Жанр: Любовные романы
Удержать мечту Книга 1
...осс покраснел под ее пристальным изучающим взглядом. Он отлично
помнил, что она говорила при самых первых их встречах. Но он надеялся
заинтересовать
Харт Энтерпрайзиз
своей компанией, раздразнить аппетит Эммы
Харт, а потом добиться такой сделки, которая отвечала бы его интересам.
Когда он узнал, что переговоры будет вести Пола, у него словно крылья
выросли. Он считал, что сможет вертеть ею, как захочет, и сможет повернуть
ситуацию в свою пользу. Но его план почему-то дал осечку. Возможно,
Себастьян прав. Да, Эмма Харт наверняка направляла весь ход переговоров из-
за кулис, во всем этом чувствовалась ее рука, в этом нет сомнений. Он
почувствовал, как в нем поднимается волна необъяснимого гнева и воскликнул
запальчиво:
— Послушайте, вы несправедливы!
— Несправедлива? — повторила Пола. Она иронически улыбнулась и
отчеканила: — Вопросы справедливости и несправедливости мы в данном случае
рассматривать не будем. — Она, не отрываясь, смотрела на него своими
невероятно синими глазами. — Я удивлена, что это слово произносите вы.
В начале нашей сегодняшней встречи я сказала вам, что корпорация
Харт
Энтерпрайзиз
готова выплатить за
Эйр коммюникейшнс
два миллиона фунтов
стерлингов. Это более чем справедливо. Это даже щедро. Дела вашей компании
запутаны до предела. Она может испустить дух в любой момент. — Она
пожала плечами. — Впрочем, мистер Кросс, это ваша проблема — не
моя. — Она потянулась за папкой с бумагами, взяла ее за ручку: — Думaю,
нам больше нечего сказать друг другу.
— А если — я подчеркиваю — если мы все же решили бы принять ваше
предложение, могли бы мы с сыном остаться работать в компании? —
спросил Кросс-старший.
Она покачала головой.
Джон Кросс напряженно думал и, видимо, принял неприятное, но необходимое
решение.
— Сам я готов уйти из компании. В конце концов, мой возраст
приближается к пенсионному. — Он затушил сигарету и внимательно
посмотрел на нее своими почти бесцветными глазами. — Однако, —
продолжил он твердо, — вы должны пересмотреть решение относительно
Себастьяна. Никто не знает эту компанию лучше моего сына. Ведь он же может
оказать вам неоценимую помощь. И я буду настаивать на том, чтобы он вошел в
новый совет директоров, чтобы с ним заключили контракт на пять лет,
предоставив пост консультанта. Мне нужны будут ваши гарантии в этом
отношении, причем в письменном виде, прежде чем мы сможем перейти к
обсуждению всего остального.
— Нет. Если мы приобретаем
Эйр коммюникейшнс
, в этой компании нет
места для вашего сына.
Кросс-старший молчал.
Себастьян язвительно посмотрел на отца, лицо его выражало злобу и осуждение
одновременно. Джон Кросс опустил глаза, не в силах выдержать этот обвиняющий
взгляд, повертел в руках свою золотую ручку и ничего не сказал. Себастьян
вскочил со стула, кипя от ярости, и пересек комнату, где обычно заседал
совет директоров. Он остановился у окна и посмотрел на улицу. Вся его поза
выражала напряжение, он мысленно проклинал Полу Фарли.
Пола следила взглядом за Себастьяном. Она чувствовала, что он взбешен до
предела и буквально исходит злобой. Она интуитивно чувствовала, что это так,
хотя и не могла видеть его лица. Оно было в тени, отбрасываемой окном и
соседним зданием. Пола невольно вздрогнула и снова перевела взгляд на Кросса-
старшего. Они смотрели друг на друга настороженно, ожидая, что другой
сделает следующий шаг. Но этого не произошло.
Пола видела перед собой худощавого седого мужчину, которому недавно
перевалило за шестьдесят. Человека, который сам добился всего, что имеет, и
сделал это без чьей-либо помощи. Человека, который научился держаться с
достоинством и до некоторой степени приобрел светские манеры, хотя это и не
затронуло его глубинной сущности. Но в то же время она видела перед собой
испуганного человека. Его компания шла ко дну, как боевой корабль, прошитый
торпедой, с зияющей дырой в корме. И тем не менее он, казалось, был готов
оттолкнуть тот спасательный круг, который она ему бросала, — из-за
любви к сыну. Тому самому сыну, который, будучи главным управляющим
Эйр
коммюникейшнс
, так запутал дела, что привел компанию на грань краха и
банкротства. Она заметила, что на лице Кросса-старшего дергается мускул, и
отвела глаза.
А Джон Кросс видел, что напротив него сидит элегантная молодая женщина, со
вкусом одетая, с безупречными манерами. На ней был прекрасно сшитый темно-
красный шерстяной костюм, наверняка обошедшийся ей в кругленькую сумму у какого-
нибудь известного модельера — произведение haute couture. Под жакетом была
белая шелковая рубашка почти мужского покроя. На ней не было драгоценностей,
кроме простых золотых часов и скромного обручального кольца.
Он знал, что Поле Макгилл Эмори Фарли всего лет двадцать пять, но она
казалась гораздо старше из-за настороженной манеры держаться, свойственной
ей от рождения, и из-за спокойной уверенности в себе, и властности
сквозивших в каждом ее движении. Она напоминала ему свою знаменитую бабушку,
хотя ее глаза и волосы были совсем другого цвета. Блестящие черные волосы,
подстриженные каре, не доходили до плеч. У нее были синие глаза с
фиолетовыми крапинками и кожа цвета слоновой кости. Нельзя было отрицать,
что ее внешность производит неизгладимое впечатление. Но если удивительные
золотисто-рыжие тона Эммы всегда словно содержали намек на, возможно,
глубоко скрытую мягкость и обольстительную женственность, в красоте Полы
есть что-то аскетичное — во всяком случае, на его вкус. Да и черты лица у
Полы не столь совершенны, как когда-то у Эммы. И все же их роднило то, что
обе они словно излучали внутреннюю силу, были рождены повелевать. Совершенно
очевидно, Пола унаследовала от своей бабки, помимо необычного выступа волос,
треугольником спускающихся на лоб и считающихся в народе приметой,
предвещающей раннее вдовство, ее стальную хватку и этот умный,
проницательный взгляд, который словно пронзает вас насквозь. Он пристально
смотрел в это бледное и прекрасное, но в то же время непреклонное лицо, и
сердце его защемило.
Нет, ему ни за что не удастся одержать верх над ней. Когда ему стало ясно,
что это действительно так, как бы неприятно это ни было, он снова резко
изменил тактику и принял другое решение — на этот раз окончательное. Он
будет искать финансовой помощи в других местах. Он будет настаивать, чтобы в
соглашении оговаривался пост для Себастьяна. Он должен сделать так, чтобы в
компании нашлось хорошее место для его мальчика — ведь компания создавалась
специально для него. Это единственное, что он теперь может сделать,
единственное разумное и правильное решение. Да, он должен прежде всего
защитить сына — иначе для чего он жил? Затянувшееся молчание нарушил Джон
Кросс.
— Пола, мы в тупике. Я больше ничего не могу предложить. — Он
поднял руки, жестом показывая свою беспомощность, и безвольно уронил их на
стол перед собой. — Спасибо за то, что вы уделили нам время. И,
пожалуйста, передайте бабушке, что ее условия слишком жесткие — к такой
жесткой пище я не привык.
Пола негромко рассмеялась, вставая со стула одновременно с ним:
— Условия эти — мои, мистер Кросс, но не думаю, что есть смысл долго
распространяться на эту тему. — Как и положено воспитанной женщине,
младшей по возрасту, она протянула руку и подчеркнуто вежливо сказала: —
Желаю, чтобы удача по-настоящему улыбнулась вам.
— Спасибо, — ответил он так же вежливо, но в его голосе не было ее
твердости. — Я провожу вас до лифта.
Когда они проходили мимо окна, Пола сказала:
— До свидания, Себастьян.
Он резко повернулся, энергично кивнул, тряхнув темными волосами, и на лице
его так ясно отразились холодное презрение и неприкрытая враждебность, что
она была потрясена до глубины души и почти не услышала его невнятный ответ.
Она поняла, что отныне он будет ее смертельным врагом.
Глава 3
Пола была вне себя от ярости.
Она быстро шла к центру города по одной из главных улиц Лидса — Хедроу, и
скоро здание
Эйр коммюникейшнс
осталось далеко позади. Но Пола никак не
могла привести в порядок свои мысли. Хотя ей пришлось испытать на себе всю
ярость нападок Себастьяна Кросса — человека мстительного и обид не
прощающего, — она была вынуждена признать, что отныне он стал ее
заклятым врагом, — думала она сейчас не о нем, а о его отце. И на это
были веские причины. При первых же контактах более или менее согласившись на
ее условия, впоследствии Джон Кросс отказался от своего слова. Более того,
он сделал это так предательски и низко, что это заслуживало только
презрения.
Ей не нужно было ломать голову над вопросом, почему же он так поступил.
Совершенно очевидно, что он не хотел испытать унижение в присутствии своего
властного сына, пасть в его глазах. Присутствие сына лишило его
самообладания, заставило его защищаться и, вполне возможно, вести себя более
безрассудно, чем когда-либо раньше за всю предыдущую жизнь, пренебрегая
правилами. Однако несомненно, что честь и моральные принципы тоже важны для
него, они даже довлеют над всем остальным. Но как же тогда сохранить
уважение сына? Она иронически посмеялась над собой: смешно, как только такое
могло прийти ей в голову. Молодой человек вроде Себастьяна, вероломный по
самой своей сути, о таких вещах никогда и не слышал. Во время встречи, когда
она поняла, что Джону Кроссу доверять нельзя, она на мгновение почувствовала
удивление. В деловом мире Йоркшира он имел неплохую репутацию, всегда
считался порядочным, хотя и не самым мудрым человеком. Было совершенно
непонятно, как он мог отказаться от своего слова.
Она ускорила шаги, и гнев ее стал усиливаться, когда она вспомнила о том,
сколько времени, усилий и раздумий она посвятила
Эйр коммюникейшнс
.
Бабушку это тоже наверняка приведет в ярость. Эмма Харт не потерпит, чтобы
ее ставили в такое дурацкое положение. К тому же она просто не выносит,
когда кто-то играет нечестно. Бабушка может отнестись к этой ситуации
двояко: либо она пренебрежительно пожмет плечами и с презрением отвернется,
либо она задаст господину Кроссу такую словесную порку, какой он еще не
видывал. Непримиримость к бесчестному поведению была отличительной
бабушкиной чертой. Если она дала кому-то слово или ударила с кем-нибудь по
рукам, это было так же надежно, как письменный контракт. Она от своих
обещаний не отступала — и это было известно всему миру.
Мысль о том, как Эмма Харт спокойно поставит двуличного Джона Кросса на
место, заставила Полу улыбнуться. Ее фиолетовые глаза оживились. Он заслужил
это сполна, и ему предстоит столкнуться не только с острым язычком и суровым
осуждением Эммы. Может быть и похуже. Его вот-вот поглотит пучина катастрофы
— банкротство, полное разорение, исчезновение его компании с лица земли. Она
знала, он убежден, что ему ничего не стоит найти какую-нибудь компанию или
группу компаний, которые согласятся влить новые средства в
Эйр
коммюникейшнс
. Но знала она и другое — эта его наивная уверенность
абсолютно необоснованна. Она знала, как настроены предприниматели — это уже
ни для кого не было тайной. Никто не хотел иметь дела с
Эйр коммюникейшнс
,
даже те безжалостные и жадные до наживы люди, которые скупают компании,
выжимают из них все, что можно, распродавая все мало-мальски ценное, и
выбрасывают оставшиеся пустые скорлупки.
Пола вдруг поняла, шагая по Элбион-стрит, что, хотя в это трудно поверить,
Джон Кросс не понимает, что на самом деле скоро произойдет с ним и с его
компанией. Это напомнило ей о тех, кого он потянет на дно вместе с собой,
обо всех сотрудниках компании, которых выбросят с работы.
Мы могли бы
спасти его и, что гораздо важнее, могли бы спасти их
, — бормотала она
себе под нос. У этого человека нет совести. С тех пор, как она помнит себя,
бабушка всегда воспитывала в ней чувство ответственности, и оно занимало
одно из важнейших мест среди ценностей и непререкаемых правил этического
кодекса Эммы Харт.
Большое богатство и большое могущество налагают на человека большую
ответственность, никогда не забывай этого, — снова и снова повторяла ей
бабушка. — Мы должны заботиться о тех, кто работает на нас и вместе с
нами, потому что это они создают и наше богатство, и наше могущество. И они
полагаются на нас, точно так же как и мы на них, но только по-
другому
, — постоянно говорила она. Пола хорошо знала, что среди
могущественных и влиятельных предпринимателей были и те, кто завидовали Эмме
Харт и кто, будучи ее соперниками, ошибочно считали ее безжалостной,
жестокой, одержимой и рвущейся к власти любой ценой женщиной. Но они не
посмели бы отрицать, что она на редкость справедлива. Это было известно
всем, кто работал в компаниях Эммы Харт, на собственном опыте — отсюда их
исключительная верность и преданность ее бабушке, их любовь к ней.
Пола резко остановилась и несколько раз глубоко вздохнула. Она должна
избавиться от этого клокочущего в ней гнева. Он изматывает, отбирает слишком
много душевных сил, которые ей так нужны и которые с гораздо большей пользой
можно истратить на что-нибудь еще. К тому же ярость лишает возможности
спокойно и разумно все обдумать. Она снова зашагала по улице, но теперь уже
медленнее и размереннее, и к тому времени, когда она добралась до Коммерциал
стрит, одной из торговых улиц города, она уже почти совсем успокоилась. Она
немного отвлеклась, остановившись несколько раз поглазеть на витрины, и
наконец очутилась перед входом в универмаг
Э. Харт
— огромный
универсальный магазин в самом конце улицы, принадлежащий ее бабушке.
— Привет, Альфред! — улыбаясь, поздоровалась она со швейцаром в
форменной одежде, которого знала с самого детства.
— Здравствуйте, мисс Пола, — с добродушной улыбкой ответил он,
приподнимая фуражку. — Отличный день, мисс Пола, просто замечательный.
Хорошо бы, погода продержалась до завтра, до крестин ваших детишек.
— Да, Альфред, хорошо бы.
Он улыбнулся еще шире и распахнул перед ней дверь. Она поблагодарила,
быстрыми шагами прошла через парфюмерный отдел и на лифте поднялась на
четвертый этаж, к себе в кабинет. Когда она вошла, ее секретарша Эгнес
подняла голову и воскликнула огорченно:
— Подумать только, миссис Фарли, вы буквально на несколько минут
разминулись с мистером О'Нилом — то есть я хотела сказать, с Шейном О'Нилом,
всего на несколько минут. Как досадно! Он вас ждал довольно долго, но ему
пришлось уйти — у него важная встреча.
— Какая жалость! — Пола от неожиданности остановилась как
вкопанная, но быстро пришла в себя и спросила: — Он не сказал, зачем
приходил? Не оставил записки?
— Мне показалось, что он проходил мимо универмага и просто решил
заглянуть на минутку. Он ничего не просил передать — только сказать, что он
будет завтра на крестинах.
— Хорошо. Есть еще что-нибудь для меня, Эгнес?
— Мистер Фарли звонил из Лондона. Перезвонить ему нельзя — он собирался
на обед в отеле
Саввой
. Он будет, как и договаривались, вместе с вашими
родителями, в шесть. Было еще несколько звонков. Вся информация у вас на
письменном столе. Ничего особенно важного. — Эгнес помолчала в
нерешительности, потом спросила: — Как прошла ваша встреча в
Эйр
коммюникейшнс
?
— Не слишком хорошо, Эгнес. Я бы даже сказала, что совсем плохо.
— Мне очень жаль, госпожа Фарли. Я знаю, сколько времени вы потратили
на изучение всех этих ужасных балансов, сколько часов просидели над
контрактами.
Эгнес Фуллер, уже совсем поседевшая к своим тридцати восьми, не очень
красивая и очень суровая с виду, хотя под этой суровостью скрывалось
добрейшее сердце, поднялась до должности секретарши, начав с самых нижних
ступенек служебной лестницы в универмаге Лидса. Она была польщена, когда
Пола перевела ее еще на одну ступеньку выше, назначив своим личным
секретарем, но в то же время немного побаивалась. Ведь Пола была чем-то
вроде наследной принцессы, любимицей Эммы Харт. Правда, кое-кто в универмаге
считал ее холодной, недоступной, упрямой и немного высокомерной — говорили,
что она лишена таланта находить общий язык с людьми, чем так щедро была
наделена Эмма. Но Эгнес очень скоро обнаружила, что Поле ни в малейшей
степени не свойственны те черты, которые ей приписывали злые языки. Она
сдержанна от природы, даже немного застенчива, осторожна и осмотрительна. К
тому же она — настоящая рабочая лошадка. Просто все эти черты были превратно
истолкованы. За последние три года Эгнес полюбила эту женщину, которая была
моложе ее, она восхищалась ею, считала ее блестящим администратором и в то
же время теплым и сердечным человеком, хозяйкой универмага, заботящейся о
своих сотрудниках.
Посмотрев на молодую начальницу через свои бифокальные очки, Эгнес заметила,
что Пола сегодня бледнее, чем обычно, и выглядит осунувшейся. На лице ее
отразились понимание и сочувствие.
— Все это очень досадно, — сказала она, с сожалением покачав
головой. — Но я надеюсь, вы не будете так расстраиваться, особенно в
эти выходные.
— Конечно же, нет. Это я вам твердо обещаю, — успокоила ее
Пола. — Как всегда говорит бабушка, где-то теряешь, где-то находишь.
Здесь мы потеряли... — она не закончила фразу и задумалась. — Но,
может быть, это и к лучшему. — Снова замолчала, а потом сказала: —
Извините, Эгнес. Мне нужно немного поработать.
Пола прошла в свой кабинет и села за огромный письменный стол старинной
работы, за которым одновременно могли работать два человека. Стол, казалось,
заполнял собой всю комнату. Она достала пухлую папку с документами по делу
Эйр коммюникейшнс
, взяла красную ручку и размашисто, печатными буквами
написала наискосок на папке КОНЕЦ. Потом поднялась, подошла к шкафу с
картотекой, положила в него папку, затем вернулась к столу. С этим делом
действительно покончено. Во всяком случае, для нее. Переговоры закончились
полной неудачей, и она потеряла всякий интерес к
Эйр коммюникейшнс".
Пола унаследовала от Эммы Харт больше качеств, чем кто-либо другой из ее
потомков. А те, которыми она не была наделена от рождения, она переняла у
Эммы за годы, что работала бок о бок с ней. Главным из них было умение
честно и открыто признать любую ошибку и оставить ее в прошлом, отнестись к
ней философски. Как и Эмма, она в таких случаях говорила себе: Это не
получилось. Возможно, я ошиблась в оценке. Но надо смотреть вперед. Нельзя
оглядываться назад
.
Именно это она говорила себе сейчас. Для нее планы, связанные с Эйр
коммюникейшнс
, уже действительно ушли в прошлое. И если она допустила
серьезную ошибку в оценке Джона Кросса, потратила на него массу времени и
усилий, она не собиралась теперь усугублять свои ошибки, размышляя о них,
когда в этом уже нет необходимости. Она подумала, не нужно ли позвонить
бабушке и объяснить, что произошло, но решила повременить. Бабушка
собиралась утром встретиться с Александром и Эмили и, конечно же, будет
занята. Позднее Пола поедет в Пеннистоун-ройял, как и договаривались, и все
расскажет. Конечно, бабушка будет разочарована, — подумала она. —
Но это ненадолго: я скоро найду что-нибудь новенькое, чтобы ей было к чему
приложить свои силы
.
Она занялась телефонными звонками и поговорила со всеми, кто звонил ей по
делу, пока ее не было; подписала кипу писем, напечатанных Эгнес, и
откинулась на спинку стула, разбирая записки о личных звонках.
Звонила ее мать. Ничего важного. Перезванивать не надо. Увидимся сегодня
вечером
, — записала Эгнес, а потом добавила одну из своих
неподражаемых приписок: Госпожа Эмори звучала потрясающе, она в приподнятом
настроении в связи с завтрашним событием. Мы чудесно поболтали. У нее новая
прическа, и на крестинах она будет в сером костюме от Диора
.
Пола улыбнулась, читая примечание Эгнес, потом пробежала глазами, что ей
просила передать двоюродная сестра Сара Лаудер. В записке говорилось, что
она никак не выкарабкается из простуды и, возможно, не сможет быть на
крестинах. Но, судя по голосу, она совсем не больна
, — загадочно
добавила Эгнес. Как странно, — подумала Пола, хмурясь и перечитывая
записку. — Совершенно очевидно, что Сара не хочет приходить. Но
почему?
Она терялась в догадках. Потом она взяла последнюю записку.
Миранда О'Нил сейчас в конторе компании Отели О'Нил
в Лидсе. Пожалуйста,
перезвоните ей до обеда
, — записала Эгнес.
Пола сразу же набрала прямой номер Миранды. Он был занят, как и всегда,
когда Миранда приезжала в Лидс. Как и у ее деда, у Миранды был настоящий
ораторский дар. Она вполне может проговорить еще целый час. Непроизвольно
мысли Полы перешли к брату Миранды, Шейну. Перед ее мысленным взором
возникло его оживленное смеющееся лицо. Ей было очень жаль, что они сегодня
разминулись. Он теперь нечасто заходил к ней. На протяжении многих лет он
частенько и неожиданно заглядывал — и в Лидсе, и в Лондоне — это стало
правилом. И когда эти визиты вдруг резко прекратились, она была огорчена и
озадачена.
Шейн О'Нил, сын Брайана и внук Блэки, с детства был ближайшим другом Полы.
Они вместе выросли, вместе проводили все школьные каникулы, они были
неразлучны почти всю свою жизнь — настолько неразлучны, что Эмма в шутку
называла Полу Тенью Шейна
. Думая о Шейне, Пола поняла, что она не видела
его вот уже много месяцев. Он теперь все время был в разъездах: то мчался в
Испанию, то на острова Карибского моря, где находилось несколько отелей,
принадлежащих О'Нилам. А если он был в Англии и им случалось встретиться, он
выглядел очень занятым и держался отчужденно. Она глубоко вздохнула. Как
странно, что их тесная дружба закончилась так внезапно год назад! Она до сих
пор пребывает в недоумении. Когда она в конце концов приперла его к стенке и
спросила, что же произошло, он очень странно посмотрел на нее и ответил:
Абсолютно ничего
. Он сказал, что виной всему работа, поглощавшая все его
время, поэтому он исчез из ее жизни. Возможно, он просто вырос из детской
дружбы. Детская дружба часто уходит с возрастом и уходит настолько, что ее
уже нельзя вернуть. Очень жаль, — подумала она. — Я скучаю без
него. Жаль, что меня не было на месте сегодня утром
.
Телефонный звонок прервал ее мысли.
— Миссис Фарли, вас просит мисс О'Нил.
— Спасибо, Эгнес. Соедините меня с ней, пожалуйста.
Мгновение спустя в трубке раздался мелодичный голос Миранды.
— Привет, Пола. Я решила, что мне лучше самой еще раз перезвонить тебе
— мой телефон был занят целую вечность.
— Ты правильно сделала, — ласково сказала Пола. — Когда ты
приехала из Лондона?
— Вчера вечером, на машине вместе с Шейном. Но это в последний раз,
честное слово. За рулем это какой-то маньяк. Как только у него шины не
расплавились! Я думала, мы в конце концов окажемся в кювете. До сих пор
удивляюсь, как я сюда добралась целой и невредимой. Я в таком виде вышла из
машины, что мама сразу же догадалась, в чем дело. И запретила мне садиться к
нему в машину. А его она хорошенько отругала и...
— Что-то с трудом верится, — насмешливо прервала ее Пола. —
По-моему, твоя мама просто боготворит Шейна. Для нее он — абсолютное
совершенство.
— Ну, сейчас он в немилости, дорогая моя. Ему от нее действительно
попало, и от отца тоже.
— Шейн сегодня заходил ко мне повидаться, Миранда.
— А-а, это хорошая новость. Я, как и ты, не могу понять, почему он так
сторонился тебя в последнее время. Но с другой стороны, мой старший братец
вообще человек со странностями. Возможно, в нем слишком много кельтского.
Ну, да ладно. Так зачем он заходил?
— Не знаю, Миранда, он меня не застал. Я уезжала на деловую встречу.
— Жаль. Но он ведь будет на крестинах. Я знаю, что у тебя были кое-
какие сомнения, но он мне совершенно определенно сказал, что будет. И даже
предложил подвезти меня
...Закладка в соц.сетях
