Жанр: Любовные романы
Состоятельная женщина Книга 2
...о он заметил бы
коварный блеск, притаившийся в их бездонной глубине. Она повернула голову и
взглянула на Блэки, с важным видом сидевшего на хозяйском месте. Его волосы,
по-прежнему густые и кудрявые, стали снежно-белыми, его лицо все еще
излучало несокрушимое здоровье, а черные глаза оставались такими же живыми,
как и шестьдесят лет назад. Фигура Блэки стала величественной, но не
грузной, его ум был по-прежнему острым, и он с достоинством нес груз своих
немалых лет. Он пережил Уинстона и Фрэнка, умерших друг за другом с
интервалом в один год, в начале 60-х, и Дэвида Каллински, скончавшегося
летом 67-го.
Нас осталось только двое, — подумала Эмма, — а Блэки
еще поживает. Он старый боевой конь, как, впрочем, и я сама
.
Эмили, сидевшая довольно далеко от нее, старалась привлечь к себе внимание
Эммы, закатывая глаза и шепча какие-то непонятные слова. Эмма нахмурилась и
знаком подозвала ее к себе во главу стола.
— Ради Бога, что с тобой случилось, Эмили? Такое впечатление, что тебя
того и гляди хватит удар.
Эмилия склонилась к ней и зашептала.
— Это все твоя Эдвина, бабушка. Она изрядно набралась и бросается на
всех. Как всегда, она выпила массу вина, да еще четыре порции виски и
шампанское перед обедом. Если хочешь знать мое мнение, то она просто
спивается. Она ужасно невоспитанно ведет себя с Джианни. Я знаю, что ты
недолюбливаешь его, но он безвредный и хорошо относится к маме и к
двойняшкам. Мне кажется, что она непозволительно груба с ним и он чувствует
себя очень неловко. И маме от нее тоже достается в последнее время. Не
велеть ли Хильде подать кофе?
Эмма с чувством пожала руку Эмили.
— Ты хорошая девочка. Я рада, что ты меня предупредила. Теперь сделай
мне небольшое одолжение и сбегай наверх. В гостиной ты найдешь мой кейс для
бумаг. Принеси и поставь его в библиотеке за письменным столом.
— Сию минуту.
Эмили вернулась к своему месту за столом, протянула руку и взяла со стола
свой бокал. Она встала позади своего стула и громко кашлянула.
— Пожалуйста, все, помолчите секунду, — громким голосом заявила
она. Гул разговоров резко оборвался, и все удивленно посмотрели на нее.
Самоуверенная Эмили, которую трудно было чем-либо смутить, воскликнула:
— Мне, как представителю самого молодого поколения этой семьи, неловко
упрекнуть собравшихся за этим столом в невнимательности. Но хочу заметить,
что ни один из нас не предложил тост за здоровье бабушки, которая только что
оправилась после серьезной болезни. Я думаю, что мы обязаны пожелать ей
сохранить здоровье на долгие годы. Поскольку мы все так преданно ее любим...
Эмили, как хорошая драматическая актриса, выдержала паузу, неотступно
осуждающе глядя своими зелеными глазами, такими похожими на глаза Эммы, на
Робина и Кита, которых она терпеть не могла.
— Итак, я предлагаю тост за нее. За Эмму Харт! За великую женщину,
которой мы все стольким обязаны. Пусть она еще многие лета будет с нами. За
Эмму Харт!
— За Эмму Харт! — хором повторили все, поднимая бокалы.
Эмма была тронута вниманием Эмили, но еще больше она гордилась своей
внучкой.
У нее выработался твердый характер, и она в двадцать один год
никого не боится и меньше всего — своих дядей
. Эмма заметила злобное
выражение на лицах своих сыновей и, слегка улыбнувшись, поднялась на ноги.
— Благодарю вас, — произнесла она, поклонившись, — а теперь
прошу всех перейти в библиотеку, где вас ждут кофе и ликеры.
И последний
раунд
, — добавила она про себя, подумав, что все козыри находятся у нее в
руках. И она величественно поплыла прочь из столовой, окутанная облаком
черного шифона. С глазами, сверкающими так же ярко, как изумруды на шее, она
шла, весело подняв седую голову, таким же уверенным и целеустремленным
шагом, каким ходила полвека назад.
Глава 61
Библиотека, обширная комната с высокими потолками и глядящими на запад
окнами, выходящими в сад, со стенами, обшитыми сосновыми панелями начала
XVIII века, была изящно обставлена красивыми старинными столиками и шкафами.
Эмма торопливо пересекла комнату и встала перед массивным, в виде пещеры,
камином, датировавшимся 1611 годом, годом постройки
Пеннистоун-ройял
.
Согреваясь, она протянула руки к гудящему в камине огню и взглянула на
резное украшение, поднимавшееся от каминной полки к самому потолку.
Останавливаясь глазами на барельефе в центре, изображавшем суд царя
Соломона, Эмма подумала:
Очень подходящий сюжет!
Она обернулась, когда запыхавшаяся Эмили влетела в библиотеку. Она внесла
кейс и, улыбаясь, поставила его за столом, после чего устремилась к камину.
Красный шифон развевался у нее за спиной. Обняв Эмму, она сказала:
— Я просто обожаю это платье, бабушка. Еще раз спасибо тебе за него.
Улыбаясь, Эмма любовно потрепала Эмили по щеке.
— Ты можешь оставить его себе, дорогая, и серьги тоже.
Эмили задохнулась от восторга.
— Это — правда?? — глаза ее блестели. — Ты действительно даришь их
мне? Кажется, да, судя по выражению твоего лица. О, какая ты милая, спасибо!
Неожиданно она поникла, ее юное личико погрустнело.
— Мамочка будет просто вне себя. Она ужасно злится, когда видит, что я
надеваю эти серьги.
Эмма спрятала улыбку.
— Мне кажется, что я могу распоряжаться своими драгоценностями так, как
мне заблагорассудится, Эмили. Ни твоей матери, ни кому-либо еще не должно
быть до этого никакого дела. Не думай больше об этом.
В дверях показалась Сара, единственный ребенок Кита. Она выглядела
ослепительно в своем темно-зеленом бархатном вечернем платье с распущенными
медного цвета волосами, обрамлявшими ее веснушчатое лицо и смягчавшими его
несколько угловатые черты.
Слава Богу, что она не похожа ни на своего отца,
ни на своего дедушку Джо
, — подумала Эмма.
Двадцатишестилетняя внучка решительно взяла Эмму под руку и сердито сказала:
— Я просто не знаю, что такое сегодня с моим отцом: он ужасно раздражен
весь вечер. Я только что наткнулась на них с дядей Робином. Они
разговаривали, оба были мрачнее тучи и, кажется, серьезно спорили друг с
другом. Надеюсь, они не испортят этого чудесного вечера своими дрязгами. Они
просто несносны, как всегда.
— Думаю, что все обойдется, Сара, не волнуйся, — ответила Эмма,
подумав про себя:
Итак, наши заговорщики готовы вцепиться друг другу в
глотку. Ничего удивительного
.
Эмили, задыхаясь, вмешалась в разговор.
— Мне кажется, что все старики ведут себя как-то странно с самого
приезда сюда. Они все очень возбуждены, бабушка. Особенно мамочка, но,
впрочем, она — всегда настоящий комок нервов. Ну и пусть, зато мы
повеселимся.
— Конечно, — сказала Эмма и завязала оживленный деловой разговор
со своими внучками.
Постепенно в библиотеку стали подтягиваться все остальные, рассаживаясь по
комнате или собираясь группками. Домоправительница Хильда подала кофе, а
буфетчик разносил послеобеденные напитки и сигары. Блэки расположился рядом
с Эммой, потягивая бренди и попыхивая сигарой.
— Чудесный вечер, Эмма, честно тебе говорю.
Он внимательно посмотрел ей в лицо.
— И ты прекрасно выглядишь, крошка. Будь я на два года моложе, я бы
попросил твоей руки. Всеми святыми клянусь, что именно так я бы и
сделал, — засмеялся он, сбиваясь на ирландский говор, как он часто
делал в прошлом.
— На свете не найти большего глупца, чем старый дурак, — подколола
его Эмма и с озабоченным видом, указывая на бренди и сигару, спросила:
— Кстати о дураках. Тебе не кажется, что не стоит слишком налегать вот
на это?
— В моем возрасте смешно беспокоиться о своем здоровье. Я и так
задержался на этом свете, — воскликнул Блэки и продолжил: — Твой
любимый Брайан шлет тебе привет. А я рад сообщить, что Джеральдина готовится
в третий раз сделать меня дедом.
— Прими мои поздравления, Блэки, это чудесно.
Выглядевшая необычайно возбужденной Элизабет налетела на Блэки и
бесцеремонно увлекла его за собой к своему мужу, оживленно болтая на ходу.
Эмили и Сара отошли и оставили Эмму в одиночестве у камина, откуда она молча
оглядывала всех присутствующих. Она была совершенно спокойна и наслаждалась
обществом своих девяти внуков, каждый из которых по-своему доставлял ей
столько радости. Один за другим они подходили к ней, развлекая ее и согревая
ее старое усталое сердце, и Эмма купалась в волнах любви, исходивших от них.
И уверенность в своей правоте, в тех мерах, которые она предприняла, чтобы
сохранить и защитить свою династию, укреплялась в ней.
Филип, вызванный ею из Австралии в начале недели, рассказывал о разных
событиях на овечьей ферме, слушая которые Эмма переполнялась приятными
воспоминаниями о Дануне и тех счастливых днях, которые она проводила с Полом
и Дэзи в этом чудесном старом доме.
Пол мог бы гордиться своими
внуками, — думала Эмма, — они выросли хорошими людьми. Филип,
честный, умный, трудолюбивый, становится хорошим бизнесменом. Вместе с Полой
они обеспечивают постоянный успех всех предприятий Макгиллов
.
Эмма взглянула на свою внучку, полностью поглощенную Джимом Фарли, так и
лучащуюся своим счастьем, и невольно вернулась мыслями к семье Фарли. Она
разорила их и сейчас впервые задумалась о том, была ли она права. Но
сожаления о сделанном — пустая трата времени. Ей вспомнились слова,
сказанные много лет назад Полом:
Собственный успех — вот лучшая месть,
Эмма
. Может быть, он был прав, и ее собственных достижений было бы
достаточно, но все же, без подстегивающей ее мысли об отмщении Фарли, она,
возможно, не достигла бы нынешних высот. Месть подхлестывала ее. Но теперь
ее жизнь достигла последней долины, и после сегодняшнего вечера она сможет
расслабиться, будучи уверенной в том, что все построенное ею будет надежно
сохранено для нынешнего и будущих поколений ее семьи.
Я должна пройти через это, разделаться с этим
, — сказала она себе самой.
Час пробил, и настало время проявить свою волю. Она молча отделилась от
группы, стоявшей перед камином, и, прокладывая себе путь через толпу гостей,
Эмма наконец очутилась перед своим письменным столом в дальнем конце
библиотеки.
— Прошу вашего внимания, — громко сказала Эмма. Шум продолжался.
Эмма ваяла в руки стеклянное пресс-папье и громко постучала им по кожаной
папке для бумаг. Разговоры смолкли, и в наступившей тишине все обернулись к
ней.
— Устраивайтесь, пожалуйста, поудобнее. Я хочу обсудить вместе с вами
одно небольшое семейное дело.
Некоторые члены семьи обменялись удивленными взглядами, а все остальные
просто исполнили ее просьбу. Когда все расселись по местам, Эмма села за
стол и открыла кейс. Она достала из него пачку бумаг и разложила их перед
собой. Эмма встретилась взглядом с Джонатаном, который подмигнул ей и широко
улыбнулся.
Он гораздо больше похож на Артура Эйнсли, чем на Робина, —
подумала она, перебирая бумаги, — но, к счастью, характером он пошел в
меня
. Улыбнувшись Джонатану в ответ, она попросила:
— Будь добр, дорогой, подай мне стакан воды.
Вскочив с места, Джонатан бросился выполнять ее просьбу. Эмма отпила глоток,
сознательно оттягивая время, чтобы дать возможность заговорщикам
почувствовать себя как на иголках.
Эмма взяла наконец документ и, повысив голос, прочла:
Я, Эмма Харт-Лаудер-
Эйнсли из Пеннистоун-ройял
в Йоркшире, будучи в здравом уме и твердой
памяти, настоящим объявляю свою Последнюю волю и свое Завещание, оставляя
тем самым недействительными все отданные ранее свои распоряжения и
завещания
.
Общий вздох изумления повис в воздухе. Эмма замолчала и подняла свою седую
голову. Все глаза были неотступно устремлены на нее, и в комнате
установилась такая напряженная тишина, что шум от упавшей на пол шпильки
показался ударом грома. Эмма улыбнулась, испытав злобное удовлетворение при
виде ошеломленного выражения, застывшего на лицах ее детей. Только Дэзи и
внуки остались спокойными. Эмма улыбалась, но ее глаза оставались холодными
и острыми, как стальные клинки.
— Я знаю, что не принято, чтобы завещатель сам зачитывал свою волю,
хотя закон прямо и не запрещает этого. Но я не ортодокс и никогда не была
среди тех, кто слепо следует традициям.
— Но не кажется ли тебе это слегка ненормальным, мама? —
нетерпеливо, с горящим лицом, воскликнула Элизабет.
— Пожалуйста, не перебивай меня! Вовсе нет, мне не кажется
этого, — похлопав рукой по завещанию, сказала Эмма и двинулась дальше.
— Документ слишком обширен, чтобы читать его целиком, слово за словом,
в нем сотни страниц, и он переполнен юридической терминологией. Поэтому, я
думаю, будет проще прочитать только выдержки из него и пересказать
человеческим языком, как я распорядилась своим имуществом, предприятиями и
прочим состоянием.
Эмма откинулась на спинку стула и пытливым взглядом обвела присутствующих.
Никто не проронил ни слова, а четверо заговорщиков, как каменные статуи,
застыли в своих креслах. Отложив завещание в сторону, Эмма продолжила:
— Перед тем, как продолжить изложение моего завещания, я должна кое-что
пояснить. Возможно, существует определенное недопонимание относительно
промышленной империи Макгиллов, которой я управляю. Мне недавно пришло в
голову, что среди вас есть некоторые, кто считает, что Пол оставил мне все
свое состояние без всяких оговорок и что я могу распоряжаться им по своему
усмотрению. Однако это не так.
Она отпила глоток воды, повернулась в кресле и, оглядев собравшихся,
торжественным тоном заявила:
— Согласно букве и духу завещания Пола Макгилла, все его состояние
после моей смерти переходит к его родной дочери, Дэзи Эйнсли-Эмори, а от
нее, после ее смерти, равными долями, к двум ее детям, Поле Макгилл-Эмори и
Филипу Макгилл-Эмори.
Раздался глухой ропот и, подняв руку, Эмма потребовала тишины.
— В течение своей жизни Дэзи будет получать доходы с состояния
Макгиллов через коммерческий банк Россистер, выступающий в качестве ее
доверенного лица. Я назначаю Дэзи душеприказчиком всего наследства
Макгиллов, а Генри Россистера — ее заместителем. После моей смерти дочь
Дэзи, Пола, займет мое место председателя правления
Сайтекс Ойл Корпорэйшн"
и будет действовать от имени своей матери, чему она научена мною. Точно так
же после моей смерти, сын Дэзи, возьмет под свой контроль все владения
Макгиллов в Австралии и будет руководить ими от имени своей матери. Он
обучается этому уже три последних года под моим руководством. Полагаю, что
вы все хорошо поняли, что никому больше из моих детей и внуков не достанется
ни единого цента из состояния Макгиллов.
Никто не проронил ни слова. Внимательные глаза Эммы быстро перебегали с
одного лица на другое, испытующе разглядывая их. Но что бы ни думали про
себя ее остальные дети, они держали свои мысли и чувства при себе и их лица
оставались бесстрастными. Эмма заявила:
— Прояснив состояние дел с наследством Макгилла, я теперь могу перейти
к разъяснению того, как я распределила мое собственное состояние.
Напряженное ожидание слушателей стало осязаемым, и Эмма чувствовала, как его
волны накатывались на нее. Она отыскала глазами единственного
тридцатидвухлетнего сына Эдвины, графа Дунвейла, внука Эдвина Фарли и
троюродного брата Джима.
— Энтони, будь добр, подойди сюда и встань рядом со мной.
Застенчивый молодой граф на секунду застыл в изумлении, недоумевая, почему
его выделили, но, тем не менее, исполнил приказ и занял место справа от
Эммы.
— Мой старший внук, Энтони, будет получать доходы со специально
учрежденного мною для него капитала в два миллиона фунтов. Я также отдаю
Энтони мой дом на Ямайке в Британской Вест-Индии со всем находящимся в нем
имуществом, кроме картин.
Эмма взглянула на изумление Энтони, молча стоявшего рядом. Она сказала:
— Я не оставлю тебе никаких интересов в моем бизнесе, поскольку ты
никогда не работал у меня, а кроме того — потому, что ты полностью поглощен
управлением своей недвижимостью в Ирландии и другими многочисленными
предприятиями, унаследованными от своего отца.
Эмма сделала паузу и окинула Энтони испытующим взглядом.
— Надеюсь, что ты правильно меня понял и не чувствуешь себя в чем-либо
ущемленным.
— Боже мой, бабушка, конечно же нет! — воскликнул смущенно
он. — Я просто подавлен и не нахожу слов. Твоя щедрость превосходит все
ожидания, благодарю тебя.
Он сделал попытку вернуться на место, но Эмма остановила его:
— Останься здесь, — сказала она, и Энтони, кивнув, отступил назад
и встал позади Эммы справа от нее.
— Теперь очередь двух самых младших моих внуков, Аманды и Франчески.
Кивком головы она подозвала к себе четырнадцатилетних двойняшек, дочерей
Элизабет, сидевших на полу у ног Блэки. Те встали и, слегка напуганные,
подошли, держась за руки к ее столу.
— Станьте здесь, рядом со своим кузеном, девочки, — велела им
Эмма. — Я учредила капитал в два миллиона фунтов для Аманды и такой же
капитал — для Франчески. Они станут получать доходы с этих капиталов, когда
им исполнится по восемнадцать лет.
Поворачиваясь к сестрам, она добавила:
— Вы еще слишком юны, чтобы понять, о чем идет речь. Я все вам объясню
позднее.
— Да, бабушка, — хором сказали они, а Аманда, готовая
расплакаться, вскричала:
— Но ты же не собираешься умирать, бабушка?
Эмма покачала головой и успокаивающе улыбнулась им.
— Нет, еще не собираюсь, но я обязана позаботиться о вашем будущем, вот
и все.
— Мы сможем приехать пожить с тобой, правда? — сморщив лицо,
жалобно спросила Франческа.
— Поговорим об этом завтра, дорогая.
Эмма подалась вперед, сцепив руки, и ее голос, всегда ровный и сильный,
слегка дрогнул.
— Теперь я собираюсь обсудить распределение акций
Харт Энтерпрайзиз
,
компании, которая контролирует все мои ткацкие и швейные фабрики, а также —
компании
Дирфильд Эстейтс
,
Роулэнд девелопмент корпорейшн
, "Дженерал
ритейл трэйдинг компании и
Йоркшир Консолидейтид Ньюспейпер компании
. Как
вам известно, эта холдинговая компания, в которой мне принадлежит 100
процентов всех акций, владеет недвижимостью на многие миллионы фунтов.
Она замолчала, отпила глоток воды и с непроницаемым лицом откинулась на
спинку кресла. Легкая усмешка тронула ее губы. Четверо заговорщиков,
внимательно слушавшие ее и до этого, сейчас буквально замерли как
загипнотизированные. Она перевела взгляд с Кита на Робина.
— Я завещаю моему внуку, Александру Баркстоуну, 52 процента моих акций
в
Харт Энтерпрайзиз
.
Ей было слышно, как Кит судорожно вздохнул, его лицо выражало недоверчивое
удивление. Повергнутый в прах Робин прошептал:
Боже мой!" и покраснел, Эмма
усмехнулась.
— Далее. Я завещаю остальные свои акции Харт Энтерпрайзиз
моим внукам
и внучкам, Саре Лаудер, Джонатану Эйнсли и Эмили Баркстоун. Эти акции будут
поделены между ними поровну, то есть каждый из них получит по 16 процентов
от общего количества акций.
Эмма знаком велела четырем наследникам подойти к столу. Они с подходящими к
случаю серьезными лицами встали перед нею. Эмма по очереди оглядела каждого
из них и ровным голосом сказала:
— Надеюсь, вы понимаете причины подобного раздела акций Харт
Энтерпрайзиз
. Я решила, что единственный способ предупредить развал и
последующее разорение компании — сохранить контроль над нею в руках одного
человека. По моему твердому убеждению, по своему опыту, знаниям и
подготовленности Александр больше всех подходит для того, чтобы управлять
ею. Но этим я вовсе не хочу умалить ваши способности, которые считаю
выдающимися. Вы продолжите работу в отделениях компании и после моей смерти
станете их руководителями. И, без сомнения, вы все станете получать доходы с
причитающихся вам акций, которые я передаю вам. Кроме того, я учреждаю для
каждого из вас, включая Александра, собственный капитал в один миллион
фунтов. Надеюсь, вы не подумали, что я хочу создавать фаворитов, и не можете
упрекнуть меня в несправедливости.
Они, все четверо, уверили Эмму в своем понимании, по очереди выразили ей
свою глубокую признательность и встали слева от стола. Сара, не отрываясь,
смотрела в камин, не решаясь встретиться с сердитым взглядом Кита: она
знала, что ее отец рассчитывал получить большой кусок акций
Харт
Энтерпрайзиз
. По той же причине Джонатан уставился себе под ноги, избегая
взгляда Робина. Но угрюмого Александра и кипящую от возбуждения Эмили,
казалось, мало заботила реакция их матери, Элизабет, взбешенной и
окаменевшей, не верящей своим ушам.
Эмма продолжила:
— Отвлекаясь на минутку от раздела моего бизнеса, я хочу сообщить, как
я распорядилась моими домами, коллекциями картин и скульптур и
драгоценностями. Своему внуку, Филипу Макгилл-Эмори, я оставляю все
оставшиеся у меня картины, кроме находящихся здесь в
Пеннистоун-ройял
, во
всех остальных моих домах и офисах в Лондоне, Париже и Нью-Йорке. Подойди
сюда, пожалуйста, Филип, и присоединись к своим кузенам и кузинам.
Филип задержался у стола и поблагодарил бабушку, которая добавила:
— Я не оставляю тебе больше ничего, Филип. Надеюсь, ты поймешь мотивы,
которыми я руководствовалась. По воле своего деда ты и так становишься
мультимиллионером.
— Конечно, бабушка, ты совершенно права и поступаешь по справедливости.
— Теперь об остальных домах. Я завещаю: Александру — виллу
Кэп Мартин
на юге Франции, Саре — мой дом на Белгрейв-сквер, Эмили — квартиру на авеню
Фош в Париже, Джонатану — квартиру на Пятой Авеню в Нью-Йорке. Всем моим
внукам оставляю всю обстановку в этих домах. Все драгоценности, кроме моих
изумрудов, я поровну оставляю моим внучкам Саре, Эмили, Аманде и Франческе.
Эмма замолчала и глазами подала знак Дэзи. Ее младшая дочь, остро чувствуя
антипатию к себе со стороны остальных детей Эммы, поднялась с места и,
быстро пройдя через комнату, встала рядом со своим сыном Филипом.
— Моей дочери, Дэзи, я оставляю кольцо с изумрудом, изумрудные серьги и
колье, подаренные мне ее отцом. Я также завещаю ей этот дом,
Пеннистоун-
ройял
со всем содержимым, в котором она сможет жить до конца своих дней.
После ее смерти все это перейдет к ее дочери Поле.
Ропот и перешептывания повисли в воздухе, шелестели платья, скрипели стулья
под гневно ворочающимися телами. Четверо ее старших детей смотрели на Эмму с
такой неприкрытой враждебностью, что Эмма невольно вздрогнула, но в ее
взгляде по-прежнему не было колебаний, а лицо оставалось невозмутимым. Она
взглянула на Джима Фарли, потом вынула какой-то документ из общей кипы.
— Это для вас, Джим, — сказала Эмма, протягивая ему конверт.
Джим вздрогнул и с немым вопросом в широко раскрывшихся глазах поспешил к
ней. Эмма вручила ему конверт.
— Здесь ваш новый контракт с
Йоркшир Консолидейтид Ньюспейпер
компании
на следующие десять лет. Изучите его, посоветуйтесь со своими
адвокатами и верните его мне на той неделе, подписанным. Я также назначаю
вас со следующего месяца исполнительным директором компании с
соответствующим повышением оклада.
— Большое спасибо, миссис Харт. Я не нахожу слов, чтобы выразить свою
признательность. Я обещаю...
— Потом, Джим, — нетерпеливо сказала Эмма, — и, пожалуйста,
встаньте здесь с остальными. — Эмма взяла стакан с водой и выпила его
до дна. Она выпрямилась с властным видом в кресле, лицо ее приобрело ледяную
суровость.
— Теперь я хочу перейти к акциям сети универсальных магазинов Харт. Я
не сомневаюсь, что всем вам не терпится узнать их судьбу.
Она помолчала, сверкая глазами.
— Я создала эту сеть на голом месте, своими собственными руками, вот
этими самыми, — она подняла руки и показала их собравшимся. — Вся
моя жизнь ушла на это, чтобы эта сеть стала такой, какая она сейчас, одной
из крупнейших в мире. Несколько недель назад я решила передать ее в
подходящие руки одного человека, который смог бы обеспечить ее сохранение,
эффективно управлять ею так, как всегда делала это я сама...
Эмма многозначительно н
...Закладка в соц.сетях
