Жанр: Любовные романы
Притяжение ночи Книга 2
...сс Брайант умудрилась красивым жестом выбросить
свое платье с балкона, и оно, переливаясь красным огнем, плавно опустилось
на землю.
В комнате Брук задернулись тяжелые шторы, и Джоан отвернулась. Над ней
грозно нависла Мира.
— Я готова нести за все случившееся полную ответственность, —
покорно проговорила Джоан. — Я должна была остановить это безумие. Я
должна была хоть как-то отреагировать. — Господи, наверное, ей нужно
было самой снять с себя платье...
— Она была великолепна, — со знанием дела прокомментировал
здоровяк.
— Да заткнитесь же вы, наконец! — закричала Джоан и сама
удивилась: откуда в ней вдруг взялось столько злобы? Она повернулась к Мире:
— Увольняйте меня поскорей, потому что со всем этим надо заканчивать, а
лично я просто жажду убраться отсюда куда подальше.
Сейчас ей хотелось сесть в машину и уехать прочь. Прочь от этой гостиницы,
где в одном из многокомнатных номеров дочь президента и мужчина, который ей
нравился больше всех остальных мужчин, кого она когда-либо встречала в своей
жизни (да-да, именно так, только она сама все испортила, потому что была
настоящей идиоткой), собирались делать это в стиле
морских котиков
. Но у
Миры имелись на ее счет другие планы:
— Встречаемся через десять минут у меня в номере.
Ну что ж, придется действовать по-другому. Теперь настало время все
хорошенько обдумать и представить выходку Брук как что-то положительное.
Или, по крайней мере, как что-то менее отрицательное, раз уж на то пошло.
Нечто такое, что не испортило бы президенту предвыборную кампанию. Брук,
Малдун и Джоан были всего лишь пешками в этой игре.
Джоан отлично понимала, что, если она даже откроется Мире, признавшись в
том, что лично заинтересована в Малдуне, потому что — черт возьми! —
этот парень ей нравится, Мира ответит лишь своим коронным:
Ну и что?
Правда, теперь все это теряло смысл, потому что сейчас и сам Малдун,
наверное, ответил бы ей точно так же.
Ибрагим так и остолбенел, а Мэри-Лу скромно приспустила рубашку, прикрывая
все остальное тело и оставив свободное пространство, чтобы малышка могла
дышать. Хейли, разумеется, тут же ловко отдернула рубашку вверх.
— Тут хватит места и вам, — пригласила Мэри-Лу Ибрагима и
подвинулась на скамейке, чтобы он тоже смог присесть рядом.
— М-м-м, — неопределенно промычал тот и сел. — Да, конечно.
Спасибо. — Он посмотрел на женщину, потом отвернулся. — А вы не
стесняетесь делать это прямо здесь? Ну, там, где вас могут увидеть другие
люди? Разве вы не испытываете неудобства?
Мэри-Лу огляделась по сторонам. Они находились на пустынном церковном
дворике, и она сидела спиной к улице. Единственным человеком, который сейчас
видел, как она кормит малышку, был сам Ибрагим.
— Мне бы доставило куда большее неудобство ехать домой с орущим
ребенком, — призналась она. — Раньше я носила с собой шаль, чтобы
прикрывать нас обеих, но Хейли научилась сдергивать ее. Я могу пересесть в
свою машину, если хотите. То есть если это доставляет какое-то неудобство
именно вам...
Он рассмеялся:
— Нет. Но теперь меня американцы точно уже ничем не удивят. И вот еще
что... — Он снова посмотрел на женщину, потом перевел взгляд на
малышку, которая сосала уже медленней, закрыв глазки, словно начала
засыпать. — Вы очень красивая, и она тоже красивая, и... очень красиво
все то, что я сейчас вижу. И я не понимаю, почему почти весь мир настаивает
на том, что это чудо надо скрывать от посторонних глаз.
— Потому что мужчины, кажется, не могут понять одной простой вещи: что
женская грудь придумана вовсе не для их личного удовольствия, —
пояснила Мэри-Лу. — Если мужчина замечает женщину, кормящую грудью
ребенка, значит, он будет потом весь день ходить с деревяшкой в штанах. И
нам приходится прикрывать свои тела из-за их проблем. Ой, вот дерьмо! У меня
потекла вторая грудь! — Черт, еще одна рубашка испорчена! Пока она
доберется до дома, молоко уже высохнет, и на ткани останется пятно.
— С деревяшкой в штанах, — повторил Ибрагим и рассмеялся. —
Кажется, я вас понял. Просто я никогда не слышал такого выражения. — И
он снова хохотнул. — И вы так спокойно можете обсуждать подобные
проблемы с мужчиной, который не является вашим мужем?
— Я считаю вас своим другом, — пояснила она. — А с друзьями
можно говорить о чем угодно, правда? Если вы хотите, я, конечно, в
дальнейшем буду аккуратней выбирать темы. Я просто подумала, что...
— Нет-нет, — тут же возразил Ибрагим, — я не хочу, чтобы вы
начали следить за каждым своим словом. Я только подумал о том, что родители
воспитывали нас по-разному, вот и все.
— Ну, моя мама могла трахаться с кем угодно за бутылку джина, так что
на мое воспитание у нее просто не оставалось времени. Меня воспитывала
сестра. — Но Мэри-Лу не хотелось снова ворошить эту тему. — А что
случилось с вашими братьями? По-моему, они были чем-то недовольны и вели
себя не слишком учтиво.
Ибрагим вздохнул:
— Все это очень неприятно. Дело в том, что мы... после смерти отца
унаследовали его бизнес. Агентство по продаже автомобилей. Мне не хочется
работать в этой области, а они зовут меня участвовать в бизнесе. Проблема
заключается в том, что агентство досталось нам в совместное владение вместе
с дядей и моими двоюродными братьями. Конечно, было глупо и безрассудно
приезжать сюда и искать меня здесь. — Он пробормотал что-то на своем
непонятном языке. — Но, похоже, они здорово разозлились, да и я сам
тоже закипел. Дурацкая ситуация, вы не находите?
— Они успели что-то сказать и в мой адрес, если не ошибаюсь.
Он бросил в ее сторону быстрый взгляд:
— Совершенно верно. Но это злые слова, и я не стану повторять их. Мои братья повели себя глупо.
К этому времени Хейли, наевшись досыта, заснула. Мэри-Лу аккуратно вынула
сосок изо рта малышки и положила девочку себе на плечо. Теперь нужно было
исхитриться и заставить ее срыгнуть так, чтобы она при этом не проснулась.
Женщина аккуратно потерла спинку девочки. Ну, давай, малышка...
— Значит, этот парень и есть Боб? — поинтересовался Ибрагим,
хватаясь за любой повод, чтобы только сменить тему разговора.
— Да, это и есть тот самый Боб, — подтвердила Мэри-Лу. В это время
Хейли срыгнула, но продолжала спать. Слава богу! — Он прелестный
человек, да?
— Прелестный?
— Ну, в смысле привлекательный.
— А, вот вы как считаете.
— Определенно. А вы разве со мной не согласны?
— Я думаю, что ничего хорошего от него ждать не стоит, —
предупредил Ибрагим. — А вам следует проявить осторожность. Мне
кажется, что он... умышленно преследует вас и явно чего-то добивается.
Мэри-Лу не сдержалась и захохотала:
— Знаете что? Он примерно то же самое говорил мне про вас. Вы не могли
бы, пожалуйста...
Она протянула ему дочку, и он взял ее на руки.
— Как я могу вас преследовать, когда вы сами выходите ко мне навстречу,
когда видите меня? — спросил он. Его руки казались очень темными на
фоне белоснежной кожи Хейли.
Мэри-Лу натянула на грудь бюстгальтер, затем внимательно осмотрела
испорченный участок рубашки. С виду было похоже, что она обмакнула грудь в
чашку с водой. Вот тебе и поели мороженого! Нет, в таком виде она, конечно,
никуда уже не пойдет.
— А может быть, вы преследуете меня так ненавязчиво, что я теперь и сама начала тянуться к вам.
Ибрагим рассмеялся.
— Ну если только так.
— Или это я сама бегаю за вами в надежде рано или поздно соблазнить
вас.
— Ну-ну, продолжайте, — кивнул он. — Мне все это даже
начинает нравиться.
Если бы эти слова произнес кто-нибудь другой, они были бы ей неприятны. Она
могла бы плохо подумать о человеке. Но в сочетании с широкой улыбкой
Ибрагима и его добрым взглядом они показались ей сущим пустяком.
Да и вообще он был приятным человеком, гораздо приятней, чем она сама.
— Простите, что я соврала насчет того, что вы мой куратор. Я... Я
просто...
— Я знаю, почему вы так сказали, — негромко ответил ей
Ибрагим. — Не нужно мне ничего объяснять.
— А вы могли бы справиться. Я имею в виду, могли бы стать моим
куратором. Вы делаете все то, что раньше делала для меня Рене. Даже больше,
и у вас это лучше получается.
Но он отрицательно покачал головой:
— Нет, не смог бы.
— Сможете, я уверена. — Она тут же ухватилась за эту мысль. Это же
здорово! Ну почему ей раньше не приходило это в голову? — Что вы, будет
замечательно...
— Нет! — резко произнес он. На этот раз голос его прозвучал
слишком строго — так же, как несколько минут назад, когда Ибрагим
разговаривал со своими братьями. Хейли вздрогнула во сне, и он заговорил
тише, чтобы не потревожить малышку. — Простите. Но это невозможно. Это
исключено.
Мэри-Лу смутилась и, встав со скамейки, забрала у него ребенка.
— Что ж, мне пора. Сегодня я больше не буду причинять вам беспокойство.
— Вы не причиняете мне никакого беспокойства, Мэри-Лу, — вздохнул
он. — Я бы очень хотел помочь вам, но...
Она ждала, что он закончит фразу, но он замолчал и только помотал головой.
— А вы подумайте об этом, ладно? Не надо сразу говорить
нет
, —
предложила Мэри-Лу, чтобы прекратить колебания садовника. — Пусть
пройдет денек-другой, прежде чем вы дадите мне окончательный ответ.
Пожалуйста.
Он снова замотал головой, но при этом не произнес ни единого слова.
— А теперь мне действительно пора. Скоро Сэм вернется домой. —
Возможно
, — подумала она, но не стала произносить этого вслух. —
А Хейли пора укладывать в кроватку.
Ибрагим проводил ее до машины и даже сложил коляску, пока Мэри-Лу устраивала
дочку на сиденье. Она отперла багажник новым ключом:
— Спасибо, что сделали мне дубликат, — поблагодарила она
садовника, покачав ключом в воздухе.
— Мне это не стоило труда, — отозвался Ибрагим.
— Увидимся завтра, — попрощалась Мэри-Лу со своим пока
несостоявшимся куратором, села в машину и отправилась домой.
4
Мобильный телефон Малдуна зазвонил через сорок минут после того, как Майк
очутился один на один с Брук в ее номере. Он ждал, что
источники из Белого
Дома
спохватятся гораздо раньше.
Звонила Джоан:
— Это уже выходит за рамки приличия! — с ходу начала она, даже не
поздоровавшись.
— Наверное. — Интересно, что она сейчас подумала о нем и Брук?
Чем, по ее мнению, они могли заниматься в номере дочери президента?
— Ладно, — Джоан не стала дожидаться его объяснений. — Здесь,
в коридоре, кроме меня собралось еще человек пятнадцать.
— И чего вы все ждете? Заходите в номер.
— Дверь заперта изнутри.
Очевидно, Брук автоматически повернула ручку, когда они с Малдуном зашли в
комнату.
— Простите. Сейчас открою. — Он отъединился, повернул ручку и
распахнул дверь.
Джоан не шутила, В ту же секунду десятка полтора человек промчались мимо
Малдуна и ворвались в гостиную.
— Где Брук? — спросила начальница Джоан, женщина по имени Мира.
— Она в спальне, — тут же ответил он. — Она... м-м-м... она
вырубилась, как мне кажется.
— А мне не кажется, я в этом абсолютно уверена, — выпалила Мира и
тут же скрылась в смежной комнате.
Джоан появилась в номере одной из последних. Посмотрев на Майка, она лишь
усмехнулась и покачала головой, будто он один был виноват в случившемся:
— Ничего себе! Вы отлично справились со своей задачей и не позволили
Брук напиться.
— Я пытался увести ее подальше от бара, — как можно спокойней
объяснил Майк, хотя внутри весь кипел от негодования. Какое право она имеет
вот так смотреть на него после того, как сама швырнула его на растерзание
волкам? — Но она нашла способ, чтобы бар сам подошел к ней. Кроме того,
она была пьяна еще до того, как мы спустились вниз. Вы не должны обвинять
меня в этом!
— А я вас ни в чем и не обвиняю, — продолжала Джоан. — Я
просто разочарована. Надеюсь, вам было весело, лейтенант, потому что сейчас
наступает именно та часть вечеринки, в которой веселье не предусмотрено.
Малдун сильно сомневался в том, что ему может стать еще хуже, чем сейчас.
Джоан присоединилась к людям в гостиной, и Малдун закрыл дверь. И тут же
увидел свое отражение в зеркале у входа в комнату.
Волосы его пребывали в таком состоянии, будто он и в самом деле провел этот
час в постели с Брук. Военная форма была не просто помята — он умудрился
застегнуть китель не на те пуговицы. И еще — вот дерьмо! — в самом
неподходящем месте на брюках почему-то обнаружились пятна от губной помады.
— Лейтенант Малдун, пожалуйста, присоединяйтесь к нам. — Мира уже
снова была в гостиной, оставив нескольких своих подчиненных опекать Брук в
спальне.
Он быстро застегнул китель как надо и пригладил волосы. Правда, с губной
помадой ничего нельзя было сделать, поэтому Малдун стоял, опустив руки и
сложив ладони, молясь только об одном: чтобы ему поскорей предложили
присесть.
— Пожалуйста, присаживайтесь, — скомандовала Мира (слава богу!), и он охотно повиновался.
Джоан нашла себе место в другой части комнаты, на том самом диване, на
котором он сам сидел всего несколько часов назад. В руках она держала
блокнот и была занята тем, что быстро что-то в него записывала.
— Мы хотели бы сделать для прессы заявление, касающееся ваших отношений
с Брук, — начала Мира. — Нужно все представить так, чтобы публика
решила, будто вы уже давно встречаетесь с дочерью президента, имея при этом
самые серьезные намерения.
— Но ведь это не так.
— Дело в том, что нам хотелось бы официально объявить о вашей
помолвке, — добавила Мира.
Малдун рассмеялся:
— Ну да, конечно!
Но — вот черт! — она, кажется, и не собиралась шутить! А Джоан... Джоан
даже не смотрела в его сторону.
— Так, значит, вы, ребята, хотите, чтобы я женился на Брук? Я понимаю,
что выглядело все это так, как будто... Но я ничего... То есть я хочу
сказать, что я оставался здесь все это время, потому что не хотел оставлять
ее одну после того, как она... Но, говоря по правде, я даже не...
— Расслабьтесь, лейтенант, — остановила Мира поток его
красноречия. — Разумеется, никто из нас не ждет, что вы женитесь на
ней. Мы только хотим объявить, что вы намереваетесь жениться. Пусть публика
поймет, что сброшенное с балкона платье — это жест, символизирующий
торжество счастливой и по-настоящему влюбленной Брук.
— Вы, наверное, забыли, что имеется видеозапись ее пламенной речи,
адресованной тому самому сенатору...
— Очевидно, звуковое сопровождение этого эпизода записалось не до
конца, — пояснила Мира. — Все, что у них есть, — это видео,
и, поверьте мне, они будут крутить его по всем каналам без перерыва. Причем
не всю ленту, а только тот блестящий момент, когда Брук сбрасывает платье, а
вы, схватив ее в охапку, как пещерный человек — свою добычу, торжественно
удаляетесь в спальню.
— Во-первых, этот прием называется
захват пожарного
и... —
Малдун в отчаянии замотал головой. Им было совершенно не интересно, что
случилось после того, как он задернул занавески. Они заботились только о
будущем Брук. К тому же, по скупости ума, они все уже успели предположить,
что в спальне кое-что все-таки произошло. — Это же безумие какое-
то. — Он должен был сам сделать заявление. Хотя бы один раз, но так,
чтобы они приняли его во внимание. — Я не спал с ней. У нас не было
никаких половых контактов. — Он с надеждой посмотрел на Джоан. Уж она-
то поверит ему!
Но когда она взглянула в его сторону, ее глаза оставались удивительно
холодными:
— Мира, лейтенанту Малдуну потребуются чистые брюки до того, как он
выйдет из гостиницы. Мне позаботиться об этом?
— Будьте так любезны, — кивнула Мира.
Джоан поднялась со своего места и направилась к входной двери, набирая чей-
то номер на мобильнике.
— Наш план состоит в следующем, — тем временем продолжала
Мира. — Мы объявим о вашей помолвке, затем в течение нескольких месяцев
вы будете регулярно показываться на публике вместе с Брук. Мы уже начали
предварительные переговоры относительно вашего перевода на восточное
побережье, в команду
морских котиков
Литл-Крик.
— Что?!
— А потом, когда пройдет несколько месяцев и шумиха уляжется, мы
объявим, что ваша помолвка расстроилась.
Нет. Никогда и ни за что. Но Малдуну вовсе не нужно было спорить об этом,
отстаивая свои права, потому что он даже на секунду не мог себе представить,
чтобы Брук согласилась сама на подобный фарс.
— Мне кажется, было бы неплохо сообщить о вашей затее Брук
Брайант, — как можно спокойней произнес он.
В комнату вернулась Джоан:
— Брюки скоро доставят, — сообщила она и села на свое место.
— С Брук сейчас Дик, он проводит с ней соответствующую беседу, —
пояснила Мира Малдуну.
— Дик ей уже все рассказал. — С этими словами из спальни вышел
мужчина и присоединился к присутствующим в гостиной. — Но она пока что
ничего и слышать не хочет. Придется подождать до утра, когда она
протрезвеет. Посмотрим, как она отреагирует на наше предложение.
— Но пока что она не согласна и решительно отвечает вам
нет
,
правильно? — не отступал Малдун. — Скажу вам больше: утром она это
свое
нет
обязательно повторит. Мне кажется, я ей совсем не понравился.
— И не просто
нет
, а даже
ни в коем случае
! — подтвердил Дик.
— Что именно она сказала? — поинтересовалась Мира.
Дик печально покачал головой:
— Она пьяная, и я не совсем разобрал...
И тут вперед выступила помощница Дика и Миры, — видимо, одна из тех,
что присутствовали при разговоре с Брук:
— Я запомнила ее ответ слово в слово. Она сказала:
К чертям собачьим!
Я не то что два месяца, а и два часа не проведу в компании мужика, у
которого не стоит!
Дик поморщился.
— Спасибо, Деб. Только совсем не обязательно было повторять все это.
Малдун рассмеялся, но в комнате больше никто на него не смотрел. Все
присутствующие почему-то принялись пристально разглядывать пятна на стенах и
ковре. Ну конечно, они не поверили в то, что он... Или все-таки поверили?!..
Господи! Даже Джоан рассматривала свою туфлю.
— Я хочу вам сказать — так, на всякий случай — что это неправда, —
высказался Майк.
— Ну разумеется, — торопливо произнесла Мира, и все поняли, что
она просто пытается хоть как-то его успокоить.
Ситуация становилась невыносимой. Чем больше протестовал Малдун, пытаясь
оправдаться, тем меньше ему верили.
— Мне кажется, что лейтенант Малдун наслушался уже достаточно
оскорблений за один вечер, — поднялась со своего места Джоан.
— Ну хорошо, встретимся утром, — приняла решение Мира.
— Нет, — заявил Майк. — С меня хватит. Я никуда не
перевожусь. И я не собираюсь обманывать американский народ целых два месяца.
Простите меня. Я, конечно же, как и все остальные, поддерживаю президента
Брайанта, но этого делать не стану. Брук — просто невероятно несчастная,
запутавшаяся в жизни женщина. И поэтому играть в ваши игры я не стану. Это
не поможет ей справиться с ее трудностями.
— Он прав, — заметила Джоан. — Многие слышали, что сказала
Брук на балконе сегодня вечером. И то, что аудиозаписи именно этого момента
у журналистов нет, вовсе не означает, что вся ее история не вырвется наружу
в самое ближайшее время...
— Боже мой! — не выдержал Малдун. — Расскажите народу правду.
Да хотя бы просто потому, что это правда, а не только из-за того, что вы
боитесь, что вас уличат во лжи. — Он еще раз взглянул на Джоан и
направился к выходу, наплевав на пятна губной помады, оставшиеся на его
брюках. — Постыдились бы!
В
Божьей Коровке
было на удивление тихо для субботнего вечера. Сэм сидел
за стойкой бара, наблюдая, как Космо играет в пул с двумя студентками,
такими же молоденькими, какой была Мэри-Лу, когда он впервые положил на нее
глаз. Сначала положил глаз, а потом уложил в койку — и все это за какие-то
несколько часов. С единственной целью — изгнать из своего сердца призрак
той, другой женщины, с которой искренне хотел связать свою жизнь.
Сэм маленькими глотками пил пиво. Он тянул время, так как понимал, что,
опустошив бутылку, должен будет отправиться домой. А дома его ждал разговор
с женой на самую неприятную тему.
Знаешь, что я подумал? Наш брак оказался
неудачным, и дальше так продолжаться не может
.
Мэри-Лу, конечно, тут же расплачется.
Боже Всемогущий!
В жизни Сэму нередко приходилось решать трудные задачи. Он стал
морским
котиком
, причем сумел сделать головокружительный скачок, очень быстро
превратившись из рядового в офицера. Черт, да вся его работа была
непрекращающейся борьбой. Он уже и не думал о том, сколько раз перед ним
вставала дилемма
убей, или убьют тебя
— он оставался в живых и выполнял
свою миссию, не моргнув при этом и глазом. А вот теперь он как школьник чуть
не наложил в штаны при одной мысли о том, что ему придется предстать перед
женой и сообщить ей горькую правду.
Он не любит ее. И никогда не любил. И никогда не полюбит.
Он женился, чтобы заботиться о ребенке до его рождения и иметь возможность
пользоваться деньгами, положенными в подобных случаях по страхованию. Но
нужно было с самого начала дать понять Мэри-Лу, что они не будут вместе
постоянно, что у них все равно не получатся нормальные отношения
муж —
жена
и что они разведутся сразу после рождения малыша. Да, он, конечно, не
отказывался платить алименты и по возможности помогать в воспитании малышки,
но ничего серьезного у них не выйдет. Он не любит ее.
Он любит другую женщину.
Боже мой! Каким глупцом он был, решив, что любовь — далеко не самое главное
в браке, что это лишь роскошь, без которой мужчина может прожить. Как будто
любовь — это некий приз, который дается далеко не каждому, а взаимная любовь
— это двойной приз, на который рассчитывать вовсе не приходится.
Он сумел наломать дров, наивно полагая, что брак между ним и Мэри-Лу может
стать счастливым даже при полном отсутствии любви с обеих сторон. Конечно,
он причиняет боль жене. Да и дочке тоже, хотя сейчас она еще слишком мала.
Тем не менее девочка наверняка чувствует напряжение, которое постоянно царит
у них в доме. Он причиняет боль себе и, может быть, больше всех — Алиссе.
Впрочем, он уже успел сделать ей больно. Он знал, что это так, даже несмотря
на то, что Алисса, казалось бы, очень быстро оправилась после их разрыва и
даже сумела влюбиться в этого идеального подонка Макса. Когда Сэм сообщил
ей, что собирается жениться на Мэри-Лу, она наградила его таким взглядом,
который он не забудет по гроб жизни.
Сэм вздохнул.
Малдун тоже был в
Божьей Коровке
. Он сидел за стойкой недалеко от Сэма и
так же горестно вздыхал. Просто какое-то неудачное совпадение, вечер
несчастий и неудач! Малдун обхватил голову руками и пил пиво, разбавленное
лимонадом. Эту привычку он приобрел в ту пору, когда ему довелось побывать в
Германии.
Приехав в бар, Майк ничего не стал рассказывать товарищам, хотя Сэм и Космо,
как раз игравшие в
пули
, поджидали его. Они предложили ему сыграть
на
победителя
, но он лишь махнул рукой и сел за стойку, где, впрочем, и сидел
до сих пор.
— Если ты собр
...Закладка в соц.сетях
