Жанр: Любовные романы
Отец-холостяк
...лугой.
Что бы сказала на это ее матушка?
— Очень рад познакомиться с вами, Ханна. Вы давно тут, у Сьюзен?
— Да с тех пор, как родился Стив. Меня наняли присматривать за ним,
пока Сьюзен была на занятиях.
Тони взглянул на Сьюзен. Почему она так напряженно наблюдает за ним? Боится,
что он каким-нибудь неловким словом обидит Ханну? Смешно, если учесть его
собственное происхождение.
— Ханна, здесь всего три прибора. Кто из нас останется сегодня без
обеда? — улыбнулась Сьюзен.
— Я, — сказала Ханна, — я уже поела и хотела бы посмотреть
одну телевизионную программу, которая начнется через несколько минут.
Полагаю, вы сможете на этот раз без меня обойтись?
— Попробуем, хоть это и будет нелегко, — рассмеялась Сьюзен.
Тони никак не мог потом вспомнить, что они ели в тот вечер. Он много
говорил. Рассказывал Стиву о всяческих проделках, в которых в детстве
принимали участие и он, и родители Стива, а Сьюзен смеялась, возмущалась —
чему он учит ребенка, тот и так страшный шалун.
Постепенно Стив перестал испытывать священный трепет перед Тони и даже стал
осаждать его вопросами — о бейсболе, о некоторых известных игроках, о
технике самой игры... Тони вскоре увидел, что мальчик вовсе не глуп и
прекрасно разбирается в спорте. Первое его нисколько не удивило, но вот
любовь к бейсболу... Хоть Майкл и Сьюзен во всем подражали ему, ни один из
них не выказал ни интереса, ни способностей к спортивным играм.
Тони наблюдал, как Стив рассказывает матери что-то недавно увиденное по
телевизору. Даже стороннему наблюдателю сразу бросалось в глаза, что Сьюзен
с сыном очень близки. Интересно, а с отцом Стив тоже проводил много времени?
— А ты когда-нибудь был бойскаутом, Тони? — спросил Стив.
— Между прочим, был. А почему ты спрашиваешь?
Последовал спокойный, внешне небрежный ответ:
— Потому что я бойскаут, и у нас будет однодневный поход через пару
недель. — Стив сверкнул глазами на мать, а потом вновь перевел взгляд
на Тони. — Ты мог бы прийти как мой гость, если хочешь. Остальные
ребята придут с отцами.
— Стивен! — Возмущенный голос Сьюзен так и зазвенел в столовой.
Мальчик взглянул на нее просительно и в то же время упрямо.
— Ведь, если он не захочет, он всегда может отказаться, мама. Что тут
такого?
Этого молодого человека не подомнет под себя клуша мать, подумал Тони.
— А когда именно намечается этот однодневный поход?
— В субботу, восемнадцатого. Мы встречаемся в семь утра у дома мистера
Спенглера.
Стив не решался поднять глаза на Тони.
— Убеждена, что у Тони есть дела поважнее, чем ходить в однодневные
походы, — вставила Сьюзен.
— Вовсе нет, — сказал Тони, растягивая слова, — похоже, это
будет занятно. Считай, что мы договорились.
На мгновение Стив просто остолбенел. Даже в своих самых буйных мечтах он ни
на секунду не допускал, что Тони и вправду согласится пойти с ним в поход.
Он и сам не понимал, почему обратился к нему с этой просьбой. А теперь,
получив согласие, Стив прямо не знал, что сказать. Наконец он выдавил из
себя:
— Потрясающе! — и сделал большой глоток молока.
— Но ведь в бойскауты принимают с десяти лет. Или ты пока в
подготовительной группе?
Стив удивленно поднял глаза.
— Почему это? Мне уже десять, и я настоящий бойскаут.
Тони ошеломленно уставился на Стива.
— Как это десять? — переспросил он, весь напрягшись. Даже дыхание
перехватило от внезапно нахлынувших подозрений.
— Да, сэр. Мне исполнилось десять лет семнадцатого февраля.
Тони отпрянул, будто громом пораженный. Февраль! Ровно девять месяцев с тех
пор, как он уехал из Санта-Барбары!
Стив ничего не понимал. Почему это Тони вдруг так огорчился: лицо потемнело,
глаза сверкали? Тони встретился глазами со Сьюзен:
— Как интересно! А я об этом и понятия не имел.
— Мы вообще не думали, что это тебя хоть сколько-то интересует, —
ответила Сьюзен, отводя глаза.
Тони буквально остолбенел от только что полученных сведений, а главное — от
того, что из них вытекало. Наконец он поймал на себе изумленный взгляд Стива
и огромным усилием воли заставил себя расслабиться и даже улыбнуться.
— Я вообще не подозревал о твоем существовании, Стив, пока не узнал о
смерти твоего отца.
Теперь уж наступила очередь Сьюзен выражать удивление:
— Ты что же, хочешь сказать, мама Анджелина никогда не говорила тебе о
Стиве?
— Сомневаюсь, чтобы мама сама знала о его существовании, — сказал
Тони, едва сдерживая негодование.
— Неправда. Мы с Майклом часто навещали твою мать, когда Стив был
маленький. Ей было одиноко в том огромном доме, который ты ей купил. А с
соседями она так и не подружилась. Стиву нравилось к ней ходить.
— Так мама Анджелина твоя мать, Тони? — выпалил Стив. Никогда еще
разговор взрослых не казался ему таким непонятным.
У Тони голова пошла кругом. Мысли мелькали, как узоры в калейдоскопе.
Значит, мама знала про Стива и ничего ему не сказала? Он уставился на
мальчика, сидевшего напротив него: эти темные волосы и глаза, эта непокорная
копна завитков, которая в детстве так досаждала ему самому... Как же он
сразу не догадался? Может, именно поэтому мама ничего и не сказала ему про
Стива?
Так как Тони ничего не ответил на вопрос Стива, вмешалась Сьюзен.
— Да, это так, Стив. Похоже, я никогда не рассказывала... тебе об этом.
Стив огорченно посмотрел на взрослых.
— Похоже, ты о многом мне не рассказывала.
Тони взглянул на нее с тем же выражением, что и Стив.
— Похоже, что так, — сказал он.
Две пары черных глаз с укором уставились на нее. Сьюзен не была готова к
такому повороту событий.
Она поспешно отодвинула стул и встала из-за стола.
— Если вы уже покончили с едой, то как насчет мороженого на
десерт? — она умоляюще посмотрела на Тони. Неужели он не понимает, что
не могут они обсуждать все это сейчас?
Тони явно понял ее молчаливую просьбу и тактично пошел навстречу. Она
заметила, как он разжал кулаки и расправил плечи, стремясь стряхнуть
напряжение.
— Вот это здорово. А ты как? — Он обернулся к Стиву.
Взрослые, похоже, решили
сменить пластинку
, и Стив был доволен.
— Прекрасная мысль, — пробормотал он. Когда Сьюзен вернулась с
мороженым, ей пришлось в основном самой поддерживать разговор. Тони сидел с
отсутствующим видом и лишь изредка односложно отвечал на ее прямые вопросы.
Только со Стивом он отказывался от своего добровольного молчания. Сьюзен с
нетерпением ждала, когда закончится обед и ей можно будет убирать со стола.
Как только с уборкой было покончено и она вернулась в гостиную, Тони
поднялся и стал откланиваться.
— Мне уже пора. — Он заметил, как вытянулось лицо мальчика. —
Извини, Стив, но мне нужно еще повидаться с одним моим приятелем.
— Да, конечно, я знаю, что ты занятой человек, — пробормотал Стив,
стараясь скрыть огорчение.
— Но не настолько занятой, чтобы забыть про поход.
— Значит, ты все же пойдешь со мной? — Лицо мальчика просветлело.
Рука Тони опустилась Стиву на плечо.
— Ни за что не упущу такую возможность, приятель. Надеюсь, мы с тобой
еще сойдемся поближе. — Он поймал на себе взгляд Сьюзен. — Ведь я
собираюсь осесть в Санта-Барбаре. Так что надеюсь видеться почаще с тобой и
Стивом.
От этих слов у Сьюзен заныло сердце. Во взгляде Тони читался вызов, а сейчас
она была не готова к борьбе.
— Ну, посмотрим, — пробормотала она, стараясь казаться
равнодушной.
— Да уж посмотрим. — Тони обернулся к Стиву и улыбнулся. — А
ты был прав, дружище. Ханна прекрасно готовит. Везет же некоторым!
Стив воспользовался моментом.
— Обязательно заходи к нам еще, — сказал он с радушием
гостеприимного хозяина.
Сьюзен стоило труда не обнаружить, насколько она огорчена этим приглашением.
Ей не хотелось отучать Стива от гостеприимства, но все же было бы лучше,
если бы он проявлял его в отношении кого-нибудь другого.
— Я бы хотел повидаться с тобой завтра, Сьюзен. Как насчет ленча?
Эта просьба застала ее врасплох.
— Ох, не знаю, Тони. У меня завтра довольно напряженный день.
Тони улыбнулся, но одними губами, глаза оставались холодными.
— Но ведь нам необходимо повидаться и поговорить о прошлом, сама
понимаешь.
Сьюзен почудилось — или действительно в этих словах прозвучала угроза? Но
ведь он ничего не может мне сделать, ровным счетом ничего. Разве что
причинить боль Стиву? Он уже прекрасно понял: Стив мое самое уязвимое место.
Сьюзен слегка выпятила подбородок.
— Нам нечего обсуждать. Одиннадцать лет — срок немалый.
Тони не согласился:
— Наоборот. Нам о многом надо поговорить. — Он остановился,
заметив, что Стив удивлен его резким тоном. Тони потрепал непокорные черные
завитки на макушке ребенка, и сердце вновь сжалось от боли. Сьюзен перед ним
в ответе. И прежде всего — что он узнал обо всем только сейчас, когда уже
столько лет прошло.
Тони приоткрыл дверь и упорно смотрел на Сьюзен, пока та не подняла глаза.
— Я тебе позвоню.
Легким кивком головы Сьюзен приняла это как неизбежное.
Она провожала его глазами, пока он шел по извилистой дорожке к машине,
стоявшей у обочины. Да, сейчас она получила отсрочку, но знала, что отвечать
на его вопросы все равно придется. Только в чем она виновата? Ведь это он ее
бросил! Он не дал себе труда даже узнать, имел ли тот последний вечер,
который они провели вместе, какие-нибудь последствия.
Сьюзен прикрыла дверь и медленно прошла в спальню. Она не обязана ничего
объяснять. Нет у нее перед ним никаких обязательств!
Только почему ей так захотелось обнять его, прижать к себе покрепче, стоило
ей увидеть, как исказилось болью его лицо, когда он вдруг все понял?
Чувство к Тони Антонелли, глубоко запрятанное в сердце Сьюзен, вдруг, после
стольких лет, вновь вернулось к ней. Сьюзен была совершенно уверена, что с
этим покончено. Но стоило ей провести с ним несколько часов, как все
вернулось на круги своя.
Глава вторая
Лежа на кровати, в темноте спальни, Сьюзен тупо смотрела на тени ветвей на
стене.
Перебирая в уме события минувшего вечера, она ощущала какую-то неизбежность
того, что произошло. Теперь, раз Тони вернулся, это должно было выплыть
наружу — днем раньше, днем позже. И чем старше становился Стив, тем сильнее
он походил на Тони.
Когда Сьюзен познакомилась с Тони, он был в возрасте Стива.
В ухоженном садике перед домом, которым так гордилась Марша Спенсер, Майкл и
Сьюзен играли, сидя в беседке. Им было разрешено поиграть, но только не
перепачкаться, что сильно сужало круг возможных развлечений. Сьюзен
прекрасно помнила, как, подняв голову от небоскреба, который Майкл собирал
из конструктора, она впервые увидела Тони. Тот стоял поодаль и хмуро смотрел
на них. Сьюзен показалось, что она в жизни никого красивей не видела. С
завистью разглядывала она его гладкую загорелую кожу — не то что ее бледные
коленки. Да и черные вихры блестели и непокорно курчавились, полные
жизненной силы, — ее светлые мягкие волосы не выдерживали никакого
сравнения.
Майкл тоже заметил Тони, поднялся и подошел к нему.
— Привет. Меня зовут Майкл. А это Сьюзен. Хочешь строить город вместе с
нами?
Удивительно темные глаза Тони сначала остановились на Майкле, потом на
Сьюзен.
— И это все, чем здесь можно заняться?
— Не знаю... А чего бы ты хотел?
Тони оглядел ухоженный садик.
— Тут что, не играют в мяч?
Сьюзен молчала, предоставив говорить Майклу.
— А во что именно?
— Да во что угодно — бейсбол, футбол, баскетбол...
— Да нам и играть-то нечем, — пожал плечами Майкл.
Тони, опиравшийся до того о притолоку двери, сразу встрепенулся.
— У меня есть мяч, бита и пара перчаток. Хотите, научу делать подачу?
Майкл нерешительно взглянул на Сьюзен. Та поднялась и старательно расправила
складочки на своем комбинезончике.
— Здорово! А где мы будем играть? — спросила она.
Тони взглянул на аккуратно подстриженный газон соседнего дома, отделенный от
них живой изгородью.
— Может, там?
Вот тогда-то они и подружились. Тони объяснил, что он сын Анджелины
Антонелли, которую Мак-Кормики только что наняли экономкой. Они с матерью
расположились в комнатах над большим гаражом на три машины.
Казалось, Тони с удовольствием проводил время с ребятами младше его, а тем
это очень нравилось. Он предлагал игры, которые их изматывали и в то же
время никогда не были слишком трудными для их возраста. Правда, они
вскорости с огорчением убедились в том, что нельзя проводить время с Тони и
не пачкать одежду.
В первый же день знакомства установился и стиль дальнейших взаимоотношений
ребят. Наступила очередь Сьюзен принимать подачу, и девочка отчаянно
старалась поймать мяч. Отбежав и подпрыгнув, она не удержала равновесия и
упала в неглубокий бассейн с золотыми рыбками. Вода была тинистая, и девочка
вылезла перепачканная и промокшая с ног до головы. Ее аккуратные косички
превратились в спутанные жгуты, покрытые тиной.
В довершение несчастья Сьюзен попыталась проскользнуть в дом как раз в тот
момент, когда Марша Спенсер демонстрировала цветочные клумбы своим коллегам
по садоводческому клубу. Сьюзен до сих пор помнила, с каким ужасом
уставилась на нее мать и как развеселились ее гости. Девочку отправили в
детскую, оставив без ужина и даже не забинтовав разбитую коленку.
Сьюзен позабыла, как звали служанку, которая тогда у них работала, помнит
только, что та нежно пожурила ее, а потом помогла раздеться и принять ванну.
Более того, взбунтовавшись против сурового приговора Марши, служанка даже
стянула какую-то еду от ужина и принесла ее девочке. Возможно, именно
благодаря этим свойствам характера она недолго продержалась у Спенсеров.
Даже в шестилетнем возрасте Сьюзен понимала, что матери не следует говорить
о своей дружбе с Тони. Именно тогда она начала принимать всевозможные меры
предосторожности: никогда не говорила о нем при матери и старалась вообще не
упоминать его имени.
Вскоре, однако, Марша и сама догадалась, кто подстрекает двух спокойных,
послушных детей ко всякого рода шалостям, и постаралась всеми силами
отдалить Сьюзен от Тони. Она даже попросила Мак-Кормиков уволить Анджелину.
Сьюзен была до сих пор благодарна родителям Майкла, что они отказались идти
у Марши на поводу, хоть это и вызвало некоторое охлаждение в отношениях
обоих семейств. Но в конечном счете то, что семьи стали меньше общаться,
было даже на руку детям: они могли проводить время вместе без ведома Марши.
Когда Сьюзен говорила, что идет навестить Майкла, мать тут же давала свое
добро
. Ей и в голову не приходило, что, в обход ее запретов, дети
проводили все свободное время с Тони.
Когда Сьюзен читала, герои романов — эталоны мужественности и красоты —
всегда представлялись ей похожими на Тони. Его тело было как великолепно
настроенный инструмент, подчиняющийся всему, что потребует от него хозяин. А
хозяин требовал одного — играть в бейсбол, и играть не как-нибудь, а
отлично.
Окончив среднюю школу, Тони как лучший игрок в бейсбол получил стипендию и
поступил в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Он редко приезжал
домой: приходилось еще и подрабатывать, чтобы помочь матери.
Мама Анджелина очень гордилась сыном.
Сьюзен и Майкл всегда звали ее мамой Анджелиной, и где-то в глубине души
Сьюзен мечтала именно о такой матери, хотя, разумеется, вслух она никогда не
высказывала столь кощунственного желания. Именно с мамой Анджелиной делилась
Сьюзен своими радостями и горестями, обсуждала своих первых школьных друзей,
первое вечернее платье... И именно с мамой Анджелиной Сьюзен могла говорить
о Тони сколько душе угодно.
Сьюзен было пятнадцать, когда Тони назначил ей первое в ее жизни свидание. И
впервые она не могла посоветоваться с мамой Анджелиной. Тони пригласил ее в
кино. Было лето, Тони работал на полную ставку на станции техобслуживания
неподалеку от их дома. За месяцы учебы Сьюзен очень соскучилась по Тони. Ей
хотелось хотя бы в каникулы проводить с ним побольше времени, но она знала,
что ее мать никогда этого не позволит.
Вот тут-то Сьюзен и начала тот обман, который позднее ей боком вышел. Она
сказала, что это Майкл назначил ей свидание. Марша прочла ей целую лекцию о
том, как они оба еще молоды, но в конечном счете отпустила ее. Сьюзен со
свойственной ей прямотой тут же разыскала Майкла и призналась ему во всем.
Тот нашел ситуацию забавной и пообещал не проболтаться.
В то лето Сьюзен проводила с Тони столько времени, сколько он мог ей
уделить. Их встречи были не частыми, но казалось, ему тоже нравится
проводить с нею время. Вместе с Тони Сьюзен посещала местные бейсбольные
матчи, смотрела, как он играет за городскую команду... Это было очень
радостное и очень невинное лето.
А за следующий год оба они изменились. Сьюзен развивалась довольно медленно,
однако в тот год ее худощавая фигурка стала по-женски созревать и
округляться. Лицо же, напротив, потеряло детскую округлость, и глаза со
слегка опущенными книзу уголками стали походить на два глубоких синих омута,
таинственно взирающих на мир.
Никогда не забыть ей утра, когда она узнала, что Тони вернулся домой на
летние месяцы. Она влетела в квартирку над гаражом, чтобы показать что-то
маме Анджелине — что именно, она давно уже позабыла. Тони стоял на кухне. На
нем были только джинсы в облипку с отрезанными штанинами. Волосы всклокочены
после сна. — Тони!
Он наливал себе кофе. Подняв голову, Тони с удивлением уставился на нее и
медленно опустил кофейник на стол.
— Сьюзен?
Она радостно засмеялась.
— А я и не знала, что ты здесь. Когда ты приехал?
Тони продолжал смотреть на ее шорты и коротенький топ, который она всегда
носила дома в жаркие месяцы.
— Вчера поздно вечером.
— А, понятно. Значит, это из-за твоей машины я не могла вчера заснуть.
Тебе нужно купить новый глушитель.
— Между прочим, я так и сделал, сестренка, — усмехнулся
Тони. — И вообще, тебе следует отзываться об этой машине с большим
уважением — она ведь чуток постарше тебя. Кофе налить? — Он повернулся
к плите.
— Налей, хотя я, собственно, забежала повидаться с мамой Анджелиной...
Все еще стоя к ней спиной, Тони ответил:
— Мама поехала на машине за покупками. Не знаю, когда вернется.
К этому времени Сьюзен уже лет десять была знакома с Тони и перевидала его
во всех видах. Она и сама не могла понять, почему его голая спина на нее так
подействовала. Но факт оставался фактом. Широкие мускулистые плечи,
проступающие позвонки, сбегающие цепочкой вдоль спины и исчезающие в
обтягивающих бедра джинсах... Ее охватило непреодолимое желание пробежаться
рукой вдоль этой извилины, ощутить мускулы, проступающие прямо под кожей.
Она все еще разглядывала его спину, когда Тони повернулся с чашкой кофе в
руках. Они стояли совсем рядом, и Сьюзен как зачарованная смотрела на Тони.
Она заметила, как вспыхнул его взгляд, упавший на ее пересохшие губы. Сьюзен
машинально облизнула их и вспомнила, что выскочила из дома совсем
ненакрашенная. Внезапно смутившись, она опустила глаза и взяла протянутую
чашку.
— Ну а как дела в школе в этом году? Собираешься осенью получить
аттестат? — Голос Тони звучал совершенно непринужденно, хотя ей
показалось, что он нарочно растягивает слова, как бы поддразнивая ее.
Не поднимая глаз от чашки, Сьюзен кивнула.
— Я тоже должен кончать в этом году. Хотя, может, после летних каникул
я и не вернусь в университет.
— Как это? — Она испуганно уставилась на него.
— Возможно, я получу приглашение играть в профессиональной команде. А
если так, я не буду откладывать до окончания университета. Я сразу же
соглашусь.
— Но, Тони, ведь тебе же нужен будет диплом, чтобы устроиться на
работу.
— Если я стану профессиональным игроком, Сьюзен, детка, я получу ту
работу, о которой мечтал уже несколько лет.
— Но ведь это не способ сделать карьеру. Игра — это просто хобби.
— Может, и так, но именно игра помогла мне оплатить учебу в
университете. И если я буду хорошо играть, то смогу прилично на это жить в
течение нескольких лет.
Сьюзен удивленно уставилась на него. Ей и в голову не приходило, что игра в
мяч может приносить деньги. Ее отец был главой семейной фирмы, и Сьюзен,
единственный ребенок, уже сейчас подумывала о том, что пора набираться
опыта, чтобы достойно заменить отца, когда тот уйдет от дел. Сьюзен уже
начала формировать соответствующим образом свой учебный план и
интересоваться подготовительными юридическими курсами. Настоящий бизнесмен
должен знать закон во всех тонкостях — так, во всяком случае, считала она.
— Тебе что же, не хочется добиться успеха? Тони какое-то время молча
смотрел на нее, потом пригубил кофе.
— По-моему, нужно сначала определить, что ты понимаешь под словом
успех
, — сказал он, пожав плечами. — Возможно, мы понимаем его
по-разному. — Он выглянул в окно. — Но сегодня такое чудесное
утро, что жаль его тратить на философские диспуты. Пошли лучше играть в
теннис.
В то лето Тони и Сьюзен проводили все свободное время вместе. Но в их
отношениях появилось нечто новое, хотя, что именно, Сьюзен и сама не могла
бы толком определить. Тони уже не был таким непринужденным, как раньше, и
Сьюзен казалось, что он всячески избегает дотрагиваться до нее. Раньше,
когда они шли куда-нибудь, он всегда брал ее за руку или обнимал за плечи.
Теперь он самым предупредительным образом распахивал перед ней двери, но
старался при этом не коснуться ее. А Сьюзен недоставало этих прикосновений.
Даже во сне она часто видела Тони и всегда просыпалась в тот момент, когда
он хотел ее обнять.
В чем тут дело? У нее не хватало мужества спросить у него напрямик. А вдруг
он встречается с кем-то еще? Сьюзен боялась услышать ответ. И все же в
глубине души она чувствовала, что это не так. Тони по-прежнему хотелось,
чтобы она всегда была рядом, но только на некотором расстоянии.
В то лето они редко видели Майкла. Пару раз он ходил с ними в кафе и однажды
— в кино. Казалось, он полностью поглощен музыкой и живет в своем
собственном мире. Сьюзен только теперь поняла, как отдалились они друг от
друга. Это было для нее болезненным открытием: она любила Майкла, хотя
никогда не скучала без него, как без Тони. Все ее помыслы и мечты были
связаны с Тони, но она знала, что Майкл рядом и в трудную минуту она всегда
может на него положиться.
Тони все же решил вернуться в университет и закончить учебу. Тот летний
вечер накануне его отъезда навсегда изменил характер их отношений.
Сьюзен передернуло: эти воспоминания были для нее просто пыткой. Долгое
время она загоняла их в самую глубь сознания, и лишь юз-вращение Тони вновь
растревожило их. Она и представить себе не могла, сколько душевных сил
понадобится, чтобы выносить его присутствие в городе. Сьюзен прикрыла глаза
и попыталась уснуть. Но мысли невольно возвращались к тому последнему лету,
которое они с Тони провели вместе.
Она вспомнила, как однажды пошла на матч, в котором участвовал Тони, а потом
целая компания, состоявшая из игроков его команды и их девушек, отправилась
на пляж. Просто расселись по машинам и поехали в Пьемонт-парк. Было
полнолуние, так что на пляже все было видно и без фонарей. Они разожгли
костер и в его отблесках наслаждались лунным светом и мерным шумом волн.
Все сидели вокруг костра, смеялись, шутили... Вдруг Тони резко встал и
потянул ее за руку.
— Пойдем погуляем.
Она обрадовалась, что сможет хоть недолго побыть с ним наедине. Мысль, что
завтра он уезжает, ни на секунду не покидала ее. А он, казалось, и не думал
об этом. Каждую осень он возвращался в университет, и раньше это ее так не
трогало. Она и сама не понимала, почему так огорчена на этот раз, однако
чувствовала, что в жизни образуется пустота, которую нечем заполнить.
Того, что случилось дальше, Сьюзен уж никак не ожидала. Обвив рукой ее шею,
Тони шепнул ей прямо в ухо:
— Я буду очень скучать без тебя, Сьюзен, детка. Я уж подумывал, не
упаковать
...Закладка в соц.сетях
