Жанр: Любовные романы
Телохранитель
...оправляется, заживление идет
отлично и прогноз положительный.
И все же Николь знала, что, пока не войдет в его палату, не посмотрит ему в
глаза и лично не убедится, что с ним все
благополучно, она ничем не сможет заниматься с полной отдачей.
Последние несколько дней были ужасны - она в пять раз медленнее обычного
выполняла даже несложные
каждодневные дела. Ее внимание, ее мысли были далеко - на расстоянии нескольких
сотен миль, на севере, в штате НьюЙорк.
Николь усилием воли заставила себя стоять спокойно, а не топтаться на месте в
лифте, который скоро доставит ее на
этаж, где расположена палата Джорджа.
- Так вы говорите, когда Гриффин впервые появился у вас в доме, он был
громилой? - Гарри ел чипсы "Читос",
доставая их из бумажного пакета, и поэтому кончики его пальцев окрасились в
ярко-оранжевый цвет. - Черт! Они забыли
положить пакетик с салфетками! Должно быть, когда в очередной раз был налет на
супермаркет, салфетки бросили бандитам
вместе с деньгами. Теперь я меченый до конца жизни.
- Нет, он не был громилой в полном смысле слова, - сказала Алессандра,
невесело улыбнувшись. - Скорее пугалом,
страшилой.
- Гриффин? - Гарри удивленно покачал головой. - Не могу себе представить.
- Он работал для одной юридической фирмы, помогавшей клиентам выколачивать
деньги должников. Когда мы
познакомились, я еще училась в средней школе. Гриффин привозил документы на
подпись отцу - какие-то закладные или
что-то в этом роде. Взимавшийся за услуги процент был непомерно высоким, но
приходилось платить. Отец мог отказаться,
но, если бы он не заплатил, вслед за Гриффином явился бы молодец с бейсбольной
битой вместо атташе-кейса с бумагами.
На этот раз Гарри выглядел так же скверно, как и она. Подбородок его был
покрыт уже не щетиной, а гораздо более
длинной порослью. Прошло больше двадцати четырех часов с тех пор, как они
сделали свою первую и единственную
остановку в мотеле; пассажирка время от времени спала в машине, Гарри не спал ни
минуты. По мере их приближения к
штату Колорадо Алессандра все чаще задумывалась о его намерениях. Неужели теперь
он решил добираться до цели без
единой остановки?
- Итак, Гриффин облегчил для вашего отца возможность вторично получить ссуду
под залог имущества, - высказал
предположение Гарри. - Должно быть, при этом он урвал хороший куш и от компании,
специализирующейся на ссудах, и от
клиента, а потом начал ухаживать за несовершеннолетней дочерью бедняги и кончил
тем, что женился на ней. Хорошая
сделка!
- На самом деле мой отец не получал никаких ссуд.
Гарри на мгновение оторвал взгляд от дороги.
- Не получал?
- А Гриффин не пытался за мной ухаживать, пока мне не исполнилось
восемнадцать, хотя я знаю, что нравилась ему. Он
был увлечен мною. - Алессандра вздохнула. - По крайней мере вначале.
Она подняла голову и встретилась глазами с Гарри.
- Если вам тяжело говорить об этом, то и не будем. Для человека, имевшего
привычку весьма бесцеремонно шутить
кстати и некстати, он проявил необычайную чуткость.
- Да тут и говорить особенно не о чем, - возразила Алессандра. - Гриффин
заплатил долги моего отца, а также
оплатил мои уроки красноречия и записал меня в частную школу хороших манер.
- Школу хороших манер? - Гарри рассмеялся. - Господи! А я и не знал, что
такие школы еще есть. Должно быть, там
была скука смертная.
- Мне льстило внимание Гриффина. Он был высокого мнения обо мне.
- Он пытался сделать из вас жену по своему вкусу, отлить вас по образцу,
придать вам желанную форму.
- Я не возражала. По крайней мере в то время не возражала. В день, когда мне
исполнилось восемнадцать, Гриффин
пригласил меня пообедать и попросил моей руки.
- Вы хотели... - начал было Гарри, потом поправился: - Вы были вынуждены
выйти за него? Я хочу сказать, на вас
было оказано сильное давление, раз уж он тратил деньги на вас и вашу семью?
- Нет, - ответила она поспешно. - Нет, я хотела за него выйти. По крайней
мере сумела себя убедить в этом. Моя мать
много лет твердила, что мне нужен именно такой муж, и знаете, когда вам что-то
говорят очень часто, вы начинаете верить
этому. Мне всегда внушали: чтобы преуспеть в жизни, я должна уметь пользоваться
своей внешностью, стать образцовой
женой, выйти замуж за богатого человека, чтобы, когда постарею, он не испытал
искушения вышвырнуть меня. У меня
якобы не хватало мозгов заниматься чем-нибудь серьезным. Это мне повторяли без
конца.
- Но теперь-то вы знаете, что все не так, верно? - Гарри бросил на нее
быстрый взгляд. - Вы одна из умнейших
женщин, каких мне довелось узнать. Никогда не встречал человека, который читал
бы так быстро, как вы.
Алессандра улыбнулась.
- Мне приятно это слышать. Когда я училась в школе, у меня было ощущение, что
похвалить меня можно только за
правильно выбранный цвет туши для ресниц или теней для век. - Она рассмеялась. -
Я была такой глупой, потому что не
понимала: у меня всегда есть выбор. Мне даже не приходило в голову записаться в
школе в класс литературного творчества,
хотя я любила сочинять. Но в этот класс записывались круглые отличники, так что
я и не пыталась, так же как не пыталась
сказать: "Я не хочу замуж за Гриффина". Я не думала, что у меня есть возможность
выбора, ведь он казался совершенством
- красивый, богатый, со связями... Я и впрямь считала, что люблю его. Конечно, я
была тогда ребенком...
- Зато он был намного старше. Это вас не волновало?
- Нет, до тех пор, пока я не поняла, что наши отношения основаны на моем
полном подчинении ему. Гриффин говорил
мне, что я должна делать, и я беспрекословно подчинялась, никогда не задавая
вопросов. Мне было девятнадцать, когда я
вышла за него, и я воображала, что сразу стану взрослой, как только это
произойдет. В каком-то смысле так и случилось - я
стала замужней дамой. Но на самом деле я просто продлила свое детство на семь
лет - во все время нашего брака я не
принимала решений и в нашей совместной жизни не имела права голоса.
Алессандра снова вздохнула. Она старалась сделать свой брак удачным и ради
этого пренебрегала собственными
желаниями и потребностями.
- Когда мне было восемнадцать, Гриффин представлялся мне сказочным принцем -
такой красивый, такой светский. У
него были деньги и потрясающая работа - или так мне тогда казалось. Я и не
представляла, на кого он работал, Гарри.
- Но в конце концов вы поняли.
- Да, - ответила она. - В конце концов поняла.
И все-таки не оставила его. Гарри не произнес этого вслух, но Алессандра
отреагировала так, будто услышала его мысли.
- Я его любила, - сказала она тихо, - но знаете, он меня не любил. Ему
нравилось чувство обладания, власти надо
мной, а когда он нашел во мне недостатки, то быстро избавился от меня.
- Да он просто рехнулся! - Тон Гарри не оставлял возможности возразить. - Я
хочу сказать, достаточно посмотреть на
то, что он сделал: начинал вкладывать деньги глупо и бессмысленно, потом потерял
их. Он мог бы продать мавзолей,
который вы называли своим домом, мог урезать свои расходы, но вместо этого
продолжал тратить деньги на безумные
проекты и потерял все до последней рубашки. И что же он делает дальше? К какому
решению приходит этот финансовый
гений? Он крадет миллион долларов у Майкла Тротта. Он укусил руку, которая его
кормила, что крайне глупо. Удивительно
ли после этого, что он решил избавиться от вас? Нет. У этого типа просто крыша
поехала.
- Наш брак был обречен. У нас все не ладилось уже много лет, и, если бы он не
ушел, в конце концов я бы оставила его
сама, - созналась Алессандра. - Не сразу, конечно. Но мне хочется думать, что в
конце концов это произошло бы. Я знаю,
у меня хватило бы на это сил, но оставить его сразу я не могла, не была готова.
Впрочем, не знаю. Мне было просто страшно.
Возможно, я снова сделала ошибку, когда все еще пыталась цепляться за него, хотя
надежды все наладить уже не оставалось.
Вероятно, мне не следовало позволять себе полюбить его, и это главное.
- Мы не вольны выбирать, кого любить, а кого не любить и насколько сильно
любить. Мне это знание тоже досталось
дорогой ценой.
- Вы имеете в виду свою бывшую жену?
- Нет. - Гарри свернул с шоссе. - Послушайте, давайте-ка остановимся и
перекусим. Возьмем что-нибудь такое, что
не окрасит мои кишки в дикий оранжевый цвет.
- Это несправедливо. После всего, что я рассказала вам о себе и Гриффине, вы
не можете оборвать разговор, когда он
становится интересным для меня.
- Хотите пари?
Машина съехала с шоссе по пологому пандусу, направляясь к парковке, где
расположилась целая цепочка ресторанов
"Макдоналдс".
- Мне нужно выпить кофе, а то у меня уже в глазах двоится, - сказал Гарри.
Припарковавшись, он повернулся к своей
спутнице. - Хотите, мы поведем машину по очереди?
Алессандра удивилась:
- Вы доверяете мне?
Гарри перегнулся через нее и достал бумажник из отделения для перчаток.
- Разве стал бы я предлагать, если бы не доверял?
- Нет.
- Правильно мыслите. - Он передал ей десятидолларовую бумажку. - Выигравший
купит кофе, а проигравший, тот,
что в бейсбольной кепочке, позвонит в Нью-Йорк и справится о здоровье Джорджа.
- Как мы можем быть друзьями, если вы не хотите рассказывать о себе?
Гарри вышел из машины.
- Как я могу болтать о себе, когда волнуюсь за бедного Джорджа, томящегося на
больничной койке и, возможно,
страдающего от боли? - Он закрыл дверцу, но тотчас же открыл ее снова. - Эй,
возьмите мне кусок яблочного пирога.
Ладно?
Остановившись перед дверью в палату Джорджа, Николь набрала в грудь воздуха.
Она услышала, как в палате зазвонил
телефон: раз, два, три, четыре...
Если он спал, то телефонный звонок не разбудил его.
Мимо нее проскользнула медицинская сестра с подносом, нагруженным
лекарствами. При виде Николь она остановилась:
- Могу я вам чем-нибудь помочь? Снова послышался телефонный звонок.
- Я пришла навестить Джорджа Фолкнера, - сказала Николь. - У него процедура
или его осматривает врач?
- Нет, он там один. Можете войти и посмотреть сами.
Наконец телефон перестал звонить. Николь открыла дверь в палату - там было
тихо. Палата предназначалась для двоих,
но вторая постель пустовала.
- Хэлло!
За занавесками, опущенными и скрывающими вторую кровать, послышался шорох,
какая-то возня. Может быть, там врач
или медицинская сестра меняет ему повязку?
- Джордж?
Поправляя блузку и прическу, из-за занавесок появилась темноволосая женщина.
- О! - сказала она. - Что, пора Джорджа протирать губкой?
Женщина не была ни врачом, ни нянечкой. Ничего подобного. Это была Ким,
стриптизерша, зловредный двойник Николь
в блузке из набивной ткани. Николь подумала, что ни одна приличная женщина не
надела бы такую - тонкая ткань туго
натянулась на пышной груди, демонстрируя исключительное богатство, которым Ким
наградила природа. Джинсы ее тоже
были чрезвычайно узкими, в обтяжку, а туфли она носила на высоком, сужающемся
книзу остром каблуке. Такие туфли
Джордж когда-то называл "Трахни меня". Удивительно, как уместно это звучало
теперь.
Николь прошла мимо Ким без единого слова и отдернула скрывающие кровать
занавески. За ними она увидела сидящего
на больничной постели Джорджа - рука его все еще была соединена резиновой
трубкой с капельницей. На нем был
больничный халат; покрывало свободно лежало на постели, окутывая его снизу до
талии. Худощавое лицо Джорджа было
чисто выбрито, волосы взъерошены, что случалось с ним чрезвычайно редко, а на
лбу и аристократической надменной
верхней губе выступили мелкие капельки пота. Ни у кого не возникло бы сомнений
насчет того, чем именно занимались он и
Мисс "Трахни меня".
Пока Николь молча стояла у его постели, стриптизерша подошла к окну, взяла с
подоконника свою сумочку и подкрасила
губы. Николь молча проклинала себя за то, что увлеклась фантазиями и вообразила,
будто Джордж ждет ее. Она по доброй
воле поставила себя в глупое и очень уязвимое положение.
- Привет, - сказала Николь. Многолетняя практика приучила ее скрывать
чувства, и когда она заговорила, голос ее
звучал совершенно бесстрастно. - Похоже, ты чувствуешь себя лучше.
Джордж был одновременно и удивлен ее визитом, и ужасно раздосадован; он сидел
в неловкой позе, пытаясь скрыть
очевидные и неоспоримые физические признаки тех услуг, которые ему оказывала Ким
в больничной палате.
- Черт возьми, Ники, я не ожидал тебя!
За ее спиной Ким кашлянула. Джордж смутился еще больше.
- О, - сказал он. - Это Ким Монахан. Ким, это Николь Фенстер. Она моя...
- Начальница, - подсказала Николь. - Я босс Джорджа. - Она ни за что на свете
не хотела, чтобы Мисс ШаловливыеБлудливые
Губки восторжествовала над ней, узнав, что она бывшая жена Джорджа.
- Приятно познакомиться. - Ким сделала шаг вперед и протянула руку, но Николь
быстро попятилась и повернулась к
Джорджу. У нее не было ни малейшей охоты пожимать руку его пассии, так как она
слишком хорошо представляла, где
только что была и что делала эта рука.
- Я пришла узнать, куда запропастился Гарри. - Слава Богу, что так быстро
нашелся правдоподобный предлог для
визита, подумала Николь и повернулась к Ким: - Вы нас извините?
- Если это ради дела...
- Боюсь, что так, - сказала Николь настолько сладким голосом, насколько у нее
хватило сил.
Ким все медлила, не спеша роясь в своей сумочке. Наконец она прошла через
комнату, подошла к кровати Джорджа и
поцеловала его в губы.
Стоя у окна, Николь могла видеть шоссе и сновавшие по нему крошечные машины.
- Не волнуйся, дорогой, я еще вернусь, - донесся до нее шепот Ким.
Потом стриптизерша вышла, плотно притворив за собой дверь.
Рука Джорджа дрожала, когда он попытался незаметно отереть испарину со лба.
- Должно быть, физиотерапия - тяжелая штука, - кисло заметила Николь.
- Послушай, Ник, мне жаль, но я не знаю, где Гарри, - тихо сказал Джордж.
- Но он ведь твой напарник. Подумай.
- Я думаю. Наверное, он поехал навестить своих ребятишек - у него с ними
возникли какие-то сложности.
- И взял с собой Алессандру Ламонт? - съязвила Николь. - Или между ними чтото
есть?
- Нет. Думаю, она была не прочь завести с ним шашни, но Гарри не допустил
этого. Не знаю, что с ним творится, хотя
уверен, что она ему нравится.
- Мне надо, чтобы ты ему позвонил.
- У меня нет его номера, - сказал Джордж. - У тебя тоже не должно быть. Этот
номер не внесен в его досье - Гарри
не хочет, чтобы кто-нибудь знал, где его дети.
- Но кто-то все равно должен знать.
- Нет, Ник, Гарри очень щепетилен на этот счет. Даже когда он звонит им, то
использует специальный код, и куда или
откуда он звонит, проследить невозможно. Думаю, эти предосторожности обходятся
ему в тысячу долларов за минуту, но он
считает, что дело того стоит. Господи, как я хочу, чтобы мне разрешили курить!
- Значит, нам до него не добраться? - Николь принялась расхаживать по палате.
- Вот досада! Джордж с трудом
пошевелился на кровати.
- В чем дело?
- Нам нужна Алессандра Ламонт. - Николь тряхнула головой, убирая волосы со
лба. - Вчера наш информатор
сообщил, что за миссис Ламонт назначена неплохая цена, которую теперь увеличили,
и значительно. На данный момент она
стоит больше двух миллионов долларов.
- И все из-за ее драгоценного муженька? - Джордж тихонько присвистнул. - Это
как-то не вяжется. Николь
остановилась у его кровати.
- Да, похоже, здесь есть что-то еще, чего мы не знаем, - нечто очень личное.
Должно быть, Тротта отчаянно нуждается
в том, чтобы скрыть это. Мы не должны упустить удобный случай. Если мафиози
пришел в отчаяние, он обязательно
наделает ошибок.
- Так ты думаешь, нам с тобой нужно снова подставить Алессандру, чтобы взять
Тротта?
- По крайней мере стоит попытаться. - Николь снова начала шагать по палате. -
Если Гарри позвонит тебе, узнай, где
он. Но я не хочу, чтобы ему стали известны наши планы: если у него роман с
миссис Ламонт...
- Может быть, лучше оставить их в покое? - предположил Джордж. - Просто дать
Алессандре исчезнуть.
- Ты же не думаешь всерьез, что Тротта позволит ей это?
- Нет. - Джордж вздохнул и посмотрел на нее - лицо его было серьезно, светлокарие
глаза сумрачны. Сидя в постели,
он выглядел очень привлекательным, особенно когда глаза его блестели оживлением,
- гораздо привлекательнее, чем если
бы был в гробу. В момент горького откровения.
Николь поняла, что предпочитает видеть его в живых, даже несмотря на то что
он завел шашни с другой женщиной.
- Рада, что ты в порядке, - сказала она, изо всех сил стараясь не выдать
терзавших ее сомнений. Голос Джорджа
внезапно стал хриплым:
- Ник, я надеялся, что ты придешь. - Глаза его смотрели на нее нежно, слишком
нежно, будто ему и в самом деле было
не все равно, будто не он ее бросил и будто всего несколько минут назад его член
не вздрагивал во рту у этой особы.
- Жаль, что я не подождала еще минут десять, чтобы ты мог кончить, - сказала
Николь, одарив его ледяной улыбкой, и,
не попрощавшись, стремительно направилась к двери.
- Эй, а я думала, вы разрешите мне сесть за руль!
Гарри смотрел из окна машины на Алессандру, стоявшую у дверцы с двумя
большими кружками кофе в руках. Ее улыбка
потускнела, когда она увидела выражение его лица.
- О нет, - сказала она. - Это Джордж?
Он протянул руку через открытое окно, взял у нее горячие кружки и поставил в
деревянные держатели в машине.
- Джорджу я не дозвонился.
- Тогда...
- Залезайте, а?
Алессандра обошла машину и, сев на пассажирское место, захлопнула за собой
дверцу. Глаза ее расширились от волнения
- Гарри никогда не видел их такими огромными, - губы плотно сжались.
- В чем дело? Плохие новости? Скажите же мне.
Гарри не мог придумать способа смягчить удар, поэтому угрюмо произнес:
- Младенца Джейн Доу удочерили, Эл.
Алессандра рассмеялась.
- О Господи! - Она закрыла глаза и прижала руку к горлу. - Я была уверена, вы
скажете, что она умерла. Удочерили...
- Из ее прекрасных глаз брызнули слезы. - Это хорошая новость. - Ее нижняя губа
задрожала. - Кто ее взял? Вы знаете?
Они вам сказали?
- Нет, но заверили, что это славные люди.
- Я... я так рада.
Алессандра изо всех сил старалась побороть подступавшие слезы. Гарри протянул
к ней руку.
- Эл...
- Не надо!
Он снова положил руки на руль.
- Знаете, это нормально, что вы огорчаетесь. Это хорошо для вас. Вы ведь так
хотели ее взять.
- Да, - ответила она, и голос ее дрогнул. - Как будто я могла ее взять!
- Мне жаль.
- Да, - снова сказала она, отворачиваясь и глядя куда-то в сторону. - Знаю. -
Алессандра уставилась в окно, стараясь
незаметно смахнуть слезы. - Вы не возражаете, если я не буду сейчас вести
машину?
- Не возражаю.
Алессандра кивнула.
Гарри включил зажигание и выехал с парковки на дорогу.
Через минуту они уже ехали по шоссе. Он увеличил скорость до семидесяти миль
и внимательно смотрел вперед,
притворяясь, что не замечает слез своей спутницы, которая, отвернувшись от него,
молча плакала.
Ему страстно, до боли хотелось обнять ее, но она запретила ему выражать свое
сочувствие подобным образом, и это было
просто возмутительно, потому что сейчас только он мог ее утешить.
Глава 12
Шон открыл дверь, предполагая, что увидит почтальона или агента по доставке
экстренной почты. Он ожидал кого
угодно, но никак не Минди Макгрегор.
И тем не менее именно Минди-Гора стояла на крыльце на виду у всего восьмого
класса и улыбалась.
- Привет. Не хочешь пойти в парк побросать мяч в корзину?
Минди никогда не упускала случая использовать свой рост - она каждый день
играла в баскетбол, даже в дождь, и,
казалось, даже не замечала, что, сколько бы ни тренировалась, в ее игре не
наступало никакого прогресса - она была
слишком медлительной.
- У меня есть пара долларов, - добавила она. - Потом мы могли бы проехаться
до магазина "Севен-илевн" и поесть
мороженого.
Она снова улыбнулась, на этот раз чуть менее уверенно, и Шон поймал себя на
том, что неприлично пялится на нее. Он
стоял в полном смятении с раскрытым ртом и не знал, что сказать.
В последние несколько дней он был любезен с Минди. Он случайно встретился с
ней в библиотеке и в укромном уголке,
где никто не мог их видеть, помог ей получить через Интернет информацию о
Гражданской войне - точнее, о битве при
Геттисберге. Она почти ничего не знала об Интернете, и ему пришлось долго
объяснять ей систему поисков и расположение
узлов связи. Они разговаривали о музыке и танцах.
Он рассказал ей о рыжеволосой девушке, которую встретил в Калифорнии, и
пытался внушить ей, что это его девушка.
Он даже придумал для нее имя - Лиза. Он говорил о "Лизе" так, будто они
помолвлены.
Шон считал, что обезопасил себя, но сегодня после спевки она разыскала его и
одолжила ему компакт-диск какой-то
группы, которая, как она думала, ему нравилась. Он даже не взглянул на диск и
тем более не стал его слушать. Он просто
сунул его в свой ранец и поспешно ретировался.
Но она последовала за ним домой.
Теперь она стояла на его крыльце, а свой велосипед оставила у калитки для
того, чтобы все на свете могли их видеть.
Похоже, Минди считала, что он одинок и так же отчаянно нуждается в друге, как
она. Но они не были похожи - он не хотел
иметь друзей, в особенности таких, как Минди Макгрегор.
- Бери свой велосипед, - сказала она. - Или, если хочешь, пойдем пешком.
Теперь, когда Минди знала, что он не может быть ее мальчиком, она стала
держаться свободнее и увереннее. Это,
конечно, хорошо, но он предпочел бы, чтобы она так держалась где-нибудь в другом
месте.
- Я... мне... жаль, но я не могу. Мне надо сделать домашнюю работу. И потом -
скоро папа приезжает навестить нас,
поэтому мне надо убрать в своей комнате.
Блестяще! Просто гениально! Визит отца был прекрасной причиной для отказа -
тут уж ничего не попишешь.
Минди снова улыбнулась, но теперь совсем неуверенно.
- Ну, тогда я не возражаю против того, чтобы помочь тебе убрать в комнате.
Говорят, сколько голов, столько умов, и две
головы лучше одной, а когда речь идет об уборке, то четыре руки лучше двух,
верно? Кроме того, я просто гений по части
уборки. Моя мама держит агентство "Веселые горничные", и я постоянно помогаю ей,
когда заболеет кто-нибудь из ее
сотрудниц.
Если бы Минди вошла в дом, то ее велосипед все равно остался бы на улице,
возле ворот, и каждый любопытный мог бы
его увидеть и сделать свои выводы. Его могли увидеть Рики, Джош и прочие их
ублюдочные приятели, а к завтрашнему утру
вся школа узнала бы, что Минди-Гора провела день в доме Шона-Педика.
Господи! Но если он отвергнет помощь, она поймет, что разговоры об уборке -
только предлог, чтобы отшить ее.
Шон откашлялся и сделал новую попытку:
- Ты бы поставила свой велосипед за гаражом - моя тетка не любит, когда
велосипеды оставляют у крыльца.
Минди обернулась и увидела трехколесный велосипед Эмили, стоящий прямо
впритык к ее собственному. И когда она
снова посмотрела на Шона, то по выражению ее огромных, увеличенных очками глаз
он понял, что она догадалась, почему
он захотел, чтобы ее велосипед оказался подальше от глаз людских, и что это не
имело никакого отношения к вкусам Мардж.
Она поняла также, почему Шон отказался идти с ней в парк. Он не хотел, чтобы их
видели вместе, не хотел, чтобы ктонибудь
из школы решил, что они друзья.
Выражение смущения и боли в ее глазах вызвало у Шона неприятное ощущение
стыда. И чем же он лучше какого-нибудь
Рики или Джоша? Нет, он даже хуже! Рики и Джош не подавали Минди несбыточных
надежд, они не были с ней милы и
любезны.
- Я не против убрать свой велик, - сказала Минди, и на губах ее появилась
странная, ничего не выражающая улыбка. -
Встретимся у задней двери, да?
Шон почувствовал себя еще хуже. Она знала правду, но настолько нуждалась в
друге, что соглашалась на такое
дерьмовое обращение. Она могла бы съездить его по физиономии, втоптать в грязь и
плюнуть на его окровавленные останки,
могла завопить от ярости. Вместо этого Минди молча перенесла свой велосипед за
гараж.
Когда она скрылась за углом дома, Шон хотел окликнуть ее и сказать - ладно,
пусть велик останется где стоит; какое ему
дело, кто что подумает? Но он увидел Энди Хортона, мчащегося по улице на
роликовых коньках, и закрыл дверь, моля Бога о
том, чтобы его добровольная помощница шевелила своим толстым задом пошустрее.
Теперь Шон ощущал себя полным и
абсолютным трусом, ничтожеством и неудачником. Неудивительно, что отцу было
тошно с ним и он не приезжал
повидаться.
- Расскажите мне все о ваших детях.
Алессандра вела машину, сжимая руль обеими руками и, пожалуй, чуть медленнее,
чем хотелось бы Гарри. Он то и дело
оглядывался, пытаясь понять, почему она не перестраивается на другую полосу, где
машин почти не было.
Глаза Алессандры казались усталыми, а нос оставался слегка красным несмотря
на тот факт, что, выплакавшись, она с час
поспала.
- Вы ведете машину слишком медленно, - сказал он.
- Не увиливайте.
- Прибавьте газу и не сводите меня с ума такой ездой.
- Я это сделаю, если вы мне расскажете.
Гарри вздохнул.
- Ладно, ваша взяла. Шон в восьмом классе. Он похож на мать. Эмили ходит в
детский сад, в старшую группу. Бедняжка
похожа на меня - темноволосая коротышка.
Алессандра чуть улыбнулась.
- Вы вовсе не коротышка.
- Джордж считает, что коротышка. Вы знаете, что говорят о низкорослых людях?
- Догадываюсь: это вульгарно и грубо, да?
- Вы меня загнали в угол. Черт! Я думал, вы это знаете.
Алессандра рассмеялась, и Гарри воспринял ее смех как настоящую победу,
потому что она все еще была очень
печальной из-за Джейн.
- Я надеялся, что мы будем ехать быстрее, - сказал он. - Хотя стоит вас
предупредить, что машина с норовом - вы
оглянуться не успеете, как окажется, что мы делаем девяносто миль в час.
- Благодарю за важное предупреждение, но надеюсь, вы мне все-таки расскажете
о своих детях.
- Вы специально тренируетесь, чтобы быть такой занудой, или все получается
само собой?
- Это тщательно разработанная деталь моего перевоплощения - Элис Плоткин
положено быть приставучей занудой.
...Закладка в соц.сетях
