно, когда она осознала, что чуть было не выдала себя, оживление на ее
лице погасло. Теперь оно опять было лишено выражения, а только что
загоревшиеся в глазах искры потухли.
— Я не знаю, о чем вы говорите.
— Бомба в машине, — пояснил Гарри.
В глазах ее мелькнуло нечто похожее на неуверенность, сменившуюся
недоверием, и он понял, что она умнее, чем он думал вначале.
— Да, вы меня правильно поняли. Пожарная команда все еще осматривает
ваш дом, но пока они могут только сказать, что взрыв был вызван адской
машиной, вмонтированной в ваш джип
Чероки
. Устройство оказалось с
дефектом: оно должно было сработать, когда вы включите зажигание. Вторая
бомба была заложена в седан — на тот случай, если бы вы взяли эту машину,
когда утром отправились за покупками. Ее привел в действие пожар. — Он
помолчал. — Должно быть, их расчет основывался на том, что вы не будете
ездить два дня подряд на одной машине.
Глаза Алессандры широко раскрылись, и она задрожала.
Гарри чувствовал, что, если бы он сейчас встал, обогнул стол и сел с ней
рядом, она бы не сдвинулась с места. Он мог бы обнять ее, нежно привлечь к
себе, якобы утешая, и она не стала бы возражать и жаловаться. Возможно, она
даже прильнула бы к нему, а он, протянув руку, погладил ее по волосам. Ей
нужно было, чтобы кто-нибудь позаботился о ней, и, вероятно, сейчас для нее
было не важно, кто именно. Гарри готов был поспорить, что в данную минуту
она расплатилась бы своим телом за защиту и безопасность.
Все эти мысли проносились в его голове, пока он сидел и смотрел на нее. Он
мог бы сейчас встать и начать действовать — тогда, возможно, через несколько
дней, а то и часов он оказался бы с ней в одной постели.
Но разумеется, Гарри ничего этого не сделал — он никогда не пользовался
продажной любовью и не собирался изменять своим привычкам.
— Не могли бы вы перечислить людей, которые предположительно желают
вашей смерти? Может быть, это соседи, которых вы чем-то рассердили. Может
быть, кого-нибудь разгневало то, что вы жжете свои декоративные
кустарники...
Алессандра бросила на него быстрый взгляд, и Гарри понял, что был прав. Она
действительно жгла свой кустарник.
— Как вы объясните, почему ваше имя стоит первым в списке лиц, на
устранение которых заключен контракт? Вас пометили и обрекли на смерть,
дорогуша. Кто-то хочет видеть вас мертвой, холодной, а главное — немой. Я не
игрок, но готов побиться об заклад, что за всем этим стоит Майкл Тротта.
— Я отдала деньги, я вернула их, — прошептала Алессандра. —
Ничего не понимаю. Я сделала, что он хотел. Всю сумму. Миллион долларов. Я
отдала их.
Она отдала деньги!
— Господи, леди! Вы просто королева по части принятия безумных решений!
Этот миллион долларов — улика, которую мы могли бы использовать.
— Они сказали, что убьют меня, если я обращусь в полицию!
— Да ну? Похоже, ваше убийство все еще не снято с повестки дня.
— Но это ни с чем не вяжется! В этом нет смысла!
— Не имеет смысла так глупо возвращать деньги!
— Я видела, что они сделали с человеком, который пошел в
полицию. — Голос Алессандры задрожал. Она была напугана до смерти, но
ее прекрасные синие глаза оставались сухими. По-видимому, единственное, что
могло заставить ее заплакать, — это мысль о том, что удачные покупки в
магазинах
Сакс
на Пятой авеню и в
Секрете Виктории
погибли в огне.
— Так почему вы ждали так долго? — грубо спросил Гарри. —
Почему сразу не вернули деньги Тротта, как только он их потребовал у вас?
— Я не знала, где они. Сначала мне надо было их найти.
— Вы их нашли, — констатировал Гарри, не в силах сдержать
скептицизма.
— Они были под азалией.
— Вы их нашли, — повторил Гарри. — Когда положение стало
безвыходным.
— Азалия — единственное, что Гриффин потребовал себе по условиям
развода, — пояснила Алессандра, — и он же сам ее посадил. Не надо
было обладать научным складом ума, чтобы покопаться в этом месте.
Возможно, она и не обладала научным складом ума, но, пока она искала
пропавшие деньги, вероятно, ей не раз приходилось останавливаться и
размышлять. А большинство людей не дают себе труда остановиться и подумать.
Большинство людей позволяют себе плыть по течению и в волнах хаоса действуют
бездумно. Алессандра Ламонт, безусловно, была умнее и сильнее, чем ему
показалось вначале. По правде говоря, когда она вот так сидела напротив него
— подбородок воинственно вздернут в вызывающей сочувствие попытке защитить
себя от его скептицизма, — она начинала нравиться Гарри. Почти
нравиться.
Но несмотря на это, Гарри все еще не доверял ей. Чего-то она недоговаривала,
что-то скрывала, иначе почему бы еще Тротта хотел ее убить? Капо мафии
должен был понимать, что достаточно напугал эту женщину, чтобы она
помалкивала о деньгах, — так какой смысл был закладывать бомбу в
машину?
— Что теперь? — тихо спросила Алессандра. Гарри смотрел на ее
прелестное, перепачканное сажей лицо.
— Мы изолируем вас. Чтобы таким образом защитить.
Гарри сообщил ей об этом так, будто для нее это был единственный выход. Он
старался ожесточить себя и избавиться от чувства вины, порожденного обманом.
— Мы обеспечим вам защиту, а вы выступите свидетелем на суде против
Тротта.
На самом деле все было не так просто. Николь Фенстер, бывшая жена Джорджа,
разработала план. Алессандру должны были изолировать, чтобы затем сведения о
ее местонахождении довести до Тротта. Согласно плану, Тротта должен был бы
попытаться перехватить ее; тогда они смогли бы обвинить главу мафии в
покушении на убийство и все были бы счастливы. Конечно, Алессандру едва ли
порадует отведенная ей роль приманки, но к тому времени, когда ей станет об
этом известно, все уже останется позади.
— Если есть возможность... — Алессандра замешкалась и посмотрела на
него. — У меня нет одежды. Я знаю, что вы... знаю, что... И... я
благодарю вас за плащ, но...
— Первое, что мы сделаем утром, — это найдем для вас какую-нибудь
одежду, — успокоил ее Гарри. — О вас позаботятся. Это будет частью
сделки между Программой защиты свидетелей и Генеральной прокуратурой.
Она кивнула, по-видимому, приняв решение сказать то, что собиралась:
— Мне жаль, если я... сделала вам больно. Прошу прощения. Это когда вы
пытались вытащить меня из дома.
— Не стоит извиняться, — спокойно ответил Гарри.
Ему не хотелось чувствовать себя виноватым в том, что он использует
Алессандру как ни о чем не подозревающую наживку, на которую собирается
поймать Тротта. В конце концов, она, выходя за Гриффина Ламонта, должна была
хоть что-то знать, и поэтому она не невинная жертва, хотя и пытается сыграть
такую роль.
— Я должна извиниться. Вы спасли мне жизнь. Если бы вы не вытащили меня
оттуда, когда взорвалась вторая машина...
— Удача, — возразил Гарри. — Все это только слепое везение.
Он улыбнулся, и она ответила робкой, трепетной улыбкой. Но улыбка эта
исчезла так же быстро, как и появилась; теперь она, отведя глаза, смотрела
куда-то в сторону, и Гарри знал, что она доверяла ему не больше, чем он ей.
И она была права.
Когда Алессандра вышла из душа, на кровати для нее уже была приготовлена
фланелевая в зеленую клетку пижама. Пижама была мужская, новая, еще не
стиранная, слишком большого размера, неуклюжая и мешковатая.
Глядя на себя в зеркало, она решила, что в этой пижаме выглядит лет на
пятнадцать. Кроме этой несуразной зеленой клетчатой пижамы, у нее не было
ничего — ни косметики, ни геля для укладки волос, ни духов, ни приличной
одежды. Правда, в ее распоряжении оставался дождевик Гарри, который сейчас
висел на спинке стула; казалось, все это происходило не с ней или было
ошибкой.
Вид агентов ФБР Гарри О'Делла и Джорджа Фолкнера, сидящих в ее номере,
только усугублял ситуацию.
Должно быть, во всем этом крылась какая-то ошибка, какое-то недоразумение.
Она вернула украденные деньги, но что-то не сработало. Кто-то назвал ее имя,
и оно было внесено в список обязанных расплатиться собственной жизнью,
вместо того чтобы быть внесенным в список с пометкой
уплачено сполна
.
Возможно, все, что ей было нужно, чтобы вернуться к реальной жизни, —
это телефонный звонок Майклу Тротта. Она могла бы объяснить ему, что
произошло недоразумение, и все встало бы на свои места.
Гарри О'Делл снова крутил диск телефона, пытаясь кому-то дозвониться. Он
присоединил к телефонному шнуру дополнительный провод в тот самый момент,
как они ступили в номер отеля. Это была какая-то особая экстренная
телефонная линия, но теперь, разочарованный, он положил трубку: вероятно, на
его звонок никто не ответил.
С минуту поколебавшись, Гарри заставил себя улыбнуться. Он притворился, что
не замечает магнетического притяжения, возникавшего между ними всякий раз,
как они смотрели друг на друга, и которое она ощущала так же, как и он.
— Ну как чувствуете себя? Получше? — спросил он.
Алессандра была измучена, обессилена. Прошло почти сорок восемь часов с тех
пор, как она спала, и еще больше времени с тех пор, как в последний раз ела.
Она совсем забыла о встрече, назначенной ей Департаментом социальной помощи,
и пропустила ее. Впрочем, у нее не оставалось ни малейшей надежды удочерить
Джейн — дом ее был сожжен дотла, и, по словам Гарри О'Делла, существовал
контракт на ее убийство. Интересно, как при подобных обстоятельствах она
могла чувствовать себя лучше?
Все же Алессандра вежливо кивнула и ответила:
— Да, благодарю вас.
Кстати, что могло привлечь ее в Гарри?
Конечно, он был крепким и мускулистым, но коротышка. Если бы она надела
туфли на каблуках в три дюйма, какие имела обыкновение носить, то оказалась
бы по крайней мере на дюйм выше его. Но даже при лучших обстоятельствах едва
ли она назвала бы его красивым, а уж в своем мятом и плохо сидящем костюме,
с постоянно озабоченным лицом, с мешками под глазами и волосами, по которым
следовало бы пройтись газонокосилкой, и подавно. И все же что-то
привлекательное в нем было... Пока она смотрела на него, он снял пиджак. Под
ним оказалась расстегнутая рубашка с короткими рукавами. Господи! В таком
виде Гарри можно было бы принять за беглого преступника, одного из десяти
самых опасных, за которыми охотится полиция.
— Вы успели посмотреть меню блюд, которые подают в номера? —
спросил он.
Алессандра держала в руках меню и список вещей первой необходимости, который
только что составила. Одежда, белье, обувь, увлажняющий лосьон, записная
книжка, какое-нибудь чтиво, куртка. В животе у нее заурчало, и она принялась
разглядывать меню. К сожалению, пока она принимала душ, в нем ничего не
изменилось.
— Нет ли здесь другого места, где бы мы могли сделать заказ?
Гарри громко рассмеялся.
— Слушайте, принцесса, я знаю, эта пища не для гурманов, но зато она
рядом, в отеле, и нам придется есть именно ее. Удовольствуйтесь тем, что
есть, и закажите гамбургер.
— Я не ем говядины, — ответила она холодно.
— Вот это сюрприз! Что ж, здесь хороша отварная рыба в остром
соусе, — подсказал Джордж, отрываясь от телевизора. Он приглушил звук и
смотрел трансляцию баскетбольного матча.
— Отлично, — обрадовался Гарри. — Пусть будет рыба. Если
Джордж говорит, что она хороша, значит, так и есть. Вас не смутит, если я
закажу гамбургер?
— Нет.
— Блестяще! Тогда заметано.
Но Алессандра покачала головой:
— Рыба не подойдет. Знаю, что в меню этого нет, но, может, они могли бы
прислать кусочек жаренного на гриле цыпленка? Без всяких приправ. И салат...
— Здесь не подают такого ленча, как в фешенебельном загородном
клубе, — перебил Гарри. — Вы спасаетесь от Майкла Тротта, и потому
в ваших интересах держаться тише воды, ниже травы, а это означает, что вы не
будете создавать лишних проблем для здешних поваров, не станете для них
гвоздем в заднице. Меню не такое уж бедное. Выберите что-нибудь из него.
— Но здесь во все блюда входит сыр, или жирные сливки, или...
— Рискните! Ну наберете немного калорий. После этого взрыва и такого
стресса вы заслуживаете маленького праздника.
— Я не могу...
— Конечно, можете.
— Нет, — сказала Алессандра. — Вы не понимаете. У меня
аллергия на молоко и все молочные продукты. Слово
анафилаксия
что-нибудь
значит для вас?
— О черт! — выругался Гарри.
— Ана... что? — спросил Джордж.
— Филаксия, — подсказал Гарри. — Это значит, что, если наша
принцесса ненароком проглотит что-нибудь молочное, она может скапуститься. У
моей кузины, родственницы бывшей жены, было такое же неприятие арахиса. Если
бы в какой-нибудь пище оказалось арахисовое масло, ну хоть четверть чайной
ложки, она могла бы умереть через несколько минут. Кузина везде носила с
собой шприц с адреналином, чтобы впрыснуть, если почувствует приближение
этого состояния. Предполагалось, что это даст ей время добраться до
больницы.
— Это
айпи-пен
, — сказала Алессандра. — Мой остался в
сумочке.
— А сумочка со всем содержимым сгорела... — невольно вздохнул Гарри.
— Я подумала, что важно иметь такую вещь, поэтому включила ее в список.
Гарри взял у нее список л быстро пробежал глазами.
— Господи! — Он перевернул листок, но на обратной его стороне
ничего не было написано. — Это все? Я хочу сказать, что вы, вероятно,
забыли включить сюда авиабилет до Парижа и своего ручного хорька. А как
насчет афиши с портретом Джона Траволты и его автографом, который вы всегда
мечтали иметь?
Алессандра почувствовала, что краснеет. Ее список был длинным, но ведь он
просил ее включить в него все необходимые вещи...
— Если это так сложно... — начала она.
— Чепуха! Вовсе нет, — отозвался Гарри, передавая список
Джорджу. — Никаких сложностей. У ФБР хватит денег, чтобы заплатить за
три пары новых туфель. Нам совершенно незачем покупать такие безделушки, как
пули, например.
Вместо того чтобы смолчать, как она делала все годы, что прожила с
Гриффином, Алессандра на этот раз позволила себе взорваться.
— Я не знаю правил, — сказала она с досадой. — И не
рассчитывайте, что я смогу играть в ваши игры. У меня нет одежды. Мне нечего
обуть. Мне нужны легкие туфли вроде теннисных, а также какая-нибудь обувь к
платью и сапожки на случай дождя.
— Я не думаю, что все это такие же необходимые вещи, как, например,
зубная щетка или дезодорант. — Гарри взял список из рук Джорджа. —
Зачем, вам, к примеру,
нейтрогенное
мыло? Почему вы не можете пользоваться
тем, что дают в отеле? И что вы, черт побери, собираетесь делать с лосьонами
трех разных сортов?
— Один ночной, другой дневной для защиты кожи от солнца, а третий для
рук. А вообще-то это не ваше дело.
Ей приятно было не только позволить себе вспылить, но и показать свое
раздражение. Но Гарри, казалось, не обратил на ее гнев ни малейшего
внимания.
— Отныне, — сказал он, — и до тех пор, пока вы не включены в
Программу защиты свидетелей, все, что вы захотите сделать, даже каждый
глоток воздуха, который вы вдохнете, будет моим делом. Я обязан додержать
вас до этого момента в целости и сохранности, живой и невредимой. —
Гарри сел, потирая лоб, как делают при головной боли. — Было бы нелепо
рассчитывать, что вы держали в секрете свою аллергию на молочные продукты от
всех, включая и своего бывшего мужа?
Вопрос показался Алессандре настолько глупым, что она не удостоила его
ответом. Гарри посмотрел на нее с мягкой, необидной насмешкой.
— Да, прошу прощения. Глупый вопрос. — Он вздохнул. — Итак, у
нас есть основания полагать, что Майкл Тротта знает об этом. Все, что ему
требуется сделать, — это
...Закладка в соц.сетях
