Жанр: Любовные романы
Удержать мечту Книга 2
...а к столу и остановилась
напротив Полы.
Тихим, необычно спокойным для нее голосом Сара произнесла:
— Бабушка может посмотреть на вопрос о модных салонах совсем с другой
стороны. Мысль продать их мне вполне может прийтись ей по вкусу. Тебе такое
не приходило в голову? — Не дав Поле времени ответить, она продолжила
тем же неестественно спорным голосом: — Бабушка еще не умерла, и, зная ее, я
готова голову положить, что она не передала тебе свои семьдесят процентов
акций. Ну уж нет, она их не выпустит из рук, я уверена, для этого она
слишком скупа. Так что для меня она остается здесь хозяйкой. Я хочу, чтобы
ты поняла одно: я не собираюсь смириться, получив твой отказ. Нет, нет, не
рассчитывай. Я твердо намерена послать бабушке телекс. Уже сегодня, Пола. Я
сообщу ей о нашем разговоре, о моем предложении и твоем отказе. Мы еще
посмотрим, кто истинный владелец магазинов
Харт
.
Пола с сожалением посмотрела па нее:
— Посылай телекс. Хоть десять. У тебя все равно ничего не выйдет.
— Ты не единственная внучка у Эммы Харт, — ядовито бросила
Сара. — Хотя по твоему поведению такого не скажешь.
— Сара, оставь этот тон. Ты ведешь себя, как ребенок — ведь ты отлично
знаешь, что
Харт
— акционерная... — последние слова Полы повисли в
воздухе. Сара повернулась и ушла. Дверь за нею бесшумно закрылась.
Пола еще какое-то время смотрела ей вслед, покачивая головой и до конца не
придя в себя от изумления ее нелепым предложением и безответственным
поведением. Потом она вздохнула. Всего две недели назад она говорила Эмили,
что с мая, после отъезда бабушки, в корпорации царило спокойствие.
Значит, она поторопилась с выводами. Ей пришло в голову, что самым
неприятным моментом состоявшейся встречи была нескрываемая неприязнь Сары.
Вспоминая неожиданную враждебность кузины, Пола гадала, не означала ли она
начало открытой войны.
Глава 26
Эмили не могла справиться с нахлынувшими эмоциями.
— Посмотри, какое платье. Само очарование, — прошептала она,
доставая из вместительной коробки обернутый в бумагу вечерний туалет.
Александр, развалившись на кровати одной из комнат для гостей в квартире
Эммы на Белгрейв-сквер, кивнул в знак согласия. Добродушная улыбка осветила
его серьезное лицо, когда Эмили выпорхнула на середину комнаты, бережно
держа платье перед собой.
Тысячи крошечных бисеринок, от бледно-голубого до изумрудно-зеленого, почти
полностью усеивали длинное изящное платье из бирюзового шелка. Эмили
пошевелилась — и по платью словно пробежали волны. Свет упал на бусинки под
другим углом, и они тут же заиграли по-иному. От такого зрелища захватывало
дух.
Склонив голову набок и не отводя от сестры внимательных глаз, Александр
произнес:
— В нем сведены воедино все краски юга Франции, и, конечно, оно отлично
гармонирует с твоими глазами. Как жаль, что ты не можешь оставить его себе
навсегда. Оно совсем не выглядит вышедшим из моды.
— Да, я знаю, и мне оно очень нравится, но такое платье представляет
собой слишком большую ценность. Кроме того, я не могу подвести Полу. Платье
ей нужно для январского показа мод.
Глядя, как Эмили умело укладывает платье в коробку и накрывает его
оберточным материалом, он заметил:
— Подумать только, бабушка хранила свое платье все эти годы. Ему ведь
лет сорок пять, и оно насквозь пропахло нафталином. — Александр
поморщился и добавил: — Но готов держать пари — бабушка, с ее огненно-рыжими
волосами и зелеными глазами, выглядела в нем поразительно.
— Ну еще бы. И ты абсолютно прав насчет его возраста. Перед самым своим
отъездом бабушка сказала, что мы найдем ее платье в одном из кедровых шкафов
на верхнем этаже, среди прочей одежды. Бабушка припомнила, что впервые одела
его на вечере, который она устроила в честь помолвки дяди Фрэнка и тети
Натали. — Эмили захлопнула коробку, застегнула ее и добавила: — Знаешь,
ведь к нему еще прилагается пара атласных, вышитых изумрудами туфель, и они
тоже в прекрасном состоянии. По ним не скажешь, что их одевали больше чем
один-два раза.
— Да, все здесь хранилось очень тщательно, — отметил Александр,
знавший о ставшей легендарной бережливости своей бабки.
Описав ногами арку в воздухе, он соскочил с кровати, подошел к длинной
металлической вешалке для одежды у окна и провел по ней рукой. Он пробежал
глазами по этикеткам на костюмах, платьях и вечерних туалетах и прочитал
вслух:
—
Шанель
,
Вионне
,
Баленсиага
,
Молине
... и все как будто новое,
Эмили, а ведь их сшили ну никак не позже двадцатых-тридцатых годов.
— Конечно. Именно потому они так нужны для показа. Еще несколько женщин
— из списка самых элегантных дам — предоставили Поле аналогичные шедевры, и
все они приняли приглашение на коктейль в ночь официального открытия
выставки. — Тем временем Эмили подошла к туалетному столику, взяла в
руки лист бумаги с отпечатанным на машинке текстом, сделала на полях какие-
то заметки, положила его в папку и сказала: — А теперь пойдем вниз. Сегодня
у меня совсем нет времени. Я пообещала помочь Поле за субботу и воскресенье
разобраться с туалетами, поскольку у нее сейчас дел выше головы.
— А кстати, где она? — поинтересовался Александр, следуя за Эмили
из комнаты для гостей на лестничную площадку второго этажа. — Только не
говори мне, что она до сих пор в магазине.
— О нет, она здесь, — бросила Эмили через плечо, легко сбегая вниз
по лестнице. — После того как мы распаковали все вещи и развесили их,
чтобы посмотреть, не требуется ли каким-либо из них мелкий ремонт, она
отправилась переодеться. Возможно, по пути она свернула в детскую.
Александр распахнул перед сестрой дверь в гостиную и последовал за ней.
— Ее близнецы тоже здесь? — удивился он.
— Да, и Нора. Днем в понедельник Пола привезла их всех в город.
Посмотри, Сэнди, старина Паркер приготовил для нас бутылочку белого вина.
Выпьем по бокалу? — Эмили устремилась к столику.
— А почему бы и нет? — Он уселся в кресло у камина, скрестив свои
длинные ноги, и закурил сигарету, не отводя взгляда от разливавшей вино
сестры. Хотя она была не ниже большинства женщин, он всегда считал ее
маленькой, возможно, из-за хрупкости и изящества фигуры.
Александр кивнул в ответ на свои мысли. За последние несколько лет Эмили
превратилась в очаровательную молодую женщину. Какими вредными были в
детстве по отношению к Эмили и он, и его кузены, когда дразнили ее Пончиком
за неуемный аппетит и шарообразную фигурку. Теперь Эмили в платье из розовой
шерстяной ткани напоминала задорную фарфоровую куколку.
— Ничего себе куколка, — пробормотал он, припомнив ее невероятную
физическую и умственную энергию и, как не раз бывало, поразившись, откуда в
ней столько силы. От бабушки? Уж, конечно, не от родителей. Их мать
представляла собой ленивую, пресыщенную, избалованную светскую даму без
единой серьезной мысли в голове. А отец — опустившийся неудачник, так ничего
и не добившийся в жизни — вечный аутсайдер.
Бедный папа, — подумал
Александр, — бесспорно, он самый милый и добрый человек на свете
.
Александр твердо решил завтра же позвонить отцу и договориться пообедать или
поужинать вместе. Последнее время они слишком редко виделись.
— О, Сэнди, пока мы находились наверху, я не заметила, как ты славно
загорел, — заметила Эмили, подавая ему бокал и окидывая брата
внимательным взглядом. Она плюхнулась в кресло напротив. — Ты
замечательно выглядишь. Тебе следует побольше бывать на открытом воздухе.
— И бросить
Харт Энтерпрайзиз
на произвол судьбы? Ни за что на свете. — Он поднял бокал.
— За тебя! — произнесла Эмили и, отпив глоток, спросили: — А где
старушка Мег?
— Сегодня утром отправилась в Шотландию посмотреть на охотничий домик,
выставленный на продажу. Владелец хочет поручить дело фирме по торговле
недвижимостью, в которой она работает, так что Мэгги ожидает интересная
поездка. Если домик ей понравится, они возьмутся его продавать. Хотя одному
Богу известно, кто его купит. Кому в наше время нужен охотничий домик, скажи
на милость.
— Какому-нибудь богатому американцу, — предположила Эмили. —
Вы уже назначили день свадьбы?
— Где-то в июне... наверное.
— Нечестно! — вскричала Эмили. Ее глаза метали молнии. — Ты
же знаешь, что в июне женимся мы с Уинстоном. Будь так добр, последи, чтобы
Мэгги посоветовалась со мной, прежде чем вы определитесь конкретно.
— Мы могли бы устроить сдвоенную свадьбу, — предложил он и
расхохотался, глядя на выражение ее лица. — Почему ты так па меня
смотришь?
— Если сам не понимаешь, то нечего и объяснять, — мрачно бросила
она. — С другой стороны, возможно, надо открыть тебе глаза.
— Забудь, что я говорил. Да я, в общем-то, шутил.
— Нет, не шутил. Я и объясню, — заявила Эмили. — Есть три
серьезные причины. Первая: каждая невеста в день своей свадьбы хочет быть в
центре всеобщего внимания, что невозможно, когда рядом крутится другая
новобрачная. Вторая: бабушка устроит скандал, сочтя такой поступок
неуместным и безвкусным. Третья: мы не можем разочаровать бабушку, которая
надеется закатить следующим летом два супершикарных, умопомрачительных
свадебных пира со всеми подобающими прибамбасами.
— Ты убедила меня, Эмили, — сдвоенная свадьба отпадает, —
ответил он насмешливо. Но сразу посерьезнел, затянулся сигаретой и тут же
загасил ее о пепельницу. Во всех его жестах сквозило неожиданное волнение.
— Что-то случилось? — воскликнула наблюдательная Эмили.
— Возможно, Поле и удалось задушить в зародыше один скандал — в
Ирландии, — но боюсь, на нас надвигается следующий. Дело в том...
— Скандал, — тихо повторила Пола, входя в комнату. Она закрыла за
собой дверь и с озабоченным выражением на лице посмотрела на Александра и
Эмили.
— Пола! — сказал Александр, вставая с кресла и от всего сердца
обнимая ее. — Позволь мне налить тебе бокал вина, а затем, прежде чем
отправиться в
Белый слон
, мы немножко поболтаем.
Пола уселась на диван, неотрывно следя за перемещениями Александра. Со
вздохом она спросила:
— Что еще за скандал, Сэнди?
Он принес ей бокал и вернулся в свое кресло.
— Опять мамочка. Мне очень печально вам это говорить. — Он обвел
Эмили и Полу сочувствующим взглядом. — Она позвонила мне из Парижа
сегодня утром в совершенно невменяемом состоянии. Очевидно, Джанни
Равиоли...
— Не будь таким вредным, — прервала брата Эмили. — Сколько
раз говорить тебе, что его зовут де Равелло, и он очень мил.
— ...подал на развод, — продолжил еще более твердым тоном
Александр, укоризненно посмотрев на Эмили. — И она утверждает, что
находится на грани истерики.
— А чего она еще ожидала? — снова вмешалась Эмили. — Ведь она
сама смылась с тем мерзким французишкой.
— Если ты все время будешь меня перебивать, мы останемся без
обеда, — заметил Александр и погрозил сестре пальцем. — Так или
иначе, нашу мать очень огорчает упрямство Джанни. Видите ли, хотя она и дала
ему все основания, он отказывается назвать Марка Дебоне виновником.
— Но почему? — спросила Эмили. В ней проснулось любопытство.
— А кого он называет? — вступила в разговор Пола. — Очевидно,
здесь-то и кроется причина огорчения твоей матери.
Александр бросил на нее проницательный взгляд.
— Умница. Ты угадала. — После короткой паузы он продолжил
бесстрастным тоном: — Похоже, в качестве соответчиков он намерен назвать
несколько... королевских министров. Милая мамочка, похоже, пользовалась
большой популярностью среди членов кабинета.
— Ты шутишь! — воскликнула Пола, глядя на него со смешанным чувством удивления и тревоги.
— Если бы! — ответил Александр, все более мрачнея при мысли о
последствиях сумасбродства его матери — о позоре для всей семьи и особенно
для бабушки. Она такого не перенесет.
Эмили вспыхнула от негодования. Широко раскрыв глаза, она вскричала:
— Голову даю на отсечение, это все дружки дяди Робина! — Она
театрально застонала и закатила глаза. — Я так и вижу заголовок на
первой полосе
Дэйли мирpop
:
Итальянский граф обвиняет все британское
правительство в нарушении супружеской верности
. А как насчет вот такого, в
Ньюс оф зе уорлд
:
Светская дама пошла по министерским рукам
. Газеты
здорово поживятся на этом деле. — Она язвительно ухмыльнулась.
Губы Полы против ее воли сложились в улыбку, и она не смогла удержаться от
смеха, несмотря на возмущение легкомыслием ее тетки и на серьезность
ситуации.
— Прекрати, Эмили, ты невозможна — Пола попыталась подавить
подступающий к горлу смех частично, как она знала, объяснявшийся сегодняшним
ее нервным состоянием.
Александр, отнюдь не разделявший их веселья, грозно посмотрел на обеих
женщин.
— Тут нет ничего смешного... — Он замолчал и покачал головой,
вдруг не найдя нужных слов. С того самого момента, как утром ему позвонила
мать, он места себе не находил. Как и Эмму, его всегда возмущало
безответственное поведение матери, и, будучи человеком консервативных
взглядов, он не мог мириться с ее аморальностью.
Повинуясь внезапному импульсу, Эмили добавила:
— А я очень хотела бы знать, кто крутил романы с мамочкой. — Ее
глаза приняли задумчивое выражение, и она сморщила носик. — Нет, не
могу представить нашу неотразимую Элизабет в постели с Толстяком Дабсом.
— Толстяком Дабсом? — недоуменно переспросила Пола.
— Эмили, замолчи! — взорвался Александр.
Не обратив на брата ни малейшего внимания, Эмили сказала:
— Робина хватит удар. Не следует забывать, что наш очаровательный
дядюшка — член парламента от юго-восточного Лидса — и входит в кабинет
министров Гарольда Вильсона. И если на следующих выборах лейбористы снова
победят, он рассчитывает занять пост канцлера казначейства. Ох, Сэнди, ты
прав, грядет огромный скандал. Что-то вроде дело Профьюмо, да? Эту историю
нам заглушить не удастся.
— Мне дела нет до драгоценной политической карьеры дяди Робина, —
язвительно произнес Александр. — Кроме того, он такой скользкий тип,
что сумеет отвертеться, не сомневаюсь. К тому же, наверное, он сам во всем и
виноват. Ты попала в точку, Эмили. Уверен, что мама познакомилась с
известными джентльменами через пего. Она постоянно бегала на его
замечательные вечеринки на Итон-сквер. — Он бросил на Полу
обеспокоенный взгляд. — Когда в суд поступит заявление на развод,
газетчики налетят на них, как мухи на варенье, и Эмили не слишком далека от
истины, говоря о заголовках в прессе.
Пола помолчала в задумчивости и наконец сказала:
— Сколько? За сколько он пойдет на попятную?
— Не знаю, — ответил Александр.
— Не думаю, что ему вообще нужны деньги, — воскликнула Эмили.
Пола пригвоздила кузину к месту холодным, всезнающим взглядом:
— Меня удивляет твоя наивность, Эмили. Нас воспитала женщина, которая
всегда говорила, что каждый человек имеет свою цену, и вопрос только в том,
сколько он стоит. Конечно, он хочет денег. И, получив их, он поступит
благородно и назовет Марка Дебоне.
— Я знаю его лучше, чем вы оба, и я не думаю, что он согласится, —
возмущенно отозвалась Эмили.
— А еще бабушка любит говорить, что цена не обязательно выражается в
деньгах, — быстро напомнил Александр. — И если подумать, я склонен
согласиться с Эмили. Я не убежден, что ему нужны деньги. Но кое-чего ему
хочется. Отмщения. Уверен, он все еще любит нашу мать — хотя один Бог знает,
почему, учитывая ее отношение к нему. И он сильно обижен. Посему он хочет
ответить ударом на удар, сделать ей больно в ответ, и он представляет только
один способ — опозорить ее.
— Возможно, — согласилась Пола, почувствовав логику в теории
Александра. — Очевидно, у него есть все необходимые
доказательства? — в последних словах прозвучал вопрос.
— О да, — уверил ее Александр. — Мама совершенно ясно дала
понять, что он располагает всеми необходимыми фактами. Он не занимается
пустыми угрозами.
— Она точно не сказала тебе, кто из министров замешан? —
поинтересовалась Эмили.
Александр с сожалением посмотрел на нее:
— Послушай, я согласен, что она неумная и запутавшаяся женщина, но в
глубине души она порядочный человек. Конечно, она не называла имен.
— Твоя мать сказала, что она ждет от тебя, Сэнди? — спросила Пола.
— Да. Она хочет, чтобы я встретился с Джанни и убедил его назвать Марка
Дебоне в качестве соответчика. Похоже, она верит, будто я могу повлиять на
него, но здесь она глубоко заблуждается. Я не настолько хорошо его знаю, и
вообще он больше любит Эмили.
— О нет! — вскричала Эмили. — Только не я! Александр и Пола
обменялись заговорщическими взглядами, и Пола сказала:
— Дорогая, возможно, никто лучше тебя не сможет поговорить с ним.
Эмили застонала и забилась подальше в кресло.
Мысль о разговоре с Джанни относительно неверности матери пугала ее. С
другой стороны, он ей нравился, а Александр может себя вести с ним
бестактно. Она выпрямилась в кресле и твердо произнесла:
— Я совершенно определенно отказываюсь предлагать Джанни деньги, и тут
вы меня не собьете!
— Что же ты собираешься ему предложить? — спросил Александр, с
огромным облегчением поняв, что она определенно согласна взять на себя эту
неприятную миссию.
— Ну, я... — Эмили глубоко задумалась и вдруг просияла. — Ну,
я взову к его совести, объясню, что он нанесет Аманде и Франческе больше
вреда, чем маме, — а он очень любит девочек. Он не захочет, чтобы они
пострадали.
— Очень хорошо, попробуй так, — протянула Пола с сомнением в
голосе. — Однако тебе следует иметь что-то про запас, на случай, если
призыв к его совести не сработает.
— Ты порой бываешь цинична, — осуждающе надула губы Эмили. —
Я не собираюсь оскорблять деньгами этого бедного, обиженного человека.
Не обращая внимания на раздраженный тон кузины, Пола пожала плечами:
— Ему можно предложить работу — если он станет стоять на своем
намерении назвать половину нашего чертового правительства.
— Работу? Где? В качестве кого?
— В корпорации
Харт
, Эмили. Я давно ищу, кто возглавит
Ветер удачи
,
новый антикварный магазин аксессуаров, который я скоро собираюсь открыть.
Поскольку Джанни — специалист в данной области, возможно, он предпочтет
работать на нашу семью, чем в той компании, занимающейся импортом
антиквариата, с которой он связан сейчас. Тогда мы одним выстрелом убьем
двух зайцев — добьемся того, что он окажется на нашей стороне — пусть не на
стороне вашей матери — и не станет особенно путаться у нас под ногами, ведь
ему придется много разъезжать. К тому же, я, возможно, заполучу хорошего
работника в
Ветер удачи
. И он, уж конечно, заработает больше у
Харт
.
— Какое замечательное решение! — вскричал Александр, моментально
воспрянув духом.
Эмили закусила губу.
— Я скажу о работе у Хартов, только если он проявит упорство, —
предупредила она, уверенная, что Джанни не станет торговаться, и быстро
добавила: — Я знаю, что смогу с ним договориться, он поступит так, как надо.
У меня нет сомнений.
— Поживем — увидим, — пробормотала Пола.
Александр встал и прошелся взад и вперед по комнате.
— А теперь, когда мы разобрались с любовными приключениями мамы, есть
еще одна проблема, которую нам следует обсудить. — Он задержался у
дверей. — Я сейчас... Когда я приехал, я забыл свой чемоданчик в холле.
Воспользовавшись его отсутствием, Эмили наклонилась к Поле:
— Джанни действительно очень милый. Ты просто не слишком хорошо его
знаешь.
— Не сомневаюсь — при нормальных обстоятельствах. Но лучше быть
готовыми к худшему.
Эмили промолчала.
Через минуту вернулся Александр. Он достал из чемодана папку и передал ее
Поле.
— Что это? — спросила она.
— Отчет мистера Грейвса из фирмы
Грейвс и Сандерсон". Но сейчас нет необходимости его читать.
— Он касается Джонатана? — спросила Пола, вертя в руках папку. От
дурного предчувствия у нее перехватило дыхание.
— Нет. Себастьяна Кросса.
— А... — Пола приложила руку ко рту, вспомнив тот день в Эйре и
предвкушая какую-то неприятность.
— Я думаю, получится быстрее, если я вкратце изложу его
содержание, — пояснил Александр. — Отчет действительно довольно
длинный и местами скучный, вот почему я предлагаю тебе изучить его подробнее
как-нибудь на досуге.
— Ну так давай рассказывай, Сэнди, — сказала Эмили. — Через
несколько минут нам придется отправляться на обед. Я умираю от голода.
— Мистер Грейвс копал несколько месяцев подряд, пытаясь найти что-
нибудь на Себастьяна, как вам обеим хорошо известно, — начал
Александр. — Сперва его расследование велось в сфере бизнеса, в
соответствии с указаниями бабушки. Когда в очередной раз его постигла
неудача, он решил заняться личной жизнью Себастьяна. После ряда неудач и
встреч с некоторыми людьми в Лондоне он отправился в Йоркшир. И там, если
хотите знать, он наткнулся на кое-какие неприятные факты. Выяснив, что
многие сотрудники Эйр Коммюникейшнс
собираются в баре Полли
в Лидсе, он
принялся околачиваться там. Как-то раз в обеденный перерыв он разговорился с
молодым парнем, некогда работавшим в Эйр
. В конечном итоге Грейвс и тот
парень крепко подружились и в течение трех недель регулярно встречались там
за выпивкой. Как-то вечером Томми Чарвуд — так звали парня — рассказал
Грейвсу, что Себастьян — порядочная скотина, что он с удовольствием
встретился бы с ним на узкой дорожке и задал ему жару. — Александр
прервался, чтобы закурить сигарету, затем продолжил: — Когда Грейвс
поинтересовался, почему, Томми Чарвуд поведал ему, что он когда-то ухаживал
за девушкой, тоже работавшей в Эйр
, и что Себастьян увел ее. Теперь, судя
по всему, та девушка, Алис Пил...
— Я знаю Алис, — быстро вставила Пола, оживившись. — Она
работает в отделе по связям с общественностью, и как-то раз интересовалась у
меня насчет работы в Харт Энтерпрайзиз
.
— И что она собой представляет? — полюбопытствовал Александр.
— Разбирается в своем деле. Довольно приятная. Я ее запомнила потому,
что она была хорошо одета и вообще привлекательна. Высокая, смуглая, очень
хорошенькая.
Александр откашлялся и долгим взглядом посмотрел на Полу.
— Я не уверен, что она осталась хорошенькой до сего дня. По словам
Томми Чарвуда, Себастьян Кросс не раз избивал ее. И в последний раз так
сильно, что ей пришлось сделать пластическую операцию. Чарвуд рассказал
Грейвсу, что, не получи она срочную помощь в Лидской больнице, оставаться бы
ей изуродованной до конца дней своих. Видишь ли, Кросс так ее избил, что
сломал ей челюсть, подбородок, и вообще все ее лицо являло собой кровавое
месиво.
— О Боже! — воскликнула Пола. — Как отвратительно, какой
кошмар!
Эмили тоже побледнела. Вздрогнув, она поглядела на Полу и прошептала:
— Что касается Себастьяна Кросса, твой инстинкт тебя не подв...
Закладка в соц.сетях
