Жанр: Любовные романы
Опасная любовь
...адцать уже искали предлог, чтобы уйти.
Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, в чем дело.
Хотя Кейт пыталась вести себя как ни в чем не бывало и продемонстрировать
группе, что по-прежнему держит все под контролем, в последние дни она явно
была не в себе.
Джамаль слышал кое-какие сплетни про одного выгнанного с работы придурка. В
итоге он благополучно загремел за решетку — но сперва умудрился подсунуть
Кейт чай с ЛСД. Ей наверняка пришлось нелегко.
Но с другой стороны, и ее новые отношения с Джерико тоже простыми не
назовешь!
На глазах у Джамаля Джерико пододвинулся и как бы невзначай задел Кейт
рукой. Ему явно не терпелось лишний раз погладить ее, хотя оба вроде бы
занимались делом.
— Они наверняка нас ругают, — в отчаянии прошептала Сюзи. —
Ох, черт, ну почему никто не может объяснить, что я делаю не так?!
— Мы, — невозмутимо поправил ее Джамаль. — Мы все-таки
работаем в паре, детка. И скорее всего тут дело только во мне.
Виктор все кивал, кивал и кивал как заведенный, а потом все втроем вдруг
обернулись и уставились на Джамаля и Сюзи.
— Сюзи, можно тебя на минуту? — окликнул Виктор.
Девочка встала, испуганно взглянув на Джамаля. Тот ободряюще пожал ей руку,
впервые нарушив свое правило после той ночи, когда они швыряли камешки в
воду.
— Эй, не тушуйся! Мы непременно заставим эту сцену работать! —
Черт побери, он так старался ее ободрить, что даже готов был поверить в
собственные слова!
Но ее это не убедило. Сюзи изобразила дежурную улыбку и осторожно отняла
руку.
Джамаль следил за каждым ее движением, стараясь понять, о чем толкует с ней
Виктор, готовый в любую минуту размазать его по стенке. Пусть он хоть десять
раз режиссер, Джамаль не позволит кому-то обижать Сюзи. Ей и без того не
позавидуешь.
— Ты не обидишься, если я попытаюсь тебе кое-что объяснить?
Джамаль обернулся и увидел, что над ним стоит Джерико.
— Понимаешь, у меня возникла мысль, — продолжал Джерико,
присаживаясь на корточки. — Если тебе интересно, можно попробовать один
способ...
— Да. Пожалуйста. Я буду рад понять, что делаю не так, — как можно
вежливее отвечал Джамаль. Его внимание, однако, было приковано к Сюзи.
Кажется, до сих пор Виктор был корректен. Она кивала, а Виктор улыбался.
— Ты не что-то там делаешь не так, — пояснил Джерико. — Ты
скорее не доделываешь это до конца.
— Короче, Шерлок, я вас не понимаю.
— Но все же и так ясно! И диалог, и действие — они передают главную
идею всей сцены. Джейн боится, что Брукс явится взглянуть на Мозеса, чтобы
узнать, можно ли его снова выгнать на работу, так? А она боится, что Мозес
не станет повиноваться и за это Брукс снова станет его бить. Она понимает,
что на этот раз Мозес уже не выживет. Но Мозес возражает, что никогда не
покорится. А Джейн никак не может понять, что значит желать чего-то больше
жизни и знать, что ты никогда, ни за что этого не получишь. Понятно?
Джамаль с охотой кивнул.
— Он имеет в виду Сюзи... Джейн, — поспешно поправился он. —
Он хочет Джейн. Он всегда хотел Джейн, но знал, что это невозможно.
— Ну так и покажи это! — улыбнулся Джерико. — За каждым
словом диалога ты должен повторять про себя:
Я тебя хочу!
Знаешь, каким
должно быть твое тайное желание в этой сцене?
— Тайное желание?..
— Каждый персонаж должен добиваться своей цели, тайного желания, и
временами приоткрывать его в диалогах и в действиях — тогда сцена заработает
как единое целое. У Мозеса есть тайное желание, но оно спрятано так глубоко,
что он даже сам не осмеливается себе признаться. Но оно здесь, никуда не
делось, и, оставшись наедине с Джейн в этой каморке, он хочет ее поцеловать.
Ему это так же необходимо, как жить и дышать, — прикоснуться своими
губами к ее губам!
Джамаль вновь перевел взгляд на Сюзи. Черт побери, ему ли не знать, что это
такое!
— Все твои действия в этом эпизоде, — продолжал Джерико, —
должны исходить из этого желания — поцеловать Джейн. К примеру, ты едва
заметно придвигаешься к ней — и сам не замечаешь, что делаешь. Ты постоянно
смотришь на ее губы и не можешь отвести глаз. Тебе следует по-настоящему ее
захотеть. Она для тебя абсолютно недостижима. Ты это знаешь — но все равно
хочешь ее.
Джамаль рассмеялся.
— Как по-твоему, осилишь? — спросил Джерико.
Юноша кивнул, не отрывая взгляда от Сюзи. Она закончила разговор с Виктором
и посмотрела прямо на него. Внутри у Джамаля все привычно сжалось.
— Да, — ответил он Джерико, все еще глядя на Сюзи. —
Постараюсь.
Джерико поднялся.
— О'кей! — крикнул Виктор, — Давайте попробуем еще раз. Все
по местам!
Подлетел визажист и удостоверился, что все грязные тряпки на местах, после
чего Джамаль улегся на соломенную циновку — жалкое подобие ложа для Мозеса.
Сюзи опустилась рядом на колени.
— Готовы? — спросил Виктор.
Джамаль поднял глаза на Сюзи. Итак, его тайное желание — ее поцеловать. Черт
побери, да он запросто отыграет эту сцену!
В сумеречном свете ее глаза казались двумя каплями жидкого голубого огня.
Вот она глубоко вздохнула и сосредоточилась, призывая образ Джейн. Он сделал
то же, зажмурившись и вслушиваясь в молчание барака, в призрачный голос
Мозеса.
— Приготовились!
Джамаль открыл глаза и посмотрел на Сюзи. Она уже превратилась в Джейн, но
при этом оставалась Сюзи — так же как Джамаль был сейчас одновременно и
Мозесом, и Джамалем.
— Внимание!
— Мотор!
У нее была первая реплика. Она разматывает повязку и открывает кровоточащие
раны на спине — результат хитроумных усилий гримера. Он вслушивался в то,
как тонкие пальчики осторожно скользят по его коже, и позволил себе наконец
захотеть ее.
— Он может прийти сюда, — сказала она с положенным Джейн
деревенским южным акцептом, придерживая его за здоровое плечо и втирая в
раны целебную мазь. — Брукс сам сказал.
Он поморщился, и Джейн тут же замерла.
— Прости, — прошептала она.
Он не спеша поднял глаза на Джейн, на ее руку на своем голом плече, на ее
губы, на ее глаза, снова на губы.
Я хочу тебя поцеловать!
Внезапно ему пришлось облизнуть пересохшие губы.
— Ничего, я крепкий.
Она слишком торопливо отвела глаза и снова занялась мазью.
— Когда он придет, зови его просто
масса Би
, — посоветовала
она. —
Да, масса Би!
,
Нет, масса Би!
— Не могу.
— Ты должен! — Ее взгляд стал напряженным, пронзительным. Она
кончила намазывать раны и вытерла руки о передник.
— Не могу. — Джамаль уселся, чтобы лучше видеть ее лицо. Ее глаза
внезапно наполнились слезами.
— Коли он снова станет тебя бить — а он обязательно это сделает, если
ты заупрямишься, — это верный конец! — Одна слезинка скатилась по
щеке.
Джамаль машинально потянулся вытереть ее, но одумался и замер в нескольких
дюймах от ее лица. Не прикасаться! Ведь у Мозеса тоже должно было быть такое
правило!
— Когда я стану кланяться да величать Брукса
массой
, тогда и впрямь
все пропало! — Точно так же, как находиться здесь вдвоем и не иметь
возможности прикоснуться к ней, а уж тем более поцеловать. Черт побери, это
действительно его убьет!
Она вытерла слезы тыльной стороной руки и даже шмыгнула носом — блестящий
жест! Но в следующий миг она сделала нечто неожиданное: взяла его за руку и
погладила. Этого не полагалось по сценарию.
— Пожалуйста. — Она старательно ловила его взгляд. — Ты еще
слишком слаб, чтобы отправиться на Север, а мы с Ларами найдем тебе убежище
не раньше чем через два дня. Я понимаю, что тебе бесполезно объяснять, но
это просто чудо, что ты выжил. Брукс бил тебя так, что открылось внутреннее
кровотечение... И если он снова тебя ударит...
— А я понимаю, что вам бесполезно что-либо объяснять! — перебил
Джамаль. — Вам бесполезно объяснять, что значит желать чего-то больше
жизни — и знать, что ты никогда этого не получишь! Никогда! Никогда! —
Он позволил своим тайным желаниям, своей страсти вырваться на
свободу. — Всю жизнь я слышал одни приказы: что делать, что думать, что
говорить! А жизнь и вещи, которые меня окружали, все равно оставались для
меня недостижимы! —
...такие, к примеру, как ты!
Она так смотрела на него, широко распахнув глаза, приоткрыв влажные губы,
что Джамаль почувствовал, что сходит с ума. От такого зрелища впору было
забыть не только роль, но и собственное имя!
— Я не сумел выбрать дело, чтобы было мне по душе, — продолжал он
с грубым акцентом. — Я не мог говорить, когда хочу, или гулять туда...
словом, куда мне хочется гулять, —
...или поцеловать тебя прямо в
губы!
Кажется, она подалась вперед. Или это сделал он сам — но в итоге ее
лицо оказалось совсем близко, и у него так зашумело в ушах, что он едва
различил собственные слова:
— Я не могу... не могу...
Вот чего он действительно больше не мог — так это остановиться. Он
наклонился вперед еще на пару дюймов, и... черт побери, он ее все-таки
поцеловал!
А она прижалась к нему и так отвечала на поцелуй, что Джамаль не устоял бы
на ногах — хорошо, что он сидел на земле.
Первой его мыслью было:
И где это она выучилась так забористо целоваться?
Второй мыслью было:
А кого это, собственно, волнует?
Ведь главное было в
том, что он наконец-то поцеловал Сюзи Маккой!
На вкус ее губы были как молодое вино — сладкие, терпкие и чудесные.
Тут у всех наблюдавших за сценой перехватило дыхание. Судя по всему, до Сюзи
тоже это дошло. В камерах по-прежнему жужжала пленка, и Джамаль из последних
сил заставил себя выпрямиться и отодвинуться от Сюзи. Хоть бы они не
заметили, как у него дрожат руки!
— Я не могу жить так, как захочу. — Никакое актерское мастерство
не могло бы создать эту внезапную хрипоту в его голосе. — Я не могу
полюбить ту, что мне нравится.
Ее руки тоже тряслись, пока она собирала свои баночки с мазью.
— Я тоже этого не могу, — сухо заметила она. — Но не
собираюсь из-за этого помирать! — Джейн выпрямилась. — Попозже
загляну еще, надо будет снова намазать раны. — Она повернулась к двери,
но задержалась и с чувством добавила:
— Ты должен выжить! Потому что надежда умирает последней!
— Да мне-то на что надеяться? — тихо промолвил Джамаль, качая
головой.
Она молча повернулась и вышла.
В полной тишине Джамаль смотрел ей вслед полными слез глазами.
Медленно, неохотно он закрыл глаза и отвернулся.
— Снято! — шепотом объявил Виктор.
Но в комнате по-прежнему стояла гробовая тишина.
Джамаль открыл глаза и увидел, как испуганная Сюзи заглядывает в двери. Он
устало вытер лицо. Больше всего ему хотелось сейчас забиться в какую-нибудь
нору и как следует выплакаться.
Но никто из присутствующих так и не двинулся с места.
Наконец Виктор многозначительно прокашлялся.
— Хорошо, — заявил он.
— Хорошо, — слабым эхом откликнулась Кейт. А Джерико расхохотался
во все горло.
— И это называется хорошо? Да это же просто замечательно! — И он
спросил у Кейт:
— Как по-твоему, можно будет оставить все как есть, с поцелуем?
— Не знаю. — Она задумчиво прикусила губу. — Надо подумать.
Пока пусть останется как есть, а вырезать мы всегда успеем. — И она
обернулась к Виктору:
— Ты не против?
— Абсолютно. — Виктор оживленно хлопнул в ладоши. — Давайте
поставим камеру под другим углом. Я хочу снять все сначала, и с поцелуем.
Как, ребята, вы не очень устали?
Джамаль посмотрел на Сюзи. Она все еще не оправилась от потрясения, но лишь
пожала плечами.
— Нормально.
Джамаль откашлялся. Сейчас он сможет поцеловать ее еще раз.
— Да. Нормально.
И впервые за свою актерскую карьеру ему искренне захотелось запороть роль.
Чтобы им пришлось сделать не меньше сотни дублей!
Кейт стояла возле камеры и смотрела, как ее любовник целует другую женщину
при свете очага.
Они снимали сцену из воспоминаний Ларами — брачную ночь с Сарой.
Джед был гладко выбрит, а блестящие длинные волосы аккуратно причесаны. Он
был одет в строгий темный костюм и белоснежную сорочку — и едва напоминал
опустившегося, заросшего щетиной Ларами, в пьяном угаре слонявшегося ночами
возле фермы Виллетов. Он не был похож даже на непривычно трезвого и
сдержанного Ларами с красными от бессонницы глазами, каким становился ближе
к концу фильма.
Кейт не могла не отдать должное: из Наоми Майклсон вышла превосходная Сара.
Миловидная, с длинными золотистыми локонами, в белом подвенечном платье, она
была настоящим воплощением невинности и чистоты.
На глазах у Кейт Джед грациозно скинул с себя пиджак и рубашку и склонился
над Наоми. Загорелая кожа, бугрившаяся мускулами, тускло отсвечивала в
пламени очага, пока он целовал Наоми. Нет. Неверно. Это Ларами целовал Сару.
А Джед, не спуская с Наоми глаз, расстегнул на ней платье и нежно провел
пальцами по обнажившимся грудям. В его взгляде горело столь откровенное
желание, что Кейт не выдержала и отвернулась.
Сцена выглядела слишком реалистично. И была насыщена страстью.
Джед, целуя актрису, опустился с ней вместе на пол, выйдя из поля зрения
камеры, которой следовало теперь
наехать
на языки пламени в очаге.
— Снято, и давайте укладываться!
Наоми устало поднялась на ноги, но Джед так и не двинулся с места, пока к
нему не подошла Кейт.
— У меня еще никогда в жизни так не болела голова, — заявил он, глядя на нее снизу вверх.
Наконец он уселся, двигаясь при этом скованно и неловко, зажмурил глаза и
помассировал переносицу. Даже под загаром было видно, как он побледнел и
осунулся.
Вот что казалось настоящим чудом! Кейт с трудом верилось в то, что еще
минуту назад он был здоров — во всяком случае, играл здорового человека.
Она присела на корточки, откинула со лба волосы и пощупала, нет ли у него
жара.
Он просто горел в лихорадке.
Кейт решительно выпрямилась и крикнула:
— Анни!
В тот же миг рядом возникла ее ассистентка.
— Как зовут здешнего доктора, который согласился круглые сутки отвечать
на наши вызовы?
— Слокум.
— Позвони доктору Слокуму и попроси подождать нас в трейлере у Джерико
минут пятнадцать.
— Ничего себе! — возмутился Джед, вскакивая на ноги. — Только
врача мне не хватало!
— Ты же болен!
— Это ерунда, — возразил он. — У меня постоянно воспаляются
лобные пазухи. А из-за них трещит голова. Ничего страшного.
— Но ты же сам только что сказал, что такая головная боль у тебя
впервые в жизни! И как я понимаю, она началась не две минуты назад. Почему
же ты молчал до сих пор?
— Потому что это ерунда. — Джед снова стал массировать переносицу.
— Джед, да ты же белый как полотно, и я чуть не обожглась об твой лоб,
и...
— И что с того? У меня немного разболелась голова? Сыграл-то я как
здоровый! На то я и актер! И нечего делать из мухи слона!
— Ах вот как, теперь она уже разболелась немного? Послушай, сегодня
днем, когда вы с Сюзи и Джамалем снимали ту сцену в бараках, ты был еще в
норме? Или уже успел заболеть?
Он расправил плечи, улыбнулся, и с его лица чудесным образом исчезли малейшие признаки недомогания.
— Слушай, я здоров как бык, ясно?
— Ты только делаешь вид, что здоров!
— Откуда ты знаешь, что я не делал вид, что болен, пару минут назад?
Кейт смерила его сердитым взглядом, а Джед как ни в чем не бывало направился
в ту комнату, где устроили что-то вроде временной костюмерной. Она
действительно не знала, заболел он или нет. Если только... И она
воскликнула, догоняя Джеда:
— Да ты же сам не соображаешь, хорошо тебе или плохо, потому что у тебя
жар!
Джед стоял посреди комнаты. Он только что снял брюки и бросил их кому-то из
помощников костюмера. Другой помощник уже стоял наготове, чтобы подать ему
шорты и футболку. Джед быстро переоделся.
— Здесь просто слишком душно. Черт побери, подумай сама: мне пришлось
разыграть любовную сцену с подружкой режиссера, в летнюю жару, возле
горящего очага! — И он добавил вполголоса:
— Не говоря уже о том, что ты не спускала с меня глаз. Между прочим,
одного этого было достаточно, чтобы взмокнуть!
— Доктор Слокум выехал, — отрапортовала Анни, появляясь у Кейт за
спиной.
— Перезвони ему еще раз, Анни, — велел Джед. — Он мне не
нужен.
Кейт переглянусь с Анни, выразительно покачав головой, и вышла следом за ним
на улицу. Влажным горячим воздухом было невозможно дышать. Недавно прошел
очередной ливень, и теперь разогретая за день земля исходила густым паром. С
сумерках он казался каким-то зловещим.
Кейт поспешно догнала Джеда, шагавшего к микроавтобусам, на которых группа
собиралась вернуться в город.
— Мне наверняка станет легче после душа, — заверил он.
— А мне станет легче, если тебя осмотрит врач.
— Кейт, черт побери... — Он устало потер лоб.
— Да что ты так уперся, Джед?
— Я не хочу, чтобы из-за меня полетел весь график работы! —
воскликнул он.
Джед и не думал шутить! Он стоял перед ней тяжелобольной и все равно
собирался работать, потому что не желал быть обузой для остальных!
— Ох, Джед, — жалобно сказала Кейт, — ты же не виноват в том,
что заболел! — Она обняла его и привлекла к себе. Господи, он весь
горит! Недавно надетая футболка уже успела пропитаться потом. — Никому
и в голову не придет заставлять тебя работать с такой температурой!
— Значит, я должен выздороветь быстрее, чем кому-то придет в голову,
что я болен! — Джед слегка отстранился, и одного взгляда на его лицо
было достаточно, чтобы почувствовать терзавшую его головную боль. — Я
должен...
Кейт затихла и в течение нескольких минут ждала, что Джед поделится с ней
своими чувствами. Ей так хотелось, чтобы он позволил себе быть честным — и с
самим собой, и с ней.
Его талант был настолько убедительным, что мог искажать реальность, и Кейт
никогда не знала наверняка, имеет ли дело с настоящим Джедом или с выдумкой.
Чувствует ли он на самом деле ту страсть, которую она читала в его глазах
каждую ночь в минуты близости? Или он просто исполняет роль любовника —
точно так же, как делал это недавно с Наоми?
Все, что делал Джед, оказывалось превосходным — даже чересчур для
нормального человека. Вот только она все чаще стала замечать его излишнюю
сдержанность.
Кейт считала, что Джед сдерживает себя даже в те минуты, когда занимается с
ней любовью, и что его истинные чувства по-прежнему глубоко скрыты в глубине
души.
И вряд ли среди этих чувств можно найти любовь.
Конечно, она не собиралась это выяснять. Хотя вынуждена была признаться
себе, что любит его. Он был живой молнией, заключенной в человеческую
оболочку. Один его взгляд говорил больше, чем долгие беседы при луне. Разве
можно не влюбиться в него?
Но как можно его любить?
Как можно любить мужчину, если не представляешь, кто он такой?
Он все еще временами изображал перед ней Джерико Бомона, кинозвезду. И хотя
это случалось не так часто, когда они оставались наедине, Кейт видела, что
он то и дело начинает изображать Ларами. Словно раскусил ее слабость перед
собственным персонажем.
Как будто она настолько глупа, что ничего не поймет.
А скрывал Джед многое — даже от самого себя. Внутри у него по-прежнему
царили темнота и боль, и даже в то утро, когда он рассказал ей о смерти
брата, Джед так и не коснулся своих собственных переживаний.
Хотя, конечно, она сама поступала не лучше. Джед постоянно пытался
выспросить, что же случилось с ней в восьмом классе, а Кейт упорно избегала
этой темы.
Джед заметил, что из Брандалл-Холла выходят остальные артисты, и осторожно
высвободился из ее объятий.
— Я постараюсь изменить расписание, — пообещала Кейт. — Мы
можем отложить те эпизоды, в которых вы с Сюзи будете сооружать убежище для
Мозеса. Наверняка Сюзи тоже обрадуется, если сможет несколько дней
отдохнуть.
— А я буду рад принять душ и завалиться в кровать. Мне даже не
потребуется аспирин. Самое лучшее лечение — это ты и музыкальный центр с
диском Гарта Брукса!
— Джед! — укоризненно рассмеялась Кейт, чувствуя, что краснеет.
В его глазах засветилась нежность.
— Ну как ты умудряешься краснеть после всего, что мы вытворяли на этой
неделе?
— Идем! Тебе надо отдохнуть!
Глава 14
Сюзанна осторожно приоткрыла окно и прижалась лицом к жалюзи.
— Джамаль!
— Да!
— Сделай мне одолжение, — чуть слышно выдохнула она, —
подойди к соседнему окну и загляни — только чтобы отец не увидел. Проверь,
что он делает.
— Вроде бы у него работает телевизор...
— Знаю. Но ты... ты просто проверь — вдруг он заснул. Ладно?
— Как хочешь.
Джамаль растворился в ночной темноте, а Сюзанна приникла к двери в свою спальню и обратилась в слух.
Прошлой ночью отец вел себя как-то странно. То и дело стучал к ней в дверь и
приставал с вопросами. Какими-то идиотскими вопросами по поводу сценария,
полученного от ее агента. Любезной ему
Нудной вечеринки
.
Джамаль постучал в окно как раз во время ее разговора с отцом, и она чуть не
умерла от страха. Но отец ничего не услышал. А когда Сюзанне наконец удалось
отделаться от него и запереться в комнате, Джамаль уже ушел — к ее полному
отчаянию.
Вполне возможно, что отец пронюхал о ее ночных прогулках. Или он просто
взбесился после разговора с ее матерью. Звонки от Ривы всегда выводили его
из себя. Конечно, мама хотела поговорить с Сюзи — вот только дочь так и не
успела подойти к трубке.
Она услышала, как вернулся Джамаль, и метнулась к нему.
— Он не спит, но, судя по всему, действительно смотрит кино, —
прошептал юноша.
Ей не следует этого делать. Пока отец не заснет, она не может выбраться из
трейлера без риска быть обнаруженной. Тем более что шестое чувство
предупреждало Сюзи: в последнее время отец что-то заподозрил.
Господь свидетель — ей меньше всего хочется, чтобы отец снова разъярился.
Разъярился из-за вещей, на которые она имеет полное право. Ей скоро
исполнится шестнадцать лет. И тогда никто не посмеет запрещать ей гулять по
вечерам. Никто не посмеет держать ее здесь взаперти и не заставит трястись
от каждого шороха. Никто не вынудит ее делать что-то тайком.
Она ничего не могла поделать со своей тягой к Джамалю. Ей хотелось
поговорить с ним. А может быть, даже поцеловать — не перед камерой и не на
глазах сотни людей.
И Сюзанна решительно отодвинула занавеску и подняла жалюзи.
Она вылезла наружу, и Джамаль поймал ее и держал, помогая закрыть окно.
Юноша поставил ее на землю, и она посмотрела на него снизу вверх.
На какой-то головокружительный миг его лицо оказалось совсем близко. И ей
даже почудилось, что вот сейчас это случится. Он поцелует ее снова. Не так,
как Мозес целовал Джейн, а как Джамаль поцелует Сюзи. Он поцелует ее, и
обнимет крепко-крепко, и признается в любви. И она ответит ему, что тоже его
любит.
Но вместо этого он отступил назад, подальше от нее.
— Что вчера случилось? Я стучал раза три, а ты не показалась?
Три раза!..
— Мой отец... — Она сокрушенно покачала головой — эта тема была слишком
болезненна. — Лучше пойдем отсюда. Пойдем к озеру.
— Ни за что. Там нас заживо сожрут москиты! — И Джамаль хлопнул
себя по руке, доказывая свою правоту. — Смотри, их и здесь полно — не
то что у воды!
— Ну тогда... куда ты хочешь пойти?
Сюзанна ждала ответа, затаив дыхание. В темноте трудно было разглядеть
выражение его лица.
— А знаешь, ты вчера просто потрясающе играла, — наконец сказал
он. Они медленно шли по улице и почти
...Закладка в соц.сетях
