Жанр: Любовные романы
Аметистовое ожерелье
... по ней
пальцем и очень удивилась, почему не заметила морщинку раньше. Интересно,
откуда она взялась? Еще раз, внимательно изучив свое лицо, Элизабет пришла к
выводу, что с ее первого выхода в свет она изменилась крайне мало. А ведь
тогда она так гордилась своей красотой...
Тогда многие мужчины предлагали ей свое покровительство. Похоже, появился
еще один, который хочет пополнить их число. И ее больше всего ужасало, что
этот человек может добиться своего...
— Его преподобие Тиммс был немного не в себе. — Эдвина вслед за
Элизабет вышла из церкви. — Петтифер сказал, что сегодня ты получила от
кого-то письмо. Еще он сказал, что его принес молодой слуга в роскошной
черной ливрее, отделанной золотыми позументами. Петтифер утверждает, что
теперь это цвета новоиспеченного виконта Стрэттона. Так письмо от него?
— Мне кажется, это мое личное дело, — отозвалась Элизабет.
— Ты моя внучка, и я имею полное право знать, что происходит между
тобой и моим другом, — строго выговорила бабушка.
— Ты немного опоздала со своей заботой... Ах, да, бабушке положено
беспокоиться о внучке, — сказала Элизабет приторным тоном. — Да,
дорогая бабушка, я получила письмо от твоего доброго знакомого. В нем он
предлагает пересмотреть условия выплаты. А для того, чтобы я согласилась на
встречу с ним, он намекнул, что хочет немедленно вернуть мои
драгоценности...
— Я же говорила тебе, Лиззи, это очень обходительный человек. Истинный
джентльмен.
— Как же! В обмен на свою обходительность он потребует моего
немедленного согласия на его новые предложения, — возразила Элизабет.
Эдвина с удивлением посмотрела на внучку.
— О, разве я тебе не говорила? — невинным тоном спросила
Элизабет. — Виконт любезно перечислил несколько вариантов на мой выбор
на тот случай, если ты не вернешь ему денег. Например, долговую тюрьму для
тебя и панель для меня. Но сначала я должна отработать у него шесть лет
любовницей.
— Я поговорю с ним, — строго сказала Эдвина, — он явно
зарвался. Надо пресечь это в корне.
— Ничего ты ему не скажешь! — с отчаянием воскликнула
Элизабет. — Не осмелишься. Росс Трилоуни — могущественный и влиятельный
человек, и ты сама это знаешь. Деньги его, похоже, мало интересуют — в
письме он даже не упомянул о них. По-моему, он хочет отомстить тебе за то,
что ты его перехитрила. И тут уж он себя покажет! — уверенно сказала
Элизабет. — Я понимаю, что ты все это затеяла из лучших побуждений, в
надежде обеспечить мне счастливое будущее, но... — Элизабет глубоко
вздохнула. — Но, видно, у твоего друга есть свои собственные
соображения, как устроить свою жизнь, и, кажется, из-за этого он стал нашим
заклятым врагом. Что же ты наделала, бабушка?!
Склонившись над худеньким мальчиком, выводившим мелом свое имя на доске,
лежавшей у него на коленях, Элизабет невольно задержала дыхание — грязные
волосы ребенка свалялись, от изношенной, давно не стираной одежды
отвратительно пахло. Но она взяла мелок из его худой руки и исправила две
ошибки в имени.
Хью Клеменс проверял задание у детей, сидевших на последней лавке.
— Дети, урок закончен, — объявил Хью. Ученики стали сдавать свои
дощечки и мелки священнику. Хотя в помещении склада было холодно и сыро,
дети не спешили его покинуть.
— Как жаль, что это окно не выходит на юг, а то бы здесь было светлее и
теплее, — сказала Элизабет, когда они с Хью остались одни.
— Если бы не доброта мистера Грэнтхема, у детей не было бы никакой
школы, — многозначительно заметил Хью Клеменс. — Мы должны
молиться Богу, что двадцать беспризорников могут учиться здесь грамоте. Если
бы у нас были хоть какие-то средства на постройку школы...
Заперев склад, Хью вежливо взял Элизабет под руку. От склада до прихода его
преподобия минут десять ходьбы. Там его старенькая мама угостит их горячим,
чаем с непропеченным пирогом, потом Хью отвезет Элизабет домой в своей
расшатанной коляске.
В стороне они заметили мужчину и женщину, которые громко ругались и отчаянно
жестикулировали. Хыо крепче сжал руку Элизабет и прибавил шагу.
— Леди Элизабет?
Элизабет сначала не заметила, что женщина обращается именно к ней.
— Леди Элизабет Роу? — уже более уверенно проговорила женщина.
Элизабет и священник остановились.
— Вроде кто-то позвал меня, — растерянно проговорила Элизабет и
обернулась. Женщина откинула со лба темно-каштановые волосы и лукаво
улыбнулась.
— Джейн! Джейн Доусон! — воскликнула Элизабет.
— Я была Доусон, пока десять лет назад не вышла замуж за полковника
Силби. Мне тогда казалось, что мне повезло больше, чем вам. Никогда не
знаешь, что ждет тебя впереди, — сказала Джейн.
— Что же все-таки с вами случилось? Ваш муж умер? — с участием
спросила Элизабет.
— Если бы! Я даже не знаю, где его носит, — сухо проговорила
Джейн. — Оказалось, что он многоженец — одна жена в Йоркшире, другая —
в Португалии. Он там воевал в составе английской армии. И он вовсе не
полковник, а сержант. Все эти армейские одного поля ягоды! Взять хотя бы
вашего лейтенанта Хэверинга. Одно слово — армия негодяев! — с
возмущением проговорила Джейн и оглядела Элизабет с головы до ног. — Вы
прекрасно выглядите. Такой был грандиозный скандал, а с вас как с гуся
вода...
— Этим я обязана своей бабушке по материнской линии. Если бы не она, не
знаю, что бы со мной, было... — призналась Элизабет.
— То же, что сейчас со мной, — уверенно сказала Джейн.
— Ваши родители знают, что вы здесь живете? — спросила Элизабет.
— Когда стало известно, что я вышла замуж за Силби, отец велел мне его
бросить и вернуться домой. Но я любила Силби и верила, что он любит меня, и
не послушалась отца. Тогда он отрекся от меня, а через некоторое время и
этот негодяй Силби бросил меня с маленьким сыном на руках.
— У вас есть сын! И он тоже живет здесь? Ну, это уж слишком! Поедемте
ко мне домой, я что-нибудь придумаю, — предложила Элизабет.
— Что вы! Я не могу... Он ни за что не отпустит меня... пока я не
расплачусь с ним...
— Кто? Кого вы имеете в виду?
— Она имеет в виду меня, — вдруг раздался рядом чей-то мужской
голос. Мужчина подошел к Джейн и обхватил ее за плечи сильной рукой.
Хью подошел к Элизабет и, взяв ее под руку, потянул за собой.
— Вы опять за свое, Лич? Разве нельзя пойти работать докером, чтобы
заработать себе на жизнь? — к удивлению Элизабет, проговорил священник.
— Не вмешивайтесь не в свое дело, ваше преподобие, — грозно
проговорил мужчина. — Не то я не посмотрю, что вы священник!
— Не спорьте с ним, — прошептала Джейн. — Уходите... Извините
меня... мне не следовало заговаривать с вами... — Подобрав юбки, она
вырвалась из рук мужчины и исчезла в темном дверном проеме мрачного дома.
— Подумай, Элизабет, прислушайся к тому, что говорит его преподобие.
Люди, подобные Личу, шутить не любят. Они играют по правилам, принятым в
преступном мире, — убеждала внучку Эдвина. Но по лицу Элизабет было
видно, что она не собирается уступать, и бабушка в отчаянии всплеснула
руками. Она посмотрела на Хью Клеменса, который топтался у двери, еще не
решив, надо ли ему входить в гостиную. — Ваше преподобие, поговорите с
ней. Но знайте — на вас лежит ответственность за все, что произошло. Вы не
должны были втягивать девушку благородного происхождения в эту затею с
посещением городских трущоб. Там, где нищета и воровство, благородной
девушке просто опасно появляться. Ей надо внушить, что однажды может
случиться непоправимое.
— Не надо проводить со мной душеспасительные беседы, — раздраженно
проговорила Элизабет. — И не надо винить его преподобие за то, что я
занимаюсь благотворительностью. Только сегодня я осознала всю важность того,
что мы делаем, потому что увидела, в какой ужасающей нищете живут еще люди.
И если вы думаете, что я хотя бы на минуту оставлю свою давнишнюю подругу и
ее сына в руках этого мерзкого человека...
Хью, наконец, решил, что нужно войти в гостиную.
— Послушайте, Элизабет, — обратился он к своей помощнице. —
Это не просто спасение... э... падшей женщины и ее сына. Все дело в Личе.
Натаниэль Лич и его мать держат под своим началом шайку воров-карманников и
целую армию продажных жриц любви. Они — худшие из обитателей социального дна
Лондона.
— Меня это не пугает! — гневно выкрикнула Элизабет, и глаза у нее
сверкнули синим пламенем.
— Прислушайтесь к моим словам, Элизабет, — не переставал убеждать
священник. — Вы не знаете, но миссис Силби находится в полной
зависимости от Лича. Он втерся к ней в доверие под видом преданного друга,
когда ее бросил муж и она оказалась без средств к существованию. Он кормил и
одевал ее, будто бы из сочувствия, но когда пришло время платить, предстал
перед ней в своем истинном свете — как неуступчивый и жестокий ростовщик. Он
забирал у нее почти все, что платили ей клиенты, которых он для нее находил,
отдавая ей жалкие гроши, и ей приходилось снова занимать у него, все больше
увязая в долгах. Наконец долги выросли настолько, что ловушка захлопнулась.
Лич убедил ее, что ей никогда с ним не рассчитаться и что она никогда не
станет свободной. Вам покажется невероятным и бесчеловечным, но ее родителям
абсолютно все равно, что случилось с их дочерью, если вы к ним обратитесь с
просьбой помочь ей и их внуку, они не станут вас слушать...
— Бабушка, дай мне немного денег, — потребовала Элизабет,
отвернувшись от Хью Клеменса. — Я умоляю тебя выделить их из моего
наследства, чтобы помочь человеку, которому сейчас в сто раз тяжелее, чем
было десять лет назад мне самой, — проговорила она дрожащим голосом, со
слезами на глазах.
— Элизабет, ты сошла с ума, — возмутилась Эдвина. — Неужели
ты думаешь, я позволю тебе вовлечь нас в борьбу с этим мерзавцем? Именно
борьбу, потому что если тунеядец Лич вдруг узнает, что у нас в доме только
две женщины и слуги, он может подослать к нам своих сообщников, и они
обворуют нас. Или убьют прямо в постели! Все, с меня хватит! Я больше не
желаю слушать твои глупые речи, Элизабет! И запомни: я запрещаю тебе
появляться там. Если ты меня ослушаешься, клянусь, ты об этом горько
пожалеешь! — властно проговорила Эдвина и направилась к двери.
— Мне очень жаль, Элизабет, — сказал Хью. — Это я во всем
виноват. Ваша бабушка совершенно права, отругав меня. Если бы я не привлек
вас к работе в воскресной школе, вы бы никогда не встретились с миссис Силби
и не подверглись бы такой опасности.
— Я рада, что встретила ее, — перебила его Элизабет. — И
прошу вас, не казните себя. Я согласилась работать в воскресной школе по
собственной воле и не хочу ее бросать.
— Если вы хотите этого, то позвольте мне проявить заботу о вас и, если
понадобится, защитить вас. Я был бы рад защищать вас своим именем и скромным
призванием...
Элизабет сжала его руки.
— Не продолжайте, Хью. Я очень благодарна, что встретила в вашем лице
преданного и верного друга. День был, мягко говоря, трудным, — добавила
Элизабет, усмехнувшись, — так что пора бы и отдохнуть. Но сначала мне
надо найти бабушку и помириться с ней. Думаю, после этого мне будет легче
заснуть.
— Нет, Джози, дай мне ночную рубашку с длинными рукавами — ночь сегодня
будет холодной, — велела Элизабет своей служанке. Джози отложила легкую
сорочку и достала другую, из плотного ворсистого хлопка, и повесила ее
согреться на спинку кресла у камина.
Сняв платье, Элизабет подошла к горящему камину, с удовольствием вдыхая
запах свежести, исходивший от выстиранной вещи. Постепенно переживания
сегодняшнего дня начали меркнуть под влиянием домашнего покоя и тепла. Она
разделась и стала смывать с себя трущобную копоть и грязь, оттирая руки,
плечи и грудь горячей водой, налитой в широкую чашу, стоявшую около ее
письменного столика. Вдруг она краем глаза увидала записку, лежавшую на
бюро. Сердце у нее бешено забилось, и она нетерпеливо схватила письмо
мокрыми руками. Росс Трилоуни предлагал встретиться снова... Элизабет
подошла к кровати и села.
Если она не испугалась ловушки, в которую попала в воскресенье в трущобной
части Лондона, то встретиться с Россом для нее — пара пустяков. Она ничего
при этом не теряет: ни доброго имени, ни своих драгоценностей — ни того, ни
другого у нее нет.
Элизабет посмотрела в окно — уже стемнело. Еще не очень поздно, только
девять. Бабушка уже спит.
Она взглянула на Джози.
— Достань мое синее бархатное платье и черный атласный плащ... тот, что
с капюшоном. — Элизабет усмехнулась, видя, что Джози с недоумением
смотрит на нее. — Мне нужно ненадолго уйти из дома, и, к моему
сожалению, тебе придется пойти со мной.
Глава седьмая
Для дворецкого неожиданное появление леди в десятом часу вечера, да еще с
требованием встретиться с его хозяином, показалось довольно необычным, но он
не подал вида.
Элизабет села на предложенный ей стул и слегка наклонила голову в знак
благодарности.
— Я должен узнать, может ли виконт Стрэттон принять вас, —
проговорил дворецкий с едва заметным пессимизмом.
Великолепное убранство дома не произвело на Элизабет никакого впечатления.
Она считала ниже своего достоинства глазеть на белоснежный мрамор колонн,
художественный фарфор и дорогие картины, украшавшие обитые шелком стены.
Наверняка эти бесценные вещи были конфискованы Россом Трилоуни, еще, когда
он разбойничал на море и грабил торговые корабли... Ее размышления были
прерваны звуками шагов — впереди шел дворецкий, за ним двое слуг и служанка.
Все были одеты в черное с золотом.
— Виконт вас сейчас примет.
— Хорошо, — сухо сказала она и поднялась со стула со спокойным
достоинством, хотя внутри у нее все похолодело.
Мне не страшно и не стыдно
, — мысленно твердила себе Элизабет, идя
следом за дворецким по мягкому, пушистому ковру. Она представила Джейн Силби
с маленьким сыном на руках. То унижение и издевательства, которые каждый
день испытывают они, не идет ни в какое сравнение с ее теперешними
переживаниями.
Виконт уже ждал ее. Он стоял, опершись рукой на каминную полку и поставив
ногу на изящную каминную решетку. На столе у камина стоял хрустальный стакан
с бренди и лежала раскрытая книга обложкой вверх, будто Росс только что
читал ее. Это было неожиданностью. Элизабет считала Росса Трилоуни ловким,
но недалеким человеком. На какое-то мгновение она растерялась и чуть не
извинилась за доставленное беспокойство.
— Входите... пожалуйста, — услышала она голос Росса.
Элизабет смутили приятные манеры и подчеркнутая вежливость. Чтобы скрыть
растерянность, она неожиданно для себя сказала то, что думала:
— Я знаю, мне не следовало сюда приезжать. Я понимаю, что мое поведение
можно назвать возмутительным. Но... как за мной, так и за вами закрепилась
нелестная репутация... Так что нам с вами нечего терять, и я думаю, вы на
меня не рассердитесь.
— Нет, не рассержусь, — проговорил он с улыбкой.
Она обвела рассеянным взглядом его могучую фигуру. Представительный
джентльмен, любящий почитать тихими вечерами в красиво обставленном доме,
свидетельствующем о несметном богатстве. Для полноты картины не хватало
только второго кресла у камина, где сидела бы утонченная леди — жена — и
занималась своим бесконечным вышиванием.
Может, она зря считала его неотесанным чурбаном? Явившись к нему без
предупреждения, она увидела подлинного человека, что опровергало ходячее
мнение о нем.
— Насколько я понимаю, вы получили мое письмо? — спросил он,
прервав ее размышления.
— Да, получила. Поэтому и приехала.
— Я благодарен вам за то, что вы не отложили это дело в долгий ящик.
Ее ответом был быстрый насмешливый взгляд.
— Не хотите ли чаю?
— Нет, — кратко ответила она, но, вспомнив, чему ее учили в
детстве, поправилась: — Нет, благодарю вас. Давайте перейдем прямо к
делу. — Она снова покраснела, увидев его насмешливую улыбку. — Уже
довольно поздно, — пояснила она.
Он был очень вежлив. Подчеркнуто вежлив. Будто этот известный своей
беспощадностью человек, который еще недавно грозился отправить ее на панель,
вдруг передумал, и ей нечего теперь бояться.
Словно читая ее мысли, Росс тихо произнес:
— Как вы набрались смелости, миледи, и решились приехать сюда, несмотря
на поздний час, так и я решил смиренно попросить у вас прощения за то, что в
прошлый раз был груб с вами.
— Могли бы и не извиняться, — не медля ни минуты, резко возразила
Элизабет. Она была встревожена и напугана таким неожиданным приемом.
— Почему? Не потому ли, что мои извинения вынуждают и вас извиниться
передо мной?
— Не вижу причин извиняться перед вами, — запальчиво ответила она.
— Ошибаетесь, миледи, — мягко поправил он. — Мне кажется, что
вы так же сожалеете о своем тогдашнем поведении, как и я о своем.
— Грубая, высокомерная стервочка, затеявшая перепалку, никогда не
чувствует себя обязанной извиняться, — невольно вырвалось у нее. Слова
прозвучали крайне холодно, хотя лицо у нее пылало под его пристальным
взглядом.
— Но уж теперь-то мы будем взаимно вежливыми? — сухо спросил он.
— Я не требую от вас вежливого обращения, — снисходительно
ответила она. — Несколько дней назад я уже говорила, что не собираюсь с
вами больше встречаться. Я готова повторить это и сейчас.
— Тогда почему вы здесь? — воскликнул он и отошел от камина,
направляясь к ней. По мере того как он приближался, она пятилась к двери.
Увидев это, он остановился. — Ну, раз моя компания кажется вам
неподходящей, и вы уже раскаиваетесь, что приехали, тогда уезжайте. Сию же
минуту! Не смею вас задерживать!
Росс видел, как она то краснела, то бледнела, стараясь справиться с
обуревавшими ее чувствами.
— Если вы хотите остаться, то проходите и садитесь. Я не могу говорить
о деле с человеком, который прячется в полутьме у двери, куда не доходит
свет от камина.
— Я не прячусь... не боюсь...
— Вот и хорошо. Вы не прячетесь и не боитесь. Проходите и
садитесь. — Он наблюдал, как она шла от двери к креслу у камина, и,
подняв стакан, спросил: — Не хотите чего-нибудь выпить?
— Я не пью.
— Ах да! Добрые дела для бедных. — Он улыбнулся. — Вы член
общества трезвости? — Он отпил бренди.
— Нет, но полностью разделяю их взгляды, — сказала она, глядя на
его стакан. — Я видела, какой вред причиняет алкоголь несчастным
заключенным.
— Где вы могли видеть это? — Он с интересом взглянул на нее,
отставив стакан.
— В Брайдвелле, Ньюгейте, на задворках Вэппинга, где я помогаю учить
беспризорников в воскресной школе... — Она вдруг осеклась, вспомнив,
зачем приехала сюда в такое позднее время, пренебрегая собственной
безопасностью и правилами хорошего тона.
— Вы бываете в тюрьмах и трущобах? — спросил он, подавшись вперед.
— Не для того я приехала сюда в такой поздний час, чтобы обсуждать мою
благотворительную деятельность. Может, перейдем к делу? Я хотела бы
вернуться домой до того, как меня хватятся, — нетерпеливо сказала она.
Наступила тишина. Элизабет смотрела на Росса из-под длинных густых
ресниц. — Я хочу получить свое ожерелье.
— Знаю.
— Это возможно?
— Да, — ответил Росс.
Она недоверчиво посмотрела на него.
— Вам, наверное, интересно, что я хочу взамен, — спокойно
проговорил он.
Она кивнула. Их взгляды встретились. Он уже твердо решил для себя, чего
хочет, и не сомневался, что и она догадалась. Но что-то мешало ему. Хотя за
многие годы у него накопился огромный опыт, как делать предложение стать
его... любовницей. Он заметил, как Элизабет впилась белыми зубками в нижнюю
губу, чтобы остановить дрожь... Внезапно Росс почувствовал непреодолимое
желание защитить ее и успокоить. Прежнее раздражение и неприязнь улетучились
сами собой. Так что ему мешает начать переговоры? Что она ожидает услышать
от него? Что ему сказать? Выходите за меня замуж?
— Я пришел к выводу, что странное предложение Эдвины возместить долг
было не таким уж нелепым... — неожиданно для самого себя проговорил
Росс.
Элизабет затаила дыхание, стараясь вспомнить, какое предложение бабушки он
имеет в виду. И вдруг вспомнила! Не сводя с него своих округлившихся от
удивления глаз, она проговорила приторно-сладким тоном:
— Бабушка не будет трогать мое приданое ни ради вас, ни даже ради меня.
Сколько раз я просила, чтобы она дала мне немного денег из моего приданого,
но она, каждый раз мне отказывала. Она действительно невероятно прижимистая
женщина.
Она уже смотрела на него по-другому, поприветливее, если не сказать,
дружелюбнее. Он вдруг увидел то, что ожидал, — красивую, живую
Элизабет, которой любовался издалека почти десять лет назад.
— Я принимаю условия вашей бабушки, — сказал он севшим голосом.
Откашлявшись, он добавил: — Я имею в виду то, что она задумала.
— Она задумала выдать меня замуж, — подтвердила Элизабет все с тем
же едва заметным проблеском дружеского к нему отношения, но эти проблески,
едва наметившись, исчезли, когда до нее дошел смысл его слов.
Она облизала пересохшие губы. Так, значит, его цель деньги, а не месть! Он,
вероятно, думает, что оказал ей огромную честь, польстившись на ее немалое
состояние. Разумеется, сейчас он не будет насмехаться — потерпит, пока не
сделает предложения руки и сердца, но зато потом припомнит, как она приехала
к нему, умоляя жениться и восстановить ее репутацию. Став мужем, он будет
хвалиться, как хорошо ему живется на ее приданое и ежегодное пособие.
Элизабет почувствовала, как больно сжалось сердце, как ущемлена гордость.
Если он считает ее игрушкой, которая позволит продать себя, то он жестоко
ошибается.
— Если бы вы дали мне двухнедельную отсрочку, милорд, — с трудом
выговорила она, — я бы убедила Эдвину прислушаться к здравому смыслу.
Похоже, она уже разуверилась в успехе этого дела. Я понимаю, вы терпеливо
ждали, но если потерпите еще немного, то, клянусь, я заставлю ее уступить.
Росс на мгновение уставился в пол, потом быстро вскочил и, не говоря ни
слова, подошел к камину. Он чувствовал себя разбитым и усталым.
Сентиментальный глупец, решившийся на благородный поступок. Но корнуолльский
моряк не может быть мужем дочери маркиза. Всю жизнь он старательно избегал
брачных уз, но когда, наконец, решил сделать предложение, стало совершенно
ясно, что оно будет отвергнуто.
— Согласен, но только на две недели. Если по истечении этого срока долг
мне не будет возвращен, я продам ваш гарнитур. Сейчас я распоряжусь, чтобы
мои слуги отвезли вас домой, — ледяным тоном проговорил он, вцепившись
обеими руками в каминную доску. Она увидела его смуглый профиль, когда он
прошел мимо нее к двери. Сейчас он отдаст распоряжение, и она уйдет... без
ожерелья! У нее не было времени размышлять о причине его внезапного
охлаждения.
— Нет, вы не поняли. Я хочу... чтобы... Я была уверена, что вы отдадите
мне мое колье.
— Я отдам, когда вернут мне мой долг, — сухо сказал он, глядя на
изящную белую ручку, лежавшую на его рукаве.
— Нет... сейчас. Мне нужно, чтобы ожерелье было у меня уже сегодня...
— Зачем? — ледяным тоном спросил Росс.
Элиз
...Закладка в соц.сетях
