Жанр: Любовные романы
Быть лучшей
...е
ожидали в приемной. Приветливо поздоровавшись, все трое направились к Филипу
в кабинет на ежедневную утреннюю летучку.
Садясь за стол, Филип сказал:
— Самое важное в сегодняшнем расписании — встреча с Томом Патерсоном.
Надеюсь, он благополучно добрался из Лайтнинг-Ридж вчера вечером?
— Конечно, — откликнулся Барри. — Том звонил десять минут
назад, и я подтвердил, что мы ждем его в половине двенадцатого и что обед
будет накрыт в вашей личной столовой.
— Отлично, — сказал Филип. — Давненько не видел старого
хрыча, не болтал с ним. Даже не вспомню, когда он в последний раз был в
Сиднее. В его записке очень много толкового. Я еще раз прочитал ее в машине
по пути сюда и хочу, чтобы он при встрече развернул несколько пунктов
поподробнее. Впрочем, подождем, пока он появится — Филип посмотрел на Мэгги,
которая пристроилась с блокнотом и карандашом у противоположного конца
стола.
— Что-нибудь важное в сегодняшней почте есть? — спросил он, бросая
взгляд на кипу бумаг на столе.
— Да нет, пожалуй. В основном, личные письма, несколько приглашений,
переписка с благотворительными обществами — как обычно. Да, и письмецо от
Стива Карлсона. Он все еще в Кубер-Педи. У него все хорошо. — Губы
Мэгги тронула едва заметная улыбка.
Филип тоже не смог подавить усмешку.
— Да неужели? Стало быть,
оголец
оказался не таким уж простаком.
Все трое обменялись понимающими взглядами и дружно кивнули при воспоминании
о молодом американце, который около года назад приходил к Филипу за советом
по поводу добычи опалов. Тогда он показался им совершенно зеленым.
— Везунчик, — кисловато заметил Барри. — Помяните мое слово,
он еще полетит вверх тормашками. — Барри открыл одну из папок и быстро
заговорил: — У меня тут собрана информация, которая вам нужна, о газетном
концерне в Квинсленде. Их самый главный, вроде бы, готов продавать. У меня
есть все цифры и наиболее важные подробности. Да, вчера вечером, едва вы
ушли, звонил Грегори Кордовиан. Он хотел бы встретиться с вами.
— Ах вот как! — с оттенком удивления произнес Филип — Он что,
хочет идти на мировую?
— Трудно сказать. Это ведь такой хитрец. Но у меня возникло ощущение,
что он не прочь дружески потолковать с вами. Прежде так не было. Допускаю
даже, что он захочет продать телевизионные станции в Виктории. А главное,
Филип, ведь это он позвонил нам, не мы ему. Мне кажется, это хороший знак.
— Согласен. И насчет этих станций — может, вы правы.
Барри кивнул и постучал ногтем по другой папке.
— Тут отчеты о деятельности наших газовых и нефтяных компаний, о
недвижимости в Сиднее и горнорудных разработках. Вам придется просмотреть их
до четверга будущей недели, на который у нас намечена встреча с
руководителями этих подразделений.
— Хорошо. Оставьте все это здесь, Барри. Что там у вас еще, Мэгги?
Секретарша перелистнула страницу в блокноте.
— Вчера под конец дня звонил Йен Макдональд. У него есть что предложить
вам из парусов. Он спрашивал, когда вы сможете с ним встретиться. Например,
пообедать у него.
— Завтра или в пятницу... У меня ведь ничего нет на эти дни?
— Завтра — нет. А вот в пятницу не получится. У вас назначена встреча с
вашей матушкой и советом попечителей
Фонда Дэзи Макгилл-Эмори
. Рабочий
обед здесь, в вашей столовой.
— Да-да, конечно, совсем вылетело из головы. — Филип на минуту
задумался. — Знаете, назначьте-ка лучше встречу с Йеном на будущую
неделю. Так будет удобнее.
— Хорошо. — Мэгги поднялась. — Если это все, оставляю вас
наедине. Позвоните, если захочется кофе, Филип.
— Спасибо.
Барри подошел к столу.
— У меня, собственно, тоже больше ничего нет. Если не возражаете, пойду
к себе и займусь отчетом о зарубежных инвестициях вашей матушки. Я и так уж
опаздываю к сроку, который вы мне дали.
— Ладно, Барри, вам виднее. У меня дел тоже хватает, — Филип
кивнул на кипу бумаг, которые Барри только что положил на стол. —
Увидимся, когда Том подойдет. Как только появится, сразу дайте мне знать.
— Ладно.
Оставшись один, Филип погрузился в изучение двух отчетов о деятельности
железнорудных компаний, принадлежащих корпорации. Он начал с того, в котором
было пятнадцать машинописных страниц. Час спустя, когда Мэгги принесла ему
кофе, он читал второй отчет, делая время от времени развернутые пометки на
полях. До сиднейской недвижимости Филип добрался только в десять. Не успел
он дочитать материал и до середины, как на столе зажглась лампочка селектора
и послышался голос Мэгги.
— Филип...
— Да, Мэгги?
— Извините, что отрываю, но звонит ваша экономка. Говорит, что срочно.
— Соедините.
Слева раздался звонок. Филип взял трубку.
— Да, миссис Орденс?
— С миссис Эмори что-то не так, — без предисловий заявила
экономка. В голосе ее звучала растерянность.
— Что вы хотите сказать? — резко произнес Филип, выпрямляясь и изо
всех сил сжимая в руке трубку.
— Я никак не могу разбудить ее. Как вы велели, я зашла к миссис Эмори в
половине десятого, но она спала так крепко, что я не решилась будить ее.
Просто оставила в спальне поднос с завтраком. Но потом я зашла снова и вот
уже десять минут не могу ее добудиться. Мне кажется, она без сознания.
— Боже мой! — Филип в сильнейшем волнении вскочил из-за
стола. — Выезжаю! — крикнул он. — Нет-нет, это не поможет.
Надо отправить Мэдди в больницу. Я сейчас позвоню туда, пусть высылают
скорую
. Поезжайте с ней. Встретимся там в кабинете доктора Хардкасла. Но я
еще перезвоню. Вы сейчас где, в спальне?
— Да.
— Ну и оставайтесь там, пока не появится
скорая
. Не отходите от жены
ни на минуту.
— Разумеется, сэр. Но, пожалуйста, мистер Эмори, поторопитесь. По-
моему, дело плохо.
Глава 35
Частная машина
скорой помощи
доставила Маделину в больницу святого
Винсента в Дарлингхорсте через пятнадцать минут. Больница эта была ближайшая
к восточному предместью Сиднея и единственная, в которой оказывали
экстренную медицинскую помощь.
Миссис Орденс устроилась на сиденье рядом с Маделиной. Держа ее за обмякшую
руку она, как и обещала Филипу, глаз с нее не сводила. Бледное лицо Маделины
было совершенно безжизненным, глаза плотно закрыты, но дыхание, слава Богу,
было ровным.
Сразу же по прибытии в больницу Маделину перенесли в бокс экстренной помощи,
а миссис Орденс, по указанию врача, провели в отдельный кабинет.
Розита Орденс ожидала Филипа Эмори. И тот мчался в больницу вместе с
Малкольмом Хардкаслом, известным сиднейским гинекологом и многолетним своим
другом.
Сжав пальцы, Розита Орденс не сводила глаз с двери. Скорее бы появился
хозяин. Он бы сразу разобрался, что к чему. Розите было ясно одно, что
взгляд, которым обменялись врачи скорой, едва увидели Маделину,
обнадеживающим не назовешь.
Розита склонила голову. Все ее мысли были устремлены к очаровательной
молодой американке, которую она так полюбила за последние восемь месяцев.
Хоть бы с ней все было хорошо, хоть бы она открыла глаза и сказала словечко
врачам, которые ее осматривали.
Розита, как и Маделина, была католичкой. Она принялась беззвучно молиться.
Пресвятая Дева Богородица, благослови Тебя Небо и пусть благословен будет
плод чрева Твоего, Господь наш Иисус Христос... Пресвятая Дева Богородица,
благослови Тебя Небо...
Вновь и вновь повторяла она слова молитвы, которая
всегда выручала ее в трудные минуты. Она истово верила, что ее всеблагой и
милостивый Бог услышит эти слова.
При звуке открывающейся двери Розита резко вздернула голову.
— О, мистер Эмори, слава Богу, наконец-то вы здесь! — воскликнула
она и поспешила навстречу Филипу.
Филип взял ее за руку.
— Спасибо за то, что сразу позвонили, миссис Орденс.
— Вы уже видели миссис Эмори?
— Только секунду, вместе с доктором Хардкаслом. Он сейчас осматривает
ее. Естественно, его беспокоит и состояние ребенка. Он обсудит ситуацию с
другими врачами, а потом, надеюсь, скажет мне, что произошло.
— Так, выходит, она еще без сознания?
— Боюсь, что так.
Розита перевела дыхание, а затем быстро заговорила:
— Надо мне было попробовать разбудить ее раньше...
— Не казните себя, миссис Орденс, — прервал ее Филип. —
Ничему это не поможет. К тому же вы хотели, как лучше. В конце концов со
стороны казалось, что Мэдди просто спит. Я и сам так решил, когда зашел в
спальню.
Розита Орденс печально кивнула.
— Там у подъезда Кен, — продолжал Филип. — Он отвезет вас
домой. А я, как только узнаю что-нибудь, позвоню.
— Пожалуйста, прошу вас, мистер Эмори. Я буквально с ума схожу. И Элис
с Пегги тоже.
— Знаю. — Филип проводил экономку до двери, и сказал: — Кен
припарковал машину у главного входа, он ждет вас.
— Спасибо, мистер Эмори. — Розита поспешно вышла на улицу,
понимая, что хозяин хочет остаться один.
Филип погрузился в невеселые мысли. Что же произошло? С чего это Мэдди вдруг
потеряла сознание? Он прежде ни о чем подобном не слышал! Наверняка
случилось что-то чрезвычайно серьезное — в этом Филип был уверен. Нужны
решительные действия. Он созовет лучших специалистов — если надо, пошлет за
ними свой личный самолет. В любой конец света. Прямо сейчас. Немедленно. Он
вскочил, снова сел. Нервы его были на пределе. Надо немедленно взять себя в
руки. Надо спокойно и разумно оценить сложившееся положение. Филип едва
сдерживал себя. Он готов был мчаться к Мэдди, ухаживать за ней, быть с нею
до тех пор, пока она не придет в себя. Но какой в этом смысл? Он был
беспомощен. А Мэдди — в руках лучших врачей. Так пусть они делают свое дело.
Ему вовсе незачем изображать из себя специалиста.
Филипу показалось, что прошла вечность — а на самом деле всего двадцать
минут, когда на пороге появился доктор Хардкасл.
Филип вскочил и поспешил ему навстречу. Он вперил в доктора взгляд, пытаясь
прочесть ответ на его лице.
— Что случилось с Мэдди, Малкольм? — резко спросил он.
Взяв Филипа за руку, доктор отвел его к стене, где стояли стулья.
— Присядем-ка на минуту.
Филип был человеком достаточно чутким, чтобы понять, что Малкольм не
случайно уходит от прямого ответа. Он насторожился, охваченный страхом за
Мэдди.
— Так что же все-таки случилось с моей женой этой ночью?! —
яростно проговорил он.
Малкольм не знал, как сообщить ему тяжелую весть. Поколебавшись немного, он
сказал:
— Мы почти уверены, что у Мэдди кровоизлияние в мозг.
— О Боже, только не это! — Филип был сражен. — Этого не может
быть. Этого просто не может быть!
— Мне очень жаль, Филип, но все говорит за это. Как только Мэдди
привезли сюда, ее осмотрели два опытных нейрохирурга. Я только что
разговаривал с ними и...
— Но могут быть и другие мнения! Пусть ее осмотрят другие
специалисты, — перебил доктора Филип осипшим голосом.
— Согласен. Я попросил доктора Литмана разыскать Алана Стимпсона. Ты
наверняка слышал о нем. Он считается ведущим нейрохирургом Австралии, да и в
мире немного найдется равных ему. К счастью, он живет в Сиднее. —
Малкольм положил Филипу руку на плечо и успокоительно добавил: — Но нам и
вовсе повезло. По счастливой случайности, он оказался сегодня здесь,
неподалеку, в Дарлингхорсте. Доктор Литман поймал его в больнице святой
Маргариты, как раз когда он собирался возвращаться в город. Он будет здесь с
минуты на минуту.
— Спасибо, Малкольм. — Филип немного упокоился. — И извини
меня за несдержанность. Я от страха голову потерял.
— Все понятно, не нужно извиняться. Могу представить, каково тебе
сейчас.
Раздался стук в дверь, и в кабинет вошел высокий, стройный человек с
песочного цвета волосами, веснушчатым лицом и грустными серыми глазами.
Малкольм Хардкасл поднялся.
— Вот это я понимаю — скорость, Алан. Спасибо, что приехали. Позвольте
представить вам Филипа Макгилла-Эмори. Филип, это доктор Алан Стимпсон, о
котором я только что говорил.
Филип, тоже встав, приветствовал знаменитого хирурга. Они пожали друг другу
руки, затем все трое сели.
Алан Стимпсон был человеком решительным и любил сходу брать быка за рога.
— Мистер Эмори, я только что разговаривал с доктором Литманом и сейчас
же немедленно осмотрю вашу жену. Только вот что. — Взгляд его стал
пристальным. — Я не знал, что она вот-вот родит, более того, у нее
двухнедельная задержка. — Он перевел взгляд на Малкольма. — Вы
объяснили мистеру Эмори, насколько опасным для ребенка может оказаться
сканирование мозга?
— Нет. — Малкольм покачал головой. — Я ждал вас.
— Прошу вас, доктор, объясните толком, что к чему, — обратился к
Алану Стимпсону Филип. Тревога его снова стала возрастать. Он сжал руки,
чтобы унять дрожь.
— При просвечивании мозга возникает угроза облучения, мистер Эмори. И
это может скверно сказаться на ребенке.
Помолчав немного, Филип спросил:
— А такое просвечивание необходимо?
— Только так мы сможем узнать, насколько серьезно поражен мозг.
— Понятно.
— Однако же перед тем, как принять решение, — по-прежнему мягко
продолжал доктор Стимпсон, — мне надо как следует осмотреть миссис
Эмори. Я посоветуюсь с коллегами, и мы выберем лучший механизм лечения.
— Понятно, — повторил Филип. — Надеюсь, решение будет принято
быстро. Насколько я понимаю, фактор времени играет важную роль...
— Естественно. — Алан Стимпсон поднялся. — Прошу извинить.
У двери он обернулся и, взглянув на гинеколога, добавил:
— Имея в виду беременность, мне хотелось бы Малкольм, чтобы вы
присутствовали при осмотре и высказали свое мнение.
Малкольм поднялся.
— Ну разумеется, Алан. — Он повернулся к Филипу. — Побудь
здесь. И постарайся успокоиться.
— Попробую, — пробормотал Филип, понимая, что это совершенно
невозможно. Он уронил голову на руки и погрузился в тяжелое раздумье. Он с
трудом приходил в себя от пережитого шока. Он никак не мог поверить, что с
его женой стряслось такое несчастье. Ведь еще вчера вечером она так хорошо
себя чувствовала.
Ему казалось, что он пребывает в каком-то немыслимом кошмаре, которому нет
конца.
Десять минут спустя Филип поднял голову. На пороге стоял Шейн О'Нил. Лицо его выражало беспокойство.
— Я примчался сразу, как только узнал! — воскликнул он. —
Меня не было в гостинице, но Барри отыскал меня. Он велел передать, что до
Дэзи еще не дозвонился.
— Спасибо, что пришел, — негромко проговорил Филип. Он был рад,
что Шейн в такой момент рядом с ним.
— Барри сказал мне, что утром экономка обнаружила Мэдди в
бессознательном состоянии. Что случилось, Филип? Что за беда стряслась с
ней?
— Врачи считают, что это кровоизлияние в мозг.
— О Боже! — Шейн был потрясен. Не в силах поверить услышанному, он
не отводил глаз от Филипа.
— Скорее всего это произошло ночью, — едва слышно добавил Филип.
Шейн сел рядом с ним.
— Но ведь вчера за ужином она выглядела совершенно нормально. Что же
стало причиной кровоизлияния, они не говорят?
Филип покачал головой.
— Пока нет. Сейчас ее осматривает доктор Стимпсон. Он один из лучших
нейрохирургов в мире. Нам чертовски повезло, что он сейчас не за границей.
Больше того, оказался рядом, в больнице святой Маргариты.
— Да, об Алане Стимпсоне мне приходилось слышать, — сказал
Шейн. — Послужной список у него внушительный, говорят, он чудеса
способен творить. Из того, что мне о нем говорили, можно сделать вывод, что
это лучший специалист в своей области.
— Надеюсь, — Филип повернулся к Шейну. — Прямо не знаю, что
буду делать, если что-нибудь случится с Мэдди, — дрожащим голосом
проговорил он. — Без нее мне жизни нет... — Он отвернулся, чтобы
Шейн не увидел, как заблестели от слез его глаза.
— Все будет в порядке, — уверенным тоном заявил Шейн. — Не
надо думать о худшем, будем надеяться на лучшее. Так надо, Филип. Ты ни за
что не потеряешь ее. Надо повторять и повторять себе это.
— Да... Как хорошо, Шейн, что ты здесь. Без тебя мне было бы труднее.
Шейн кивнул.
Наступило молчание.
Мыслью и сердцем Филип был с женой. Перед его взором стояло лицо Маделины.
Когда утром он увидел его, оно было бледным и безжизненным. И рука при
прикосновении показалась вялой. Словно жизнь медленно покидала Маделину.
Филип с содроганием подумал, что она может уйти от него. Но сразу же отогнал
эту мысль.
Время от времени Шейн поглядывал на Филипа. Душою он был с ним, но не
говорил ни слова, не желая тревожить друга. Тот пребывал где-то далеко, его
красивое лицо было искажено отчаянием, а в голубых, таких же, как у Полы,
глазах, застыл страх.
Шейн стал молиться за Маделину.
Немного спустя в комнате появилась Дэзи. Она была бледна, как полотно, и,
похоже, совершенно убита горем. Шейн бережно обонял ее за плечи.
— Что там с Мэдди? — едва проговорила она.
— Скорее всего, это кровоизлияние в мозг, — негромко ответил Шейн.
— Не может быть! Филип... — Дэзи села рядом с сыном на стул, с
которого только что встал Шейн, и потянулась к Филипу, желая хоть как-то
утешить его.
— Ладно, ма, все в порядке, — Филип сжал ее руку. — С Мэдди
сейчас врачи... Малкольм Хардкасл, двое здешних, из больницы, и Алан
Стимпсон, знаменитый нейрохирург.
— Вот это прекрасно, — сказала Дэзи, довольная, что здесь оказался
такой человек. Она немного приободрилась. — Я с ним сталкивалась пару
раз по делам Фонда. Он и впрямь номер первый. Лучшего не найти.
— Знаю, ма.
Дэзи перевела взгляд на Шейна, который нервно вышагивал по комнате.
— Барри очень волнуется, — сказала она, — никто из вас ему не
позвонил. Свяжись-ка с ним, Шейн, и расскажи, что тут происходит. А он
позвонит Джейсону. Тот вчера уехал в Перт.
— Да-да, как же это я забыл сообщить ему? — пробормотал
Филип. — Сейчас позвоню ему, а заодно и миссис Орденс. Она, да и
остальные слуги тоже страшно волнуются.
— Весьма сожалею, мистер Эмори, — говорил сорок минут спустя
доктор Стимпсон, — но не осталось практически никаких сомнений, что у
вашей жены кровоизлияние в мозг. Положение очень серьезное.
Филип стоял у окна. При этих словах ноги у него подогнулись, и он едва не
свалился на пол. Не в силах сказать ни слова, он тяжело опустился на
ближайший стул.
Дэзи познакомила Шейна с врачами, и тот, взяв инициативу в свои руки,
обратился к хирургу:
— Что посоветуете, доктор? — обратился Шейн к Алану Стимпсону.
— Полагаю, нужно немедленно сделать сканирование мозга, а затем
трепанацию черепа. Так, по крайней мере, рассосется кровяной сгусток. Замечу
также, что без трепанации она рискует никогда не прийти в себя и всю
оставшуюся жизнь провести в коматозном состоянии.
Филип подавил стон. Он так сжал пальцы, что ногти вонзились в ладони.
Мэдди... всю жизнь без сознания.
Эта мысль была такой страшной, такой ужасающей, что он не мог не только что
примириться с нею, но даже толком осознать ее.
Алан Стимпсон сочувственно смотрел на Филипа, в прозрачно-голубых глазах
которого застыла боль и отчаяние. Он молча ожидал, пока тот хоть немного
придет в себя.
— Прошу вас, продолжайте, доктор Стимпсон, — прошептал наконец
Филип.
— Ребенок усложняет дело, мистер Эмори. Если бы это было еще возможно,
я бы рекомендовал аборт. Но, естественно, на последней стадии беременности
это невозможно. Не говоря о том, что в любой момент могут начаться схватки.
Поэтому необходимо кесарево сечение. Думаю, что это не терпит отлагательств.
— Я могу сделать кесарево немедленно, — сказал Малкольм.
— А это не опасно для жены? — быстро спросил Филип.
Ответил ему Алан Стимпсон.
— Как раз напротив. Я бы сказал, что хуже будет, если Малкольм не
сделает кесарево. А в каком-то смысле это даже хорошо, ибо тогда я смогу
сделать просвечивание и провести операцию, не страшась нанести вред ребенку.
— Тогда действуйте. Прямо сейчас, — сказал Филип, не желая терять
времени на разговоры. — Но я хочу, чтобы Мэдди перевезли в частную
клинику, если, конечно, ее можно перевозить.
— В больнице святого Винсента есть частное отделение. Это рядом, можно
перевезти миссис Эмори туда, — предложил хирург.
— Хорошо, — Филип поднялся. — А теперь я хочу пойти к жене,
побыть с нею и проводить ее в это отделение.
Около двух часов пополудни Малкольм Хардкасл сделал Маделине Эмори кесарево
сечение. Ребенок появился на свет абсолютно здоровым. Но мать не знала
этого. Она все еще пребывала в небытии.
Малкольм сообщил новость Филипу.
Вместе с Шейном и Дэзи тот нетерпеливо ожидал по соседству с палатой, куда
перевезли Маделину.
— У тебя девочка, Филип, — объявил Малкольм. Филип мерил шагами
комнату.
Он остановился и посмотрел на гинеколога.
— С Мэдди все в порядке? Как она перенесла операцию? — жестким
тоном спросил он, думая, в первую очередь, о жене.
— Все нормально. А состояние у нее то же, что и утром. Она все еще без
сознания. Хотя перемен к худшему тоже нет.
— А это хороший признак? Есть надежда? — осторожно спросил Шейн.
— Н-да... но пока все по-прежнему.
— Можно мне зайти к ней? — спросил Филип.
— Сейчас нет. Она в реанимации.
— Так когда же? — так же резко, хоть и негромко, спросил он.
— Через час. А твоя дочь очаровательная малышка. Вес три четыреста.
Филип опомнился и крепко пожал руку Малкольму.
— Спасибо за все. Замечательно, что девочка здорова.
— Можно хоть на ребенка посмотреть? — Дэзи повернулась к
Малкольму, а затем перевела взгляд на сына, стоявшего рядом с ним. —
Хочу поздравить внучку с появлением на свет.
— Ну разумеется, миссис Рикардс.
Все четверо вышли из комнаты и направились к застекленной палате для
новорожденных.
— Вот она! — воскликнул Малкольм. Дежурная сестра, увидев
гинеколога, сразу же вынула младенца из колыбели и поднесла его к стеклу,
чтобы было лучше видно.
— Ах, Филип, какая же она прелесть! — воскликнула Дэзи. Глаза у
нее разгорелись. — Смотри-ка, а на макушке-то рыжие волосики. Похоже, в
семье будет еще одна рыжая.
— Да, — коротко откликнулся Филип, глядя сквозь стекло на
младенца. Скверно, но он даже порадоваться по-настоящему не мог. Все его
существо было приковано к жене, остальное оставалось на втором плане.
В конце концов он отвел глаза от дочери и отошел с Малкольмом в сторону.
— А дальше что? Когда Стимпсон собирается делать просвечивание?
— Скоро. Почему бы тебе пока не выйти подышать немного свежим воздухом?
Или не выпить с матушкой и шурином по чашке чая?
— Из больницы я никуда не уйду! Я не оставлю Мэдди! — твердо
заявил Филип. — Но, может, их мне удастся убедить пройтись. А я
останусь здесь. И еще раз большое спасибо за все, что ты сделал для жены и
дочки, Малкольм.
Позднее, когда все собрались в том крыле больницы, где находились частные
палаты, Филип предложил Шейну и Дэзи поехать в Пойнт-Пайпер отдохнуть и
выпить чего-нибудь.
— Вам вовсе нет нужды постоянно быть рядом мной, — проговорил он,
устало опускаясь в кресло.
— Нет уж, мы лучше побудем здесь, — ответил Шейн.
...Закладка в соц.сетях
