Жанр: Любовные романы
Ночь под дулом пистолета
...грязной водой. Если эта история заставит
вспомнить о тебе, то, возможно, она послужит для тебя стимулом вернуться к
медицинской практике. И будь я проклята, если стану за это извиняться!
Он повернулся к ней спиной и открыл дверь.
— Док! — воскликнула она.
— Твой транспорт прибыл, — бросил он через плечо.
17
Закуток Тайл в офисе всегда имел такой вид, будто только что пронесся
ураган, но в эти дни там и вовсе черт бы ногу сломал. Она получила сотни
писем от коллег и зрителей, поздравляющих ее с прекрасной передачей о
Дэвидсоне и Денди и с ее собственной героической ролью в этой истории. Она
далеко не все еще прочитала, корреспонденция была уложена в шаткие, готовые
развалиться стопки.
В помещении не нашлось достаточно места, чтобы разместить все цветы,
присланные за неделю, поэтому она расставила их по другим офисам по всему
зданию.
Берн и Глэдис прислали ей сырный пирог, которого хватило бы тысяч на пять
человек. Все сотрудники отдела новостей наелись от души, и еще больше
половины осталось.
Как и ожидалось, Тайл оказалась в центре внимания и не только на местном
уровне. У нее брали интервью репортеры национальных каналов, включая Си-эн-
эн. Поскольку в передаче рассказывалось о человеческих отношениях, о любви,
о неожиданном рождении ребенка и драматической развязке, она вызвала интерес
телезрителей всего мира.
Местные торговцы автомобилями предложили ей рекламировать их товар, но она
отказалась. Национальные женские журналы предлагали написать серию статей о
чем она захочет — начиная с секретов ее успеха и кончая интерьером ее дома.
Она была неофициально признана Женщиной недели.
И еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой несчастной.
Тайл без особого успеха пыталась расчистить свой стол, когда появился Галли.
— Привет, детка.
— Я отнесла сырный пирог в кафетерий и велела раздать тем, кто появится
первым.
— Мне достался последний кусок. Я уже говорил тебе, что ты замечательно
поработала?
— Никогда не вредно услышать лишний раз.
— Ну так услышь: замечательно.
— Спасибо. Но я ужасно вымоталась. Сил никаких нет.
— Ты и выглядишь как раздавленное дерьмо. — Она обиженно взглянула
на него, и Галли пожал плечами. — Ты знаешь, я человек откровенный.
— А твоя мама никогда тебе не говорила, что некоторые вещи лучше
оставлять несказанными?
— Что с тобой такое?
— Я же сказала, Галли, я...
— Ты не просто устала. Я знаю, что такое усталый человек, так это не
то. Ты должна сиять, как рождественская елка, а ты сама не своя. Где твоя
хваленая суперактивность? Может, дело в Линде Харпер? Ты дуешься, потому что
она украла у тебя часть твоей славы? Ну, тут ты сама виновата. Просто
поверить не могу, что ты не признала в Доке доктора Брэдли Стэнвиса.
Тайл пожала плечами, методично разорвала очередной конверт и прочитала
поздравительный текст:
Я люблю ваши передачи по телевизору... Вы мой
эталон... Я хотела бы быть такой, как вы, когда вырасту...
Галли продолжил, не обращая внимания на явное отсутствие интереса с ее
стороны.
— Скажем иначе. Я не верю, что ты не узнала в нем доктора Брэдли
Стэнвиса.
Тайл поняла, что отмолчаться не удастся. Она положила на стол письмо от
девочки, ученицы пятого класса, которую звали Кимберли, и медленно
повернулась вместе с креслом лицом к Галли. Глаза ее остались сухими, но,
видимо, было в них нечто такое, что Галли долго молча смотрел на нее.
Наконец он провел ладонью по лицу.
— Очевидно, у тебя есть серьезные причины скрывать, кто он такой.
— Он меня попросил.
— Вот как? — Он шлепнул себя ладонью по лбу. — Ну конечно!
Как же еще поступил бы настоящий репортер?! Герой истории говорит:
Я не
хочу, чтобы меня показывали по телевизору
, — и, естественно, ты
опускаешь эту важнейшую деталь в своей передаче.
— Это ничуть не повредило нашему рейтингу, Галли, — огрызнулась
Тайл. Разозлившись, она встала и принялась швырять в сумку свои вещи. —
Ведь Линда все сделала за меня. Чего же ты жалуешься?
— Разве я жаловался?
— Мне так показалось.
— Мне было просто любопытно, почему мой лучший репортер разнюнился.
— Я не...
— Разнюнилась! Вдрызг! И я хочу знать, в чем дело.
Тайл резко повернулась к нему. Ей хотелось закричать, но она взяла себя в
руки, глубоко вздохнула и спокойно сказала:
— Потому что все стало... слишком сложным.
— Ах, сложным! Ты что, издеваешься надо мной? Брэдли Стэнвис был
активным участником этой истории. Важным. Настоящей дичью!
— Слушай, давай поговорим об этом в другой раз. Когда я не буду
торопиться в отпуск.
Тайл вышла в коридор, но Галли не отставал.
— Так ты все еще собираешься? — спросил он, идя рядом с ней к
выходу из здания.
— Мне сейчас нужно отдохнуть больше чем когда-либо. Ты же сам подписал
мое заявление.
— Я знаю, — ворчливо признал Галли. — Но потом я передумал.
Знаешь, что ты должна сейчас сделать? Подготовить пилотную передачу в прямом
эфире! Этот раковый доктор, превратившийся в ковбоя, мог бы стать блестящим
первым гостем передачи. Заставь Стэнвиса рассказать о расследовании смерти
его жены. Кстати, что он думает об эвтаназии? Он действительно помог ей
умереть?
— Ему бы хотелось, но он этого не сделал.
— Видишь? У нас уже есть очень интересный диалог. Ты можешь потом
перейти к его участию в этой заварушке. Будет то, что надо! Мы покажем эту
пилотную передачу начальству; может быть, пустим ее на экран после первых
новостей. Это будет твой пропуск в ведущие программы!
— Успокойся, Галли. — Она толкнула тяжелую входную дверь, ведущую
на парковочную стоянку для служащих. Асфальт казался раскаленным.
— Да почему? — Он вышел вслед за ней. — Ты же этого так
хотела, Тайл! Так ради этого старалась! Тебе надо поскорее за этот шанс
хвататься, иначе можешь опоздать. Они могут отдать шоу Линде, особенно если
узнают, что ты с самого начала знала о докторе Стэнвисе. Отложи поездку,
пока этот вопрос не решен!
— Ага, а потом я не смогу уехать, потому что начнутся все эти
производственные совещания. — Она покачала головой. — Нет, Галли,
я уезжаю.
— Не понимаю я тебя. У тебя что, месячные приближаются?
Тайл не купилась на подначку и улыбнулась.
— Я устала от всех этих танцев, Галли. Надоело постоянно нервничать,
бороться за место под солнцем. Начальство знает, чего я стою. Они знают, что
я пользуюсь популярностью у зрителей, а теперь эта популярность еще выросла.
Перед ними годы моей работы, рейтинги и премии. Им известно, что никто лучше
меня не справится с этой программой.
Она открыла дверцу машины и швырнула туда сумку.
— Я пришлю к ним своего агента. Я соглашусь продлить контракт, если они
отдадут мне этот прямой эфир. А если я его не получу, то контракт не
подписываю. Между прочим, я уже получила за эту неделю по меньшей мере сотню
предложений с других каналов.
Она наклонилась и поцеловала его в щеку. У Галли даже рот приоткрылся от
удивления.
— Я люблю тебя, Галли. Я люблю свою работу. Но это, в конце концов,
только работа. Она уже не вся моя жизнь.
По дороге в город Тайл остановилась только один раз, у помойки за
супермаркетом. Она выбросила туда две вещи: свой магнитофон и двухчасовую
кассету из камеры Глэдис и Верна.
Тайл чертыхнулась, пытаясь распутать безнадежно запутавшуюся леску.
— Не клюет? — раздался вдруг за ее спиной знакомый голос.
Она вздрогнула от неожиданности и быстро обернулась. При виде его у нее
подкосились ноги. Он небрежно прислонился к стволу дерева, его высокая,
стройная фигура и ковбойская одежка прекрасно гармонировали с суровым
пейзажем.
— Не знал, что ты умеешь ловить рыбу, — заметил он.
Господи, он приехал в такую даль, чтобы поболтать о рыбной ловле? Ладно.
— Как видишь, не умею. — Она показала ему загубленную удочку и
нахмурилась. — Но поскольку именно этим принято заниматься у
прозрачного горного ручья, протекающего прямо под окнами домика... Док, что
ты здесь делаешь?
— Ты уже слышала о Ронни?
Тайл кивнула. Она знала, что Ронни Дэвидсон быстро поправляется. Если так
пойдет дальше, его через несколько дней выпишут из больницы.
— У Сабры тоже все замечательно. Она уже вернулась в Форт-Уэрт. Я вчера
разговаривала с ней по телефону. Они с матерью собираются вместе вырастить
Кэтрин. Ронни сможет приходить, когда захочет, но они решили пару лет
подождать со свадьбой. Вне зависимости от того, как решатся его проблемы с
законом, они договорились подождать и посмотреть, выдержат ли их отношения
испытания временем.
— Молодцы. Все правильно. Мне кажется, они все-таки будут вместе.
— И они так думают.
— А что Денди? Наверное, радуется, что ему не придется отвечать за
убийство?
— Но попытка-то была? И дюжина свидетелей это подтвердят. Надеюсь, ему
вкатят на полную катушку.
— Я за. Он едва не погубил несколько человек.
Они помолчали. Тишину нарушало только пение птиц и непрерывный гулкий шум
ручья. Когда напряжение стало невыносимым, Тайл снова спросила:
— Что ты здесь делаешь?
— Я получил сырный пирог от Глэдис и Верна.
— Я тоже.
— Огромный.
— Просто колоссальный.
Тайл почувствовала, что глупо продолжать держать в руках удочку, и положила
ее на землю, но тут же об этом пожалела. Теперь некуда было девать руки,
которые вдруг стали казаться огромными и нелепыми. В конце концов она сунула
их в карманы джинсов.
— Дивное место, верно?
— Согласен.
— Когда ты приехал?
— Примерно час назад.
— Вот как... — Она подняла на него глаза и снова жалобно
повторила: — Док, что ты здесь делаешь?
— Я приехал поблагодарить тебя.
Тайл опустила голову и уставилась на ноги. Кроссовки глубоко увязли в песке
на берегу ручья.
— Не надо. Меня благодарить, я хочу сказать. Я не могла использовать
эту запись. У меня ведь и видео было, снятое с помощью камеры Глэдис.
Качество оставляло желать лучшего, но таких кадров не имел больше ни один
репортер в мире.
Она глубоко вздохнула, не решаясь взглянуть на него.
— Но на той пленке был ты. Вполне узнаваемый. И я не хотела
пользоваться тобой, после того... что произошло в мотеле. Слишком все стало
личным. Я поняла, что на свете есть кое-что поважнее репортерских сенсаций.
Вот я и выбросила пленки. Никто их никогда не видел и не слышал.
— Гмм... Ну, я не за это тебя благодарил.
Она резко подняла голову.
— Что?
— Я видел твою передачу. Она была замечательной. Я действительно так
думаю. Классный профессионализм! Ты заслужила все похвалы, которые получила.
И я признателен тебе за то, что ты не обнародовала наши личные разговоры. Но
ты была права: мне не удалось спрятаться. Меня бы все равно разоблачили — с
твоей помощью или без нее. Я теперь это понимаю.
Впервые в жизни Тайл не нашлась что сказать.
— Я приехал сказать тебе спасибо за то, что ты заставила меня критичнее
взглянуть на самого себя. На мою жизнь. Понять, что я трачу ее впустую.
После смерти Шари и всего остального мне требовалось время, чтобы побыть
одному, все обдумать, все переоценить. Это заняло у меня... скажем, полгода.
А все остальное время я делал именно то, что ты сказала: я прятался.
Наказывал себя. Выбрал для решения своих проблем самый трусливый путь.
Теперь Тайл ощущала не просто напряжение. Ее душили чувства. Она пока не
могла разобраться в их природе, но ей хотелось кинуться к нему, обнять,
утешить. Однако сначала она должна была услышать, что скажет он. Док
обязательно должен был это сказать! И Док словно бы прочитал ее мысли.
— Я возвращаюсь, — сказал он. — Последнюю неделю я провел в
Далласе, говорил кое с кем из врачей и исследователей. С новичками, которые
придерживаются моего агрессивного метода лечения этого заболевания, с
докторами, которым обрыдло таскаться по бесчисленным комитетам и комиссиям,
чтобы получить одобрение новых методов, пока пациенты страдают, а все другие
меры не дают результата. Нам хотелось бы вырвать медицину из рук юристов и
бюрократов и вернуть ее врачам. Вот мы и решили создать группу, объединить
наши ресурсы и знания... — Он взглянул на нее. — Ты что, плачешь?
— Солнце бьет в глаза.
— А, понятно... Вот это я и хотел тебе сказать.
Тайл аккуратно и по-деловому вытерла с глаз слезы.
— Тебе не следовало ехать так далеко. Мог бы прислать сообщение по
электронной почте или позвонить.
— Это тоже было бы трусостью. Я должен был сказать это тебе лично.
— Как ты меня нашел?
— Поехал в вашу студию. Поговорил с Галли, который, кстати, попросил
меня передать тебе кое-что. — Она кивнула головой, показывая, что
слушает. — Он сказал:
Передай ей, что я не полный кретин. Я понял, что
значит слишком сложна
. Ты что-нибудь понимаешь?
Она засмеялась.
— Да.
— Объяснить не желаешь?
— Может быть, потом. Если ты останешься.
— Если ты не возражаешь против моего общества.
— Думаю, перетерплю.
Док улыбнулся в ответ на ее широкую улыбку, но тут же снова стал серьезным.
— Мы с тобой оба трудоголики, Тайл.
— И это, полагаю, нас и притягивает друг к другу.
— Может быть. Но нам будет нелегко.
— Ничто стоящее не бывает легким.
— Мы не знаем, куда это приведет...
— Но мы знаем, на что надеемся. А еще мы знаем, что это не приведет
никуда, если мы не попытаемся.
— Я любил свою жену, Тайл. Я слишком хорошо понимаю, как любовь может
ранить.
— Еще больнее не быть любимым. Кто знает, может, нам удастся найти
способ любить, не причиняя друг другу боли?
— Господи, до чего же мне хочется прикоснуться к тебе!
— Док... — пробормотала она и снова рассмеялась. — Брэдли? Брэд? Как мне тебя звать?
— Пока достаточно просто сказать:
Иди сюда
.
И он сделал шаг к ней.
Закладка в соц.сетях
