Жанр: Любовные романы
Такой прекрасный, жестокий мир
...ненно сжаться сердце.
— Не надо было показывать вам. Простите, Сара.
Сара попыталась выдавить улыбку.
— Кто-нибудь показал бы рано или поздно, так уж лучше, что это сделали
вы.
Луиза явно испытала облегчение.
— Я не верю ни одному слову.
— Не будем больше говорить об этом, — попросила Сара. — Мне
звонили?
— Только Джонни Тейлор, зато несколько раз. И он настаивал, чтобы вы
ему перезвонили. В третий раз он был довольно груб.
— Постарайся не обращать внимания на его грубость и скажи, что меня не
будет до конца дня и ты понятия не имеешь, где я.
Видимо, Тейлор наконец протрезвел и понял, что наболтал лишнего.
По дороге в кабинет Сара дочитала статью. Итак, Мэгги сделала свое черное
дело, ибо Сара не сомневалась, что за всем этим стоит Мэгги: строчки словно
сочились ее злобой. Детали ее недолгой карьеры модели были преподнесены так,
что на ум приходила мысль, будто Сара была стриптизершей, а не манекенщицей.
В ссылке на историю с Микки Нэшем высказывалось предположение, что Сара
зашла гораздо дальше, чем требовалось для журналистского расследования, и
принимала кокаин в компании управляющего клубом. Конечно, Мэгги! Больше
некому.
Кипя от гнева, Сара вошла в кабинет и схватила телефонную трубку.
— Мэгги Лоуренс, — резко сказала она секретарше
Геральд
. Ее
попросили подождать, и вкрадчивая мелодия, зазвучавшая в трубке, разъярила
ее еще больше.
— Мэгги Лоуренс, женская страница.
— Как ты могла?
После короткой паузы раздался злобный смех.
— Привет, Сара. А я все думала, сколько ты выдержишь, — нагло
сказала Мэгги, но голос ее дрожал.
— Как ты могла? — повторила Сара, едва сдерживая слезы.
Голос Мэгги стал более уверенным и резким.
— Как обычно, обвиняешь меня? А ты не подумала, что кто-то другой мог
узнать о тебе все это? Или ты считаешь себя такой неотразимой, что ни один
мужчина не смог бы облить тебя грязью?
Сара не нашлась, что ответить.
— Кому ты раскрывала грязные тайны бара
У Микки
? И хвасталась своей
чертовой карьерой манекенщицы? Неужели ты действительно думала, что
Кристофер заинтересовался тобой? Это была просто работа, он выполнял приказы
Синтии. Ты решила, что вы встретились случайно? А кто послал тебе те
театральные билеты? Сара, ты всегда так уверена в себе, но и ты не в
состоянии очаровать всех.
— Кристофер не знал об аварии.
— Узнал, как только ему подсказали, где искать. И это он летал в Нью-
Йорк и разговаривал с сестрами Билла.
— Но ты же знаешь, что все это неправда.
Мэгги уже невозможно было остановить.
— Почему неправда? Вполне могло так быть. Я читала газеты. Слишком
долго тебе все сходило с рук, но в конечном счете твое тщеславие подвело
тебя. И твое дерьмо воняет, Сара. О, и это еще далеко не конец. Ты и
представить себе не можешь, что последует дальше. Даже в самых жутких снах!
— Что я сделала тебе? Чем я заслужила все это?
Но Мэгги бросила трубку.
Сара положила голову на руки и зарыдала, не заметив, что в кабинет кто-то
вошел.
— Сара, в чем дело?
Антонио!
— Все в порядке. Пожалуйста, уйди.
Антонио подошел к ней и ласково обнял за плечи.
— Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.
Сара показала на газету.
— Я не знаю, сколько еще смогу вынести...
Ей стало страшно и захотелось прижаться к его сильному телу. Она вдруг
почувствовала себя усталой и несчастной. Антонио сжал ее крепче, но Билл
смотрел на нее с фотографии, и утешительные объятия другого мужчины
показались предательством.
— Прости, Антонио. — Сара отстранилась и встала. — Я должна
идти.
— Сара, подожди!
Но она даже не оглянулась.
Сара гнала
Порш
через Камден, почти не замечая людей, испуганно
шарахающихся от мчащейся машины. Безумие. Неужели она хочет переехать кого-
нибудь и подтвердить измышления
Кометы
? Она остановила машину у тротуара,
чтобы собраться с мыслями. Размахивая бутылкой, подошел какой-то пьяный
бродяга, но она не обращала на него внимания.
Почти одиннадцать утра. Кейти отправилась в обход фирм, заинтересовавшихся
рекламой отдельных матчей, и вернется в клуб не скоро.
В бессильном гневе Сара ударила кулаками по рулю. Она слишком
разоткровенничалась в разговорах с Кристофером. Как он мог так извратить ее
рассказ о кокаине? С помощью Мэгги, вот как! Но, безусловно, статью он
написал сам. Мэгги не стала бы скрывать своего авторства, если бы работала
одна.
В Саре проснулась жажда мести. Несколько минут она фантазировала, как
разобьет в лепешку
Морган
Кристофера, но его разбитое лицо показалось
более привлекательным. Придется разобраться с Хердом. Она нетерпеливо нажала
на гудок, предупреждая бродягу, и вернулась в поток транспорта.
Вскоре обветшалые кварталы северного Лондона уступили место магазинам Вест-
Энда, которые, в свою очередь, сменились внушительными особняками.
Сара машинально проскочила на красный свет, повернула на Итон-сквер и резко
остановилась. Она выскочила из машины и бросилась вверх по парадным
ступенькам. На звонок никто не ответил. Она прижала палец к кнопке звонка,
изливая на него все свое раздражение. Наконец кто-то с трудом открыл
массивную дверь. Мэйзи.
— Кристофера нет, — сказала она и, увидев встревоженное лицо Сары, спросила: — Что с вами?
Не отвечая, Сара протиснулась мимо Мэйзи, взбежала вверх по лестнице и
захлопнула за собой дверь квартиры в надежде, что это на некоторое время
задержит старую женщину.
Она нашла кабинет Кристофера в конце коридора. Старинная лампа осветила
комнату, такую же безупречную, как и мужчина, что работал здесь. На
письменном столе — только портативный компьютер и факс. Рядом — картотечный
шкаф с аккуратными — в алфавитном порядке — наклейками на ящиках. Сара
начала быстро перебирать голубые папки ящика
К — Р
, узнавая многие
известные имена. Лоусон, Линли... Она добралась до середины — Минелли. Нет,
дальше. Мур. Сара вытащила папку. Роджер Мур. Она поставила папку на место и
вытащила следующую, затем села за стол и стала разбирать содержимое. В
основном слишком хорошо знакомые газетные вырезки.
И вдруг среди них мелькнул листок розовой бумаги. Сара развернула его.
Свидетельство о рождении какой-то Джастины Батерворт. Имя матери — Фелисити
Батерворт, отец неизвестен. Сначала Сара подумала, что бумажка по ошибке
попала не в ту папку — Очень необычно для такого педанта, как Кристофер. Имя
Фелисити показалось знакомым, но Сара не смогла вспомнить, где слышала его
раньше, и только когда она заметила, что дата рождения Джастины совпадает с
ее собственной, ее сердце забилось быстрее.
Второй официальный документ усилил ее тревогу.
Дело Джастины Батерворт. Принимая во внимание ходатайство Гарри Мура...
—
свидетельство об удочерении!
Комната поплыла перед глазами, и Сара вцепилась в край стола. Бессмыслица.
Фелисити Батерворт — где она слышала это имя? Сара быстро перебрала бумаги и
нашла почтовый конверт с бразильской маркой. Письмо было адресовано Стюарту
Харгривсу. Дрожащими руками Сара вынула письмо, почти зная уже, что найдет в
нем. Как она и подозревала, письмо было от Фелисити. И датировано вторым
ноября 1981 года.
Дорогой Стюарт,
Я понимаю, что мое письмо ошеломит тебя, но не могу больше
скрывать. И нет никакой возможности осторожно подготовить тебя к тому, что я
хочу рассказать. Сегодня нашей дочери исполняется пятнадцать лет. Да, я родила
девочку, и ты — ее отец. Я назвала ее Джастиной в память о моей матери, и,
увидев ее, мгновенно полюбила всем сердцем. Тем не менее я отказалась от
нее, и все эти пятнадцать лет не было ни одного дня, когда бы меня не мучили
угрызения совести. Почему я не рассказала тебе раньше? Я многого тебе не
рассказывала. Я была в отчаянии, но вспоминать сейчас о тех черных днях —
значило бы придумывать себе оправдания. Стюарт, я любила тебя и никогда не хотела причинить тебе горе. Я
отдала нашего ребенка и пятнадцать лет хранила эту мучительную тайну,
считая, что не имею права позволить единственной ошибке встать между тобой и
твоим долгом перед страной. Но я ошибалась, жестоко ошибалась. Я больше не могу нести этот тяжкий груз одна. Последние пятнадцать
лет я живу в Бразилии, посвятив себя помощи бедным и обездоленным и пытаясь
загладить свою вину. Но этого недостаточно. Ты должен использовать всю свою
власть, чтобы найти Джастину и наверстать упущенное. Но, если найдешь ее, ты
никогда не должен говорить ей, кто ты. Как ты можешь претендовать на
отцовскую любовь к ребенку, которого никогда не знал? Как ты сможешь
объяснить ей, что ее мать любила ее больше жизни и все-таки отказалась от
нее? Я не прошу прощения за это письмо. Мой позор — это твой позор, и
пока ты не искупишь его, ни один из нас не может спать спокойно. Хотела бы я
сейчас найти те нежные слова, которые так легко давались нам
прежде. Фелисити. Дрожащими пальцами Сара перебирала оставшиеся документы: копия завещания
Стюарта, приказ Синтии Харгривс Кристоферу послать ей театральные билеты...
и окончательное подтверждение того, что этот кошмар ей не снится, —
фотокопия ее собственного свидетельства о рождении. Сара всхлипнула и
прижала ладонь ко рту, словно могла этим сдерживать бушующие чувства.
Она пыталась найти утешение в именах своих родителей, но дата... дата была
другой. Дата в свидетельстве о рождении соответствовала дате свидетельства
об удочерении.
Это не был день ее рождения. Ее мама и папа не были ее родителями. Ее мать и
отец — Фелисити Батерворт и Стюарт Харгривс.
Сара даже не слышала, как в замке входной двери повернулся ключ. Только
услышав голос Кристофера, она поняла, что ее вот-вот застигнут на месте
преступления. Ну и плевать. Как это может волновать ее после такого
шокирующего открытия? Вся ее жизнь пронеслась перед глазами. Кто же она?
— Мама, как ты могла впустить ее? — словно издалека донесся голос
Кристофера.
— А как я могла ее остановить?
Мэйзи? Кристофер назвал ее мамой?
Сара поднялась со стула, и, прижимая бумаги к груди, медленно вышла в
прихожую. И кашлянула.
Кристофер резко обернулся и замер, раскрыв рот.
— Что вы себе позволяете, черт побери?
— Могу задать вам тот же вопрос, — прошипела Сара, тыча пачкой
документов ему в лицо. — Что все это значит?
— Что случилось, сынок? — дрожащим голосом спросила Мэйзи.
— Мама, не встревай.
— Ваша уборщица — ваша мать? — воскликнула Сара, на мгновение
забыв о своих проблемах.
— Это неважно. Что вы здесь делаете?
— Неужели непонятно? А как я должна была узнать о том, что Стюарт
Харгривс — мой отец? Из первой страницы
Кометы
?
— Нет. Синтия велела придержать этот материал. Известие о незаконном
ребенке Стюарта плохо отразится на ее репутации.
Сара поверить не могла, что участвует в этом фантасмагорическом разговоре.
— Где вы все это взяли?
— Синтия нашла бумаги в вещах Стюарта и передала их мне, как отправной
материал, — равнодушно ответил Херд.
— Как только вас носит земля? — прошептала Сара.
В первый раз с начала разговора Кристофер проявил какие-то эмоции.
— Не подумайте, что дело в деньгах. Я не продаюсь так дешево.
— Нет?
— Синтия любит собирать компромат на своих подчиненных... как
дополнительную страховку. Так можно не сомневаться в их преданности.
— Каким же грязным секретиком она держит вас?
Кристофер горько рассмеялся.
— Хотел бы я, чтобы это было так просто. У Синтии целая папка,
освещающая мое выдающееся прошлое, вернее, отсутствие его.
Кристофер показал на Мэйзи.
— Продолжайте.
— Все, что я рассказывал вам об Индии, — ложь. Я родился в Ист-
Энде у Мэйзи и Альберта Уорганов. И меня назвали Джоном. Я отчаянно хотел
забыть о своем происхождении, поэтому изменил имя. Я стал Кристофером
Хердом. Синтия прознала об этом, как-то позвонив сюда и нарвавшись на Мэйзи.
Моя мать не знала, что я скрываю правду о себе. Синтия поняла, что легко
может разрушить мою репутацию как светского хроникера.
— Господи, какой страшный секрет, — ядовито сказала Сара. Бедняжка
Мэйзи, чем она заслужила такого сына?
Тщеславный отпрыск Мэйзи все же слегка смутился.
— Конечно, это жалкое оправдание, но именно поэтому я делал все, чего
хотела Синтия. Я понимаю, что вы мне не поверите, но вы мне действительно
нравились.
— Вы совершенно правы, я не верю. Я хочу знать, что еще вы на меня
нарыли. Кто моя мать?
— Вы видели ее имя.
— Ну и?
— И вы не знаете, кто она? — изумился Херд.
— Если бы знала, то не стояла бы сейчас с вами.
— Бабочка.
— Фелисити Батерворт — Бабочка? — повторила Сара, вспоминая
фотографии манекенщицы. — И она — моя мать?
— Она исчезла в 1966 году, как раз перед вашим рождением.
— Где она сейчас?
— Думаю, вы видели ее письмо. Где-то в Бразилии, вероятно. Там нет
обратного адреса.
В парадную дверь позвонили.
— Простите меня, — сказал Кристофер, нажимая кнопку, открывающую
замок. Голос, послышавшийся с верхней площадки лестницы, оказался слишком
хорошо знакомым.
— Привет, это всего лишь я. — В прихожей появилась Мэгги Лоуренс,
с ног до головы одетая в красное. При виде Сары ее лицо стало точно такого
же цвета. — Что она делает здесь?
— Брось, Мэгги, Сара уже уходит.
— Нет, не брошу! — завизжала Мэгги. — Теперь она цепляется за
тебя. Она просто не может пережить, что ты променял ее на меня.
— Ушам своим не верю, — тихо сказала Сара. — Ты совершенно
чокнутая.
— Не смей говорить такое! Я приютила тебя после того, как ты убила
Билла, и ты была настоящим зомби. Я ухаживала за тобой, а как ты мне
отплатила?
— Только не надо снова об этом слизняке Хью... не после всех гадостей,
что ты мне сделала.
— Примчалась сюда, как помешавшаяся на сексе сучка.
Сара умоляюще посмотрела на Кристофера.
— Заткните ее. Заткните ее немедленно.
— Я еще не закончила, — во всю глотку завизжала Мэгги, тыча
пальцем в грудь Сары. — Теперь ты знаешь немного больше о своей
семейке. Милая Джун и дорогой покойный Гарри лгали тебе. Никто не любил тебя
настолько, чтобы сказать правду. Ну, так я тебе скажу. Твоя настоящая мать —
дешевка, которую обрюхатил мужчина, не пропустивший ни одной лондонской
шлюхи. Скорее всего просто трахнул ее в каком-нибудь закоулке. Тебя никто не
любил! Ты никому не была нужна, даже собственной матери! Она избавилась от
тебя... — Мэгги побагровела от ярости. — Так же, как ты заставила
меня избавиться от моего ребенка. Теперь ты прочувствовала это на
собственной шкуре.
Сара не могла больше слушать и, собрав все силы, ударила Мэгги по лицу, а
затем, прижимая к груди проклятые бумаги, выскочила из квартиры. Сердце ее
было совершенно разбито.
Глава 35
Сара сидела в машине, уставившись в пространство и вцепившись в руль с такой
силой, что побелели суставы пальцев. Дождь хлестал по ветровому стеклу, но
она не замечала, ей казалось, что она падает в пропасть.
Она снова была маленькой девочкой, и папа кружил ее и обещал, что никогда,
никогда не отпустит. Но это была еще одна ложь: он отпустил ее, и она летела
в пустоту. Гарри не был ее отцом. Ее отцом был Стюарт. И Стюарт тоже лгал.
— Мое имя — Джастина Батерворт, — повторяла она вслух как
заклинание, но ощущения реальности не возникало.
У нее отняли все, во что она верила. Почему никто ничего не сказал ей
раньше? Она столько раз спрашивала Джун о причине враждебности к Стюарту, а
Джун смотрела ей в глаза и лгала. Джун! Надо немедленно увидеться с ней и
потребовать объяснений!
Сара вела машину, словно загипнотизированная, а выбравшись на автостраду,
вдавила педаль акселератора в пол. Мощный автомобиль быстро разогнался до
ста восьмидесяти километров в час, но Сара не думала о дорожной полиции. Она
вообще ни о чем не думала. Голова была пуста. Сара больше не знала, кто она.
Единственное, в чем она была уверена: она — не тот человек, которым была
только вчера. Все, что прожито, — оказалось перечеркнутым. Теперь ей
предстояло построить новое прошлое.
Примерно через час Сара достигла окраин Бристоля и, лавируя в потоке
городского транспорта, была вынуждена сбросить скорость вдвое. Вскоре город
остался позади. Она выехала на узкую проселочную дорогу, ведущую к Бэквелу,
и вскоре повернула на улицу, по обе стороны которой стояли одинаковые
светлые домики.
Сара остановила
Порш
перед ухоженным садом матери и выключила двигатель.
Домик, когда-то умиротворяюще родной, теперь казался враждебным, словно
окутанным густым облаком лжи. Мгновение ей казалось, что еще можно повернуть
назад, но тут дверь распахнулась, и над крыльцом зажегся фонарь.
— Сара, это ты? — крикнула Джун.
Сара задрожала. Все прошлые столкновения померкли перед этим. Уж лучше
встретиться с миллионом Микки, чем с кроткой пожилой женщиной, выбежавшей в
тапочках на дорожку.
Джун подошла к калитке, и ее лицо осветилось радостной улыбкой.
— Сара, любовь моя, что ты здесь делаешь? Боже, какая чудесная машина!
Почему ты не позвонила? Я бы испекла торт к твоему дню рождения.
Джун протянула руки, чтобы обнять дочь, но Сара проскользнула мимо и вошла в
дом.
— Сара? — крикнула Джун, побежав за ней. — Что случилось?
— Почему ты не сказала мне? — Сара выпрямилась в полный рост,
чувствуя себя совершенно чужой в этой заставленной вещами маленькой
гостиной. — Ты лгала мне, Джун.
Впервые дочь назвала ее по имени, и это прозвучало очень странно. Джун сразу
поняла, почему Сара так расстроена, и запаниковала.
— Что я сделала?
Сара вынула бумаги, которые забрала у Кристофера, и, пролистав их, нашла то,
что искала.
— Полагаю, это тебе знакомо, — сказала она, вкладывая свое
свидетельство о рождении в руку Джун.
— Конечно. Это твое свидетельство о рождении, — прошептала Джун.
— Да? — нетерпеливо спросила Сара.
Джун заплакала. Резкость Сары испугала ее. Этого момента она с ужасом ждала
двадцать семь лет.
— Сара, пожалуйста.
— Посмотри на дату. Она на шесть месяцев позже того дня, когда я
родилась. — Тут ее осенило. — Так вот почему ты настояла на том,
чтобы самой получить для меня паспорт, когда я собиралась в Нью-Йорк?
Неужели ты думала, что я проживу всю жизнь, не увидев своего свидетельства о
рождении?
Джун упала на диван и зарыдала.
— Сара, пожалуйста, поверь мне, так было лучше.
— Лучше? — вскрикнула Сара. — Газеты копались в моей жизни.
Ты ждала, чтобы это появилось на первых страницах? Как ты можешь говорить,
что так лучше?
— Твой папа и я думали...
— Кого ты имеешь в виду? Стюарта или Гарри?
— Конечно, Гарри. Он был твоим отцом, а я — твоей матерью, что бы там
ни было написано в свидетельстве. — Джун повысила голос. — Сара,
пусть не я родила тебя, но я — твоя мать.
Сара отвернулась. Боль, жалость, гнев боролись в ее душе. Но она должна
продолжать, она должна докопаться до сути. Если она не получит ответы на
свои вопросы сейчас, у нее никогда не хватит решимости снова начать разговор
с Джун.
— Вы со Стюартом действовали заодно?
— Он... Он нашел меня, когда ты была подростком. Не знаю, как ему это
удалось. Я умоляла его ничего не говорить тебе. Я думала, что не стоит
бередить старые раны. Прошло столько времени...
— Ты знала, что он помогал мне? С самого начала моей карьеры?
— Да. Но я этого не хотела.
— Он послал мне анонимное письмо. Ты читала о том клубе в газетах. Я
выполняла за него грязную работу, и меня чуть не убили... — Сара
разрыдалась. — Я ненавижу его, и я ненавижу тебя за ложь.
Джун мертвенно побледнела.
— Сара, пожалуйста, прости меня. Стюарт был не прав, и я — последний
человек на земле, кто стал бы защищать его, но я верю, что он только
старался помочь тебе.
— Нет, — с горечью возразила Сара, — он просто заставлял меня
завершить какое-то его дело.
Стоит ли говорить, что она все еще выполняет его грязную работу? Не стоит,
это только помешает главному.
Джун протянула руку, но Сара отшатнулась.
— Как часто ты разговаривала с ним? Когда это началось? — Еще один
кусочек головоломки встал на место. — Моя учеба в колледже. Полагаю,
это он оплатил ее?
Джун упрямо смотрела в пол.
— А медицинские счета? Скажи мне, — взмолилась Сара. Фундамент ее
жизни стремительно рушился. — Боже, какой же я была наивной. Как я
могла подумать, что папа оставил страховой полис на пятьдесят пять тысяч
фунтов?
Сколько еще лжи ей предстоит раскопать?
— Стюарт настоял на этом. Сара, не в моих силах было переубедить его. Ты знаешь, каким он был.
Сара недоверчиво покачала головой, прядь волос упала на глаза, и она
нетерпеливо откинула ее.
— И даже когда газеты лили грязь о нашей любовной связи, ты продолжала
молчать?
— Я хотела рассказать тебе. Именно для этого я после его смерти
приехала в Лондон, но все не могла найти подходящий момент. И я не знала,
принесет ли это больше добра, чем зла.
— Твоя ложь нанесла непоправимый ущерб.
Сара знала, что поступает жестоко, но собственная боль не оставляла места
для великодушия.
— Сара, пожалуйста, не говори так. Ничего не изменилось. Я все еще
человек, который вырастил тебя, который любил тебя, как свое собственное
дитя. Нет, больше, чем собственное. Ты была для нас совершенно особенной. Мы
выбрали тебя. — Джун встала и вынула из ящика буфета потрепанный
пожелтевший листок бумаги. — Посмотри, Гарри вырезал это, когда мы
принесли тебя домой. Тут высказано все, что мы чувствовали.
На листке бумаги было напечатано стихотворение. Сара читала, и ее глаза наполнялись новыми слезами.
Стихотворение было написано для мальчика, но Гарри аккуратно, черными
чернилами добавил буквы
а
и заменил
ему
на
ей
.
Сара уже не прятала своих слез.
— Но вы же не сказали мне. Почему?
Джун обняла ее.
— Сара, пожалуйста...
— Извини, я больше не могу. Я должна ехать. — Сара отстранилась и
глубоко вздохнула, пытаясь остановить слезы. — Скажи мне только одно.
Ты знаешь, где моя настоящая мать?
— Я здесь, — воскликнула Джун. — Я — твоя мать.
— Хорошо. Где Фелисити Батерворт?
— Я не знаю. Честное слово, не знаю.
— Ладно. Сейчас я уезжаю, я...
Джун схватила Сару за руку.
— Пожалуйста, останься. Ты не можешь ехать. Поздно. И ты слишком
возбуждена, чтобы вести машину. Останься со мной. Утром мы поговорим и все
уладим.
— Я не могу. Мне нечего сказать. Мама... — слово повисло в
воздухе. — Мне нужно время, чтобы подумать. Сейчас мы обе слишком
взволнованы. — Перед дверью Сара протянула Джун стихотворение. —
Возьми.
— Оставь его. Пусть оно напоминает тебе, как сильно мы любили тебя.
Сара сложила пожелтевший листок, сунула его в карман и побрела к своему
автомобилю.
Кейти стояла перед дверью кабинета Стивена, собираясь с духом. Стивен
разговаривал по телефону и, как обычно, был раздражен.
— Послушай, — кричал он в трубку, — я думал, что мы
договорились с этим игроком, а он выкладывался так, словно защищал честь
Англии. Что он затеял, черт побери? Я потерял сто тысяч. Его надо привести в
чувство. Минуточку, Фрэнк, кто-то подслушивает. Эй, кто там?
Кейти вздрогнула и уже хотела сбежать, но тревога за Сару пересилила страх
перед яростью Стивена. Прошло уже два дня, как Сара исчезла. Норман сходил с
ума — в конце концов, именно он должен отвечать за нее. Сара не могла
уехать, ник
...Закладка в соц.сетях
