Жанр: Любовные романы
Неотразимый
...ул головой. Черт! Он здорово устал.
Однако ноющая боль в руке и плече поутихла. Должно быть, лекарство
подействовало. Ему стало легче. Если бы только не хотелось так ужасно спать.
Куин зевнул и посмотрел на поднос. Он умял все, что принесла Дженифер.
Он вновь откинулся на подушку и вздохнул, вытянув ноги на кровати. Нужно бы
одеться и отправляться в дорогу. Но глаза слипались. Он полежит минуту-
другую после сытного завтрака. Необходимо дать отдых глазам. Всего на
несколько минут.
Когда Дженифер вошла в комнату за подносом, он спал. Она улыбнулась.
Поправила на нем простыню и удалилась.
Врач сказал, что через день-другой дело пойдет на поправку. Она сделала для
него здесь все, что смогла. А теперь он сам себе хозяин.
Она тоже.
Когда Куин наконец открыл глаза, то не мог сообразить, сколько времени
проспал. Он намеревался отдохнуть лишь несколько минут, а затем ехать.
Однако по солнцу догадался, что прошло гораздо больше чем несколько минут.
Который же час? Куин поднял руку и заметил, что она дрожит. Было почти три.
Макнамара вновь выглянул в окно.
Дверь тихонько отворилась. Бесшумно появилась Дженифер.
— Хорошо, что вы проснулись. Не желаете ли чего-нибудь выпить или
поесть? — осведомилась она, входя в комнату.
Она выглядела свеженькой и очень хорошенькой в цветном свободном халате.
Волосы у нее были заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо.
Он еще раньше заметил, что синяк на щеке у нее почти прошел, не оставив и
следа на нежной шелковистой коже.
— Извините, — сказал он тихо. Дженифер удивилась.
— За что?
— За мое поведение. Я был груб и несдержан.
Она кивнула.
— Что правда, то правда. Однако я достаточно насмотрелась на отца и
двух братьев во время их болезней или легких недомоганий и пришла к выводу,
что большинство мужчин очень несдержанны в таком состоянии.
— Это не оправдывает мое поведение.
— Согласна, — ответила она с проказливой улыбкой, — но понять
это можно.
Она села на кровать и словно машинально погладила его по щеке. Куин
чувствовал ее всю — цветочный запах, исходивший от нее, дурманил его,
прикосновение нежной руки обжигало.
— Чего бы сейчас вы хотели? — спросила она.
Ее слова доносились словно издалека.
Куин чувствовал, что во рту у него пересохло.
— Хорошо бы водички. Чего-нибудь жидкого.
— Вам необходимо принять еще лекарство.
Он покачал головой.
— Мне нужно ехать, Дженифер. Я действительно ценю все, что вы и ваши
друзья для меня сделали, но я должен возвращаться.
— Знаю. Но еще одна ночь здесь придала бы вам больше сил, а силы вам
очень нужны. Мы оба знаем, что работа у вас не из легких. Вам надо
окрепнуть.
Он не ответил. Дженифер встала.
— Я скоро вернусь.
Пока ее не было, он лежал и смотрел в окно, пытаясь разобраться, что же
произошло с ним за эту неделю. Каким-то образом, Куин не знал как, ей
удалось преодолеть защитный барьер, созданный им, и запасть ему в душу. Он
не понимал, как она этого добилась. И не представлял, как ему теперь быть.
Они такие разные, словно из разных миров. Социальный статус, мировоззрение у
каждого свое. У них нет ничего общего.
И все же было что-то между ними. Что-то такое, чего он не мог выразить
словами. Его восхищала ее смелость и умение владеть собой в непредвиденных
ситуациях. Восхищался Куин и ее силой духа. Она никогда не подводила его,
делала все, что могла. Она не проронила ни слезинки, когда ее взяли в плен,
и даже тогда, когда у нее на глазах стреляли в ее друзей, она тоже не
плакала. Не плакала она и тогда, когда им грозила смертельная опасность во
время смерча в пустыне. Расплакалась лишь из-за того, что у нее не оказалось
гребня.
Женщина-загадка — мисс Дженифер Шеридан.
Он видел ее и в радости, и в горе. Видел нежной и неистовой. Смущение на ее
лице тоже видел не раз. Дженифер не стыдилась перед ним быть самой собой.
Может быть, потому, что была в мире с самой собой.
Несмотря на практичность, Дженифер был присущ идеализм. Она мечтала о новом
совершенном мире, в котором никому бы не причиняли боль, никого бы не
убивали. Ей хотелось, чтобы все были сыты, чтобы в светлом будущем не было
места злости и жадности, только мир и гармония.
Как бы Куину хотелось поверить в такое светлое будущее. Вот где было бы
здорово жить... и любить... растить счастливых здоровых детей... похожих на
нее.
Куин тяжело вздохнул. Затем прикрыл глаза здоровой рукой. Должно быть, это
действие лекарства. Он увлекся фантазиями, что редко с ним случалось, а уж о
живой, реальной женщине он вообще грезил впервые.
— Пожалуйста, — сказала она с порога, открывая дверь шире, чтобы
было можно пройти с подносом. — Обшарила всю кухню. Не знала, чем вам
угодить.
Он сел, морщась от боли. Руке определенно стало лучше, она беспокоила его
лишь тогда, когда он двигался. Дженифер поставила поднос и собралась было
уйти.
— Куда вы идете?
Дженифер посмотрела на него с удивлением.
— Не хотела вам мешать.
— Лучше останьтесь и поговорите со мной, — попросил он.
Довольно робко она кивнула и присела на край кровати, поправляя подол
халата.
— Что вы собираетесь делать после моего отъезда? — спросил Куин,
сделав большой глоток свежего фруктового сока.
— Буду ждать случая, чтобы вернуться в Сирокко. Через несколько дней
кто-нибудь из наших будет здесь с гуманитарной помощью.
— А что потом?
Она посмотрела с удивлением.
— Потом, конечно, продолжу заниматься тем же.
— Конечно, — пробормотал он себе под нос. — Когда вы намерены
возвратиться в Штаты?
— Я согласилась остаться здесь до конца года. Затем поеду домой и
займусь работой там. Буду посещать университеты, колледжи, выступать,
вдохновляя желающих помочь нам в нашей работе.
— А как насчет личной жизни? — спросил он, негодуя на себя за
неуместное любопытство.
— Какая тут личная жизнь, — засмеялась Дженифер.
— О чем я и говорю. Есть у вас планы на будущее? Вы так решительно
настроены накормить чужих детей, что напрочь забыли о возможности иметь
своих собственных?
Больше она не улыбалась.
— Дело не в том, что я не хочу иметь ребенка. Просто сейчас многие
работают не покладая рук в погоне за успехом и не придают особого значения
созданию здорового климата в семье. Я не хочу иметь ребенка, которого
бросают на весь день, а вечером у родителей уже нет сил для того, чтобы
уделить ему или ей должное внимание.
— Боитесь, что то же самое будет с вашим ребенком?
— Надеюсь, нет. Я имею в виду мужчин, отдающих все время работе.
Большинство из тех, кого я знаю, например мои братья, работают, пытаясь
достичь успеха любой ценой.
— Ваши братья женаты?
— Энди, мой старший брат, да. Его жена, как и он, — юрист. В их
семье и речи нет о том, чтобы завести детей.
Она подошла к столику и налила лекарство для Куина, который смотрел на нее
не отрывая глаз. Покорно открыв рот, он проглотил лекарство.
— А вы?
— Что я?
— Разве вы не хотите иметь семью?
Как-то не задумывался до недавнего времени, подумал Куин.
— У меня немного другое положение.
— Какое именно?
— Вы же видите мой образ жизни. Вряд ли он приведет к семейной
гармонии.
— Вы счастливы?
Он вновь откинулся на подушки и посмотрел на нее.
— Раньше думал, что да.
Куин взял ее руку, поднес к губам и стал целовать каждый пальчик. Он
чувствовал, как участился пульс на ее запястье. Приятно сознавать, что она
так реагирует... Ведь его реакцию на нее трудно даже описать.
Она молча наблюдала за ним. Затем тихонько коснулась его волос свободной
рукой.
— Мне нужно уйти, чтобы дать вам отдохнуть.
— Я только и делаю, что отдыхаю.
— Но если вы по-прежнему настаиваете на отъезде...
— У меня нет выбора.
— Почему бы вам не провести здесь еще одну ночь? Завтрашний день ведь
не за горами, и вы вновь вернетесь в свой собственный мир, разве не так?
Куин вздохнул и закрыл глаза. Чертово лекарство сморило его. Он понимал, что
Дженифер права. Во многом, во всяком случае с тем, что
завтрашний день не
за горами
, он согласен с ней. Он медленно открыл глаза, чтобы встретить ее
взгляд. Потом повернул ее руку и поцеловал в ладонь.
— Спасибо.
— За что?
— За беседу со мной, за откровенность. Это много для меня значит, я все
больше узнаю вас.
Когда она заговорила, ее голос прозвучал сдавленно.
— Для меня тоже это важно. — Она попыталась улыбнуться. —
Может быть, когда-нибудь напишете мне, чтобы я хоть что-то о вас знала.
— На это не рассчитывайте, я не любитель писать.
Нехотя Дженифер убрала руку. Затем провела ею по щеке Куина и прошептала:
— Отдыхайте.
Куин глазами проводил ее до двери. Словно еще один нож вонзился в него,
переворачивая все его внутренности. Ему хотелось завыть от боли.
Он решительно повернулся на бок и сомкнул глаза. Надо спать. А что, черт
возьми, ему еще оставалось делать?
Чуть позже его разбудил легкий шорох. Куин, моргая, открыл глаза. Было
темно, и по окружавшему его безмолвию он догадался, что довольно поздно.
Огарок свечи догорал на столике у камина, огня в камине уже не было. Тень
подсказала ему, что в комнате он не один. Он поднял голову.
Дженифер поправляла соломенный тюфяк — свое ложе. Вот она через голову сняла
халат и аккуратно сложила его, прежде чем повесить на стоящий рядом стул.
Она не заметила, что он проснулся. По ее спокойным грациозным движениям Куин
это понял.
Вот она выпрямилась и расстегнула лифчик, обнажив грудь. О Боже! Как она
прекрасна! Ее маленькие груди такие налитые и упругие, а стройная талия
плавно переходит в округлые бедра...
Куин продолжал наблюдать за ней и тогда, когда она надевала ночную рубашку
без рукавов, скользнувшую до пола. Непрозрачная ткань скрыла ее тело от глаз
Куина, но не от его памяти. Он прикасался к этому телу не один раз, чтобы
защитить от болезни, и изучил так, словно оно было его собственным.
Затем Дженифер присела на стул и стала расплетать косу. Он смотрел, как она
расчесывает волосы, которые каскадом рассыпались по плечам и спине.
Он поднялся и сел на кровати. Дженифер устремила на него удивленный взгляд,
затем улыбнулась. Сердце Куина затрепетало.
— Как вы себя чувствуете? — шепнула она.
— Лучше. Где здесь можно помыться?
Дженифер встала. Надев вновь халат, она бесшумно прошла мимо Куина, жестом
приглашая следовать за ней. Он взглядом поискал одежду и обнаружил ее возле
кровати. Но вместо того, чтобы взять ее, решил ограничиться простыней и
быстро последовал за ней.
В коридоре было темно, девушка взяла его за руку, подвела к двери, открыла
ее и включила свет.
Он поразился жалкому закутку, именуемому ванной комнатой. Дженифер
улыбнулась и молча закрыла за собой дверь. Ванная представляла собой что-то
типа душевой кабинки. Куин испытал блаженство, встав под струю воды и
намыливаясь. Левую руку он старался не мочить, а мыться одной рукой было
очень неудобно. Куин чувствовал, что еще намучается с ней. Однако она же
отлично послужит ему для отговорки. Может быть, удастся убедить Омара, что
на обратном пути на него напали. Надо бы поразмыслить об этом и сочинить
историю поправдоподобнее.
Ополоснувшись, Куин почувствовал себя намного лучше и бодрее. Снова
завернувшись в простыню, он вернулся в комнату, одну на двоих. Дженифер
ждала его возле двери.
— Все нормально? — спросила она тихо.
— Все в порядке.
— Позвольте мне проверить вашу повязку.
Оба сели на кровать. Дженифер ловко сняла бинт и взглянула на руку.
— Похоже, рана заживает. Рада, что дело идет на поправку.
Она стала вновь накладывать повязку. Делала это весьма осторожно, боясь
причинить боль. Свежая повязка была менее объемной, к большому облегчению
Куина.
Дженифер встала и только было сделала шаг, как он взял ее за руку. Она
вопросительно посмотрела на него, но он молча притянул ее и усадил к себе на
колени.
Глаза Дженифер, казалось, стали еще больше и темнее в отблеске свечи.
Царивший в комнате полумрак располагал к интимности. Очень осторожно Куин
начал снимать с нее халат, пока наконец не стянул совсем. Затем бросил на
пол.
— Дженифер!
— Да? — отозвалась она еле слышно.
— Между нами ничего не может быть, вы знаете об этом, не правда ли?
— Да.
— Но от этого мне не легче расстаться с вами.
На глазах Дженифер выступили слезы. Она моргнула, чтобы не пролить их.
Улыбка ее была так печальна, что окончательно разбила сердце Куина.
— Спасибо за откровенность.
Не в состоянии уже больше сдерживать себя, она протянула руку и коснулась
его щеки. У него комок встал в горле.
— Никогда не забуду эти несколько дней, проведенных вместе с вами, а
также и вашу заботу обо мне.
— Вы тоже отнеслись ко мне с участием.
Он привлек девушку к себе, прижимая все крепче и крепче. Ее голова покоилась
на его плече.
— Прежде мне никогда не приходилось проявлять заботу. Ни о ком. Я
всегда был сам по себе и ни в ком не нуждался. И я никому не был нужен. И
мне так странно было вначале заботиться о вас. Но ведь никого другого рядом
не было. И я бы никому не позволил любоваться этим прекрасным телом,
спрятанным под вашей одеждой.
Он нежно стал покачивать Дженифер на коленях, словно баюкая ребенка.
— Вы были так добры ко мне, так терпеливы. Право, я не заслужила
этого, — ласково сказала девушка.
Он медленно провел рукой по ее затылку. Затем все ниже и ниже, до нежного
изгиба бедер. Какое блаженство.
Он тряхнул головой.
— Терпение с вами как раз и не потребовалось. Я думал только об одном:
чтобы вы выжили.
— Вам здорово досталось, — сказала она, поднимая голову. Губы ее
коснулись его щеки.
Он сделал резкий вдох, затем повернул голову, и их губы сомкнулись.
Куин так и не понял, кто из них первым преодолел последний барьер, но, когда
ощутил вкус ее губ, не устоял. Она с жаром ответила на его поцелуй. Ее
язычок заигрывал с ним, дразнил его.
Он чувствовал, как она дрожит. А может, это дрожит он сам? Дыхание у обоих
было коротким и неровным. Куин погрузил пальцы в пышные белокурые волосы.
Потом стал покрывать лицо девушки поцелуями, каждый его кусочек: глаза,
брови, нос, щеки и нежные ушки.
Куин знал — это безумие, он должен остановиться, но ничего не мог с собой
поделать. Руки не слушались его, прижимая голову Дженифер крепче и крепче.
Потом он вновь провел рукой по ее спине, по вырезу ночной рубашки,
расстегнув при этом множество ненужных пуговиц. Он любил ее, нуждался в ней,
чувствуя каждой клеткой своего тела, что и он нужен ей.
Ночная рубашка была спущена до самого пояса. Руки Куина могли
беспрепятственно наслаждаться ее телом. Два нежных полушария уместились в
его ладонях, такие маленькие, упругие, и крошечные розовые соски украшали
их, словно бусинки.
Когда он наконец оторвался от ее губ и стал покрывать поцелуями шею,
Дженифер откинула голову, безмолвно разрешая ему эти ласки, и прильнула к
нему.
Куин склонился, прижавшись губами к нежному холмику. Дженифер трепетала, что
лишь усиливало его страсть. Не выпуская из рук одну грудь, он ласкал и
ласкал теперь другую. Еще чуть-чуть, и он, кажется, умрет от блаженства.
Остановившись, чтобы перевести дух, он услышал частое дыхание Дженифер. Что
же они делают! Безумие, какое-то наваждение. Он пробудил в женщине
чувственность. Она уже не может пассивно пребывать в его объятиях. Куин и
сам был на пределе, ведь их разделяли лишь тонкая ткань ночной рубашки и
простыня.
— Дженифер, Дженифер, любовь моя, — прошептал он.
Она не открыла глаза. Вместо этого она склонила голову так, что ее губы
коснулись плеча Куина, и стала покрывать поцелуями его плечо и шею. Каждый
поцелуй, каждое прикосновение еще жарче разжигали его страсть.
— Нам следует остановиться.
Она продолжала ласкать его. Она гладила грудь Куина. Пальчиками отыскала
соски. Наклонила голову и нежно провела по ним языком.
Тело Куина дергалось, словно под высоким напряжением, но Дженифер не
унималась. Куин застонал. Запрокинув ее голову, он страстно, почти яростно
впился в ее губы. Дженифер отвечала ему с той же пылкостью, обвив руками его
шею, словно решив, что уже никогда не отпустит его.
Сердце Куина молотом стучало в груди, оглушая их обоих, и даже кровать под
ними, казалось, вздрагивала.
— Любовь моя, прости меня! — наконец пробормотал он и положил
Дженифер на кровать.
Нетерпеливо, одним рывком Куин стащил с нее ночную рубашку и бросил ее туда
же, где валялся халат. Простыня слетела с него, как только он встал. Куин
отшвырнул ее в сторону, потом лег рядом с Дженифер, положив руку под голову.
— Простить за что? — ухитрилась она прошептать распухшими от
поцелуев губами.
— За то, что я намереваюсь сделать. Хочу любить вас. Больше мне ничего
не остается.
— Да, — согласилась она, обнимая его еще крепче.
Глава седьмая
Разительный контраст между его загорелой рукой и белоснежной кожей Дженифер
завораживал Куина. Он положил руку на ее атласный мягкий живот чуть пониже
пупка и ощутил трепет под ладонью.
Она обнимала его за шею и целовала в губы. Куин блаженствовал.
— Не хочу причинять боль вашей руке, — прошептала она.
— А я не хочу причинять боль вам, — ответил он, целуя ее в ушко.
— А вы не причиняете.
Она слегка укусила его за щеку.
— Я не могу больше оберегать вас.
Куин языком коснулся ее уха. Дженифер затрепетала.
— Это не имеет значения, — ответила она, пытаясь поцеловать его.
— Для меня имеет, — сказал он, слегка отстраняясь.
— Не волнуйтесь, все в порядке. Я в безопасности.
Она смотрела на него ясным, спокойным взглядом.
Он тряхнул головой.
— Любимая, если бы вы только знали! Со мной вы никогда не были в
безопасности.
Куин нагнулся и прикоснулся губами к ее груди.
Она замерла, затем прерывисто вздохнула.
— Вы понимаете, что я имею в виду? Вы даже представить не можете, как я
хочу вас.
Он стал целовать другую грудь.
— Я тоже очень хочу тебя. До боли, — прошептала она.
— И где же у тебя болит, любовь моя? — спросил он. Рука его скользнула ниже. — Здесь?
Она молча кивнула. А Куин уже снова целовал, страстно впиваясь в ее губы,
словно стараясь показать, как сильно он хочет завладеть ею.
— Здесь? — спросил он, перебирая пальцами крутые завитки.
Она ответила легким движением бедер вверх, навстречу жаждущим пальцам Куина.
— Может быть, здесь? — прошептал он, раздвинув заветные лепестки.
— Да! — выдохнула она, покрывая лицо Куина бесчисленными
поцелуями.
Куину стоило большого труда сохранить самообладание. Никогда в жизни не
желал он женщину так, как сейчас. О Боже праведный! Никогда! На этот раз он
хотел доставить наслаждение женщине всеми доступными ему способами, доказать
ей, что она значит для него. Ему хотелось боготворить ее, отдать ей всего
себя, испив вместе с ней счастье и блаженство.
Он слегка коснулся пальцем чувствительного местечка. Прикосновение его было
настолько нежным, что он сам едва ощутил его манящую бархатистость. Дженифер
снова качнула бедрами. Он проник пальцем глубже. Теплое влажное лоно манило
его, звало. Языком же он вторил сладким движениям, целуя Дженифер.
Она всхлипнула, уклонившись от поцелуя:
— Куин! О! Куин!
Не убирая руку и не прекращая ласкать ее лоно, он осторожно стал раздвигать
ее колени.
Она была так хрупка, что он все время боялся причинить ей боль. Никогда он
не посмеет сделать ей больно, этой прекрасной, самой лучшей и совершенной
женщине на всем белом свете.
Он замер, сердце стучало как бешеное. Он сделал глубокий вдох, затем
тихонько убрал руку.
Она застонала и приподняла бедра навстречу ему.
— Знаю, малышка, знаю. Я пробудил в тебе бушующий огонь.
Куин всмотрелся в ее лицо: слегка сдвинутые брови, капельки пота на лбу,
пересохшие губы, которые она облизывала, будто желая воскресить вкус
поцелуев Куина, вкус любви.
Все. Больше он уже не мог откладывать кульминацию. Он не мог больше ждать.
Он желал овладеть ею. Сейчас. Немедленно.
Куин лег на Дженифер, она податливо приняла его тело. Казалось, они были
рождены друг для друга. Он ощутил теплоту ее плоти, до сих пор не знавшей
мужчины. Давая Дженифер время приноровиться к нему, Куин осторожно входил в
нее.
Она обнимала его за плечи, затаив дыхание, когда он вошел в нее глубже.
И вдруг Куин наткнулся на преграду. Он замер, ошеломленный. Глаза их
встретились.
— Дженифер!
— Пожалуйста, прошу тебя, Куин, — взмолилась она.
— Но, любовь моя, ты...
— Пожалуйста, Куин! Пожалуйста! — всхлипнула Дженифер.
Он зажмурился. Боже праведный! Никогда прежде не был он в таком положении.
Никогда! Неудивительно, что она была с ним так сдержанна!
Но выбора у него не было. Назад ходу нет. С некоторым усилием Куин взял
преграду. Ему показалось, что оборвалось что-то в нем самом.
Скверное дело. Он знал это. Дженифер прикрыла рот рукой, но, несмотря на
это, Куин услышал приглушенный вскрик. Думая о том, чтобы не причинять ей
боль, он глубоко вошел в нее.
Она дала волю слезам. Куин нежно обнял ее, целуя мокрые от слез щеки.
— Прости, любимая. Извини. Я не хотел причинить тебе боль, Дженифер!
Честное слово, не хотел, любовь моя, — хрипло шептал он.
Она целовала его снова и снова, покрывая поцелуями губы, щеки, нос, все
лицо.
— Все в порядке, Куин. Я слышала, что в первый раз всегда бывает
больно. Просто не думала, что будет так больно. Не знала. Не волнуйся, все в
порядке.
Она вновь стала целовать Куина.
— Разве ты не видишь, что все в порядке. Желая доказать, что
действительно все нормально, она снова слегка приподняла бедра.
Движения ее тела привели к тому, что он полностью утратил контроль над
собой. Желая доставить ей наслаждение, Куин причинил ей боль. А она,
несмотря на боль, неосведомленность в любви, девичью чистоту и
неискушенность, старалась доставить наслаждение ему.
Ее великодушие, благородство и своего рода смелость сводили Куина с ума.
Как бы он хотел, чтобы она смогла вкусить волшебный, удивительный и
незабываемый плод любви.
Когда Дженифер выкрикнула его имя, он ощутил небывалый трепет во всех
мышцах. Куин понял ее и уже отпустил удила, предаваясь заново открывшемуся
для него миру любви. Восторг, который он испытывал, был настолько неописуем,
что рождал в нем все новые и новые фантазии, сводил с ума, поднимая на
вершину блаженства. Он желал лишь одного: чтобы наслаждение длилось вечно.
Она продолжала всхлипывать, уткнувшись в шею Куина. Боясь придавить ее своим
весом, он попытался изменить положение тела. Дженифер, должно быть,
испугалась, что он собирается выпустить ее из своих объятий, и прильнула к
нему еще сильнее.
— Я слишком тяжел для тебя, — произнес он сдавленным голосом.
Она только отрицательно качнула головой.
Он лег на бок, Дженифер так и осталась в его объятиях. Они лежали,
восстанавливая дыхание. Но Куину казалось, его сил хватит еще на многое.
Такое с ним случилось впервые. Может быть, это сон?
Он убрал прядь волос с лица Дженифер.
— Я причиняю тебе боль, — произнес он с сожалением.
— Нет! Мне хорошо. Я и не представляла, что так может быть. Это
истинное наслаждение, — с жаром возразила она.
— Да, действительно. Ничего подобного со мной прежде не случалось.
Она открыла глаза и нахмурила брови.
— Ты пытаешься внушить мне, что...
Ее тон рассмешил Куина.
— Нет. Я хочу сказать, что прежде у меня были женщины. Но влюбился я
впервые. Я потрясен.
Она улыбнулась. Куин знал: ее улыбка будет преследовать его всю жизнь.
— Я рада. Я сама потрясена.
Хотя он и испытал наивысший пик наслаждения и вкусил усладу любви, он
сознавал, что не готов остановиться.
— Тебе, наверное, больно, — тихо сказал он.
— Нисколько.
— Почему ты не сказала, что я твой первый мужчина?
— Не знаю. Да у нас и не было разговора на эту тему. Кроме того...
— Что
...Закладка в соц.сетях
