Жанр: Любовные романы
Отец-холостяк
...спокойной ночи? —
огорченно надула губки Сьюзен.
Это уже было выше его сил.
— Не сегодня, любовь моя. Я разбужу тебя завтра утром. — И он
снова направился к двери.
— Тони!
Уж лучше не оборачиваться. Этот мягкий голос подействовал на него так, будто
его ударило током. Никогда еще он не слышал такой мольбы в ее тоне.
Он остановился, медленно повернул голову и оперся о дверной косяк.
Настольная лампа у кровати освещала ее фигуру. Теперь Сьюзен стояла у
расстеленной кровати, голубой атласный халатик упал на пол, а лампа освещала
контражуром мягкие линии ее тела, просвечивающего через просторную ночную
рубашку.
— Что, любовь моя? — еле выговорил он наконец.
— Пожалуйста, не оставляй меня этой ночью.
Стараясь не потерять контроль над собой, Тони ответил даже чуть резковато:
— Я же обещал, что не уеду.
— Ты не понял меня. — Она указала на постель. — Оставайся
здесь, со мной. — И, прежде чем он успел возразить, добавила: — Мне
нужно чувствовать, что ты здесь, Тони. Я хочу только чувствовать тебя рядом!
Это все, чего она хочет! Ее взгляд сломил последние крохи его решимости к
сопротивлению. Он пожал плечами и шагнул к ней, машинально расстегивая на
ходу рубашку.
— Надеюсь, ты понимаешь, о чем просишь? Она кивнула. Лицо было
серьезно, даже торжественно.
— Да. Я люблю тебя, Тони. Я всегда тебя любила... И всегда буду любить.
Уж так, видно, я устроена, и ничто не может истребить во мне это
чувство. — Она с трудом произносила слова — какой-то комок мешал в
горле. И все-таки она добавила, улыбаясь: — Надеюсь, твое предложение руки и
сердца остается в силе?
Увидев выражение лица Тони, Сьюзен умолкла. Он буквально светился изнутри,
иначе не скажешь.
В мгновение ока он оказался рядом с нею. Когда Тони коснулся ее щеки, рука
его слегка дрожала.
— Ох, Сьюзен, любовь моя, я уж совсем было отчаялся услышать от тебя
эти слова.
Он крепко обнял ее. И его поцелуй как бы вместил в себя всю любовь... и
горечь, которые он так долго носил в себе. Это был поцелуй обладателя, в нем
были и забота, и чувство ответственности, и взятые добровольно
обязательства.
Он спустил с ее плеч бретельки ночной рубашки, и та соскользнула ей на
бедра. Тони потянулся к ее голой груди, нежно лаская ее.
Сьюзен тоже ощутила непреодолимое желание дотронуться до этого молодого
сильного тела. Стянув с него рубашку, она стала судорожно расстегивать на
нем ремень.
Ее нетерпение подстегнуло и Тони. Сколько раз ему все это снилось! И сколько
раз, просыпаясь по утрам, он заново переживал эти сны, полные любви и
страсти. Но в действительности это оказалось еще большим блаженством.
Они стояли друг против друга в мягком свете настольной лампы и чувствовали
себя первооткрывателями, заною познающими друг друга. Лампа освещала
великолепное тело Тони, и тело Сьюзен тянулось к нему.
Тони обнял Сьюзен за талию и начал опускать руки все ниже и ниже, пока
ночная рубашка, еле державшаяся на бедрах, не упала на пол к ее ногам. Тони
склонился над ее обнаженным телом и медленно поднял ее на руки.
— Я люблю тебя, Сьюзен. Но зачем я все это говорю. Ты ведь и сама это
знаешь.
Сьюзен молча кивнула. Говорить она не могла. Сердце колотилось как бешеное
от любви к нему, но передать все то, что переполняло ее в это мгновение, она
не умела. Когда Тони опустил ее на кровать, ей вдруг стало неловко, и она
потянула на себя простыню.
— Ты замерзла? — спросил Тони, устраиваясь рядом с ней.
— Вроде нет, — смущенно пробормотала она.
Тони приподнялся на локте и внимательно посмотрел на нее.
— Ты что, боишься? — мягко спросил он, тихонько откидывая волосы
ей со лба.
Сьюзен отрицательно покачала головой.
— Я просто не знаю, как себя вести. Я хочу показать, как я люблю тебя,
но у меня нет никакого опыта в таких делах.
Тони улыбнулся:
— Ничего страшного. Уверен, с моей помощью ты быстро наберешься опыта в
этой сфере. — Его рука скользнула ей на грудь и стала легонько ее
поглаживать.
Она почувствовала напряжение во всем теле. И хотя дыхание было все еще
учащенным, тело как-то отяжелело — казалось, она не смогла бы сейчас и рукой
шевельнуть.
Тони наклонился к ее губам, легко пощекотал их своими, потом стал опускаться
все ниже и ниже к ее груди. Наконец он добрался до ее сосков. Черные кудри
разметались у нее по груди. И где-то глубоко внутри Сьюзен почувствовала
охватившую ее неодолимую дрожь.
Тони неторопливо учил ее искусству любви. Он хотел, чтобы эта ночь была для
нее не меньшим счастьем, чем для него самого. Он чувствовал, как под его
руками ее изголодавшееся тело все больше возбуждается, и терпеливо проводил
ее через все стадии соития, пока оба они не почувствовали, что созрели для
завершающего этапа.
Но и теперь Тони не торопился. Он целовал ее долгими, пьянящими поцелуями,
он любил ее каждой частичкой своего тела. Никогда не забудет она эту ночь,
эти мерные ритмичные движения любви. Да, теперь она полностью принадлежит
ему, душой и телом.
Сьюзен казалось, что она проваливается все глубже и глубже в какую-то черную
пустоту. Она еще крепче обняла плечи Тони и конвульсивно прильнула к нему...
и вдруг — будто тысячи звезд яркой вспышкой взорвались вокруг, и их
ослепительный свет заслонил все, кроме близости Тони.
Тони почувствовал ее состояние и с облегчением перестал себя сдерживать.
Последний мощный рывок поверг и его в пучину ослепительного звездного
блеска, и за последние несколько месяцев он впервые почувствовал блаженное
удовлетворение и расслабленность, от которых так долго добровольно
отказывался, мечтая разделить их именно со Сьюзен.
Что ж, ожидание того стоило!
Он лежал на боку, прижимая к груди задремавшую Сьюзен. Вскоре и сам он
заснул, продолжая во сне улыбаться. Впервые за долгие годы они нашли счастье
в объятиях друг друга.
На следующий день в шесть утра Сьюзен и Тони были уже в больнице. Ханна
спала в большом кресле в палате Стива, но самого мальчика в палате еще не
было. При звуке открывающейся двери Ханна проснулась и вскочила на ноги.
Увидев, что это всего лишь они, Ханна снова присела.
— А я-то подумала, что это Стив.
— Что врачи говорят? — спросила Сьюзен.
— Ничего. — Ханна взглянула на часы. — Его переведут в палату
примерно через час.
— Давайте пойдем в кафетерий и позавтракаем, — предложил
Тони. — Я попрошу дежурную, чтобы она позвала нас, если Стива привезут
до нашего возвращения.
Женщины не стали с ним спорить. И Тони позаботился, чтобы все трое отошли от
прилавка самообслуживания с полными подносами.
Выпив кофе, Ханна внимательно посмотрела на парочку, сидевшую напротив нее.
— Это мое воображение, или у вас есть какое-то омолаживающее зелье?
Сегодня утром вас просто не узнать.
Заметив, что Сьюзен слегка покраснела, Тони сжал ее руку и улыбнулся Ханне:
— Не знаю, как Сьюзен, но я сегодня наверху блаженства. Сьюзен
согласилась выйти за меня замуж. Мы поженимся, как только Стив поправится и
сможет присутствовать на свадьбе.
— Слава тебе, Господи! Давно пора! — Ханна так и лучилась
улыбкой. — Я просто счастлива за вас обоих.
— Сама не понимаю, как я так долго продержалась, — призналась
Сьюзен, — ведь всем известно, что Тони неотразим. И если уж он что
задумал...
— Вообще-то мы со Стивом заключили пари, что вы не поженитесь до
отъезда Тони на весенние тренировки. Я не ожидала, что он так быстро тебя
уломает.
— Так, значит, поэтому Стив был так огорчен, когда Тони уехал! А я
думала, это потому, что они не попрощались.
— Конечно, не только поэтому. Но он заключил пари — и проиграл.
— А на что вы спорили? — полюбопытствовал Тони.
Ханна с готовностью объяснила:
— Если бы он проиграл, он должен был бы убирать и пылесосить свою
комнату, а также мыть ванну еженедельно, без каких-либо напоминаний с моей
стороны.
Тони и Сьюзен расхохотались.
— А если б он выиграл? — спросила Сьюзен.
Ханна пожала плечами.
— Тогда мне пришлось бы не реже раза в неделю готовить все его любимые
блюда. Это было справедливое соглашение.
Официантка прервала их разговор:
— Сьюзен Мак-Кормик, позвоните, пожалуйста, по внутреннему — четыреста
двадцать восемь.
Официантка не успела закончить фразы, как Сьюзен уже бежала к телефону. Она
возвратилась с довольным лицом.
— Это дежурная по этажу. Из реанимации сообщили, что они сейчас
переведут его в палату.
Все трое поспешно вышли из кафетерия и поднялись по лестнице. Когда привезли
Стива, они уже были в палате.
Хоть Сьюзен и знала, чего следует ожидать, однако увидеть сына в таком
состоянии было для нее большим потрясением. Из-под одеяла от него тянулись
какие-то трубочки, подсоединенные к разным аппаратам. Лицо, распухшее от
ушибов, да еще темный шрам, резко выделяющийся на бледной коже.
— Ох, Стив, — прошептала она и почувствовала, как Тони сжал ее
руку.
Когда мальчика перенесли с каталки на кровать, он слегка приоткрыл глаза.
— Мама? — Голос был сонный и слабенький.
— Я здесь, дорогой. — Она нагнулась и сжала его вялую руку.
— Что произошло?
— А что ты помнишь, детка?
— У меня все перемешалось. Помню, что видел доктора Мастерса и что было
больно. Что я такое сделал?
— Ты ничего не сделал, дорогой мой, ты просто возвращался домой из
школы. Тебя ударило машиной. Но ничего, все будет хорошо. — Она с
трудом удерживала слезы.
— Я очень горжусь тобой, Стив, — сказал Тони, подойдя поближе к
кровати.
Сонные глаза Стива удивленно раскрылись:
— Тони?
— Да, это я, сынок.
— Как ты сумел так быстро вернуться? Тони нежно улыбнулся ему:
— Когда я буду тебе нужен, я всегда буду рядом.
Стив прикрыл глаза. Потом снова открыл их и попытался улыбнуться. Но любое
движение было болезненно, и он слегка застонал.
— Я рад, — наконец произнес он и снова закрыл глаза.
Тони наклонился и поцеловал его в лоб.
— Я тоже, я тоже, сынок.
Эпилог
— А теперь, дамы и господа, награду за шестнадцать лет выдающейся игры
в бейсбол от его коллег по команде, от администрации и совладельцев
Звезд
Атланты
получает Тони Антонелли!
Ведущий умело управлял бурными овациями и восторженными криками,
сотрясавшими огромный зал одного из самых престижных отелей Атланты. Сьюзен
успела поблагодарить Бога за то, что устроители церемонии отказались от
традиционного стола президиума, так что теперь она чувствовала себя не до
такой степени на виду. Она смотрела, как Тони пробирается к сцене, лавируя
между круглыми обеденными столами. Кто-то останавливал его, пожимал ему
руки, обнимал, похлопывал по плечу...
Двухгодовалый Скотт зашевелился у нее на руках и снова заснул. Хоть вся эта
кутерьма и поднялась из-за его папочки, день оказался слишком утомительным
для малыша, и он мирно спал, не обращая внимания на всеобщее возбуждение.
Сьюзен с улыбкой отвела черные кудри, упавшие ему на лоб. Как он похож на
Тони! Да ведь и Стив, сидящий рядом с четырехлетней Трейси, — тоже
вылитый отец. В свои пятнадцать Стив был точно таким же, как Тони в его
возрасте, — высокий, хорошо сложенный, уже пользующийся успехом у
девочек. Из всех детей только Трейси пошла в нее. Сьюзен смотрела, как
дочка, взгромоздившись с ногами на кресло, чтоб лучше видеть, с интересом
наблюдает, как ее отец поднимается на сцену. Восторженный шум не смолк, а,
наоборот, лишь усилился, и Тони стоял в ожидании, согревая своей знаменитой
улыбкой сердца всех присутствующих, и прежде всего Сьюзен.
Сьюзен заметила, как Тони взглянул в их сторону и подмигнул, а Стив в ответ
сделал ему ручкой. Они ждали, когда зал успокоится.
Сьюзен казалось, что ее хрупкое тело не способно вместить переполнявшую ее
радость и любовь к этому человеку, спокойно стоящему на сцене. Вот эти-то
спокойствие, решимость, целеустремленность, которые позволили ему добиться
спортивных успехов, помогли ему и в личной жизни, убедили ее, что их брак
будет счастливым, несмотря на различие профессиональных интересов и почти
полное несходство характеров, что нередко приводит к разрыву многих союзов.
Тони оказался прав.
Наконец в воцарившейся тишине Тони заговорил. Стив, сидя на кончике стула,
жадно ловил каждое его слово и прямо лопался от гордости за отца.
Стив... Какое счастье, что он выздоровел. Хотя это выздоровление и не было
быстрым, послеоперационный период прошел хорошо. И этому очень помог Тони.
Сьюзен никогда не забудет день, когда Тони должен был возвратиться в
Атланту. Он пробыл с ними три дня и убедился, что состояние Стива
улучшается. Конечно, у мальчика были сильные боли, и Сьюзен с горечью
вспомнила, какой беспомощной чувствовала себя у его постели — она могла лишь
сидеть и смотреть на мучения сына. А ют Тони, казалось, знал, что делать,
что говорить, как отвлечь ребенка от его состояния, насколько это было
возможно.
— А кстати, Стив, — небрежно заметил Тони в тот день, — тебе
мама сказала, что она согласилась выйти за меня замуж?
— Правда? Ура! Вот это здорово! — Потом он, нахмурившись, взглянул
на мать. — Но почему ты не согласилась до его отъезда, мам? Тогда мне
не пришлось бы так вкалывать, убирая свою комнату!
Сьюзен не могла удержаться от смеха.
— Господи, Стив, неужели тебя только это волнует? — наконец
проговорила она.
Надо отдать ему справедливость, мальчик покраснел.
— Нет, почему, не только это...
Он уже серьезно взглянул на Тони и спросил:
— А когда вы собираетесь пожениться?
— Однажды ты мне уже дал хороший совет. Что сейчас скажешь?
— Я думаю, ты хочешь жениться на ней прямо сейчас, так ведь?
Тони лукаво взглянул на Сьюзен и прижал к щеке ее руку.
— Мне нравится эта идея. Ты ведь сам знаешь, как долго мне пришлось
дожидаться.
Какое-то время Стив молча смотрел на них обоих.
— Да, знаю. Ты, наверное, хочешь жениться на ней до того, как уедешь
снова? — Лицо мальчика было совершенно безучастно, и Сьюзен не могла
понять, к чему он клонит. Но Тони, видимо, понял.
— Да нет, я бы подождал до тех пор, пока ты сможешь присутствовать на
церемонии, если ты ничего не имеешь против.
Глаза мальчика загорелись, и лицо расплылось в радостной улыбке.
— Вот это будет здорово!
— Так что ты уж постарайся поскорее выздороветь. А то я буду с
нетерпением считать дни до свадьбы.
— Обещаю, Тони. Мне самому не терпится. — Он даже приподнялся в
постели, и Сьюзен, воспользовавшись этим, поправила подушку. — И тогда
ты будешь мой настоящий папа, правда?
Сердце Сьюзен учащенно забилось, язык прилип к гортани.
— Правда, Стив, — мягко сказал Тони.
— И тогда я буду Стив Антонелли, — настаивал мальчик.
Тут уж Сьюзен не могла не вмешаться.
— Не совсем так, дорогой. Это мое имя изменится, а не твое.
— А... — Огорченное выражение лица Стива было красноречивее слов.
Но не его одного волновал этот вопрос.
Позже Тони сказал, что согласится с любым ее решением, но она чувствовала,
что он болезненно воспринимает эту ситуацию. Так что она поговорила с
родителями Майкла. Те любили Стива, хотя давно уже догадались, что означает
его сходство с Тони. Мать Майкла в конечном счете выразила их позицию:
— Майкл любил Стива, но он не был отцом для него. Он был слишком
поглощен музыкой, чтобы по-настоящему уделять внимание чему-либо еще. Он не
оставил другого наследия миру, кроме своей музыки. А Стив — ну, это
наследник совсем иного рода, и он принадлежит Тони.
Итак, Стивен Спенсер Мак-Кормик стал Стивеном Спенсером Антонелли, как
только после свадьбы были выправлены все бумаги по усыновлению.
Свадьба... В какой пышный прием она в конечном счете обернулась! Свадьба
была намечена на июль, разгар бейсбольного сезона. Они собирались устроить
скромную свадьбу в Санта-Барбаре в узком семейном кругу. Но вышло по-
другому.
Менеджер команды Тони позвонил Сьюзен и попросил ее перенести празднование в
Атланту, в противном случае вся команда вылетит в Санта-Барбару и нагрянет
на свадьбу, несмотря на разгар сезона и предстоящие матчи. Никто не захочет
упустить случая собственными глазами увидеть падение этого закоренелого
холостяка.
Срочный звонок Тони подтвердил опасения менеджера — все хотели
присутствовать на свадьбе. Таким образом, Сьюзен провела свои последние
недели перед свадьбой, разрываясь между Атлантой, где требовались
определенные приготовления к торжественной многолюдной свадьбе, и Санта-
Барбарой, где она продолжала свою юридическую практику. Воздушные перелеты и
отчаянные старания не опоздать на рейс стали нормой жизни. Но свадьба того
стоила.
Сьюзен с удивлением обнаружила, что все это доставляет ей удовольствие —
добродушные поздравления, хлопоты, поиски церкви, разговоры с пастором и
предвкушение долгожданного момента, когда она станет миссис Тони Антонелли.
Ее родители прилетели в Атланту вместе с Ханной и Стивом, и она с
облегчением переложила груз последних приготовлений на плечи матери, чья
невозмутимая деловитость с легкостью справлялась со всякого рода
неожиданными мелочами, возникающими в последний момент. В очередной раз мать
удивила Сьюзен, приняв ее свадьбу со спокойным достоинством.
После свадьбы Спенсеры увезли Стива в Санта-Барбару, а Сьюзен и Тони были
целых три дня совершенно одни.
Оторвавшись от воспоминаний о прошлом, Сьюзен взглянула на сонного Скотта и
неугомонную Трейси и с горечью признала, что эти дни медового месяца были
последние, которые им удалось провести вдвоем.
Тони ужасно нервничал! Сама церемония венчания получилась очень красивой —
то ли из-за прекрасной погоды, то ли потому, что служба была заказана
специально для них и все детали были продуманы заранее. Однако Тони был
настолько бледен, что Сьюзен не сомневалась: после венчания он сразу же
свалится — и уже представляла себе, что весь медовый месяц новобрачному
придется глотать пилюли.
У самой Сьюзен было последнее время слишком много забот на работе — одни
дела надо было успеть завершить, другие передать коллегам, — так что
времени для волнений по поводу события как такового уже не оставалось. Но
бедный Тони был мишенью бесконечных и, как правило, грубоватых шуток и
розыгрышей его товарищей по команде. Уже позднее ей оставалось только
удивляться, как у него достало сил через все это пройти. Она вспомнила, что
спросила его об этом, когда они после церемонии наконец остались одни.
— Ты ж меня знаешь, я слишком упрямый, чтобы сдаваться, — сказал
Тони, поглаживая ее по щеке.
Они были в своем роскошном номере люкс лучшего отеля Атланты. Сьюзен
расположилась на коленях у Тони. Пока они беседовали, Тони легонько
поглаживал ее по ноге.
— А мы собираемся обедать? — спросила она.
Рука Тони от колена стала ползти все выше и выше.
— Обедать? — встрепенулся он. — Неужели ты голодна? — В
его глазах читалось изумленное огорчение и недоверие.
— Для человеческого тела крайне важно, чтобы оно вовремя получало
питание. Исследования показали, что три трапезы в день с правильными
интервалами...
— Что за маленькое чудовище! — воскликнул Тони, сжимая ее в
объятиях и опрокидывая рядом с собой на диван. — Не можешь ты быть
голодна после всего того, что проглотила во время приема.
Сьюзен изобразила удивление:
— Ой, я совсем забыла! А мое тело поймет, что эта пища заменяет обед?
Рука Тони вновь поползла вверх по ее бедру:
— Я серьезно намерен обучить твое тело понимать самые разные вещи.
Она запустила руки в его черные кудри.
— Учи же! А то я сгораю от нетерпения.
Шумные аплодисменты пробудили Сьюзен от воспоминаний. Тони уже закончил речь
и теперь возвращался к их столику. А она не слышала ни словечка из того, что
он говорил!
— Ты поняла, что это из-за тебя я сбился? — прошептал он,
наклонившись к ней, как только ведущий снова заговорил.
— Из-за меня? — Сьюзен удивленно подняла на него глаза.
— А из-за кого же? — улыбнулся Тони. — Я взглянул на ваш
столик, и ты улыбнулась мне такой дразнящей улыбкой, ну, понимаешь, такой,
как ты улыбаешься в постели, когда...
— Тони! — зашипела Сьюзен и поспешно огляделась вокруг. К счастью,
никто не мог расслышать его слов.
— А хочешь, уйдем? Эта твоя улыбка совсем отвлекла мои мысли от
бейсбола, да и от всего остального. Поехали домой?
Как только народ, присутствовавший на банкете, задвигался, Тони взял у
Сьюзен Скотта и прижал его к груди. Объяснение, что им нужно уходить из-за
детей, выглядело вполне естественным. Да, конечно, объяснял он своим
друзьям, можно было нанять няню на этот вечер, но ему хотелось, чтобы вся
семья присутствовала в такой торжественный день, когда он официально
объявил, что уходит из большого спорта.
Прошедший сезон был для него последним. И опять их команда одержала ряд
побед. Тони гордился своими спортивными достижениями и полученными за них
наградами, но он не скрывал, что только в его семье воплотились в жизнь
самые честолюбивые его мечтания.
Когда Сьюзен вышла из ванной, он уже ждал ее в постели. Ей нравился дом в
Атланте, совладельцами которого они были, но она чувствовала, что не будет
скучать по нему, когда они его продадут. Дом на берегу моря вполне устраивал
ее как постоянное место жительства. Она взглянула на Тони, растянувшегося на
кровати. Одеяло было отброшено в сторону, и его мускулистое тело раскинулось
во всем великолепии.
Сьюзен никогда не уставала любоваться им — этими сильными плечами, широкой
грудью, литыми мускулами ног. Но больше всего ее восхищали веселые темные
глаза, искрящиеся любовью.
— Ты меня ждешь? — Сьюзен сбросила халатик и устроилась рядом.
— Да. Я как раз думал об одной вещи, о которой мы мечтали, когда были
еще детьми.
Когда они были еще детьми... Стив никогда не уставал слушать бесконечные
рассказы о том, как его папа и мама встретились, как они вместе росли, и обо
всех их детских проказах. Даже у Трейси было несколько любимых рассказов,
которые Тони по ее просьбе постоянно повторял ей на сон грядущий.
— О какой это вещи ты думал? — Она шаловливо прикусила губами
мочку его уха.
— Ой, как я могу думать о чем бы то ни было, когда ты вытворяешь
такое? — Тони приподнялся на локте и посмотрел на нее с деланной
яростью.
Сьюзен притянула к себе его голову и поцеловала его долгим, изматывающим
поцелуем. Наконец она отпустила его и улыбнулась.
— Так что, мне еще раз повторить вопрос?
— Какой еще вопрос?
— О какой это вещи мы мечтали еще детьми?
— Ах вот ты о чем! — Его лукавая улыбка показала Сьюзен, что она
просто попалась на крючок — он не забывал об этой мысли ни на минуту. —
Помнишь, когда мы в первый раз решили, что поженимся, мы хотели иметь
четверых детей?
Говоря это, он осторожно стаскивал со Сьюзен ночную рубашку, ловко отвлекая
ее внимание.
— Тони, но это же было так давно!
— Знаю. Ты была совсем ребенком. А теперь ты уже пожилая
матрона, — прошептал он.
— Что? — Сьюзен даже подскочила в кровати от возмущения.
— Только то, что я уверен: ты считаешь, иметь троих детей — это более
чем достаточно для твоих нервов и теперь можно успокоиться и ждать внуков;
так ведь?
— К твоему сведению, Тони, мне только тридцать три года. Такой возраст
никак пожилым не назовешь. И рано еще дожидаться внуков.
— А тогда что ты скажешь, не завести ли нам еще одного ребенка, ну,
скажем, месяцев через девять?
Сьюзен откинулась на подушку. Теперь она полностью оценила стратегию мужа.
Приняв озабоченное выражение лица, она возразила:
— Но, Тони, давай посмотрим правде в глаза! Ты уже достиг пенсионного
возраста. Боюсь, тебе в твоих преклонных годах будет не под силу завести еще
одного ребенка.
После
Закладка в соц.сетях
