Жанр: Любовные романы
Телохранитель
...м
телом за защиту и безопасность.
Все эти мысли проносились в его голове, пока он сидел и смотрел на нее. Он
мог бы сейчас встать и начать действовать
- тогда, возможно, через несколько дней, а то и часов он оказался бы с ней в
одной постели.
Но разумеется, Гарри ничего этого не сделал - он никогда не пользовался
продажной любовью и не собирался изменять
своим привычкам.
- Не могли бы вы перечислить людей, которые предположительно желают вашей
смерти? Может быть, это соседи,
которых вы чем-то рассердили. Может быть, кого-нибудь разгневало то, что вы
жжете свои декоративные кустарники...
Алессандра бросила на него быстрый взгляд, и Гарри понял, что был прав. Она
действительно жгла свой кустарник.
- Как вы объясните, почему ваше имя стоит первым в списке лиц, на устранение
которых заключен контракт? Вас
пометили и обрекли на смерть, дорогуша. Кто-то хочет видеть вас мертвой,
холодной, а главное - немой. Я не игрок, но
готов побиться об заклад, что за всем этим стоит Майкл Тротта.
- Я отдала деньги, я вернула их, - прошептала Алессандра. - Ничего не
понимаю. Я сделала, что он хотел. Всю сумму.
Миллион долларов. Я отдала их.
Она отдала деньги!
- Господи, леди! Вы просто королева по части принятия безумных решений! Этот
миллион долларов - улика, которую
мы могли бы использовать.
- Они сказали, что убьют меня, если я обращусь в полицию!
- Да ну? Похоже, ваше убийство все еще не снято с повестки дня.
- Но это ни с чем не вяжется! В этом нет смысла!
- Не имеет смысла так глупо возвращать деньги!
- Я видела, что они сделали с человеком, который пошел в полицию. - Голос
Алессандры задрожал. Она была напугана
до смерти, но ее прекрасные синие глаза оставались сухими. По-видимому,
единственное, что могло заставить ее заплакать,
- это мысль о том, что удачные покупки в магазинах "Сакс" на Пятой авеню и в
"Секрете Виктории" погибли в огне.
- Так почему вы ждали так долго? - грубо спросил Гарри. - Почему сразу не
вернули деньги Тротта, как только он их
потребовал у вас?
- Я не знала, где они. Сначала мне надо было их найти.
- Вы их нашли, - констатировал Гарри, не в силах сдержать скептицизма.
- Они были под азалией.
- Вы их нашли, - повторил Гарри. - Когда положение стало безвыходным.
- Азалия - единственное, что Гриффин потребовал себе по условиям развода, -
пояснила Алессандра, - и он же сам
ее посадил. Не надо было обладать научным складом ума, чтобы покопаться в этом
месте.
Возможно, она и не обладала научным складом ума, но, пока она искала
пропавшие деньги, вероятно, ей не раз
приходилось останавливаться и размышлять. А большинство людей не дают себе труда
остановиться и подумать.
Большинство людей позволяют себе плыть по течению и в волнах хаоса действуют
бездумно. Алессандра Ламонт,
безусловно, была умнее и сильнее, чем ему показалось вначале. По правде говоря,
когда она вот так сидела напротив него -
подбородок воинственно вздернут в вызывающей сочувствие попытке защитить себя от
его скептицизма, - она начинала
нравиться Гарри. Почти нравиться.
Но несмотря на это, Гарри все еще не доверял ей. Чего-то она недоговаривала,
что-то скрывала, иначе почему бы еще
Тротта хотел ее убить? Капо мафии должен был понимать, что достаточно напугал
эту женщину, чтобы она помалкивала о
деньгах, - так какой смысл был закладывать бомбу в машину?
- Что теперь? - тихо спросила Алессандра. Гарри смотрел на ее прелестное,
перепачканное сажей лицо.
- Мы изолируем вас. Чтобы таким образом защитить.
Гарри сообщил ей об этом так, будто для нее это был единственный выход. Он
старался ожесточить себя и избавиться от
чувства вины, порожденного обманом.
- Мы обеспечим вам защиту, а вы выступите свидетелем на суде против Тротта.
На самом деле все было не так просто. Николь Фенстер, бывшая жена Джорджа,
разработала план. Алессандру должны
были изолировать, чтобы затем сведения о ее местонахождении довести до Тротта.
Согласно плану, Тротта должен был бы
попытаться перехватить ее; тогда они смогли бы обвинить главу мафии в покушении
на убийство и все были бы счастливы.
Конечно, Алессандру едва ли порадует отведенная ей роль приманки, но к тому
времени, когда ей станет об этом известно,
все уже останется позади.
- Если есть возможность... - Алессандра замешкалась и посмотрела на него. - У
меня нет одежды. Я знаю, что вы...
знаю, что... И... я благодарю вас за плащ, но...
- Первое, что мы сделаем утром, - это найдем для вас какую-нибудь одежду, -
успокоил ее Гарри. - О вас
позаботятся. Это будет частью сделки между Программой защиты свидетелей и
Генеральной прокуратурой.
Она кивнула, по-видимому, приняв решение сказать то, что собиралась:
- Мне жаль, если я... сделала вам больно. Прошу прощения. Это когда вы
пытались вытащить меня из дома.
- Не стоит извиняться, - спокойно ответил Гарри.
Ему не хотелось чувствовать себя виноватым в том, что он использует
Алессандру как ни о чем не подозревающую
наживку, на которую собирается поймать Тротта. В конце концов, она, выходя за
Гриффина Ламонта, должна была хоть чтото
знать, и поэтому она не невинная жертва, хотя и пытается сыграть такую роль.
- Я должна извиниться. Вы спасли мне жизнь. Если бы вы не вытащили меня
оттуда, когда взорвалась вторая машина...
- Удача, - возразил Гарри. - Все это только слепое везение.
Он улыбнулся, и она ответила робкой, трепетной улыбкой. Но улыбка эта исчезла
так же быстро, как и появилась; теперь
она, отведя глаза, смотрела куда-то в сторону, и Гарри знал, что она доверяла
ему не больше, чем он ей.
И она была права.
Глава 5
Когда Алессандра вышла из душа, на кровати для нее уже была приготовлена
фланелевая в зеленую клетку пижама.
Пижама была мужская, новая, еще не стиранная, слишком большого размера,
неуклюжая и мешковатая.
Глядя на себя в зеркало, она решила, что в этой пижаме выглядит лет на
пятнадцать. Кроме этой несуразной зеленой
клетчатой пижамы, у нее не было ничего - ни косметики, ни геля для укладки
волос, ни духов, ни приличной одежды.
Правда, в ее распоряжении оставался дождевик Гарри, который сейчас висел на
спинке стула; казалось, все это происходило
не с ней или было ошибкой.
Вид агентов ФБР Гарри О'Делла и Джорджа Фолкнера, сидящих в ее номере, только
усугублял ситуацию.
Должно быть, во всем этом крылась какая-то ошибка, какое-то недоразумение.
Она вернула украденные деньги, но что-то
не сработало. Кто-то назвал ее имя, и оно было внесено в список обязанных
расплатиться собственной жизнью, вместо того
чтобы быть внесенным в список с пометкой "уплачено сполна". Возможно, все, что
ей было нужно, чтобы вернуться к
реальной жизни, - это телефонный звонок Майклу Тротта. Она могла бы объяснить
ему, что произошло недоразумение, и
все встало бы на свои места.
Гарри О'Делл снова крутил диск телефона, пытаясь кому-то дозвониться. Он
присоединил к телефонному шнуру
дополнительный провод в тот самый момент, как они ступили в номер отеля. Это
была какая-то особая экстренная
телефонная линия, но теперь, разочарованный, он положил трубку: вероятно, на его
звонок никто не ответил.
С минуту поколебавшись, Гарри заставил себя улыбнуться. Он притворился, что
не замечает магнетического притяжения,
возникавшего между ними всякий раз, как они смотрели друг на друга, и которое
она ощущала так же, как и он.
- Ну как чувствуете себя? Получше? - спросил он.
Алессандра была измучена, обессилена. Прошло почти сорок восемь часов с тех
пор, как она спала, и еще больше
времени с тех пор, как в последний раз ела. Она совсем забыла о встрече,
назначенной ей Департаментом социальной
помощи, и пропустила ее. Впрочем, у нее не оставалось ни малейшей надежды
удочерить Джейн - дом ее был сожжен
дотла, и, по словам Гарри О'Делла, существовал контракт на ее убийство.
Интересно, как при подобных обстоятельствах она
могла чувствовать себя лучше?
Все же Алессандра вежливо кивнула и ответила:
- Да, благодарю вас.
Кстати, что могло привлечь ее в Гарри?
Конечно, он был крепким и мускулистым, но коротышка. Если бы она надела туфли
на каблуках в три дюйма, какие
имела обыкновение носить, то оказалась бы по крайней мере на дюйм выше его. Но
даже при лучших обстоятельствах едва
ли она назвала бы его красивым, а уж в своем мятом и плохо сидящем костюме, с
постоянно озабоченным лицом, с мешками
под глазами и волосами, по которым следовало бы пройтись газонокосилкой, и
подавно. И все же что-то привлекательное в
нем было... Пока она смотрела на него, он снял пиджак. Под ним оказалась
расстегнутая рубашка с короткими рукавами.
Господи! В таком виде Гарри можно было бы принять за беглого преступника, одного
из десяти самых опасных, за которыми
охотится полиция.
- Вы успели посмотреть меню блюд, которые подают в номера? - спросил он.
Алессандра держала в руках меню и список вещей первой необходимости, который
только что составила. Одежда, белье,
обувь, увлажняющий лосьон, записная книжка, какое-нибудь чтиво, куртка. В животе
у нее заурчало, и она принялась
разглядывать меню. К сожалению, пока она принимала душ, в нем ничего не
изменилось.
- Нет ли здесь другого места, где бы мы могли сделать заказ?
Гарри громко рассмеялся.
- Слушайте, принцесса, я знаю, эта пища не для гурманов, но зато она рядом, в
отеле, и нам придется есть именно ее.
Удовольствуйтесь тем, что есть, и закажите гамбургер.
- Я не ем говядины, - ответила она холодно.
- Вот это сюрприз! Что ж, здесь хороша отварная рыба в остром соусе, -
подсказал Джордж, отрываясь от телевизора.
Он приглушил звук и смотрел трансляцию баскетбольного матча.
- Отлично, - обрадовался Гарри. - Пусть будет рыба. Если Джордж говорит, что
она хороша, значит, так и есть. Вас
не смутит, если я закажу гамбургер?
- Нет.
- Блестяще! Тогда заметано.
Но Алессандра покачала головой:
- Рыба не подойдет. Знаю, что в меню этого нет, но, может, они могли бы
прислать кусочек жаренного на гриле
цыпленка? Без всяких приправ. И салат...
- Здесь не подают такого ленча, как в фешенебельном загородном клубе, -
перебил Гарри. - Вы спасаетесь от Майкла
Тротта, и потому в ваших интересах держаться тише воды, ниже травы, а это
означает, что вы не будете создавать лишних
проблем для здешних поваров, не станете для них гвоздем в заднице. Меню не такое
уж бедное. Выберите что-нибудь из
него.
- Но здесь во все блюда входит сыр, или жирные сливки, или...
- Рискните! Ну наберете немного калорий. После этого взрыва и такого стресса
вы заслуживаете маленького праздника.
- Я не могу...
- Конечно, можете.
- Нет, - сказала Алессандра. - Вы не понимаете. У меня аллергия на молоко и
все молочные продукты. Слово
"анафилаксия" что-нибудь значит для вас?
- О черт! - выругался Гарри.
- Ана... что? - спросил Джордж.
- Филаксия, - подсказал Гарри. - Это значит, что, если наша принцесса
ненароком проглотит что-нибудь молочное,
она может скапуститься. У моей кузины, родственницы бывшей жены, было такое же
неприятие арахиса. Если бы в какойнибудь
пище оказалось арахисовое масло, ну хоть четверть чайной ложки, она могла
бы умереть через несколько минут.
Кузина везде носила с собой шприц с адреналином, чтобы впрыснуть, если
почувствует приближение этого состояния.
Предполагалось, что это даст ей время добраться до больницы.
- Это "айпи-пен", - сказала Алессандра. - Мой остался в сумочке.
- А сумочка со всем содержимым сгорела... - невольно вздохнул Гарри.
- Я подумала, что важно иметь такую вещь, поэтому включила ее в список.
Гарри взял у нее список л быстро пробежал глазами.
- Господи! - Он перевернул листок, но на обратной его стороне ничего не было
написано. - Это все? Я хочу сказать,
что вы, вероятно, забыли включить сюда авиабилет до Парижа и своего ручного
хорька. А как насчет афиши с портретом
Джона Траволты и его автографом, который вы всегда мечтали иметь?
Алессандра почувствовала, что краснеет. Ее список был длинным, но ведь он
просил ее включить в него все необходимые
вещи...
- Если это так сложно... - начала она.
- Чепуха! Вовсе нет, - отозвался Гарри, передавая список Джорджу. - Никаких
сложностей. У ФБР хватит денег,
чтобы заплатить за три пары новых туфель. Нам совершенно незачем покупать такие
безделушки, как пули, например.
Вместо того чтобы смолчать, как она делала все годы, что прожила с Гриффином,
Алессандра на этот раз позволила себе
взорваться.
- Я не знаю правил, - сказала она с досадой. - И не рассчитывайте, что я
смогу играть в ваши игры. У меня нет
одежды. Мне нечего обуть. Мне нужны легкие туфли вроде теннисных, а также какаянибудь
обувь к платью и сапожки на
случай дождя.
- Я не думаю, что все это такие же необходимые вещи, как, например, зубная
щетка или дезодорант. - Гарри взял
список из рук Джорджа. - Зачем, вам, к примеру, "нейтрогенное" мыло? Почему вы
не можете пользоваться тем, что дают в
отеле? И что вы, черт побери, собираетесь делать с лосьонами трех разных сортов?
- Один ночной, другой дневной для защиты кожи от солнца, а третий для рук. А
вообще-то это не ваше дело.
Ей приятно было не только позволить себе вспылить, но и показать свое
раздражение. Но Гарри, казалось, не обратил на
ее гнев ни малейшего внимания.
- Отныне, - сказал он, - и до тех пор, пока вы не включены в Программу защиты
свидетелей, все, что вы захотите
сделать, даже каждый глоток воздуха, который вы вдохнете, будет моим делом. Я
обязан додержать вас до этого момента в
целости и сохранности, живой и невредимой. - Гарри сел, потирая лоб, как делают
при головной боли. - Было бы нелепо
рассчитывать, что вы держали в секрете свою аллергию на молочные продукты от
всех, включая и своего бывшего мужа?
Вопрос показался Алессандре настолько глупым, что она не удостоила его
ответом. Гарри посмотрел на нее с мягкой,
необидной насмешкой.
- Да, прошу прощения. Глупый вопрос. - Он вздохнул. - Итак, у нас есть
основания полагать, что Майкл Тротта знает
об этом. Все, что ему требуется сделать, - это велеть своим людям навести
справки и выяснить, в каком из местных отелей
заказывают блюда без капли молока, сливочного масла или сыра. - Он покачал
головой.
- Если бы все было легко и просто, - сказал Джордж, вставая, - ты все равно
нашел бы себе какое-нибудь трудное
дело. А теперь давай-ка откажемся от обслуживания в номерах, по крайней мере для
Алессандры. Пойду поищу
"деликатессен шоп" и куплю сандвичей. Тебе как обычно?
Подняв голову, Алессандра заметила, что Гарри пристально смотрит на нее, но
затруднялась истолковать выражение в его
глазах. Возможно, он пытался внушить ей страх, запугать. В конце концов, то, что
она со своими проблемами оказалась
"гвоздем в заднице", как он это назвал, нарушило их планы; она осложнила им
жизнь, составив непомерно длинный список
предметов первой необходимости, а ограничения по части ее диеты еще больше
усугубляли положение, и, вероятно, он хотел
ей дать понять это.
Но она уже извинилась, и с этим было покончено. Она твердо выдержала его
взгляд, ожидая услышать не слишком
лестное мнение о себе.
Алессандра не сразу осознала: то, что она приняла за враждебность, было чемто
другим, гораздо более сложным.
Возможно, детектив чересчур утомлен: усталость проступала на его лице, сквозила
в выражении его глаз и в резких линиях
вокруг рта. Когда-то эти линии означали склонность к смешливости, а морщинки у
внешних уголков глаз образовались от
постоянной улыбки, и это делало его лицо живым и привлекательным.
Теперь он был слишком усталым даже для того, чтобы скрыть свое влечение к
ней. Она видела в его глазах свое
отражение, отражение своего обнаженного тела в отблесках пожара, в блеске
пламени горящего дома. Алессандра могла
безошибочно различить в его взгляде голод - он прекрасно помнил все, что ему
довелось видеть и осязать. На нее это
производило гипнотическое действие. Должно быть, маленькая Красная Шапочка
испытывала такое же оцепенение, глядя в
глаза большому злому волку. Но было в его взгляде еще что-то... Презрение? Его
тянуло, влекло к ней, но из-за этого он
презирал и себя, и Алессандру.
- Гарри, - нетерпеливо окликнул Джордж. - Салат с тунцом на ржаном хлебе?
Детектив наконец оторвался от затянувшегося созерцания и удивленно посмотрел
на своего напарника, будто не ожидал,
что тот еще здесь.
- Да, конечно. - Гарри снова посмотрел на Алессандру и встал. - Думаю,
пожалуй, прогуляться лучше мне. - Он явно
не хотел оставаться с ней наедине. - Почему бы тебе не выяснить, чего еще она
хочет, а я пока попробую дозвониться.
Алессандра смотрела, как он снова поднял трубку и набрал множество цифр.
Междугородный звонок. Она видела, как
напряжена фигура Гарри, как прямо он держит плечи и как крепко прижимает
телефонную трубку к уху, - живая картина,
олицетворяющая исключительное внимание.
- Есть какая-то проблема, о которой мне следовало бы узнать? - спросила
Алессандра. Джордж покачал головой.
- Это частный звонок. У Гарри сложности с его ребятишками.
С ребятишками? Так у него есть дети! Алессандра отвернулась, стараясь не
показать своего удивления. Раз есть дети, то,
вероятно, есть и жена. Она бы и за миллион лет не догадалась, что Гарри О'Делл -
семейный человек.
Неудивительно, что он не хочет оставаться наедине с ней. Она представляет
собой искушение. Все мужчины, в том числе
и женатые, или желали обладать ею, или пытались сохранить дистанцию. Среднего
варианта не было, а она очень нуждалась
в друге. Даже в таком, как Гарри О'Делл. Возможно, именно в таком, как он.
Стерев пар с зеркала в ванной пляжного домика, Шон подался вперед, чтобы
поближе рассмотреть свое лицо.
Даже в таком виде, когда его светлые волосы стали влажными и потемнели после
душа, он не слишком походил на Гарри.
Эмили унаследовала цвет волос и кожи отца, а Шон был подобием матери в мужском
варианте, но недостаточно
мужественным, за что его немилосердно преследовали в школе. После их переезда в
Колорадо Кевина уже не было рядом и
защитить его было некому.
Сверстники сразу же стали дразнить его "девчонкой" и все еще продолжали так
обзывать, хотя он вытянулся и уже не был
коротышкой, как в шестом классе.
У Шона были светлые волосы, зеленые глаза и нежная бледная кожа, мгновенно
обгоравшая на солнце, вместо того
чтобы покрываться золотистым загаром, в то время как Гарри и Эм приобретали на
пляже ореховый цвет. В четырнадцать
лет ему стало ясно, что он унаследовал фигуру и рост матери - за последние два
года из самого низкорослого мальчика в
классе он превратился в одного из самых высоких. По правде говоря, при таком
росте - пять футов одиннадцать дюймов -
его легко можно было принять за ученика старших классов.
По-видимому, та рыжеволосая девушка так и подумала, когда остановилась на
пляже поболтать с ним.
Шон надел очки и слегка отступил назад. Мускулы на его груди и ногах были
сильными и крепкими, хорошо развитыми
после двух лет посещения танцкласса. До того как они с Эм переехали в дом Мардж
в Колорадо, он играл в бейсбол в Малой
лиге и добился успеха. Шон был собранным и отлично бегал, но сердце его не
участвовало в игре - он и играть-то пошел в
бейсбол, потому что Кевин и Гарри игру любили до одурения, а он обожал их обоих.
Он бы прыгнул в кишащую акулами
воду, только чтобы оказаться поближе к ним, если бы им вздумалось развлекаться
таким образом. Конечно, бейсбол был не
так уж плох, и все же его эта игра не волновала. Но танцы: балет, джаз или степ,
не важно что, - все это он любил и в этом
достиг немалых успехов. Хорошо, что он получил роль Искусника в школьной
постановке мюзикла: десятки ребят
пробовались, но как только он начал танцевать, то по лицу миссис Джексон сразу
увидел, что подошел.
Тетка убедила его позвонить Гарри и рассказать о том, что он получил роль в
шоу, но Шон этого не сделал. Он больше не
мог этого вынести: снова оставлять сообщение на автоответчике отца. Он и не стал
ему сообщать о мюзикле, чтобы не
огорчаться оттого, что Гарри не появится на представлении. Да отец все равно бы
не приехал, даже если бы Шон позвал его,
- он был в этом уверен.
- Могу я сама выбрать новое имя? - спросила Алессандра.
- Безусловно, можете, - заверил Джордж. - У вас уже есть что-нибудь на
примете?
- Я всегда хотела, чтобы меня звали Фрайди, - застенчиво призналась она.
Гарри чуть не подавился своим сандвичем.
- Так звали героиню книги, которая мне очень нравилась.
Фрайди. Гарри смотрел на Джорджа округлившимися глазами.
- Отлично, - сказал он голосом, полным сарказма, как только ему удалось
проглотить свой сандвич. - Вы вступите в
стройные ряды пятидесяти восьми Фрайди в маленьком городишке в штате Огайо,
городишке, где мы вас поселим.
- В Огайо? - с ужасом спросила она.
Господи! Ну как с ней говорить? Она не понимает шуток. Гарри старался
ожесточиться, отказываясь признать, что
каждый раз, когда его взгляд встречал чистую синеву ее глаз, он ощущает
физический ответ ее тела, будто что-то щелкает у
нее внутри.
- В Огайо, - повторил он. - Или в Индиане. А возможно, в Иллинойсе. Вам
гораздо легче будет стать неприметной на
Среднем Западе, чем на Юге. Если, конечно, вы не пожелаете научиться говорить с
южным акцентом.
- Я сумею, - ответила она, с вызовом встречая его взгляд.
Гарри не смог сдержать улыбки. Да уж конечно, сделать это для нее пара
пустяков.
- Это труднее, чем вы думаете, миссис Ламонт.
- Знаю, - спокойно ответила она. - Я ведь выросла на острове, в МассапикуаПарк,
и почти полгода брала уроки
ораторского искусства, чтобы избавиться от своего акцента.
Странно, в ее досье было сказано, что она родилась в Коннектикуте, и Гарри
был уверен, что почти всю жизнь
Алессандра прожила в округе Фэрфилд, штат Нью-Джерси, где посещала частную
школу, брала уроки игры в теннис и
говорила, с рождения в совершенстве воспроизводя округлые, богатые звучанием
гласные.
Массапикуа-Парк был местом обитания среднего класса - почему же об этом
ничего не было сказано в ее досье? Гарри
взял себе это на заметку, чтобы позже выяснить, кто там напортачил и сделал
такую грубую ошибку.
- Мы должны посоветоваться с руководством Программы защиты свидетелей до
того, как узнаем точно, куда они
отправят вас, - сказал Джордж Алессандре. - Что касается имени... - он покачал
головой и улыбнулся с извиняющимся
видом, - Фрайди не подойдет.
Гарри был еще более прямолинеен и категоричен:
- Они выберут что-нибудь совершенно благопристойное и ординарное. Например,
Барбара Конвэй. Это имя - как раз
то, что надо.
Синие глаза уставились на него с неподдельным ужасом.
- Они также заставят вас остричь волосы, - безжалостно продолжал он, - и,
вероятно, перекрасят в каштановый цвет.
Вашу манеру одеваться тоже изменят: одежда должна быть более приемлемой для
Барбары Конвэй - для этого подойдут
юбки до колена тускло-оливкового или синего цвета, а также прочные крепкие
башмаки, хлопчатобумажные блузки с
застежкой до горла и все остальное в этом же роде.
Алессандра посмотрела на него так, будто он описывал ей ужасы Армагеддона.
Джордж деликатно отер рот салфеткой.
- Да брось ты, Гарри, у тебя будущее выглядит гораздо хуже, чем на самом
деле. К чему все это?
Алессандра с надеждой обратила свой взор к Джорджу.
- Значит, на самом деле все не так страшно? Мне не придется красить волосы в
другой цвет?
- Сделаете это, если вам дорога ваша безопасность, - настаивал на своем
Гарри. - Распрощаетесь навеки с
Алессандрой Ламонт и станете Барбарой Конвэй.
- Но что хорошего в безопасности, если мне придется превратиться в кого-то,
кем я не хочу быть? Гарри пожал плечами.
- Выбор за вами. Хотя мне все кажется довольно ясным, когда приходится
выбирать между короткими темными
волосами и уродливыми башмаками или пулей в голове... Думаю, в этом случае
темные волосы и безобразная обувь имеют
больший шанс.
По выражению ее лица он понял, что ему не удалось убедить ее, но спорить она
больше не стала. В течение нескольких
минут они ели молча, потом Алессандра заговорила снова.
- Итак, завтра приедет кто-нибудь из Программы защиты свидетелей, -
обратилась она к Джорджу. - И тогда вы и
мистер О'Делл отправитесь домой?
"Мистер О'Делл"! Господи!
- Нам нельзя покидать вас до тех пор, пока вы не окажетесь в безопасности в
предназначенном для вас городе и мы не
убедимся, что с вами все в порядке. И пожалуйста, называйте меня просто Гарри, -
попросил он, - Когда вы говорите
"мистер О'Делл", у меня мурашки бегают по коже.
- Но вы называете меня миссис Ламонт, - возразила она.
Черт бы ее побрал, и правда.
- О'кей. Вы зовите меня Гарри, а я буду называть вас... Элли.
Ему показалось, это ее уязвило.
- Мое имя Алессандра.
- Нет, теперь уже нет. Считайте, что имя Элли будет неким переходным между
вашим старым именем и новым, каким
бы оно ни было.
- А кто принимает решения? - спросила она. Джордж наконец проглотил свой
"севен-ап".
- Вероятно, какой-нибудь компьютер...
- И сколько времени пройдет, пока мне позволят снова жить своей жизнью?
Гарри посмотрел на Джорджа. Это был каверзный вопрос. Если бы все прошло в
соответствии с Программой защиты
свидетелей, то они должны были бы распрощаться с ней уже завтра. Они передадут
ее в чьи-то надежные руки и отделаются
от нее. Но в их случае не было и речи ни о каком нормальном обороте дел. Они
собирались ее использовать в качестве
наживки, чтобы с ее помощью заманить Тротта в ловушку - поэтому и он, и Джордж
должны были находиться рядом с
Алессандрой двадцать четыре часа в сутки еще неделю или две, а то и дольше, -
столько, сколько потребуется, чтобы
Тротта проглотил наживку и попытался нанести удар. И снова Гарри ощутил укол
совести. Господи! Он должен отделаться
от этого чувства вины. Да, они используют Алессандру как приманку, и это,
конечно, дерьмовая ситуация. Неприятно, но
необходимо и неизбежно, Почему бы ему не смириться с этим фактом и не продолжить
свою работу?
Джордж откашлялся и ответил:
- Ну, это зависит от многих обстоятельств. Может быть, пройдет неделя, может,
больше...
- Так долго?
Вз
...Закладка в соц.сетях
