Жанр: Любовные романы
Нежный ангел
...ошли!
Вывеска над входом гласила, что это магазин часов, и передняя комната была завалена
пыльными часами: большими, маленькими, часами с кукушкой, часами со звоном.
Несинхронное тиканье звучало, как щелканье челюстей гигантских насекомых и
проникало через тонкую занавеску в заднюю комнату, как будто не было никакого
барьера. Звук действовал Кейси на нервы, а Дженкс начал нервничать с той самой
минуты, как они открыли дверь.
Видя, что человечек продолжает смотреть в лупу, как будто вовсе не замечая их, Кейси
пару раз кашлянул и произнес, как ему велели:
- Я от вашего племянника.
Человечек отложил в сторону маленький механизм, который только что изучал, и взял
в руки другой. Кейси подумал, что они попали не туда. И глупый китаец, который послал
их в этот магазин, ошибся или подшутил над ними, и этот тощий человечек в женской
ночной одежде, наверно, всего лишь тот, за кого себя и выдавал - обычный часовщик.
Кейси начал выходить из себя, и от тиканья часов у него заболела голова.
Единственным, что останавливало его от того, чтобы не вынуть револьвер и не сделать
дырку в потолке или в том, что подвернется под руку, была мысль о том, что ему придется
начинать сначала поиск человека, который достаточно хорошо знает этот варварский
город, чтобы продать то, что ему не принадлежало, тому, кто не имел права это покупать.
Он видел, как взгляд Дженкса нервно метался по комнате, как будто он искал
спасения, и почувствовал запах пота своего компаньона. Молчание продлилось еще пару
секунд, он уже собирался стрельнуть куда-нибудь, не думая о том, чем ему это грозит, но
как раз в этот момент китаец отложил свое увеличительное стекло.
- У вас есть что-то для меня, - сказал он.
Это был не вопрос, а утверждение, но облегчение, охватившее Кейси, когда он
обнаружил, что человечек по крайней мере говорил на сносном английском, сменилось
раздражением, когда он услышал монотонную, равнодушную речь и заметил бесстрастное
выражение его узких черных глаз.
Он осторожно произнес:
- Как сказать. Мы продаем не часы, наша вещь стоит недешево. Про вас говорят, что вы
знаете людей, которые хорошо заплатят за качественный товар.
- Дай ему это, Кейс, - пробормотал Дженкс, слизывая пот, выступивший на верхней
губе. - Надо покончить со всем этим делом и поскорее убираться отсюда.
Кейси не обратил на него внимания и продолжал смотреть на маленького китайца. Он
никогда раньше не предполагал, что очень трудно смотреть на того, кто смотрит на тебя
не моргая.
- Перед тем как я покажу вам, что у меня есть, нам надо кое-что уточнить. Если хоть
одна живая душа узнает, откуда этот предмет, - ты мертвец. Если попытаешься обмануть
меня - умрешь еще быстрее. Мы поняли друг друга, да? "
Китаец молча протянул к нему руку ладонью вверх.
Дженкс подтолкнул Кейси в бок, и тот зло сверкнул на него глазами. Но правда
заключалась в том, что Кейси и сам страстно желал поскорее продать этот крест. С тех
самых пор, как они забрали его у той девицы, Кейси потерял сон.
Он объяснял себе это тем, что был слишком взволнован, планируя, на что он потратит
вырученные деньги. На самом же деле почти все время он проводил, вздрагивая при виде
чьей-нибудь тени и прислушиваясь к каждому скрипу ступенек, и как он ни старался не
думать о том ужасном проклятии, о котором без конца твердил ему Дженкс, он постоянно
о нем вспоминал. Хорошо бы поскорее вытащить крест из кармана и поменять его на
звонкую монету.
Он кивнул Дженксу, который, взведя курок, встал у закрытого занавеской дверного
проема. Видно было, что он нервничает до такой степени, что застрелил бы даже
бездомную кошку, если бы ей случилось прошмыгнуть в комнату.
Кейси достал крест из кармана и положил его на стол.
Человечек взял в руку увеличительное стекло и посмотрел на крест. Он долго
рассматривал этот предмет, поворачивая его то так, то эдак, поднося его к свету, двигая
лупу вниз по всей его длине, а потом снова вверх, изучая каждый изгиб и каждую
закорючку. Он так долго разглядывал крест, что Кейси почувствовал, как пот стекает по
его спине. Тиканье часов громом отдавалось в его ушах.
Наконец Красный Глаз положил лупу на стол;
- Хорошая работа, очень хорошая, - сказал он. - Это Сейерз, один из самых лучших
мастеров в ювелирном деле.
Кейси бросил победный взгляд на Дженкса:
- Лучший, да?
Человечек удовлетворенно кивнул:
- Каждая хорошая работа - произведение искусства и всегда пользуется спросом. Это
изделие что-то необыкновенное, но, возможно, я смогу продать его для вас.
- Сколько? - спросил Кейси, сделав над собой усилие, чтобы его голос не звучал
слишком нетерпеливо.
Красный Глаз посмотрел ему в глаза по-прежнему без всякого выражения.
- Вы понимаете, что мы берем комиссионные?
Кейси нетерпеливо кивнул.
- Это моя политика - говорить моим клиентам откровенно, сколько я хочу получить от
сделки. Это позволяет избежать недоразумений в дальнейшем.
- Сколько? - повторил Кейси.
- Я, наверное, смогу продать это... - китаец сделал удивительно грациозный жест рукой
с длинными пальцами, показывая на крест, лежащий на столе, - за двадцать пять
американских долларов. Вы получите за него десять долларов.
Далее последовал промежуток времени, отмеченный нарастающим пронзительным
тиканьем часов, в течение которого Кейси думал, что он, наверное, все не так понял. И
затем прозвучала еще более длинная мелодия "тик-так, тик-так", пока он не овладел собой
и не проговорил хрипло:
- Что вы сказали?
Лицо Красного Глаза оставалось все таким же равнодушным и бесстрастным.
- Это честная цена, уверяю вас. Вы можете спросить...
- Двадцать пять долларов? - заорал Кейси. - За настоящее серебро и рубины? Черт
возьми... Может быть, вы имеете в виду десять тысяч? Вы меня за дурака принимаете?
Да я сейчас пристрелю вас на месте!
Красный Глаз пожал плечами:
- Как вам будет угодно. Должен сказать, что обычно я не имею дел с предметами такой
низкой стоимости, но поскольку это изделие Сейерза... - Он опять пожал плечами и
подтолкнул крест к Кейси. - Вы сможете без проблем продать его сами. Удачи,
джентльмены!
Кейси уже схватился за револьвер, но когда китаец отбросил от себя крест, он замер.
Он не мог в это поверить.
Китаец даже не хотел его брать! Он предложил им за него десять долларов, и это могло
быть надувательством, но теперь он вообще не хочет его брать. Что-то здесь не так. Здесь
что-то не сходится.
- Что, черт возьми, происходит? - прорычал Кейси. - Вы сказали, что он хороший. Что
тот, кто его изготовил, - лучший мастер в ювелирном деле.
- Так и есть, - заверил его Красный Глаз. - Мистер Сейерз - прекрасный ювелир,
пользующийся огромным спросом, особенно среди богатых американских дам, которые
очень не хотели бы, чтобы их драгоценности похитили. Он делает такие превосходные
копии, что только эксперт может заметить подделку. Он очень гордится своими
работами. Может так случиться, что он захочет выкупить его у вас обратно, - предложил
он услужливо.
Слово засело у Кейси в голове: "подделка"! Однако он все еще не мог связать одно с
другим. Он по-прежнему ничего не понимал.
Дженкс, оставивший свой наблюдательный пост у двери, внимательно слушал их
разговор. Наконец он тихо проговорил:
- На нем лежит проклятие. Я же говорил тебе, что он проклят.
Если бы он стоял к нему поближе, Кейси, вероятно, ударил бы его, но сейчас у него не
было на это времени. Он очень старался сосредоточиться, чтобы понять то, что говорил
китаец. Это было все равно что пытаться собрать из кусочков разбитое оконное стекло.
- О чем, черт возьми, вы говорите? - свирепо вопрошал он. - Эта штука не из
городского магазина, она.., не важно, откуда она! И даже если бы она и была из магазина,
я знаю, сколько стоит серебро. Уж точно не двадцать пять долларов. Вещь такого размера
не может так дешево стоить!
- Ax, - тихо вздохнул Красный Глаз, и Кейси впервые увидел его улыбку. Впрочем, она
не украсила его лица.
Китаец взял маленький молоточек с резиновым наконечником и подвинул крест.
Прежде чем Кейси успел остановить его или спросить, что он собирается делать, Льюис с
размаху ударил молоточком по кресту.
Онемев от ужаса, Кейси смотрел, как китаец выбил один из рубинов из гнезда, и он
покатился по столу. Упав на пол, он разбился, словно.., стекло. Кейси заставил себя снова
перевести взгляд на крест, но не мог поверить тому, что увидел. Молоточек с резиновым
наконечником оставлял на серебре вмятины, также как брошенный камень оставляет
вмятины на оловянной консервной банке.
Точно так же.
- О Господи всемогущий, - пробормотал Дженкс. - Это подделка. Он с самого начала
был подделкой.
Олово. Олово и стекло. После всего, через что им пришлось пройти, они получили
подделку. Поездка через полстраны, убийство компаньона, сломанная рука, размягчение
мозгов у Дженкса - все это ради куска олова и стекла!
Кейси захотелось немедленно кого-нибудь убить. Не важно кого, но у него перед
глазами плясали кровавые огоньки, и никогда еще ему так сильно не хотелось кого-то
убить.
Ближе всех и доступнее оказался китаец, и с грозным нечленораздельным ревом Кейси
бросился к нему. Словно по волшебству, в руке китайца появился длинный острый
кинжал.
- Думаю, наше дело на этом завершено, - сказал он спокойно. Он больше не улыбался.
Кровавые огоньки звериной ярости по-прежнему прыгали у Кейси перед глазами, и он
повернулся к Дженксу, ища у того поддержки. Дженкс стоял, небрежно опустив
револьвер, и широко улыбался.
- Это подделка! - заявил он так, будто это была самая славная новость за всю его
жизнь. - Он не был проклят, никогда не был, потому что все это время он был
фальшивкой!
- Заткнись, слюнявый идиот! - рявкнул Кейси. - Это тот ковбой, который украл его у
нас, подсунул нам эту подделку! Я убью его, даже если мне придется объехать полземли,
чтобы его найти. Я убью его! Никто не посмеет одурачить меня и удрать, слышишь? Он
мертвец! - Он грубо толкнул Дженкса в плечо:
- Пошли отсюда. Нам предстоит трудная работа.
Блаженная радость быстро исчезла с лица Дженкса.
- Ты собираешься разыскивать крест, Кейс? Ты снова собираешься отправиться на его
поиски?
- Да, черт возьми, собираюсь, и я собираюсь его заполучить! Но сначала я утоплю того
ковбоя в его собственной крови.
Он шагнул за занавеску и сделал три больших шага, прежде чем осознал, что Дженкс не
идет за ним. Он повернулся:
- Что с тобой? Пошли отсюда!
Дженкс проглотил комок в горле. Его лицо было бледным и мокрым от пота, а в глазах
была пустота.
- Я не поеду, Кейс. Я не хочу больше связываться с этим крестом.
Кейси подумал: "Надо его пристрелить на месте, так, как пристреливают лошадь,
сломавшую ногу, или брехливого пса". Но как раз в этот момент все часы, находившиеся в
комнате, вдруг заскрипели, заскрежетали, забили и зазвонили - все вместе, но не все
разом. От этого любой человек, даже будучи в лучшей форме, чем Кейси, потерял бы на
время контроль над собой. Он выхватил револьвер и палил из него до тех пор, пока в
барабане не кончились патроны, но меткость, когда он стрелял здоровой левой рукой, его
подвела, и пули угодили только в два часовых механизма. В Дженкса он не попал.
Он засунул револьвер в кобуру и толкнул дверь. Звон всех этих часов громом звучал у
него в ушах. Дженкс тупо смотрел ему вслед и, потрясенный случившимся, стоял как
идиот. Ну и путь стоит, решил Кейси, от Дженкса все равно мало толку, и когда разум
вернулся к нему, он подумал, что без Дженкса справится лучше.
Часы еще долго били, и еще дольше Дженкс стоял не двигаясь, а затем, облегченно
вздохнув, оглянулся на китайца, который все так же невозмутимо сидел за столом. Он
подошел к нему немного неуверенно и поднял крест, вертя его в руке. Дженкс посмотрел
на китайца.
- Пять долларов? - спросил он.
Красный Глаз улыбнулся и достал коробочку с чеками.
Дженкс вышел из магазина с таким чувством, как будто только что заключил самую
удачную сделку в своей жизни.
Глава 16
Во времена "золотой лихорадки", когда сотни тысяч мужчин и женщин ринулись в
Сьерра-Неваду в поисках золота, Орион был быстро растущим шумным городом. На
западном склоне Великих гор в уродливом изобилии возникали ночные заведения,
гостиницы, платные конюшни, публичные дома и бары.
Но теперь "золотая лихорадка" осталась в далеком прошлом, и Орион начал хиреть. От
его былого процветания почти ничего не осталось. Он представлял собой жалкое
зрелище: вдоль железнодорожных путей стояло нескольких тесно жавшихся друг к другу
обшарпанных зданий, по улицам носилась трава перекати-поле. У жителей города - тех
немногих, которые там еще жили, - был тусклый взгляд и безнадежный вид, как будто
единственное, что еще привязывало их к умирающему городу, было отсутствие у них сил,
чтобы отправиться в другое место. Иногда еще можно было встретить какого-нибудь
горняка, упорно промывающего золотоносный песок высоко в горах, отказывавшегося
верить в то, что шахты, бывшие когда-то плодоносными, с течением времени
выработались и исчерпали себя. То и дело в городе мелькали лесорубы, собирающие для
себя снаряжение, перед тем как отправиться в край сосен, елей и секвой. Там шлялись
бродяги, некоторые из них скрывались от правосудия. Другие просто прятались здесь.
Вот уже сорок лет Чарли О'Нил владел платной конюшней и магазином тканей в
Орионе. И кого только он здесь не повидал! Он наблюдал за тем, как люди приезжали и
уезжали, с абсолютным равнодушием. Это равнодушие было вызвано тем, что приезжали
они или нет, сам он все равно останется здесь, привязанный к этому медленно
разрушающемуся городу до самой своей смерти.
Но молодые люди, которые сошли с поезда в то утро, не были похожи ни на горняков,
ни на бродяг, ни на лесорубов: Как и большинство приезжавших, они направились прямо
в его магазин, чтобы подготовиться к предстоявшему походу в горы. Эта парочка вызвала
его любопытство.
Женщина - хотя она показалась ему скорее девушкой - купила мужскую рубашку,
брюки и теплую куртку. Несмотря на то что наступало лето, высоко в горах все еще лежал
снег. Ее компаньон-мужчина оказался довольно умен и знал все о погоде в горах, хотя
никто ему об этом не говорил. Она выглядела угрюмой и обиженной и была
неразговорчива.
Принимал решения и задавал вопросы ее спутник.
Ну что ж, как и все эти сорок лет, разговаривая с путешественниками, Чарли на все
знал ответ. Он откинулся на плетеную спинку потертого кресла, следя за тем, как
мужчина сложил покупки на прилавок, и, перед тем как заговорить, аккуратно сплюнул
табак в медную пепельницу у своих ног.
- Да, - вежливо ответил он на вопрос мужчины, - я знаю, где находится этот Сьюдадде-Мираклз.
- Он не утруждал себя испанским произношением. - Дорога длиной в четыре
дня выведет вас на другую сторону Эль-Дьябло. Это большая гора, вершину которой вы
увидите по левую сторону от железнодорожной станции. Она все еще покрыта снегом.
Молодого человека, по-видимому, слегка обеспокоило то, что он услышал, и он бросил
тревожный взгляд на девушку. Он, возможно, не предполагал, что это так далеко.
Он повернулся к Чарли:
- По какой дороге нам ехать?
Чарли прыснул со смеху:
- Какая дорога! Господи, там уже тридцать пять лет нет никакой дороги! С тех самых
пор, как одна идиотская горная компания пыталась найти там золото - притащила туда
свои буры и кирки и целую роту землекопов, которые изрыли всю гору, но не нашли там
ни крупицы золота. - Он пожал плечами. - Может быть, там осталась какая-нибудь
тропинка, по которой вы сможете пройти. Но не возлагайте слишком больших надежд,
что там вы что-нибудь найдете. Как я уже сказал, там нет ни грамма золота.
Конечно же, он понимал, что эти двое приехали сюда не за золотом - они не купили
ничего, кроме кирки и мотыги.
Но он вынужден был признаться себе, что его начало раздирать любопытство по
поводу того, что же на самом деле они ожидали там найти.
Женщина бросила на своего компаньона сердитый взгляд и в первый раз после
появления в магазине заговорила:
- Ты слышал? Там нет дороги, там нет никакого городка. Вся затея не стоит и
выеденного яйца!
Чарли посмотрел на нее с интересом, а затем протянул:
- Ах, не-е-т, там все-таки есть городишко. Скорее, я бы сказал, деревня. Там стоит
только церковь да живет кучка индейцев.
Ошеломленная, девушка переспросила:
- Индейцев?
Чарли кивнул:
- Да, пару сотен лет назад несколько испанских священников построили там церковь,
утверждая, что в этом месте произошло какое-то чудо или что-то в этом роде, - думаю, изза
этого городок и получил свое название: Сьюдад-де-Мираклз - "город, где есть чудо".
Они собирались в этих горах проповедовать христианство, построить там несколько
миссий. Но задача оказалась им не по зубам, и они бросили это дело. Поэтому городок
Сьюдад-де-Мираклз так и остался там стоять, сам о себе заботясь. Там и сейчас есть
священник, небольшая школа и больше ничего.
- Индейцы, - снова повторила девушка, чуть не задохнувшись от этого слова.
- Они очень миролюбивые, - заверил ее Чарли, - не беспокойтесь. Называют себя
"мивок", и их совсем мало осталось. Тех, кого не убили белые люди, истребили болезни.
Наверное, индейцы решили, что высоко в горах они будут в безопасности, поэтому и
остались там. Они никому не мешают, и их никто не беспокоит. - Он Поднял бровь и
посмотрел на девушку, больше не в силах сдерживать свое любопытство. - А все же что у
вас там за дело?
Женщина отвернулась - рассерженно, как показалось Чарли, - и на его вопрос ответил
мужчина.
Он заметно нервничал, и у него был растерянный вид.
- Нам нужно доставить послание священнику.
Наблюдательный Чарли подумал, что это могло быть правдой, но это была только
часть правды.
- Должно быть, это очень важное послание?
Женщина вышла, хлопнув дверью. Мужчина мгновение смотрел ей вслед, затем снова
повернулся к Чарли.
- Очень важное, - подтвердил он решительно. Он показал на припасы, лежащие на
прилавке:
- Сколько с меня?
После того как Адам вытащил Энджел из номера в отеле в Сан-Франциско, десятки раз
он спрашивал себя, для чего он это сделал? Безуспешно пытаясь вразумительно ответить
себе на вопрос "зачем", он был сам себе отвратителен.
Почему для него было так важно привезти крест самому, несмотря на такой долгий
путь? Ведь поначалу это не входило в его планы. Он мог бы передать его представителям
закона или просто отдать его в какую-нибудь церковь в Сан-Франциско - они бы сделали
все, чтобы крест отправился к тем, кому он принадлежал. Энджел права:
он не имел к этому никакого отношения. Это не его дело.
Но в то утро в ее номере он наблюдал, как она сжимала в руке крест. Он видел, каким
холодным жадным блеском зажглись ее глаза, и вдруг все понял. Он любил ее, но теперь
она уже больше не была той девушкой, которую он любил.
Она была нужна ему, но она не нуждалась в нем. Ярость, боль от предательства и обида
смешались в его душе, и он сам не понимал, зачем все это затеял.
Он легко мог оставить ее там. Первое, что пришло ему в голову, его самым первым
импульсом было. просто бросить ее. Оставить ее с этим краденым крестом, наедине с ее
надеждами на богатство, которое он сулил, на то богатство, которого она так жаждала.
Как только бандиты узнают, что их одурачили, они вернутся. Он знал это, и скорее всего
это знала и она. Они не дрогнув убили бы ее. И Адам повторял себе, что он не мог бросить
ее одну, обрекая на верную смерть.
Но не нужно было брать ее с собой. Он мог отправить ее куда-нибудь в безопасное
место, передать крест полиции и разом покончить с этим делом. Брать ее с собой было
ужасной глупостью. Такой большой глупости он давно не совершал. И вот теперь они с
ней оказались где-то на краю света, и впереди их ждет четырехдневный переход через
самые суровые горы в мире. И он по-прежнему не знает, зачем ему это нужно. Чем больше
он думал об этом, тем больше он злился.
С той минуты, как они сели в поезд, он ожидал от нее каких-нибудь действий: попытки
выкрасть крест, нажатия стоп-крана. Он не мог предсказать ее действия. И в каком-то
смысле он даже надеялся, что она что-нибудь предпримет, что-нибудь, что разобьет это
ужасное, острое, как стекло, напряжение между ними. Что-нибудь, что прояснит для него
причину, по которой он это делает, а также ответит ему на вопрос: почему любовь и
ненависть, которые он испытывал к ней, перемешались и кипят у него внутри и, как
кислота, выедают дыру в его сердце? Что-нибудь, что даст ему повод накричать на нее,
схватить ее и трясти, пока не застучат ее зубы, как ему хотелось сделать это в то первое
утро в отеле.., или что-то, что просто прогонит гнев и боль, превратив их в пустоту и
апатию, которые позволят ему повернуться к ней спиной и уйти, как и нужно было
сделать с самого начала, и - выбросить ее из головы. Но она ничего не предприняла.
В вагоне он однажды вздремнул - только чуть-чуть, он все время оставался настороже,
как делал это раньше, когда служил в полиции. Адам почувствовал, как она сидя в кресле
рядом с ним, зашевелилась, и с каким-то болезненным облегчением он подумал, что вот
наконец она сейчас незаметно вытащит крест у него из кармана. Он мгновенно проснулся,
с быстротой нападающей змеи схватил ее за руку и впился в нее взглядом.
Она посмотрела на него с холодным презрением и медленно, спокойно убрала свою
руку. Затем она наклонилась и подняла расписание, которое упало на пол ей под ноги,
что, по-видимому, она и собиралась сделать до этого и что он не правильно истолковал.
Все с тем же спокойствием она откинулась на спинку кресла и стала изучать расписание.
Это было хуже всего - она опять не дала ему повода уйти.
Нет, хуже всего было ее молчание. Она не сказала ему ни слова, если не считать той
короткой вспышки негодования в магазине Ориона. Ее лицо было таким непроницаемым,
похожим на маску, что по нему невозможно было определить, о чем она думает. Но он
догадывался. Ее тоже терзал вопрос "почему", и она, наверное, причислила его к разряду
больших болванов, каким он стал себя считать и без нее.
Он вышел из магазина, держа в руках мешки: два комплекта седельных сумок со
съестными припасами, пара скатанных одеял, одежда Энджел. Лошади, которых он
выбрал перед тем, как они вошли в магазин, уже были оседланы и поданы, их вожжи были
обмотаны вокруг столба, вбитого возле магазина.
У небольшого крыльца сидел человек в шляпе, надвинутой на лоб; у ног его стояла
бутылка. Адам мельком взглянул на него, но человек показался ему безобидным. Энджел
села на ступеньки крыльца и устремила свой взгляд на горы.
И Адам понял, что время для размышлений, зачем он взял ее с собой, истекло, а его
гнев угас.
Он бросил седельные сумки и скатанные постели на крыльцо, и они упали с глухим
стуком. Человек с бутылкой даже не поднял глаз. Энджел - тоже. Адам сел рядом с ней.
- Ты в любой момент могла украсть у меня этот крест, - сказал он.
- Возможно, - произнесла она равнодушно. - Но в поезде я бы с ним не ушла далеко.
- Следующие три ночи я должен буду спать с револьвером в руке?
Она посмотрела на него. Глаза у нее были ясные и такие же синие, как лето в
Колорадо, но в отличие от него - лишенные выражения.
- Ты бы не застрелил меня.
Адам тихо спросил:
- А ты, Энджел? Ты бы застрелила меня? Ты смогла бы перерезать мне горло, когда я
спал?
Она смотрела на него целую минуту, прежде чем ответить.
- Ты болван, - рявкнула она. - Если смогу, я заберу у тебя этот крест. Ты знаешь это.
Тот, кто четыре дня будет лезть в гору, чтобы отвезти к индейцам то, что стоит тысячи,
нет, миллионы долларов, другого и не заслуживает.
Она опять посмотрела на него, и на этот раз ее глаза зажглись искорками синего огня.
- Индейцы! - презрительно процедила она. - Зачем им этот крест? Они даже не
понимают, что это такое! Они оставили его без присмотра, и его украли, и снова украдут,
- ты ведь понимаешь это, правда? И что тогда будут значить все эти твои распрекрасные
идеи о том, что хорошо и что плохо?
Вдали пыхтел "паровоз - он привез сюда кое-какие товары из крупных городов. Адам
полез в карман и достал пачку банкнот и несколько серебряных монет.
- Вот, - произнес он, схватив ее за руку, и положил деньги в ее ладонь. - Поезд скоро
тронется, и если ты на него не успеешь, тебе два дня придется ждать следующего.
Советую поторопиться.
Она взглянула на деньги на своей ладони, не тронулась с места.
Помолчав, она заговорила, и ее голос был хриплым от недоверия:
- Так вот как? Ты привез меня сюда лишь для того, чтобы теперь отправить обратно? И
куда я, по-твоему, должна пойти?
- Мне все равно, куда ты пойдешь, - ответил он резко. - У тебя теперь есть деньги, а это
главное, что тебя волнует. Так давай иди!
Но на самом деле ему совсем не было все равно, и внезапно он получил ответ на
вопрос, который его мучил все это время. Он понял, зачем привез ее сюда. Не потому, что
он дал обещание Консуэло или Джереми Хаберу. Он мог бы оставить ее в Сан-Франциско.
Но если бы он это сделал при тех отношениях, которые сложились между ними, когда
ненависть кипела в его сердце, она никогда бы не вернулась к нему. Все было бы кончено
раз и навсегда. А он не был готов отпустить ее. Оказывается, все объяснялось очень
просто.
Может быть, она попытается сбежать от него в горах?
Но если сейчас она возьмет деньги и сядет в поезд, между ними все равно все будет
кончено. Она исчезнет навсегда.
И хотя он чувствовал, как что-то сжалось у него внутри и сердце бешено заколотилось,
он должен был выяснить это сейчас. Он должен предоставить ей этот шанс.
Он угрюмо произнес:
- Здесь хватит денег, чтобы вернуться в Сан-Франциско. Если тебе нужно больше,
пошли телеграмму Тори Кантрелл или Консуэло Гомес в Каса-Верде, в Нью-Мексико.
Тебя всегда будут там ждать. Я не прогоняю тебя. Решай сама, что делать. Ты же сама
говорила, что я тебе не нужен.
Она не отрываясь продолжала смотреть на деньги в своей руке. А потом она медленно
сжала их в ладони. Адам почувствовал, как надежда, кот
...Закладка в соц.сетях
