Жанр: Любовные романы
Притяжение ночи Книга 2
...Он... — Она встряхнула головой и закатила глаза. — Ну кого я
обманываю? Он определенно положил на меня глаз. Сегодня вечером он пригласил
меня поужинать с ним. Обед — это ведь совсем другое. Там с нами была Хейли.
Но ужин... Как вы считаете, он, наверное, решил приударить за мной, да?
— Похоже, что так. — Ибрагим устроился на обочине. — А он
знает, этот ваш Боб, что вы замужняя женщина?
— Знает. — Мэри-Лу присела рядом.
— Тогда, может быть, он не такой уж милый, как вы мне его описали?
— Может быть, ему просто очень одиноко. — Уж она-то знала, что
такое одиночество.
Садовник кивнул:
— Не исключено. И все же послушайте меня. Честный, добропорядочный
мужчина должен знать, что нехорошо ужинать с женой другого мужчины.
— Вы знаете, где-то в глубине души мне очень хотелось принять его
приглашение, — призналась Мэри-Лу. — Сэм приедет домой очень
поздно вечером и... Вы, наверное, считаете меня ужасной, да?
Но он отрицательно помотал головой:
— Нет.
— Я раньше была очень хорошенькой, — продолжала Мэри-Лу. Ей
хотелось, чтобы садовник понял ее. — И мужчины постоянно приглашали
меня поужинать с ними.
Ибрагим внимательно посмотрел на нее:
— Став матерью, вы изменились. Вы уже не просто хорошенькая. Вы стали
по-настоящему красивой. Материнство помогло вам раскрыть благородство души.
Мэри-Лу пришлось отвернуться. Господи, да она покраснела до корней волос!
Как все странно! В его глазах не было и намека на — как это он тогда
выразился? — сладострастие, и все же она почувствовала себя крайне
смущенной и не сразу пришла в себя. Ей казалось, что Ибрагим обладает какой-
то удивительной способностью видеть ее насквозь.
Наконец Мэри-Лу успокоилась и, посмотрев на него, вдруг подумала: интересно,
какие ощущения испытываешь, когда целуешься с таким бородатым мужчиной, как
Ибрагим? И что можно почувствовать, если заняться любовью с мужчиной, у
которого такой теплый, всевидящий и одновременно очень нежный взгляд?..
Нет, с ней такого, конечно же, не случится никогда.
— Может быть, — предложил садовник, — вы сегодня вместо
свидания сходите на собрание? Тем более что вы пропустили вчерашнее.
— Нет, я все же туда попала, — сказала Мэри-Лу. — После обеда
я позвонила Рене. Она мой куратор в Обществе анонимных алкоголиков. —
После встречи с Бобом ей обязательно нужно было выговориться. Мэри-Лу
сначала позвонила Ибрагиму, но его не оказалось дома. Тогда она набрала
номер Рене. — Она попросила меня приехать, и мы отправились к ней домой
вместе с Хейли. Потом мы все вместе поужинали, и уже после этого отправились
на собрание.
— Что ж, это хорошо, — кивнул Ибрагим.
— Ничего хорошего, — помрачнела Мэри-Лу. — Она пригласила
меня к себе специально, чтобы сообщить новость. Оказывается, она через месяц
переезжает жить в Сан-Франциско. Она будет очень далеко и, конечно, уже не
сможет оставаться моим куратором. То есть, разумеется, мы будем
созваниваться, но все же... Во-первых, это очень дорого, а во-вторых, она
сказала, что мне еще рано иметь куратора, который контролировал бы меня
только по телефону. Мне придется подыскать кого-нибудь в этом городе, в Сан-
Диего.
— А вы сами как считаете?
— Наверное, она права, — согласилась Мэри-Лу. — Мне только...
грустно сознавать, что она уезжает. У меня на самом деле очень мало друзей.
Их стало мало с того момента, как я бросила пить, — уточнила она и
снова посмотрела на садовника. — А если по правде, то все мои друзья —
это вы и сумасшедший Дон. И еще этот мерзкий Боб. Он, наверное, специально
ищет таких вот жалких замужних женщин, которые изголодались по сексу и
которым хочется, чтобы рядом с ними был хоть кто-нибудь. Нет, я не пойду с
ним ужинать. Никогда. Он вовсе мне не друг. Если, конечно, он относится ко
мне несерьезно. А если серьезно, то он очень симпатичный.
Ибрагим удивленно посмотрел на нее.
— Да, я, наверное, кажусь вам сейчас очень жалкой, — кивнула Мэри-
Лу. — Я и сама это понимаю. Я такая жалкая, что меня, наверное, нужно
убить.
— Нельзя говорить такие вещи.
— Да, — печально усмехнулась миссис Старретт. — Я знаю. Я не
хотела. Если меня не будет, кто станет заботиться о Хейли? Только не Сэм,
это уж точно! — Она встала и отряхнула джинсы. — Больше не буду
вам мешать. Мне надо будить Хейли. Мы должны съездить в одно место. Мне
поменяли багажник в машине, и теперь он хорошо запирается, вот только от
него имеется всего один ключ. Мне кажется, нужно сделать дубликат прежде,
чем я сдуру его потеряю. — Она помолчала. — Вы случайно не знаете,
где здесь мастерская по изготовлению ключей?
Ибрагим поднялся следом за ней.
— Милях в четырех отсюда есть садоводческий центр. Вот там в отделе
скобяных изделий можно изготовить ключ. Это рядом с моей квартирой. Мне
сегодня как раз нужно будет днем заехать туда за семенами. Если хотите, я
могу взять у вас ключ и сделать вам дубликат.
— Правда? — Ее глаза загорелись надеждой, но тут же снова
погасли. — Нет, это не годится. Ведь вам потом придется снова ехать
сюда.
— Так вы пойдете сегодня на собрание? — спросил садовник. —
Мы могли бы встретиться там.
— Да, наверное, — обрадовалась Мэри-Лу. — В католической
церкви.
— Вот и хорошо, — кивнул Ибрагим. — Значит, вам не придется
будить Хейли.
— Вас это точно не затруднит?
— Для меня это сущие пустяки, уверяю вас. И мне будет очень приятно
повидаться с вами вечером. И с Хейли тоже.
Мэри-Лу кивнула, достала из кармана связку ключей и сняла с кольца ключ от
багажника. Ей тоже будет приятно повидаться с ним вечером. Гораздо приятней,
чем, например, с Бобом Швегелем.
Он взял у нее ключ, и она обратила внимание, что пальцы у него были теплыми
и очень темными.
— Да! — спохватилась она. — Я ведь должна дать вам деньги на
новый ключ. Подождите, я сейчас сбегаю домой.
Он только махнул рукой и положил ключ к себе в карман:
— Отдадите потом. Я принесу вам квитанцию. Один ключ стоит недорого.
— Спасибо, — улыбнулась Мэри-Лу. — Вы настоящий друг.
Ну кто бы мог подумать, что она подружится с почти черным арабом?!
Но раз уж на то пошло, кто бы мог подумать, что она, выйдя замуж за своего
героя — настоящего героя! — станет самой несчастной женщиной во всем
мире? И при том у нее вроде было все: и дом, о котором она мечтала, и деньги
в придачу.
Жизнь зачастую бывает слишком сложной и такой непонятной!
2
В тот вечер Малдун сумел разыскать Джоан, когда было уже без четверти шесть.
Как только он прибыл в гостиницу
Дел Коронадо
, его тут же проводили в
просторный многокомнатный помер на третьем этаже, объявив, что этот
люкс
снят специально для него. Потом его вежливо попросили немного подождать.
Если не считать, что номер был ему абсолютно не нужен, поскольку сам Малдун
жил неподалеку от гостиницы, в остальном такое внимание с их стороны было,
конечно, приятным. Раздвижные стеклянные двери вели на балкон, откуда
открывался великолепный вид на море.
При закрытых окнах шум прибоя был почти не слышен.
Малдун подождал десять минут в тишине и роскоши, среди ковров и дорогой
мебели, и на этом его терпению пришел конец. Он несколько раз позвонил Джоан
на мобильный, но ему всякий раз предлагали оставить сообщение. Тогда он
открыл дверь номера, намереваясь прогуляться по коридору.
У самой двери стоял мужчина в черном деловом костюме, почти такого же роста
и телосложения, как и сам Малдун. В ухе у него был наушник, провод от
которого исчезал где-то под воротником пиджака, а небольшая выпуклость у
левой подмышки свидетельствовала о том, что у незнакомца имелась наплечная
кобура.
Сомнений не оставалось: этот тип работает в Секретной службе. Только зачем
его поставили сюда? Чтобы он не впускал никаких нежелательных и
подозрительных типов?
Или не выпускал их отсюда?!
— Мне нужно поговорить с Джоан ДаКостой, — сказал Малдун. —
Похоже, она сюда не торопится, а потому мне придется разыскать ее самому. Я
знаю, что она где-то тут, в гостинице.
— Простите, сэр. Вас просили оставаться здесь, в своем номере.
— Вообще-то, строго говоря, меня никто ни о чем не просил, — таким
же вежливым, как и у охранника, голосом заговорил Малдун. — Мне так
сказали. — У Майка иссякли запасы терпения, особенно после того, как он
увидел свою фотографию в новостях
Си-эн-эн
и понял, что некоторые
сотрудники Белого Дома собираются чуть ли не женить его на женщине, с
которой он даже еще не познакомился.
— Простите, сэр. Мне очень жаль, — произнес охранник, хотя в его
голосе звучало что угодно, только не сожаление, — но я не могу
выпустить вас отсюда без специального распоряжения начальства.
Дикость какая-то! Это же просто смешно! Неужели все это — следствие
идиотской шутки, придуманной Джоан?
Где-то чуть дальше по коридору, может быть даже из соседнего номера,
внезапно донесся ее смех. Ошибки быть не могло.
— Послушайте, — начал Малдун, стараясь говорить как можно
спокойней, — она находится здесь, рядом. Я ее слышу. Мне бы хотелось...
— Я уверен, что она в самое ближайшее время придет к вам, —
ответил агент. — Я вынужден попросить вас зайти в свой номер и
подождать ее там. На столе вы найдете проспект гостиницы и меню. Вы можете
заказать себе все, что угодно, по телефону обслуживания номеров.
Неужели этот тип считает, что еда может его успокоить? Ну ладно.
Малдуну очень хотелось хорошенько двинуть в челюсть этому наглому и
самодовольному охраннику, но он понимал, что, поддавшись соблазну, совершит
непоправимую ошибку. А если ему так уж хочется ввязаться в драку, так
сказать, выпустить пар, он может это сделать позже на стоянке возле
Божьей
Коровки
, вместе с Сэмом и Космо.
Впервые за долгое время он почувствовал, что у него зачесались кулаки.
А это очень плохой знак.
Может быть, если он поговорит с Джоан и выяснит, что тут затевается, все
встанет на свои места и он почувствует себя лучше.
Он закрыл дверь под носом у Наглеца и, взглянув еще раз на залитый солнечным
светом балкон, решительно запер дверь. Возможно, ему действительно запретили
выходить в коридор, но зато и Наглец теперь не сможет проникнуть в номер.
Балкон открылся без труда. Через мгновение Майка уже обдувал свежий ветерок,
заставлявший белые занавески в комнате колыхаться. Он миновал их,
придерживая ткань рукой, и шагнул на балкон.
И тотчас убедился в том, что на балкон соседнего номера мог бы попасть даже
ребенок.
Ну хорошо, уточним: физически развитый, спортивный ребенок.
Разумеется, время пока что играло Майку на руку. Однако нужно было
поторапливаться, потому что с обоих балконов хорошо просматривались окна
танцевального зала, где в скором времени должен был начаться прием.
Малдун заметил там нескольких агентов Секретной службы — он легко вычислил
их по осанке и манере держаться.
Он выждал, пока все они повернулись к нему спиной, и не раздумывая перемахнул через перила балкона.
В одно мгновение очутился на соседнем балконе, как будто все время находился
в этом номере и только что вышел полюбоваться видом на море. У него даже не
сбилось дыхание.
Раздвижные стеклянные двери оказались закрытыми, за ними виднелись
задернутые полупрозрачные занавески. Приглядевшись, Малдун определил, что
это спальня. Там находилось человек пять, кто-то сидел на огромной кровати.
Майк быстро прошел к следующей комнате.
Вторые двери, ведущие в гостиную, на счастье, были открыты. Некоторое время
Малдун стоял возле них, прислушиваясь к тому, что происходило в комнате.
Номер оказался даже больше того, что забронировали для него. Майк насчитал в
гостиной с полдюжины человек. В комнате работал телевизор, настроенный на
канал
Си-эн-эн
, но с выключенным звуком. Видимо, это было сделано
умышленно, потому что все присутствующие о чем-то увлеченно беседовали по
своим мобильным. Включая Джоан, которая стояла возле двери, ведущей в
спальню.
Малдун шагнул в комнату, но никто не обратил на него внимания.
— Я уверена, что лучшее время для этого наступит уже через пару
недель, — убеждала кого-то Джоан, в то время как Малдун устроился
неподалеку от нее на удобном диване с обивкой в цветочек. — Да. — Она
немного подождала, видимо выслушивая ответ собеседника, и продолжала: — Я
понимаю, что эта история сейчас интересна всем, но дело в том, что в сутках
всего двадцать четыре часа. Боюсь, что даже вам не подвластно... —
Пауза. — И мы сумели оценить это. Да. А я уверена, что Брук тоже поймет
нас и не станет давать никаких интервью, по крайней мере пока лейтенант
Малдун находится в США.
Эти слова развеяли последние сомнения в душе Майка. Малдун еще втайне
надеялся на то, что Джоан не имеет ничего общего с шумихой, которая возникла
вокруг его якобы давнишних отношений с Брук. Но теперь он видел Джоан и даже
слышал, как она обсуждает с кем-то его самого, как будто он действительно
как-то связан с дочерью президента, а не назначен сопровождать ее в рамках
одного-единственного вечера!
— Спасибо, — продолжала разговор Джоан. — Я обязательно
свяжусь с вами еще до конца вечера, но только, пожалуйста, не обижайтесь,
если... — Пауза. — Вот именно. Спасибо. Спасибо. — Она
щелчком захлопнула крышку своего мобильника. — Господи
Всемогущий! — Она накренилась в сторону спальни. — Мира! У нас
есть планы на завтрашний вечер? Мы сможем присутствовать на шоу Ларри Кинга?
— Не сможем! — тут же отозвалась женщина.
Джоан снова принялась набирать номер:
— Алло, Мередит? Это Джоан. Примерно через час перезвони, пожалуйста,
Мэтту на
Ларри Кинг
и скажи, что на завтрашнем шоу мы появиться не сможем.
Извинитесь перед всеми, пошлите им цветы, в общем, дайте понять, что мы их
очень любим. Да, и скажите, что, если Брук согласится выступить на
телевидении, они будут у нас в списке под номером один. — Пауза. —
А вот это плохо. Да, у меня еще даже не было возможности переговорить с
Майком, все утро приходится названивать по телефону. — Пауза. — А
ты бы не сходила с ума? Он здесь, в гостинице, буквально в соседнем номере.
Но я пока что никак не могу собраться с духом и отправиться к нему. —
Пауза. Смех. — Да. Избегать разговора — всегда лучшая политика. Вот
только мне-то рано или поздно придется с ним побеседовать. Вот именно.
Ладно, еще созвонимся. Пока.
Щелчок — и телефон закрыт.
От остальной части комнаты кухню отделяла стойка бара. Джоан швырнула на нее
свой телефон и уселась на один из высоких табуретов.
— Налейте мне скотч с содовой и льдом. Двойной, — добавила она,
обращаясь к одному из мужчин, находившихся в кухне.
— Простите, но скотч предназначается только для Брук, — отозвался
тот. — Вам придется подождать, пока вы спуститесь вниз, где
подготовлено угощение и выпивка для всех остальных.
— Мне придется ждать очень долго, пока эта вечеринка закончится, —
нахмурилась Джоан и указала на стакан. — Надеюсь, вы разбавляете скотч
водой? Она уже успела набраться.
Мужчина отпил маленький глоток, проверяя напиток:
— Да, но если ей кажется, что он сильно разбавлен, она приходит сюда и
сама доливает себе виски. А нам это не нужно, — пояснил он.
— Логично. Тогда дайте мне чашечку кофе, что ли, Дэйв.
— Вот только лишней дозы кофеина вам как раз и не хватало! —
покачал головой Дэйв, но все же достал из серванта чашку, поставил ее на
стойку и подтолкнул к ней так, что она заскользила вперед и остановилась как
раз напротив Джоан.
— Благодарю вас. — Рядом со стойкой стояла электрокофеварка, и
Джоан с удовольствием налила себе чашечку кофе. — Значит, она все-таки
согласилась спуститься в зал?
Она отпила глоток, и Дэйв утвердительно кивнул:
— Да. Она сделает это. Но она ужасно расстроена. Вы доверяете своему
парню? Можем мы позволить ему влезть в эту петлю?
— Я еще с ним не говорила. — Джоан поставила чашку на стойку и
опустила голову. — Господи! Похоже, дольше откладывать уже нельзя. Мира
уверена, что чем меньше народу знает правду, тем лучше. — Она подняла
голову. — Жаль, что меня не впустили чуточку раньше.
— Добро пожаловать в Белый Дом. — И мужчина по имени Дэйв понес в
спальню стакан с напитком.
Малдун молча наблюдал за происходящим. Джоан, облаченная в черное вечернее
платье, обхватила голову руками и смотрела на чашку с кофе. ДаКоста
выглядела потрясающе, только, видимо, уже успела устать от приготовлений к
вечеринке.
Малдун не мог плохо относиться к ней, хотя теперь уже не сомневался в том,
что эта женщина попросту использовала его.
Она щелкнула пальцами по мобильнику, и он завертелся на скользкой
поверхности стойки.
Малдун достал свой телефон и набрал ее номер.
Телефон Джоан громко заверещал, и она выпрямилась на своем табурете. Затем
она открыла крышку телефона, посмотрела на высветившийся номер — его
номер! — и поморщилась.
— Вот дерьмо!
Очевидно, ей вовсе не хотелось сейчас беседовать с Майком, но она не стала
разъединять связь. Джоан собралась с мыслями, набрала в легкие побольше
воздуха, резко выдохнула, затем нажала на кнопку связи и прижала телефон к
уху.
— Привет, Майк! — Ей удалось произнести эти слова довольно бодро.
— Привет, Джоан. Я что же, так и должен быть весь вечер в подвешенном
состоянии? Или вы все-таки соизволите объяснить мне, что тут, черт побери,
происходит?
Она снова обхватила голову руками — Малдун, находившийся в той же комнате,
хорошо это видел.
— Майк, простите меня. Я не знала, что все произойдет именно так. Дело
в том, что ситуация внезапно вышла из-под контроля. Потом в прессе внезапно
появилась ваша фотография, и...
— Появилась, — повторил он. — Значит, это не вы ее им
предоставили?..
— Что вы! Разумеется, нет.
— И я должен поверить вам на слово только потому, что вы...
— Потому, что я ценю вашу дружбу. И еще потому, что у меня нет никаких
причин обманывать вас.
— Ах вот оно что! А когда у вас появится такая причина, мне нужно будет
держать ухо востро, не так ли? Ну, например, когда вам захочется подставить
меня и вы объявите прессе, будто мы с Брук уже долгое время обмениваемся
электронными письмами. Или вы считаете, что, отправляя мне письма от чужого
имени, вы меня таким образом не обманывали?
Джоан напряглась:
— Значит, вы знали, что это я писала вам?
— Конечно. Что вы теперь скажете? Видите, я не такой уж глупый.
— Я никогда не считала вас глупым. — Джоан соскользнула с табурета
и зашагала по комнате. Она прошла мимо Малдуна, буквально в метре от его
белоснежных ботинок, и очутилась на балконе. Очевидно, ей хотелось остаться
одной. — Я только... Одним словом, Брук не хотела ничего писать сама.
Она... Но я не могу вам подробно рассказывать о том, что здесь у нас
происходит. Мне очень жаль. Могу только сообщить, что в последнее время она
очень расстроена. Простите еще раз, я прекрасно понимаю, что этой информации
недостаточно, но... Она попросила меня отправить вам ответ, используя ее
адрес, и посылать письма от ее имени. Я именно так и поступила. Надо было,
конечно, объяснить вам все с самого начала или, по крайней мере, писать
исключительно официальные письма.
Надеюсь в скором времени познакомиться с
вами
и так далее, и тому подобное... Но я решила иначе. Вы мне ответили, я
снова написала, вот все и завертелось. С моей стороны была допущена
серьезная ошибка, и я прошу за нее прощения. Но я клянусь, что у меня и в
мыслях не было подставлять вас. Я не ожидала, что вы станете мишенью для
журналистов. Я понимаю, что вы уверены в обратном, но все было именно так.
Пока она говорила, Малдун встал со своего места и направился на балкон. Она
стояла там совершенно одна.
— Ну хорошо, — произнес он в трубку, шагнув на балкон. — Я
вас внимательно слушаю. Так что же произошло на самом деле?
И он облокотился на перила рядом с ней.
Джоан отреагировала не сразу. Несколько секунд она не могла сообразить,
почему он здесь.
— Кто разрешил вам... — Она поняла, что продолжает говорить в
трубку, и со злостью захлопнула мобильник. — Кто пустил вас в номер
Брук? — сердито спросила она.
Малдун спокойно закрыл свой телефон, положил его в карман и только после
этого заговорил:
— Я сам себя пустил. Устал ждать. И считаю, что правильно поступил.
Судя по всему, вы не торопились навестить меня.
— Все должно было произойти совсем не так, — начала объяснять
Джоан, глядя прямо в глаза Майку. — Ничего подобного не ожидалось. Моя
начальница позвонила мне вчера и сказала:
Расскажи мне все об этом
лейтенанте Малдуне, который значится у нас в списках как сопровождающий Брук
во время приема в Коронадо
. Ну я и сказала, что вы отличный парень и
согласились выйти в зал вместе с Брук, а потом весь вечер находиться рядом с
ней и просто выглядеть героем, пока все остальные будут на вас с ней
пялиться. Тогда она заявляет:
А вы вообще в курсе, что они обмениваются
посланиями по электронной почте?
Я, конечно, поправила ее и пояснила:
Что
вы, босс, это не Брук, это я сочиняю и отсылаю ему все послания
. Тогда она
говорит:
Не надо посвящать меня во все эти подробности. Это лишнее. Я
говорю только то, что слышала. Брук переписывалась с этим лейтенантом, и
сейчас о них говорит чуть ли не вся страна. Так что никто не проиграет, а
президенту даже будет на руку, если мы поясним для прессы, что Брук
встречается с настоящим героем
. Я отвечаю:
Ни в коем случае не упоминайте
его фамилию. Пусть он остается безымянным офицером. Если уж так нужно,
отметьте, что он "морской котик", и все. И ни в коем случае не говорите о
том, что он был в Афганистане. К тому же не известно, был ли он там вообще
.
Но история была предана огласке, — продолжала Джоан, — и все
центральные информационные агентства жаждали подробностей. Мы им ничего не
сообщали, но все равно где-то произошла утечка информации. Очевидно, кто-то
раздобыл экземпляр плана-программы для Брук, а в нем значатся ваши имя и
фамилия. Но я ведь уже говорила, что и в самом деле не имею ни малейшего
представления, каким образом...
— Ну не надо... — поморщился Малдун. Да, ей удавалось говорить
убедительно, при этом выразительно глядя на него своими огромными карими
глазами, но он был не настолько наивен, чтобы принять ее объяснения за
чистую монету. — Вы же сами работаете с прессой. И вы думаете, что я
поверю, будто вы не предполагали, что газетчики тут же ухватятся за эту
историю с Брук? Вы прекрасно знали, что они не успокоятся, пока не выудят
имя и фамилию вашего безымянного офицера-
котика
.
Джоан посмотрела куда-то в сторону моря:
— Да, с моей стороны это было глупо, конечно.
— Чересчур глупо, я бы сказал.
Она повернулась к нему:
— Но верите вы мне или нет, сейчас уже не так важно. Важно другое:
согласны ли вы помочь нам, помочь президенту и все же выйти в зал вместе с
Брук?
— Но я ведь на месте, — спокойно констатировал Малдун. —
Разве нет?
Она кивнула:
— Да, вы здесь. И выглядите потрясающе. — Она попыталась
улыбнуться. — Вы уверены, что не свалитесь под грузом всех ваших
медалей?
Но Малдун не улыбнулся в ответ. Он и глазом не моргнул, глядя на нее:
— Я бы хотел поскорей покончить со всем этим. Я договорился с ребятами
попить пивка и сыграть в бильярд, как только вы меня отпу
...Закладка в соц.сетях
