Жанр: Любовные романы
Опасная любовь
....
Словом, терять ему было нечего, когда он явился на этот просмотр в Нью-
Йорке. Он слишком хотел получить роль Вирджила Ларами — настолько сильно,
что готов был поступиться остатками былой гордости и участвовать в общих
пробах.
Мышка удивленно захлопала глазками, сопоставив лицо на снимке с именем в ее
списке, и сглотнула так громко, что услышал даже Джед.
— Ох, — вырвалось у нее.
Джед одарил ее своей знаменитой улыбкой ценой в два миллиарда долларов —
ослепительное сияние кинозвезды.
— Как вас зовут?
— Анни.
— Анни, сделайте мне одолжение и не сообщайте Мери Кейт и Вику, что я
сижу в этой комнате. Я хочу преподнести им сюрприз.
Анни совсем растерялась, не в силах вымолвить ни слова.
— Договорились? — спросил он. Анни встряхнулась и затараторила:
— Кейт уехала всего час назад. Сегодня вас сможет принять только Виктор
Штраус.
— Неужели? — Улыбка Джеда засияла еще ярче. — Ну, в таком
случае вы можете спокойно сказать Вику, что я здесь.
Динь-дилинь, ведьме конец... по крайней мере она благополучно улетела на
своем помеле! Вот теперь ему действительно может повезти!
Джед вздохнул полной грудью, из осторожности все еще не позволяя себе на что-
то надеяться. Чем пышнее расцветет его надежда, тем больнее будет горечь
поражения, если ничего не выйдет. Лучше уж вообще ничего не чувствовать.
Правда, вряд ли тогда сумеешь воспарить от восторга — но зато и не
разобьешься, скинутый с небес на землю.
Итак, он еще раз глубоко вздохнул, увидев Анни в дверях кабинета.
— Мистер Штраус примет вас немедленно, мистер Бомон.
Глава 2
— Я нашла отличную натуру, — сообщила Кейт, сидя на кровати в
своем номере отеля в городе Колумбия, в Южной Каролине. Она прижала
телефонную трубку подбородком, чтобы дотянуться до шнурков на туфлях. —
Уютное местечко под названием Грейди-Фоллз. Виктор, оно превосходно.
Историческое общество устроило там небольшую плантацию-музей, где почти
никто не бывает. И они готовы разрешить нам съемку и снаружи, и внутри —
буквально за гроши. В городке всего один мотель и возле него около двадцати
стоянок для трейлеров. А через улицу замечательный маленький ресторан. Его
содержат две достойные дамы: Эдна Рэй и Салли, и вкуснее их стряпни ты не ел
ничего в жизни. Я уже закинула удочки насчет того, чтобы снять ресторан на
время съемок, а не организовывать собственную столовую — это значительно
сэкономит расходы.
— У меня тоже есть хорошая новость, — ответил Виктор. — Я
нашел Ларами.
Кейт застыла с туфлей в руке. Ларами! Туфля со стуком упала на пол, выведя
ее из транса. Это действительно хорошая новость. Наверное, странное
тоскливое предчувствие, от которого тревожно сжалось сердце, было всего лишь
последствием переутомления.
— Ты просмотрела видеозапись, которую я тебе прислал? — спросил
Виктор. — Я отправил ее накануне вечером, она наверняка уже дошла.
Кейт покосилась на пакет, прихваченный по пути в номер, и тревожное чувство
усилилось.
— Ты нашел Ларами вчера вечером, а звонишь мне только сегодня?
— Да, видишь ли, я ведь хорошо тебя знаю. И знаю, что, пока ты сама не
увидишь пленку, ни за что не поверишь...
— Погоди-ка. — Неясное предчувствие переросло в панический
страх. — Что это за штучки? Почему ты просто не назовешь мне актера,
которого нашел на роль Ларами?
— Ты получила пленку или нет?
— Получила.
— Ну так просмотри ее, Кейт. А потом позвони. — С громким щелчком
Виктор — ну что за крыса! — отключился.
— Терпеть не могу такие шутки, — бормотала Кейт, вскрывая пакет с
кассетой и вставляя ее в видеомагнитофон. — Ты же знаешь, Виктор, я
этого не переношу!
Весь день она провела либо в автомобильных переездах, либо в пеших
блужданиях по городам и весям Южной Каролины. В итоге у нее горели пятки и
стерлись ягодицы от сидения за рулем. Она умирала от голода, провоняла
потом, мечтая залезть под душ и заказать в номер ужин, а главное — большой
стакан ледяного коктейля.
Вместо этою приходилось, обмирая от ужаса, ожидать, что на экране возникнет
лицо, не сопоставимое с созданным ею образом Вирджила Ларами. Она боялась
всего — то ли это окажется Род Фримен, отличный артист, но на пятнадцать лет
старше, чем надо, или Джейми Лейн — на пятнадцать лет моложе. А что, если
просочившиеся по Интернету слухи окажутся правдой и с экрана на нее
посмотрит Джерико Бомон?!
Кейт включила телевизор и подсоединила видеомагнитофон. Несколько
томительных минут экран оставался девственно-синим, но вот включилась запись
и пошло изображение.
Камера запечатлела мужчину, сидевшего в кресле. Освещение было плохим, лицо
мужчины оказалось в тени, однако Кейт сумела распознать обстановку того
самого кабинета в Нью-Йорке, который покинула накануне вечером.
Постепенно оператор навел резкость, и она узнала лицо человека в кресле.
У него были темные гладкие волосы, спускавшиеся почти до плеч, и угловатое
худощавое лицо, неожиданно сужавшееся ниже скул к решительному, волевому
подбородку и чувственному, идеально вылепленному рту. Увидев такой рот,
любая нормальная женщина из плоти и крови пожелает взглянуть на него
повнимательнее — после чего ей ничего не останется, кроме как мечтать о том,
чтобы эти губы целовали ее непрерывно на протяжении ближайших десяти лет.
И все же не рот, а поразительные глаза делали его неотразимым. Эти глаза
приковывали ваш взгляд к его лицу. Они словно искрились изнутри бархатистым
блеском, заметным даже в дурно освещенном кабинете для прослушивания.
Да, мужчина в кресле был не кто иной, как Джерико Бомон.
Джерико Бомон. Артист, четырежды номинировавшийся на
Оскара
в четырех
разных фильмах. К двум из этих номинаций его представили сразу в один год.
Джерико Бомон. Два года он возглавлял список самых популярных актеров кино,
пока не слетел с пьедестала из-за пристрастия к алкоголю и наркотикам.
Джерико мог на какое-то время протрезветь и привести себя в порядок — пока
искушение не становилось слишком сильным и все не возвращалось на круги
своя. Ну конечно, вчера он явился на пробы трезвым и свежим. Зато в
Голливуде, как только прошел слух о том, что Джерико собирается возвращаться
в бизнес, успели заключить не один десяток пари — как долго он сможет
корчить из себя нормального, перед тем когда снова сойдет с круга. Не
если
, а
когда
...
Джерико Бомон. Шесть лет назад журнал
Пипл
величал его
живым секс-
символом
. И надо отдать ему должное — за прошедшие шесть лет он ничуть не
изменился, даже стал еще привлекательнее. Его лицо слегка пополнело и
оформилось. Над левой бровью по-прежнему белел знаменитый шрам. Джерико
Бомон был и оставался самым красивым мужчиной, которого ей приходилось
видеть в жизни.
Кейт нажала кнопку на пульте, и картинка замерла.
Она уже подняла трубку, чтобы позвонить Виктору, но так и не набрала номер.
Потому что, как бы сильно ей того ни хотелось, она не считала честным
пользоваться своим правом
вето
, не просмотрев пробу до конца.
Итак, Кейт снова включила запись, усилив звук.
Комнату заполнил сочный, низкий голос Бомона, смягченный поразительно
естественно звучавшим у него южным акцентом. Впрочем, чему уж тут поражаться
— как-никак Бомон родился и вырос в каком-то занюханном городишке в Алабаме.
— Это не то, что ты думаешь, — тихо промолвил он, слегка покачивая
головой. — Я делаю это не для себя. Я делаю это для тебя.
— Я не понимаю. — Это Виктор подал ответную реплику.
Бомон заговорил не сразу, и хотя он не шевельнул и пальцем, ему удалось
продемонстрировать зрителю все мысли, мелькавшие в голове Ларами. Следует ли
сказать правду? Нужно ли вообще что-то говорить? А может, лучше послать все
к черту и снова напиться до беспамятства?
Кейт замерла, переводя дух. Перед ней сидел настоящий Ларами, ее Ларами,
обретший плоть и кровь. Подумать только: три реплики и одна пауза — и... и
все.
— Я пообещал Саре позаботиться о тебе, — продолжил он. — Если
ты выйдешь за меня, то тебе не придется выходить за Реда Брукса. А я и
пальцем к тебе не прикоснусь, Джейн, клянусь. Мы поженимся не для
этого. — Он вымученно улыбнулся и добавил:
— Разве что со временем ты сама захочешь... обзавестись детишками... —
Он уставился в пол, погрузившись в воспоминания. Превосходно выдержав паузу
ровно столько, сколько было нужно, Бомон снова поднял глаза. — Господь
свидетель, ты еще молоденькая девчушка... вряд ли ты готова к таким штукам
сейчас — да и кто знает, будешь ли готова вообще когда-нибудь, но... до
этого еще надо дожить. А покуда я всего лишь пытаюсь найти выход из
создавшегося положения, и решать надо быстрее, откладывать никак нельзя.
Тут изображение с шумом исчезло, но вот уже Бомон появился снова: он сидит
на полу, опираясь спиной о стену и подтянув к груди согнутые в коленях ноги.
Его потертые джинсы сидели довольно свободно, но в такой позе потрепанная
ткань не могла скрыть мощные выпуклые мышцы на длинных стройных бедрах. В
изящной, сухощавой руке Бомон держал чашку с кофе, из которой не спеша делал
маленькие глотки.
— Скажите, как вас зовут, — велел Виктор откуда-то из-за камеры.
Кейт догадалась, что сейчас они начнут импровизировать.
— Ларами, — пробасил Бомон. — Вирджил Ларами.
— А что, мистер Ларами, не рано ли вы начали сегодня пить?
— Для меня никогда не бывает рано. — Бомон едва удостоил
собеседника мрачным взором. — Так я могу быть уверен, что к вечеру буду
пьян в стельку. Коли вы до сих пор не знали — это все, что мне надо от
жизни: никогда не ложиться спать трезвым.
— А разве сестра вашей жены, Джейн, не просила вас о помощи? —
поинтересовался Вик.
— Джейн... — Пальцы Бомона сильнее сжали кружку. — Да эта девчонка
того и гляди подведет всех нас под виселицу! — Он расхохотался, но это
был невеселый смех. — Мало ли что я когда-то там наобещал ее сестре!
Черта с два она уговорит меня рискнуть собственной шкурой и протащить целый
фургон, набитый беглыми неграми, под носом у ищеек.
— У ищеек?
— Ну да, у патрулей, — пояснил Бомон. — Шериф вообразил,
будто он здесь главный, только он ошибается. Патрули из местных — вот кто у
нас заправляет. Они тебе и закон, и судьи. Даже если у тебя в порядке все
бумаги — едва ли ты мимо них проскочишь, коли они что-то заподозрят. Отсюда
и одному-то не улизнуть, а не то что с фургоном беглецов в придачу!
Джерико на миг умолк, и снова Кейт поразилась, как умело он передавал
чувства, обуревавшие его героя.
Вот Бомон поднял глаза — наверное, туда, где сидел Виктор.
— Вот только ежели ей не помочь, Джейн как пить дать сама поведет этот
фургон, верно?
— Вам виднее.
Кейт выключила запись и опустилась на край кровати. Джерико Бомон был
исключительно хорош. Он — настоящий Ларами. Бомону не понадобилась помощь
костюмеров и гримеров, он просто чувствовал истерзанную, мрачную душу Ларами
как свою.
Кейт откинулась на кровать и уставилась в потолок. Позабыв о времени, она
так и этак прикидывала про себя, имеет ли право возложить ответственность за
этот фильм — ее детище, творение ее души и сердца — на плечи Джерико Бомона.
От его выходок, о которых рассказывал режиссер, снимавший с Джерико
последний фильм, стыла кровь в жилах. Джерико опаздывал на съемку, приходил,
не выучив роль. Он являлся в стельку пьяным или не являлся вообще.
Да, с тех пор прошло уже пять лет, но о подобном не забудется и через
десять.
Кейт расхотелось ужинать — напротив, мысли о еде вызывали тошноту.
Зазвонил телефон.
Она перекатилась на край кровати, подняла трубку и выпалила, даже не
потрудившись сказать
алло
:
— Я не могу, я не могу его взять.
— Да ты что, детка? Совсем рехнулась? — Это, конечно, был Виктор. — Он же бесподобен!
— Он бесподобен, — подтвердила Кейт. — У него потрясающий
талант.
— Кейт, он готов на все, лишь бы получить эту роль. Представляешь, Бомон явился на общие пробы!
— Ну и что?
— А то, что он спрятал свою гордость в карман...
— Нет, Виктор, — перебила Кейт, — мы не будем снимать Джерико
Бомона. — Она с трудом удерживалась от крика. — Потому что речь
идет не о его таланте, а о том, что не пройдет и двух дней, или двух недель,
или сколько там, я не знаю, — и Джерико Бомон снова сорвется и подложит
нам свинью!
— Слушай, а ты не хочешь, чтобы роль Джейн сыграла Сюзи Маккой?
Столь неожиданный поворот сбил Кейт с толку. Она растерянно промямлила:
— Но ведь ты сам уверял меня, что на это нечего и надеяться. Что ее
папаша не согласится меньше чем на полтора миллиона.
— Ну да, но недавно я беседовал с ее агентом, и тот сообщил, что
девчонка готова работать за среднюю ставку!
— Что?! — Сюзи Маккой была пятнадцатилетней актрисой, наделенной
недюжинным талантом, сверкавшим во всех десяти снятых с ней фильмах, —
причем в первом она участвовала в возрасте шести лет. Когда Кейт сочиняла
свою Джейн, она частенько вспоминала именно Сюзи. — Но ведь это
потрясающе!
И тут Виктор достал из-за пазухи свой камень.
— При единственном условии: в роли Ларами будет сниматься Джерико!
Словом, если она не возьмет Джерико Бомона, ей не видать Сюзи Маккой как
своих ушей. Черт бы его побрал!
— Нет, — отрезала Кейт. — Мне жаль, Виктор, но как бы сильно
мне ни хотелось заполучить Сюзи, я не могу...
— Но, имея двух актеров с такой популярностью, мы уже сейчас могли бы
начинать рекламную кампанию! — воскликнул Виктор. — Нам обеспечен
успех! И мы даже смогли бы позволить себе превысить бюджет — на случай, если
Джерико половину съемок проваляется в запое!
— Боже упаси!
— Ну, с решениями можно не спешить, — успокоил ее Виктор. —
Ты подумай хорошенько, просмотри пробу еще разок, отложи ее на несколько
дней, а когда вернешься в Нью-Йорк, поговорим еще раз. На свежую голову,
о'кей?
— Нет, — уперлась Кейт. — Никаких
о'кей
. Я не стану снимать
в моем фильме Джерико Бомона.
Но Виктор уже положил трубку. Кейт последовала его примеру и откинулась на
подушки. Ее выдержки хватило ровно на девяносто секунд: громко чертыхаясь и
проклиная все на свете, она встала и снова включила запись.
— Кажется, именно в эту минуту она смотрит мою пробу, — говорил
Джед, прижимая подбородком телефонную трубку и нервно расхаживая по номеру
отеля, в котором он остановился в Нью-Йорке. — Я это знаю. Я это
чувствую.
— Ох, Джед, ну и дался же тебе этот фильм! — воскликнул Дэвид.
Семья Дэвида Стерна переехала в Алабаму, когда Джед был еще сопливым
мальчишкой и учился в школе. Дэвид прожил на Юге, в самой глубинке, без
малого двадцать лет, но по-прежнему говорил так, словно минуту назад
поднялся из нью-йоркской подземки. И он по-прежнему звал Джеда его настоящим
именем. — Кстати, я хотел бы знать: ты все еще посещаешь группу?
Джед слышал, как где-то журчит вода и звякают тарелки. Он живо представил
себе Дэвида в его суперсовременной модерновой кухне в просторном красивом
доме. Наверное, Дэвид загружает посуду в моечную машину и помогает Алисон
накрывать на стол. Джед даже почувствовал что-то похожее на зависть.
Устроенное, благополучное существование Дэвида с его милой белокурой женой,
бешеными выплатами по кредитам и семейным автомобилем всегда казалось Джеду
чем-то недостижимым. Да, он, конечно, мог мечтать о такой жизни — особенно в
раннем детстве, — но никогда не полагал, что сумеет добиться чего-то
похожего.
И между прочим, правильно делал — во всяком случае, сейчас ему такая жизнь
точно не грозила.
— Я был там на прошлой неделе, — заверил он друга.
— Ну да, и смотался оттуда ровно через пять минут.
Джед только вздохнул. В первый год реабилитации он сам чувствовал
потребность посещать группу два, три, а то и четыре раза в неделю. Но за
последние годы он ушел далеко вперед. И способен в одиночку справляться со
своей тягой к спиртному. Вот только Дэвид почему-то в это не верит.
Тем временем Дэвид ловко возвратился к обсуждению фильма.
— Джед, ты совсем взбесился со своей новой ролью! Я это по голосу
слышу. Ты сейчас не сидишь, а мечешься по комнате, верно? И говоришь как-то
подавленно. Неужели какая-то роль может заставить тебя так переживать?
— Этот персонаж, Ларами, он как будто... — Джед беспомощно затряс
головой, подыскивая нужные слова. — Ну, не знаю! Просто я чувствую, что
могу его сыграть. Что мне нужно его сыграть!
Дэвид ответил своим коронным фырканьем.
— Так, значит, деньги тут ни при чем? То есть плата за эту работу не
обеспечит тебя на всю оставшуюся жизнь?
Вот уж о чем Джеду меньше всего хотелось говорить — так это о деньгах. По
крайней мере с Дэвидом.
— Скажем так — они не на первом месте. Но я непременно тисну в
контракте строку о своих процентах прибыли с проката, если фильм будет иметь
успех. Во всяком случае, я, так или иначе, получу среднюю ставку, и тогда
кредиторы не растащат по частям мой дом. Оп-ля! И как это я запамятовал?
Ведь дома-то у меня и нет!
Дэйв дружелюбно рассмеялся, но как профессиональный психолог искусно вернул
разговор к тому, что интересовало его больше всего:
— Ну, коли вопрос не в деньгах — стало быть, в необходимости
самоутвердиться как актеру. Да? Нет?
Джед почесал затылок, рассеянно глядя, как за окном сгущаются сумерки. Один
за другим зажигались уличные фонари и реклама, и вот уже весь Нью-Йорк
заискрился морем огней. Он задернул занавеску.
— Пожалуй, можно сказать и так.
— А как ты сам считаешь?
— Я позвонил тебе не за тем, чтобы заниматься психоанализом, —
буркнул Джед, опускаясь в единственное в этом номере кресло.
— А это не психоанализ, — возразил Дэвид. — Иначе ты бы
завтра получил счет на полторы сотни баксов за час! Ты вроде бы говорил, что
это кино как-то связано с Гражданской войной?
— Нет, действие происходит в конце первой половины девятнадцатого века,
как раз перед войной. И я должен играть парня, который ринулся в Калифорнию
во время
золотой лихорадки
, но по дороге на Запад его жена и ребенок
умерли. Я возвращаюсь в Южную Каролину и узнаю, что семейная плантация
сгорела дотла, а мой единственный брат погиб во время пожара...
— Это что, комедия такая, да?
— Нет, на самом деле все не так уж страшно. Тот малый, Ларами, остается
жить в каком-то полусгоревшем сарае, ходит оборванцем и каждый вечер
напивается как сапожник. Но у его жены была младшая сестра, Джейн. Ей всего
четырнадцать лет, и я просто диву даюсь, как автору удалось так ловко
описать гремучую смесь девчонки-подростка и взрослой женщины. Она становится
членом подпольной группы, помогающей беглым рабам, — конечно, родные
про это ничего не знают. У девчонки такая жизненная сила, бьющая через край,
и знаешь... — Джед встряхнулся, чтобы прийти в себя, и огорченно закончил:
— Вик Штраус хочет взять на эту роль Сюзи Маккой.
— Можно подумать, что наступит конец света!
Джед осторожно перевел дыхание и ответил:
— Понятия не имею, что там думает этот Вик, но у меня не укладывается в
голове, как Сюзи Маккой потянет такую серьезную роль. Она же два года
работает только на телевидении!
—
Девчонка с улицы
— любимый сериал нашей Кенни, — возразил
Дэвид.
— Кенни исполнилось всего шесть лет!
— А ты сам смотрел эту вещь?
— Я завязал с дрянными сериалами одновременно с пьянством.
— Ну, как раз этот довольно хорош.
Но Джеда это не убедило:
— Послушай, одно дело — кривляться в роли разбитной маленькой нахалки и
совсем другое — вживаться в настоящую роль! — возмутился он. — Она
едва не провалилась и в
Маленькой солнечной Мери
, и в
Нудной вечеринке
.
Я понимаю, что сценарии для этих фильмов писал отнюдь не Шекспир, но ведь
они были получше, чем прочая чушь!
— Кажется, я где-то читал, что Сюзи Маккой вынуждена сниматься в
идиотских сериалах, чтобы ее предки не развелись. Все эти выездные съемки,
без которых не обходится ни один фильм, подтачивали их семейную жизнь.
— Ну, стало быть, они доточили ее окончательно, — заметил Джед. Не
в силах усидеть на месте, он снова поднялся и принялся мерить шагами
комнату. Вся светская хроника последних дней смаковала подробности скандала,
учиненного Маккоями на бракоразводном процессе.
— Да, но тебе все равно придется решать этот вопрос, Джеддо! —
напомнил Дэвид. — Предположим, они берут на роль Джейн Сюзи Маккой. Ты
откажешься от роли Ларами? Скажи, как сильно тебе хочется сыграть этого
Ларами?
— До смерти, — признался Джед. Он действительно готов был
перегрызть глотку любому, чтобы получить эту роль. — И я пойду на что
угодно — даже стану вытирать сопли этой паршивой Сюзи Маккой.
Физиономия ее отца так побагровела от ярости, что появился угрожающий
синюшный оттенок.
Но на сей раз объектом возмущения стала ее мать.
— Средняя ставка! — Он выкрикнул эти два коротких слова таким
тоном, будто семье грозила голодная смерть, если Сюзи получит за съемки лишь
минимум, установленный актерским профсоюзом. А между прочим, эта кругленькая
сумма намного превосходила заработок, на который мог бы рассчитывать обычный
американский подросток. — Черт бы тебя побрал, Рива! Да где у тебя
голова была?!
— Не смей на меня кричать! — Мать готова была расплакаться. —
Мы теперь в разводе! И ты не имеешь права так кричать!
— Да провались ты со своими правами! И давно ты об этом узнала?
Сюзи застыла возле кухонного стола, до боли стиснув кулаки. Ее агент
совершил большую ошибку, оставив сообщение у отца на автоответчике. Она
надеялась, выбрав подходящий момент, сама рассказать о новой роли в
малобюджетном фильме у никому не известного независимого продюсера, да
только такой момент все никак не наступал. И она тянула и тянула, пока не
пришло время за это расплачиваться.
Сюзи уже давно рассказала обо всем матери, и это только подлило масла в
огонь: еще бы, Рива оказалась осведомленней, чем он!
К горлу подступала тошнота, а голова раскалывалась от боли. Сюзи никак не
удавалось отключиться от яростных воплей, гремевших над головой.
Отец, с его трясущимися от гнева обвислыми щеками, все сильнее напоминал
Сюзи разъяренного бульдога. Он выглядел жестоким и опасным типом, и
оставалось лишь удивляться, что нашла в нем когда-то ее нежная, робкая мать.
А он наконец соизволил обратить внимание и на дочь.
— Средняя ставка! — повторил Маккой. — Я же им ясно сказал —
полтора миллиона, и точка! Так нет, ты все провернула втихую и согласилась
на обычную оплату!
— Да разве так уж важно, сколько именно она получит? — с
неожиданной отвагой вмешалась Рива. — Рассел, в банке на ее счете и так
лежит шесть миллионов долларов! По-моему, этого вполне достаточно, чтобы
заплатить за обучение в колледже. Ты ведь не забыл, ради чего мы вообще
копили эти деньги, правда?
— Они собирались снимать тебя в продолжении
Нудной вечеринки
, —
рычал Рассел, не обращая внимания на Риву. — За это ты бы получила два
раза по полтора миллиона!
— Но она не хочет снова сниматься в
Нудной вечеринке
. Она хочет
попробовать силы в чем-то другом. Мы уже договорились с режиссером, и они
готовы выполнить все условия нашей сделки.
— Да какие еще условия?! — взорвался отец. — Ты и так обрекла
ее на рабский труд за жалкие гроши! Тоже мне, мать называется!
Рива буквально посерела от обиды.
Сюзи собралась
...Закладка в соц.сетях
