Жанр: Любовные романы
Опасная любовь
...се ради этой земли! И ты идиот, если
вообразил, будто Брукс что-то выиграл! Нет, выиграл как раз Ларами, потому
что сумел победить прошлое и снова обрел надежду! Он выиграл, потому что
вернулся к жизни!
Тишина.
Над площадкой повисла мертвая тишина — Кейт слышала лишь свое тяжелое
дыхание.
— Так это ты написала сценарий? — наконец промямлил Виктор.
— Черт бы тебя побрал! — взорвалась Кейт. — Из всего, что я
сказала, ты уловил только это? Ну да! Да, Виктор, это я написала сценарий!
— Но я же читал то, что ты сочиняла раньше, и... — Ему все же хватило
ума вовремя прикусить язык. — Ну что ж, это, конечно, впечатляет, но
меня все равно не устраивает концовка. Послушай, ты сначала прочитай те
сцены, что я переписал...
— Нет. У этой истории может быть только один конец. Мой. Это не
подлежит обсуждению и изменениям!
— Кейт, — осторожно начал Джед, — может быть, сейчас не очень подходящее время для...
— Да ты-то откуда знаешь, подходящее оно или нет? — напустилась на
него Кейт. — У тебя вообще никогда не бывает подходящего времени! Ну
как же, не дай Бог, ты позволишь себе на кого-то разозлиться! А вот я
разозлилась, и кому это не нравится, пусть катится к черту! Пусть знают, что
я разозлилась, если уж на то пошло! Я собираюсь сейчас же, сию минуту
расставить с Виктором все точки над i, а ты лучше не суйся куда не
просят! — И она взялась за Виктора. — Вот тебе мои условия. Ты
снимаешь концовку так, как было написано, если же нет...
— Вот именно — нет!
— Отлично. Значит, придется тебя уволить!
Ошарашенный Виктор молча разевал рот, как выброшенная на берег рыба.
— Ты не можешь меня уволить! Нам же осталось всего-то дней десять! Где
ты найдешь режиссера на такой срок?
— Я буду снимать сама, — фыркнула Кейт. — Ты же считаешь
плевым делом сесть на мое место и писать сценарий за меня! Вот и я считаю,
что смогу отснять последние несколько сцен!
Она чувствовала, что рядом стоит Джед — исходившее от него напряжение можно
было пощупать руками. Но когда он заговорил, его голос звучал спокойно и
невозмутимо. Еще бы!
— Кейт, остановись и подумай. То, что ты сейчас сказала, угробит весь
фильм.
Но Кейт не обратила на него никакого внимания: сейчас ее интересовал только
Виктор.
— И как у тебя хватило совести поменять концовку? — спросила она
уже более сдержанно. — Как тебе хватило совести проделать со мной то
же, что проделали с тобой в
Двадцати слезинках
? Виктор,
Обещание
— это
не фильм о справедливости. И не пытайся превратить его в то, чем он никогда
не был! И не бойся, что он будет провальным из-за отсутствия сцен погони и
взрывов. Пожалуйста, положись на меня!
Тишина.
— Или ты меня вышвырнешь.
— Да, — кивнула Кейт; ей было не до шуток. Она готова была
загубить фильм, но не сшивать его из лоскутков.
Тут она посмотрела на Джеда и поняла, что и в их отношениях больше не
потерпит недосказанности. Она желала получить все.
В противном случае ей вообще ничего не требуется.
Глава 17
Джед был один.
Впервые за последние месяцы он остался совершенно один.
Сегодняшние съемки закончились довольно рано, и он стал искать Кейт, но
оказалось, что она уже уехала.
Без него.
Уехали и Анни, и Виктор. На площадке не оставалось никого из начальства.
И Джед вернулся к себе в трейлер без няньки.
Внутри было тихо, сумеречный свет заполнил комнату причудливыми тенями.
Джед старательно включил все лампы до одной.
Тишина давила на уши, и он включил музыку. Это был любимый диск Кейт. Гарт
Брукс. Джед выключил его и пошел в душ.
Но Кейт не появилась за то время, пока он мылся.
Она не появилась и к восьми часам, когда настала пора проводить его к
церкви, где проходили занятия группы анонимных алкоголиков.
Он старался не думать о выпивке, он старался ничего не чувствовать.
Он отправился в
Гриль
, чтобы пообедать, но Кейт не было и там.
Правда, была Анни.
Джед помчался к ней прямо сквозь толпу, позабыв о том, что нужно взять
поднос. Ассистентка сидела одна и не удивилась, увидев его.
— Ты не знаешь, где Кейт? — начал он с места в карьер.
— Она в конторе, — сообщила Анни. — Я как раз собиралась
заглянуть к тебе в трейлер — она просила кое-что передать. Я уже заходила
один раз, но никого не застала.
— Я был на занятиях. — Наверное, стряслось что-то непоправимое.
Наверное, Виктор все же передумал. Правда, днем на него вроде бы
подействовали ее смешные угрозы, но к вечеру он мог передумать.
Анни заправила за ухо прядь своих рыжих кудрявых волос.
— Она просила меня передать, что до окончания съемок ты предоставлен
самому себе.
— Что?! — опешил Джед.
— Что слышал. — Тонкие губы девушки сложились в улыбку — редкое
для Анни состояние. — Наверное, ее так вдохновила нынешняя победа над
Виктором, что она надеется устоять и против наших инвесторов — если это
вообще потребуется. Осталось всего десять дней. Мы и сами не заметим, как
съемки закончатся, так что можно не бояться, что до инвесторов дойдут какие-
то слухи.
— Так я...
— Ты предоставлен самому себе, — повторила Анни. — Господи,
представляешь — ты наконец-то свободен!
Наверное, Джеду полагалось прыгать от счастья. Кейт наконец-то ему поверила.
По крайней мере он мог считать это признаком доверия. Но он так долго
находился в собственноручно созданном душевном вакууме, что мог ощущать лишь
полную пустоту и безразличие.
И если новообретенное доверие означает, что он больше не будет спать с Кейт,
пусть оно катится ко всем чертям.
Кейт не находила себе места. Виктор налил еще один бокал вина.
— Ты ведь не стала бы увольнять меня на самом деле, правда?
— Не правда. — Она приткнулась возле стола для совещаний, опустив
голову на руки.
— Если эта лента окажется провальной и убыточной, это будет
исключительно твоя вина. — Виктор пригубил из своего бокала. — И
ты это понимаешь. Потому что я собираюсь поставить в известность всех, кого
смогу, что хотел изменить концовку из-за коммерческой целесообразности.
— Все и так об этом знают, Виктор. Все были сегодня на съемочной
площадке и слышали, как мы ругались.
— Но если фильм получится удачным, — довольно цинично напомнил
он, — то заслугу я припишу себе. И даже не стану упоминать об этом
небольшом инциденте, когда произнесу речь на церемонии получения
Оскара
.
— Вот-вот, зато я непременно о нем упомяну!
Виктор добродушно рассмеялся и долил ей еще вина.
— Никак не могу поверить, что ты написала такой сценарий. Это ведь ты
его написала?
— Да.
— Сама, без чьей-либо помощи?
— Совершенно верно.
— Я потрясен и горд за тебя!
— Спасибо, — криво усмехнулась Кейт.
Стрелка на часах приближалась к двенадцати. Кейт то терялась в догадках, чем
сейчас занимается Джед, то пыталась выбросить его из головы. У нее невольно
вырвался стон.
— Слушай, если тебе так плохо, — заметил Виктор, — то почему
бы тебе не отправиться к своему Джерико? За что ты себя наказываешь?
— Я не наказываю себя. — Кейт с трудом подняла голову. — Я
делаю себе одолжение. Он мне не нужен. Я не должна позволять себе в нем
нуждаться!
— Ну, если ты знаешь надежный способ этого добиться, то советую тебе
написать книгу. Разойдется в момент!
— Я знала, что это когда-то должно кончиться, — заговорила она,
обращаясь скорее к себе, нежели к Виктору. — Это было неизбежно. Чем
ближе конец съемок, тем очевиднее становилось, что нам с ним ничего не
светит. Все, что я сделала, — это порвала с ним чуть раньше, чем
ожидала. В любом случае я получила от него все, что хотела, —
великолепную игру. И я была бы последней дурой, если бы надеялась на что-то
сверх того. — Но ведь она и была как раз такой дурой. Черт побери,
почему она оказалась дурой...
— Вот тебе на! Я-то решил, что ты спустила меня с поводка, потому что в
конце концов стала доверять. А вместо этого мне приходится подслушивать под
дверями, чтобы узнать об окончании наших отношений?
Кейт подскочила на месте: в дверях стоял Джед.
Виктор вылез из кресла и забормотал:
— Я... я побуду в соседней комнате.
Кейт подождала, пока за ним закроется дверь в приемную.
— Ты оскорбился? — с надеждой спросила она.
Она видела, что Джед оскорблен, но, как всегда, он сделал вид, что все в
порядке. Подошел поближе и уселся напротив нее за стол для совещаний.
— Я и сам не знаю.
Надежда приказала долго жить.
— Вот в этом-то и заключалась проблема!
— До конца работы еще десять дней, — негромко промолвил
Джед. — И если ты собиралась расстаться после окончания съемок, почему
бы не вернуться к первоначальному варианту? Кейт, я не хочу отказываться от
этих десяти дней! — Он глубоко вздохнул и продолжил:
— Я не стал бы отказываться и от большего, но если ты можешь предложить
мне только это...
— Так ты хочешь... большего?.. — Ей стоило огромного труда не
разрыдаться. Он выглядел измученным и опустошенным, и этот его пустой взгляд
разбивал ей сердце.
— Да. Мне почему-то показалось... сам не знаю почему... что это вовсе
не должно так просто закончиться.
— Ты что же, всерьез вообразил, будто можно поддерживать длительные
отношения, завязанные на одном сексе?
— Ты действительно считаешь, что нас связывал исключительно
секс? — Джед осторожно подбирал слова, глядя на стол перед собой.
— Да.
Он снова поднял взгляд, и его голос прозвучал все так же бесцветно:
— Тебе стоило предупредить меня заранее, потому что я чувствую нечто
иное.
Чувства... Вот слово, которое он запросто мог бы выкинуть из своего словаря.
Кейт прикрыла глаза, молясь о том, чтобы боль и обида, бушевавшие в груди,
не заставили ее сболтнуть лишнее.
— И что же именно ты чувствуешь?
— Я... к-хм... — Он откашлялся. — Я думал, ты знаешь. Ну, то есть
я думал, ты тоже меня полюбила.
Кейт не промолвила ни слова. Она боялась проронить хоть звук, потому что
выпитое ею красное вино вдруг бешено запросилось наружу.
— Знаешь, это действительно так. Я влюбился. Наверное, я не очень
удачно это выражал и вряд ли объясняюсь сейчас как положено, но... так оно и
есть.
— Нет, почему же, — возразила Кейт. — Диалог построен вполне
убедительно: есть и смущение, и колебания. Очередной спектакль на приз. И
что же должно за этим последовать?
Каждое ее слово причиняло ему боль — она достаточно хорошо изучила его лицо.
Если только это не было спектаклем с начала и до конца. В его глазах
блестели слезы, но даже они — не говоря уже о словах — могли оказаться не
более реальными, чем закапанный в глаза атропин у менее талантливых
артистов.
— Кейт, я знаю, что ты тоже меня любишь.
— Да как я могу тебя любить? Если ты до сих пор не позволил мне узнать,
кто ты на самом деле? Мне казалось, что я это знаю, но... — Она вдруг
встала, схватила свой бокал и налила его до верха из полупустой бутылки.
Потом толкнула его так, что часть вина расплескалась, прямо под нос
Джеду. — Вот! Ты точно так же можешь снова начать пить. По крайней мере
тогда тебе станет стыдно! Все лучше, чем то бесчувствие, в которое ты загнал
себя сейчас!
Он вскочил, и Кейт видела, каких бешеных усилий стоит ему сохранять
спокойствие.
— Кейт...
— Лучше побереги свое мастерство для съемок, Джед, потому что меня,
честно говоря, это больше не трогает!
Кейт надеялась, что, может быть — может быть! — хоть этим его проймет,
но он повернулся и вышел.
И она понимала, что поступила правильно — иначе ей не спастись от безумия и
отчаяния, не спастись от самой себя.
Но при этом ей пришлось самой разбить себе сердце.
Сюзи обливалась слезами.
Поначалу Джед решил, что его подводит слух.
Прошло уже пять дней с тех пор, как Кейт предоставила ему свободу. Пять
дней, заполненных такой неистовой жаждой выпить, с которой невозможно было
даже сравнить его тоску по Кейт.
Подумать только, всего три недели назад — еще до того, как
Тугие времена
стали хитом, — у него было все! И как всегда, он оказался настолько
глуп, что не оценил своего счастья, пока не утратил его.
Потому что Кейт любила его. Она любила его с самого начала. Пусть их первая
ночь действительно была полна одним сексом, но потом... Он знал, что,
несмотря на свое прошлое, Кейт во многом оставалась прежней скромной и
чистой девочкой, и она не позволила бы себе сохранить близость, основанную
исключительно на плотском влечении. Да что там — достаточно было посмотреть
ей в глаза, чтобы узнать правду. Она никогда не была хорошей актрисой. И не
смогла бы солгать, даже если от этого зависела ее жизнь.
Но теперь Кейт не желает с ним разговаривать. Она улетела в Бостон на
следующий день после их разрыва. Анни сказала, что у нее какие-то проблемы с
бизнесом — что-то случилось в одном из магазинов. Ей каждый день отсылали
отснятые пленки, и при необходимости ее всегда можно было найти по телефону.
Но сегодня она возвращается.
И хотя Джеда запросто могло подвести воображение, он все-таки понял, что еле
различимое всхлипывание, доносившееся из заднего угла костюмерного трейлера,
издает живое существо, а не один из демонов, поселившихся у него в голове.
Нет, это оказалась Сюзи Маккой.
Она сидела, прислонившись спиной к стене, скорчившись за мешком с какими-то
тряпками.
— Извините, — всхлипнула она, когда Джед отодвинул мешок в сторону
и увидел ее. — Я нечаянно сорвалась, а потом не смогла остановиться.
Джед присел рядом, опустив мешок на место — так, чтобы они снова оказались
отрезанными от остального мира.
— Я знаю, как это случилось. Я всегда боялся, что такое случится со
мной.
— Я больше не могу! Я хочу, чтобы это кончилось, — и в то же время
боюсь!
— Да, — кивнул Джед, — и это мне тоже понятно. — Он
откинул назад голову и прикрыл глаза. — Но если ты не перестанешь
плакать, у тебя не останется слез для сегодняшней сцены!
Им предстояло снимать один из самых эмоциональных эпизодов — из первой части
фильма, — когда Мозеса продают на невольничьем рынке. И Джейн, и Ларами
смотрят на Мозеса и видят, как их собственные жизни так же сковывают
невидимые цепи. Снимать такие сцены всегда нелегко.
— Я не видела его несколько дней. — Сюзи имела в виду
Джамаля. — А завтра он уедет! Все, что мне нужно, — просто
поговорить с ним, просто поговорить! Но если я скажу хоть слово не по
сценарию, отец подаст в суд за сломанную руку и его посадят в тюрьму!
— Я понимаю, что это все пахнет большими неприятностями, —
согласился Джед. — Но чтобы сразу в тюрьму?
Сюзи сокрушенно кивнула.
— У Джамаля уже был привод в участок — несколько лет назад он связался
с уличной бандой, еще до того, как его мама переехала подальше от Нью-Йорка.
Отец сказал, что, раз его можно считать рецидивистом, на этот раз Джамалю не
отвертеться от тюрьмы.
— И ты... ты поверила своему отцу?
— Я позвонила адвокату, — Сюзи попыталась вытереть глаза, — и
он сказал, что если мы проиграем суд, то Джамаль получит от трех до пяти
лет. — У нее снова задрожал подбородок. — Он передавал мне
записки, старался вызвать на встречу, но я не могу! Потому что мой отец не
остановится. Он подаст в суд. Это точно! — Она снова затряслась от
рыданий. — Я не видела его уже неделю! Черт побери, ну и дела!
— Анни или Кейт сумели отыскать твою маму?
— Нет.
— Очень жаль, — мягко промолвил Джед.
— Он вечно тычет меня носом в мои ошибки, — сказала Сюзи скорее
себе, чем Джеду. — И никогда не скажет, что все хорошо.
Кажется, теперь речь пошла об отце.
— Иногда мне кажется, что я больше не выдержу и взорвусь, —
шепотом продолжала она. — Но когда я с Джамалем и он начинает шутить,
мне становится легче. Когда я с ним, то забываю о том, что слишком
маленькая, или слишком толстая, или слишком тощая, или слишком тупая, или
тупая, но недостаточно — или что на этот раз придет в голову моему отцу. Я
ни разу не слышала от него:
Отлично сработано, ты молодец!
Нет, он вечно
бубнит:
Плохо, что ты такой недомерок!
или
По моему разумению, тебе могли
бы сделать более выгодный макияж!
Черт побери! Но когда я с Джамалем, и он
смотрит на меня, и я вижу, как он смотрит, то знаете что? Я кажусь себе
вполне нормальной.
— Ты и так нормальная! — заверил Джед. — Черт побери, ты не
просто нормальная, ты чертовски хороша — я не шучу!
— Мы с Джамалем были просто друзьями, — сказала Сюзи. Она больше
не плакала, но выглядела совершенно измотанной. — Но тут вмешался мой
отец и стал раздувать из мухи слона. Наверное, Джамаль хочет встретиться,
чтобы сказать, что больше не желает иметь со мной дел. И я его в этом не
виню!
— Ну, я, конечно, не могу отвечать за Джамаля, но...
— Но вы могли бы поговорить с ним! — Сюзи подняла умоляющий
взгляд. — Вы поговорите с ним за меня? Скажите, что я не стану с ним
разговаривать, потому что не хочу, чтобы он попал в тюрьму! Вы передадите
ему это? Ну пожалуйста, Джерико!
— Да, я непременно с ним поговорю. — Джед посмотрел на нее и
спросил:
— Полагаю, ты не откажешь в ответной услуге и поговоришь за меня с
Кейт? Ведь она прилетает сегодня! — У него снова стало пусто внутри.
Сюзи отвечала по-детски непосредственно:
— Если вы хотите...
— Нет, я пошутил, — грустно улыбнулся Джед. — Это была
неудачная шутка. — Потому что такие вещи человек должен делать сам.
Даже если это его убьет.
Джамаль готов был провалиться сквозь землю.
С самого начала работы над фильмом он боялся этой сцены. Когда ему придется
торчать у всех на виду совершенно голым — если не считать жалкого обрывка,
едва прикрывавшего пах, — и с кандалами на ногах и на руках.
Он пытался настроиться на чувства Мозеса, на унижение и гнев человека,
выставленного на продажу, как рабочий скот. Он знал, что все, кто занят в
массовке, будут толпиться вокруг съемочной площадки и пялиться на него во
все глаза.
Но вот этот момент настал, а ему было на все наплевать.
Джамаля интересовала лишь одна пара глаз — Сюзи. Согласно сценарию, она не
сводила с него глаз во время всей сцены, но сразу же отворачивалась, как
только заканчивали очередной дубль.
Джерико передал ему, что бультерьер совсем запугал Сюзи. И она поверила, что
Джамаль загремит в тюрьму, если перекинется с ней парой слов.
Он чувствовал на себе настороженный взгляд папаши и ощущал, как с каждым
толчком сердца в груди разрастается гнев и беспомощность. Он был скован
почище Мозеса, потому что знал: стоит сделать хоть шаг к Сюзи — и она
обратится в бегство.
Вчера он позвонил матери. Та выслушала его и постаралась поддержать и
посочувствовать — как всегда. Но еще она спросила — зачем? Зачем ему так
упорно бороться за дружбу с девушкой, чей отец настолько отсталый, что
способен упрекать его за цвет кожи?
О, у Джамаля было полно друзей — и прекрасных друзей, — которые сыпали
такими словечками направо и налево:
этот ниггер
или даже
черномазый
. Но
когда такими словами плевался тип вроде Рассела Маккоя, они обретали
совершенно иное значение. Вот этого Джамаль на дух не выносил.
И хотя вчера Джамаль предпочел отмолчаться, он отлично знал ответ на мамин
вопрос.
Ему было мало дружбы с Сюзанной Маккой. Он по уши влюбился в эту девчонку.
И пусть Рассел Маккой лопнет от злости! Потому что черта с два ему удастся
помешать Джамалю объясниться с Сюзи — прямо сейчас.
Камера, тихо жужжа, ехала вперед, следом за Сюзи, подошедшей поближе к
помосту, на котором стоял Джамаль. Оператору предстояло обойти ее кругом,
чтобы сзади, из-за плеча, поймать в объектив Джамаля. Но сейчас все
сфокусировалось на Сюзи. Он знал, что должен играть роль, что ему не
положено смотреть куда-то в сторону, не положено смотреть на нее, не
положено...
Но он не смог удержаться и взглянул — прямо ей в глаза. Она стояла так
близко, что Джамаль видел: она на грани истерики и каждый вздох дается ей с
огромным трудом. Он слишком хорошо знал ее, чтобы понимать: это плачет не
только Джейн, это плачет Сюзи.
Джамаль почувствовал, что у него самого вскипают злые слезы, и едва успел
отвести взгляд — как раз перед тем, как на него нацелилась камера. Одна
слеза все же успела скатиться по щеке, пока он смотрел куда-то вдаль.
— Снято!
Наконец-то он дождался этого слова! Платформа была сколочена на высоте
примерно в восемь футов, но каким-то чудом ему удалось соскочить с нее, не
запутавшись в кандалах, и приземлиться прямо перед Сюзи.
Меньше всего на свете она ожидала такой выходки и застыла, захваченная
врасплох.
— Сюзанна... — начал он, взяв ее за руку, но девочка в ужасе
отшатнулась.
— Нет!
Между прочим, его кандалы были настоящими и совершенно не предназначены для
того, чтобы бегать в них.
— Снимите это с меня!
Помощник костюмера рванулся к Джамалю, но его опередил бультерьер.
— Не смей к ней прикасаться! Я тебя предупреждал!
Джамаль гордо выпрямился, расправил плечи и посмотрел на него сверху вниз.
— Если мне придется идти в тюрьму за один разговор с Сюзанной — так
тому и быть! — Кандалы со звоном упали на землю, и он перешагнул через
них.
Сюзи затаила дыхание, не замечая, что по щекам катятся слезы. Она была
ужасно напугана и готова в любой момент ринуться наутек.
Джамаль знал, что ей не придется бежать. Во всяком случае, он надеялся, что
сумеет ее в этом убедить.
Осторожно, медленно он протянул к ней руку и ласково сказал:
— Пойдем. Нам надо поговорить.
— Я не могу с тобой разговаривать!
— Не правда, можешь! — Он взглянул на бультерьера и добавил:
— Мы с Сюзанной отойдем в сторону, так что будем у вас на виду, и
немного поболтаем. Вот и все. Мы обменяемся парой слов. Если хотите, можете
вызвать шерифа, но, насколько мне известно, в простой беседе нет ничего
противозаконного.
Ему удалось приблизиться к Сюзи настолько, что он смог взять ее за руку. И
осторожно отвести туда, где можно было спокойно поговорить.
Бультерьер не двинулся с места. Джерико, благослови его Господь, заступил
Маккою путь. Джамаль видел, как Бомон старается разговорить бультерьера,
чтобы хоть немного отвлечь от дочери.
— Прости, — прошептала Сюзанна. — Это все моя вина!
Джамаль не отпускал ее руку. Вместо этого он сплел их пальцы вместе.
— Ты ведь не думаешь так всерьез, детка? — Черт побери, как же он
соскучился! Просто побыть рядом с ней, просто посмотреть ей в глаза, когда
она обращается к нему...
— Ты, наверное, думаешь, что я совсем глупая... — зажмурившись,
прошептала она.
— Честно говоря, я думаю, что в чем-то понимаю твоего отца, хотя и не
согласен с его методами. Потому что люблю тебя так же, как он...
Ее глаза удивленно распахнулись, ослепив его голубым сиянием.
— Ты любишь меня... как отец?!
— Ничего подобного! — Джамаль невольно рассмеялся. —
Наверное, меня действительно следует арестовать. Я честно старался не
заводиться, но... — Он сокрушенно вздохнул и пожал плечами. — Конечно,
в этом не было бы проблемы, если бы мне было двадцать три, а тебе двадцать.
Но тебе всего пятнадцать. Я не могу даже прикоснуться к тебе, потому что
боюсь не сдержаться, а теперь мне еще страшнее — если ты и правда чувствуешь
при
...Закладка в соц.сетях
