Жанр: Любовные романы
Состоятельная женщина Книга 2
...м полно магазинов, чтобы не мотаться за покупками в
Лидс. В общем, в Армли есть все, что тебе нужно.
Эмма недоверчиво посмотрела на него.
— Магазины... А я думала, что Армли — крошечная деревушка. Там не может
быть много магазинов.
— О, их там полным-полно, крошка. Видишь ли, Армли на самом деле не так
уж и мал. В этом городке довольно много красивых домов, особняков, в которых
живет денежный люд, фабриканты и тому подобное. На Таун-стрит, например есть
хорошие магазины, которые снабжаются солидными поставщиками. Я видел их еще
раньше, когда навещал Лауру, да ты и сама увидишь их, когда мы будем идти к
ее дому.
— Расскажи мне поподробнее об этих магазинах. — У Эммы, появился
интерес в глазах.
Видя, что он смог полностью завладеть ее вниманием, и заметив перемену в ее
настроении, Блэки заговорил возбужденно, стараясь как можно сильнее
заинтриговать ее:
— Дай мне подумать... На главной улице я видел бакалейную, мясную и
зеленую лавки. Еще там есть магазин, торгующий продуктами из свинины, винная
лавка, рыбный магазин, молочная Кини, аптека и газетный киоск. Кроме того, я
заметил мануфактурный магазин, галантерейный и обувной магазины, а еще —
прекрасный магазин женского платья, крошка. Эта Таун-стрит такая оживленная
улица, ну прямо как Бриггейт. По-моему, тамошние магазины торгуют всем чем
угодно!
Эмма внимательно его слушала, и ее предвзятое мнение относительно аренды
домика Лауры менялось прямо на глазах.
— Расскажи мне еще про это местечко. Например, какой оно величины и
сколько там жителей?
— Ах, Эмма, любовь моя, теперь ты меня с ума сведешь своими вопросами.
Должен сознаться, что не знаю точно ни размеров Армли, ни сколько там живет
народу. Должно быть, немало, если магазины не прогорают. Потом, там есть
несколько церквей и часовен, школа, и не одна, так что людей в округе
хватает. Да это процветающий городок, будь уверена. Лаура мне рассказывала,
что у них там работает публичная библиотека и есть три клуба: для либералов,
для консерваторов и рабочий. Да, чуть не забыл, в Армли есть даже тюрьма,
кстати, на вид совершенно жуткая темница.
Блэки подмигнул Эмме.
— Там еще полно пабов. По крайней мере, я лично знаком не меньше чем с
шестью.
— Уж это ты знаешь точно! — Эмма рассмеялась, впервые с того
момента, как они тронулись в путь.
— Ну и что в этом плохого, если молодой ирландский балбес любит
пропустить пинту-другую или опрокинуть иногда стопку доброго
ирландского? — шутливо спросил Блэки, с выражением оскорбленной
невинности на лице, и решительно потянул ее за руку.
— Все, крошка, пошли, мы приехали. Сейчас ты сама увидишь Армли.
Трамвай остановился на станции, находившейся на полпути к вершине холма.
Блэки проворно спрыгнул на землю и помог выбраться Эмме.
— Поосторожнее, милая! Здесь сломана подножка, а я не хочу, чтобы у
тебя случился выкидыш, и мы лишились нашей Тинкер Белл, — сказал он,
крепко сжимая Эммины пальцы.
— Тинкер Белл??
— Да, Тинкер Белл. Так я зову про себя твою девочку. Помнишь, Тинкер
Белл из Питера Пэна? Ты разве не просила меня подобрать ей подходящее имя?
Она рассмеялась.
— Конечно, помню. Но откуда ты взял, что это будет именно девочка?
— Потому, что ты сама постоянно мне твердишь об этом.
Блэки пропустил ее руку себе под локоть, а сам засунул руки в карманы своего
нового темно-синего пальто и сказал:
— Вон там, наверху, район Тауэрс, где живут богачи. — Он кивнул
головой в направлении прекрасного шоссе, усаженного деревьями по
обочинам. — А Таун-стрит прямо перед нами. Теперь смотри под ноги, а то
сегодня скользко.
— Да, конечно, Блэки. — Она, дрожа, теснее прижалась к нему.
Холодный, колючий северный ветер дул с вершины холма. Эмма посмотрела вверх.
Морозное льдистое небо нависало над ними, бледное зимнее солнце, словно
крошечная серебряная монетка, небрежно брошенная в дальнем углу бескрайнего
и пустого небосвода, было едва видно. Теперь, когда трамвай остановился,
наступила какая-то странная тишина. Ни людей, ни экипажей не было видно
вокруг в это холодное и безрадостное воскресенье.
— Вот парк
Чарли кейк
, — сообщил он ей, показывая на треугольный
участок по другую сторону дороги. — Летом это будет прекрасное
местечко, где ты сможешь посидеть с Тинкер Белл, наблюдая за прохожими.
— У меня не будет времени сидеть где бы то ни было ни с какой Тинкер
Белл, — вскипела в душе Эмма, хотя и сказала это мягким тоном. Она
скептически посмотрела на него. — Парк
Чарли кейк
! Что за странное
название. Ручаюсь, что ты сам его выдумал.
— Ну вот, почему ты никогда не веришь моим словам? Если и дальше так
будет продолжаться, девушка, я буду звать тебя Эмма-неверующая. Он
действительно так называется, можешь не сомневаться. Лаура рассказывала мне,
что много лет назад некий человек по имени Чарли торговал здесь пирожками с
лотка, и вот почему...
— ... Парк назвали именно так, — закончила Эмма вместо него,
весело улыбаясь. — Я верю тебе, Блэки. Такое название невозможно
придумать.
Он усмехнулся, но ничего не сказал, и они молча пошли дальше. Эмма с
интересом оглядывалась по сторонам. Они как раз проходили мимо вереницы
домов, выстроившихся в ряд вдоль Таун-стрит и напомнивших ей сцену из
сказки. Громадные пласты пушистого снега сползали с коньков красных крыш.
Срываясь с водостоков, они вздымались вверх бесчисленными льдинками,
сверкающими и переливающимися в прозрачном воздухе. Снег и лед волшебным
образом преображали мирные маленькие строения в гигантские пряничные дома.
Заборы, ворота и голые черные деревья, сплошь покрытые изморозью, напоминали
Эмме серебряные украшения на сказочном рождественском торте. Свет
керосиновых ламп и отблески пламени от каминов, вырывавшиеся из окон,
струйки дыма, курившегося над трубами, были единственными признаками жизни
на Таун-стрит. Дома казались уютными и гостеприимными. Эмма представила себе
картинки счастливой жизни в каждом из этих домов: родителей, отдыхающих
после обеда перед пылающим камином; сидящих рядом розовощеких детей, которые
жуют яблоки, апельсины или орешки; царящую атмосферу всеобщей любви и
благоденствия. Эмма вспомнила об отце и Фрэнке, и страшная тоска прошила все
ее существо, ей больше всего сейчас захотелось оказаться вместе с ними в их
маленьком домике в Фарли и так же посидеть у жарко натопленного камина.
— Вот и первый магазин, Эмма! — воскликнул Блэки, и его голос
неожиданно громко прозвучал в тишине. — Теперь они будут по всей дороге
до пересечения Таун-стрит с Бренч-роуд. Видишь, крошка, разве я тебя
обманывал?
Эмма проследила за его взглядом, ее охватило волнение, а грусть сразу куда-
то исчезла. Они прошли мимо рыбной лавки, галантереи, аптеки, шикарного
магазина женского платья, и Эмма воочию увидела действительно прекрасный
торговый квартал. Все это показалось ей необыкновенно интересным и
заманчивым. Здесь и в самом деле проще завести свой магазин. И арендная
плата будет ниже, чем в Лидсе, как всегда логично рассуждала она. Вот бы
открыть свой первый магазин в Армли вскоре после рождения ребенка! И это
будет ее стартом! Эмма так загорелась этой идеей, что к тому моменту, как
они подошли к дому Лауры, в своих мечтах она уже была владелицей
собственного магазина и отчетливо видела его заполненным замечательными
товарами. Блэки сколько угодно может не верить Эмме, но лично у нее нет
никаких сомнений, что ее ждет непременный успех. Ее первый магазин
действительно будет в Армли, а она начнет налаживать разъездную торговлю.
Вот где настоящие деньги! А Блэки пусть говорит, что хочет.
Они шли по улице, вдоль которой стояли опрятные дома с террасами.
Выкрашенные в зеленый цвет двери, сверкающие стекла окон, ухоженные садики и
черные железные ворота придавали им респектабельный вид. Перед самым домом
Лауры Спенсер одна мысль, словно обухом, ударила Эмму.
— А что ты рассказал обо мне Лауре? — спросила она. Блэки
уставился на нее с легким недоумением на лице.
— Ну конечно же, именно то, что ты велела ей сказать, — вполне
мирно сказал он. — Ту самую историю, которую ты всем рассказываешь: ты
— миссис Харт, жена моряка, готовящаяся стать матерью, и близкий друг Блэки
О'Нила.
Эмма, улыбнувшись, кивнула ему, и они по садовой дорожке направились к дому.
Эмму очень интересовало, что представляет собой Лаура, но еще больше она
была озабочена другим: ей хотелось произвести хорошее впечатление на хозяйку
дома.
Эмма вдруг обнаружила, что Блэки рассказал о своей подруге совсем немного, и
сейчас, когда они стояли у порога ее дома, она довольно смутно представляла
себе, что ее ждет там. Она была приятно удивлена, увидев девушку, открывшую
им дверь и радостно приветствовавшую их. Лицо Лауры Спенсер было тонким и
просветленным, как лицо Мадонны, ее глаза светились такой доверчивостью,
улыбка была столь мила и прелестна, что Эмма ощутила: перед ней человек,
безусловно отличающийся от всех, кого она когда-либо встречала.
Лаура ввела их в дом, ругая при этом ужасную погоду, сочувствуя, что они так
перемерзли в дороге, и выражая радость, что они все-таки благополучно
добрались. Грациозным движением она приняла у них пальто, шарфы и берет
Эммы, повесила все это на вешалку у двери и провела их в гостиную к креслам,
стоявшим полукругом перед пылавшим камином. Затем она взяла Эммины руки в
свои и сказала:
— Я так рада познакомиться с вами, Эмма! Блэки говорил мне о вас
столько хорошего. Боже, у вас совершенно замерзли руки! Садитесь скорее
ближе к огню, дорогая, и хорошенько прогрейте свои косточки.
— Я тоже очень рада знакомству с вами, Лаура, — ответила Эмма.
Боясь показаться невоспитанной и не решаясь поэтому пристально осматривать
комнату, Эмма все же обратила внимание на неброские обои в бело-голубую
полоску, темно-синие бархатные шторы на окнах, несколько предметов красного
дерева, недорогих, но тщательно, до блеска натертых воском, другие изящные
вещи. Комната была небольшой, но опрятной и совершенно непохожей на
чудовищно неряшливую гостиную миссис Дэниел. Здесь от всего убранства веяло
комфортом и солидностью.
— Прошу прощения, что у меня еще не все готово, — извиняющимся
тоном обратилась к ним Лаура. — Дело в том, что я была вынуждена
навестить свою больную подругу и задержалась у нее дольше, чем рассчитывала.
Я вернулась буквально за несколько минут до вашего приезда. Тем не менее
чайник уже закипает, так что скоро будем пить чай.
— Все в порядке, Лаура, не смущайся. Мы никуда не спешим, так что делай
все так, как тебе удобно, дорогая моя.
Он произнес эти слова таким мягким и прочувственным тоном, что Эмма с
интересом взглянула на него. Она обратила внимание, как изменились его
манеры и выражение лица. Это была сама любезность и почтение. Эмма поняла,
что изысканный стиль поведения Лауры пробуждает в людях их лучшие качества.
— Извините меня, но я вынуждена оставить вас на пару минут, —
произнесла Лаура своим неясным голосом, сервируя стол к чаю. — Мне надо
закончить кое-какие приготовления на кухне.
Они что-то пробормотали в знак согласия, а Блэки спросил:
— Ты не возражаешь, если я закурю трубку, Лаура?
На полпути к двери она обернулась, приветливо улыбнувшись, кивнула головой:
— Конечно же, нет. Пожалуйста, чувствуй себя как дома, и вы тоже, Эмма.
Со своего наблюдательного поста у камина Эмма разглядывала Лауру,
хлопотавшую в маленькой, смежной с гостиной кухне. На ней было бледно-
голубое платье до пола, с длинными рукавами и большим белым квакерским
воротником. Хотя платье было слегка поношенным и местами даже заштопано, его
простота и скромный цвет подчеркивали женственность и целомудрие Лауры.
Она
прелестна
, — подумала Эмма, явно заинтересованная этой высокой, стройной
девушкой, которую, казалось, окружала некая духовная аура.
Тонкие, классические черты лица Лауры и хрупкая фигура придавали ей немного
болезненный вид. Возможно, на чей-то менее проницательный взгляд, Лаура, с
ее неброской внешностью, могла показаться даже простоватой и многие могли бы
не согласиться с Эммой. Но Эмма отметила изысканность ее лица, как будто
изваянного из дрезденского фарфора, придававшую особую утонченность лику
Лауры, золотистое сияние, исходившее от ее соломенного цвета волос и
окружавшее ее мерцающим ореолом, кротость и мудрость, наполнявшие ее
прекрасные лучистые глаза, напоминающие глаза лани. Тут Эмма поняла, в чем
суть очарования Лауры — в чистоте и невинности, которым дышал весь ее облик.
Эмма не ошиблась в своем выводе. Действительно эти черты были главными в
Лауре. Зло просто отскакивало от нее. Лаура была ревностной католичкой.
Вера, которую она никогда не обсуждала со своими друзьями и не пыталась
навязывать им, составляла стержень ее бытия. Бог для Лауры не был чем-то
далеким и непознаваемым. Его присутствие ощущалось ею постоянно как нечто
вечное и всеобъемлющее.
Сидя в уютной гостиной Лауры и прислушиваясь к ее веселому щебетанию,
доносившемуся из кухни, Эмма еще до конца не осознала сбои впечатления, но
каким-то сверхъестественным образом душевные качества Лауры находили
волшебный отклик в ее собственной душе, и она испытывала чувство глубокой
умиротворенности. Эмма пристально и неотрывно смотрела на Лауру и повторяла
про себя:
Я хочу, чтобы она подружилась со мной! Хочу ей понравиться! Хочу
жить в этом доме вместе с нею!
— Что-то ты сегодня молчалива, крошка. Это непохоже на тебя, мне
кажется. Обычно ты такая болтушка, — сказал Блэки.
Эмма вздрогнула — он напугал ее.
— Я просто задумалась, — ответила она.
Блэки улыбнулся и запыхтел своей трубкой. Эмма была явно очарована Лаурой, и
это его не могло не радовать.
— Не мог бы ты принести чайник на кухню, чтобы я могла заварить
чай, — попросила Лаура.
— Конечно могу, крошка! — воскликнул Блэки. Он снял кипящий чайник
с полки в камине и большими шагами пересек комнату, заполнив ее небольшое
пространство своей крупной фигурой.
— Не могу ли я тоже чем-нибудь помочь? — спросила Эмма, также
поднимаясь с кресла.
Лаура выглянула из двери кухни.
— Нет, спасибо, Эмма, все уже готово.
Через секунду она вошла в гостиную с подносом, уставленным тарелками с
угощением. Блэки следовал за нею с заварным чайником в руках.
Присаживаясь к столу, Эмма подумала о том, как красиво Лаура сумела его
сервировать.
— У вас прекрасный вкус, Лаура. Стол выглядит очаровательно, —
похвалила Эмма и улыбнулась ей. Та, похоже, была весьма довольна этим
неожиданным комплиментом.
— Да это просто королевское угощение, — сказал Блэки, оглядывая в
свою очередь стол. — Но тебе вовсе не следовало затевать все это. Тебе
и так хватает работы с церковными делами и благотворительностью.
— Это не составило никакого труда для меня, Блэки. Ты же знаешь, что я
обожаю готовить и принимать гостей. Теперь прошу к столу и ухаживайте каждый
за собой сам. Я думаю, что вы просто умираете с голоду после путешествия из
Лидса по такому холоду. Уверена, что ты нагулял аппетит, Блэки.
— Это точно, — ответил он и, следуя, ее совету, взял сандвич. За
чаем его красноречие расцвело пышным цветом, и девушки непрерывно хихикали,
слушая его истории, которые он рассказывал с известным артистизмом,
проявлявшимся всякий раз, когда он хотел кого-нибудь развлечь. Актер в нем
не умирал никогда, и он так разговорился, что ни Эмме, ни Лауре не удавалось
вставить в разговор ни словечка, хотя Лаура иногда мягко поправляла, если
его произношение становилось чересчур неправильным, и Эмма обнаружила, что
эта нежная девушка, несмотря на свою сдержанность, наделена чувством юмора,
а за ее мягкими манерами чувствуется ясный и твердый рассудок.
Лауре тоже понравилась Эмма. Вначале она была ошеломлена ее сияющей
красотой, но потом, готовя чай и украдкой наблюдая за ней, Лаура убедилась в
том, что в этой красоте больше очарования юности, нежели величественности.
Она заметила также ум, светившийся в необыкновенных зеленых глазах Эммы, и
утонченный овал ее лица. Блэки рассказывал ей, что Эмма ютится в неудобной
мансарде и тратит часы на ходьбу до работы и обратно. Он беспокоится о
здоровье Эммы, и в этом нет ничего удивительного, подумала Лаура. Она
нуждается в материнской заботе: как-никак седьмой месяц — и никого рядом.
Лауру переполняло сестринское чувство к Эмме.
Во время чаепития Блэки размышлял о девушках, сидевших по обе стороны от
него за чайным столиком. Он любил их обеих, хотя и по-разному, и благодарил
судьбу за то, что они понравились друг другу. Он знал это наверняка,
несмотря на то, что они были такие разные и внешне, и по темпераменту. Он
бросил взгляд на Лауру, промокавшую в этот момент губы салфеткой. Да, Лаура
была именно такой — хрупкой, как фарфор, застенчивой, душевной, часто
безоглядно самоотверженной. Краешком глаза он взглянул на Эмму. Рядом с
нежным очарованием Лауры ее красота казалась дикой и необузданной. В ней
было даже что-то пугающее, и он не раз убеждался, какой жестокой и
изворотливой могла быть Эмма, когда обстоятельства вынуждали ее к этому. Но
все же, невзирая на все различия, в них были и общие черты — цельность,
храбрость и способность к состраданию. Возможно, это будет способствовать
тому, чтобы они подружились, думал он. Кроме того, Блэки был уверен в том,
что Лаура, хотя ей шел двадцать второй год и она всего на несколько лет
старше Эммы, сумеет нежно, по-матерински присматривать за нею. С другой
стороны, он надеялся, что присутствие в доме живой и энергичной Эммы поможет
Лауре преодолеть чувство одиночества, испытываемое ею после смерти матери,
умершей четыре месяца назад.
Эмма с энтузиазмом рассказывала Лауре о своих занятиях шитьем в мастерской
Каллински, и ее трепещущий голос привлек внимание Блэки. Он повернулся и
посмотрел на нее. Оживленное лицо Эммы сияло в ярком свете гостиной и дышало
жизнью. Да, любой мужчина будет ослеплен ее внешностью, подумал он, и, как
это часто с ним случалось в последнее время, его вновь заинтересовало, кого
же она все-таки ослепила восемь или девять месяцев назад. Он до сих пор не
осмеливался спросить Эмму, кто в действительности был отцом ее ребенка. Он
отогнал от себя эту мучившую его мысль и сосредоточился на том, как ему
направить разговор двух женщин к другой теме — к поступлению Эммы на фабрику
Томпсона. Неожиданно Лаура, будто прочитав его мысли, сказала:
— Вы с таким жаром говорите о швейном деле, Эмма, что ясно, насколько
оно вам нравится. Я услышала, вы освоили его быстро и мастерски. Мне
кажется, что вам не составит труда научиться и ткацкому ремеслу... —
Лаура сделала паузу, не желая, по своему обыкновению, показаться
безапелляционной в своих суждениях.
— А что, ткать — это очень сложно? — осторожно спросила Эмма.
— Нет, вовсе нет. Когда вы познакомитесь поближе с технологией этого
дела, уверена, что оно покажется вам не слишком трудным. Поверьте мне.
Эмма кротко взглянула на Блэки и снова обратилась к Лауре:
— А вы уверены, что действительно сможете устроить меня на работу к
Томпсону?
— Да, абсолютно! — воскликнула Лаура. — Я завтра же поговорю
с мастером, и вы сможете начать в любое время, когда захотите. Они ищут
новых девушек для обучения и готовы поставить вас к станку хоть сейчас,
естественно, пока в роли ученицы.
Эмма подумала долю секунды и, приняв решение, приступила прямо к делу.
— Не согласились бы вы разделить этот дом со мной? Я не причиню вам
много хлопот и, конечно, буду платить свою долю, — сказала она, не
отрывая пристального взгляда от Лауры.
Ангельское личико Лауры осветила довольная улыбка, ее глаза лани загорелись.
— Ну конечно, Эмма, я рада буду принять вас. В любом случае, мне
действительно трудно содержать этот дом одной, но мне не хотелось бы с ним
расстаться — ведь я провела здесь большую часть жизни. Вы составите мне
восхитительную компанию — я давно ищу человека, близкого мне по духу и столь
же приятного, как вы.
Она подалась вперед, взволнованно сжала руку Эммы и продолжила успокаивающе:
— А еще мне кажется, что вам, в вашем положении, будет лучше всего
здесь со мной. Я позабочусь о вас, Эмма. И Блэки, я думаю, согласится.
— Само собой разумеется, — вмешался тот, довольный таким оборотом
дела.
— Теперь, если позволите, я покажу вам остальную часть дома и ту
комнату, что будет вашей, Эмма, — продолжала Лаура.
Проведя их по крутой и узкой лестнице, она открыла дверь на площадке.
— Вот эта комната, — произнесла Лаура с ослепительной улыбкой.
Проскользнув вперед, она зажгла свечу на шкафу.
— До чего же она прелестна и удобна! — заявил Блэки, остановившись
в дверях и подталкивая Эмму вперед. Она обернулась к нему:
— Да, это именно так!
Большую часть комнаты занимала огромная пышная кровать, накрытая лоскутным
покрывалом. Стены были выкрашены белым, а на полу перед кроватью даже лежал
ковер.
— Это была спальня моих родителей, — сказала Лаура и, слегка
смутившись, добавила: — Я надеюсь, она понравится вам, Эмма. Места много и
есть двуспальная кровать, я думаю, ваш муж сможет останавливаться здесь,
когда будет приезжать в увольнение.
Эмма раскрыла было рот, но тут же закрыла его, увидев лицо Блэки.
— Э-э, думаю, он еще не скоро приедет домой. Он сейчас в море, так что
об этом еще рано думать, — сказал тот.
Он осматривался по сторонам, лихорадочно ища повод сменить тему, и быстро,
давясь словами, заговорил:
— Вот, Эмма, ты обратила внимание на пустое место перед окном, вон там,
между гардеробом и умывальником? Там можно будет поставить рабочий столик,
чтобы шить по заказам разных леди, как ты собиралась. Помнишь, ты мне
говорила об этом? И Лаура не будет против. Правда, Лаура, дорогая?
Он надеялся, что ему удалось увести разговор в сторону от неприятного
вопроса об этом проклятом мифическом муже Эммы.
— Вовсе нет, мне это совсем не помешает.
Лаура взглянула на Эмму, которая, не успев разгладить морщинок, набежавших
на ее гладкий лоб, внимательно разглядывала комнату.
О Боже! Ей не нравится дом
, — обеспокоенно подумала Лаура, но, не желая
оказывать никакого давления на Эмму, торопливо сказала:
— Здесь немного прохладно. Не спуститься ли нам вниз? Вы можете дать
мне ответ позже, Эмма. Нет никакой нужды принимать решение прямо сейчас, сию
минуту.
Эмма заметила тень испуга на лице Лауры и схватила ее руку.
— Мне нравится комната! Правда! Я была бы счастлива жить здесь с вами,
Лаура, если мне это окажется по средствам.
Они вернулись в гостиную. Блэки уселся перед камином, вытянув ноги к огню, а
Лаура, достав книгу, в которой она вела учет расходов по дому,
присоединилась к ним.
— Рента составляет четыре шиллинга в неделю. Значит, ваша половина
составит два шиллинга, Эмма. Потом, надо прибавить расходы на дрова и уголь
зимой и на керосин для ламп. Я буду очень вам признательна, если вы
согласитесь их разделить со мной. Все это вместе составит пять шиллингов в
неделю зимой, но летом будет меньше.
— Пять шиллингов! — воскликнула Эмма. Лаура уставилась на нее, и
беспокойное выражение вновь появилось в ее глазах.
— О, дорогая, это слишком дорого? Может быть, я смогу...
— Нет, это совсем немного, — перебила ее Эмма, — я ждала
намного большего. Это просто великолепно. Еще бы, я сейчас плачу миссис
Дэниел по три шиллинга за ее мансарду.
Лаура вопросительно взглянула на Эмму, а Блэки прорычал:
— Я всегда говорил, что эта кровожадная женщина бессовестно грабит
тебя. Ах, Эмма, Эмма! Ты могла бы переехать к Лауре еще несколько недель
назад, когда я просил тебя об этом.
— Спокойно, Блэки, не надо так волноваться, — весело, но твердо
сказала Лаура и протянула расчетную книгу Эмме.
— Вы можете сами просмотреть все цифры. Мне хотелось бы, чтобы вы
убедились в том, что сколько стоит.
Эмма не хотела этого дела
...Закладка в соц.сетях
