Жанр: Любовные романы
Ночь под дулом пистолета
.... Он взглянул на приятеля, и они дружно
расхохотались, как будто их страшно забавляла вся эта ситуация.
— Вы все сядете в тюрьму! Каждый из вас, черт побери! — Кайн
злобно взглянул на Тайл. — А вы — в первую очередь!
— Я?
— Вы задержали федерального агента и помешали ему выполнить свой долг.
— Я помешала вам убить человека только ради получения следующего
звания, или ради удовольствия, или еще ради чего-то. Не знаю, что руководило
вами, когда вы ворвались сюда и осложнили и без того сложную ситуацию. Если
бы все повторилось, я бы обязательно дала вам по башке еще раз!
Кайн переводил враждебный взгляд с одного заложника на другого.
— Ничего не понимаю. Что с вами со всеми? — Он кивнул в сторону
Ронни. — Ваш враг — этот парень, а не я.
— Мы только хотим, чтобы все разрешилось без кровопролития, —
сказал Док.
— Единственный возможный выход — полная капитуляция и выдача всех
заложников. ФБР не ведет переговоров с захватчиками заложников.
— Мы уже это слышали от Кэллоуэя, — раздраженно сказала Тайл.
— Если Кэллоуэй решит, что я мертв...
— Мы его уверили, что вы живы, — сказал Ронни.
Агент презрительно фыркнул:
— С чего это ты решил, что он тебе поверит?
— Потому что я подтвердила его слова, — вмешалась Тайл.
К Ронни подошел Док:
— Мне нужна еще одна упаковка подгузников.
Наверняка, они требуются не для ребенка, — подумала Тайл. —
Кэтрин не может еще промочить столько подгузников
. Ей хватило одного
взгляда, чтобы понять, что они потребовались для Сабры. Кровотечение не
прекращалось. Пожалуй, оно даже усилилось.
— Так, я могу взять еще одну упаковку подгузников?
— Что случилось? Что-то с ребенком?
— Девочка в порядке, но Сабра истекает кровью.
— О господи.
— Я могу взять подгузники? — повторил Док.
— Конечно, конечно... — рассеянно сказал Ронни.
— Ну и герой же ты, Дэвидсон! — презрительно заметил Кайн. —
Пытаешься спасти собственную шкуру, рискуя жизнью своей девушки и ребенка.
Разумеется, требуется большое мужество, чтобы позволить женщине истечь
кровью и умереть.
— Жаль, что тот мекс не заклеил тебе пасть такой лентой, которую нельзя
оторвать, — проворчала Донна. — Чего это ты язык распустил?
— Вот тут ты абсолютно права, Донна, — заметила Глэдис и,
обращаясь к Кайну, добавила: — Как же вы могли сказать такое?
— Ладно, все замолчали, тихо! — приказал Ронни. Все сразу
замолкли, кроме двух мексиканцев, которые продолжали шептаться.
Тайл принесла очередную упаковку подгузников, разорвала ее и подала один
Доку, который сразу подложил его под Сабру.
— Почему вам эта мысль пришла в голову?
— Салфетки слишком быстро намокают. Эти подгузники лучше впитывают.
Они переговаривались вполголоса. Не хотели тревожить девушку или еще больше
расстраивать Ронни, который не сводил глаз с настенных часов. Их длинная
секундная стрелка, казалось, двигалась мучительно медленно.
Док присел около Сабры и взял ее за руку.
— Мне не нравится, что кровотечение никак не проходит, —
пожаловалась девушка, взглянув на Тайл.
Тайл положила ей руку на плечо, чтобы успокоить.
— Впадать в панику еще рано. Док просто старается все предусмотреть. Он
не хочет допустить, чтобы ситуация вышла из-под контроля.
— Совершенно верно. — Док наклонился поближе к Сабре и тихо
сказал: — Пожалуйста, передумай насчет больницы.
— Нет.
— Прежде чем говорить
нет
, пожалуйста, выслушай меня! —
взмолился Док. — Я думаю не только о тебе и девочке, но и о Ронни. Чем
скорее все это закончится, тем лучше для него.
Девушка подняла на него усталый взгляд.
— Мой отец его убьет.
— Да нет же! Если ты и Кэтрин будете в безопасности.
Ее глаза наполнились слезами.
— Вы не понимаете. Он только делает вид, что заботится о нашей
безопасности. Вчера, когда мы сказали ему о ребенке, он пригрозил, что убьет
его. Он сказал, что если бы мог, то вырезал бы из меня этого ребенка и
придушил голыми руками. Теперь вы понимаете, как он ненавидит Ронни?
Тайл потеряла дар речи. Она ни разу не слышала хорошего слова о Расселле
Денди, но то, что рассказала его дочь, потрясало. Как можно быть таким
жестоким?
Губы Дока сжались в тонкую линию. Он помотал головой, как будто не мог
поверить своим ушам.
— Вот такой человек мой папочка, — продолжила Сабра. — Он не
выносит, когда ему возражают. Он никогда не простит нас, ведь мы выступили
против него. Он запрячет Ронни в тюрьму на всю жизнь и сделает так, что я
никогда снова не увижу свою дочку. Мне безразлично, как он поступит со мной.
Если я не смогу быть с ними, мне все равно, что со мной случится.
Она склонила голову и прижалась щекой к новорожденной девочке. Персиковый
пушок на ее головке осушил слезы матери.
— Вы оба сделали для меня так много... Я вам очень благодарна. Правда.
Но вы не сумеете заставить меня передумать. Если они не позволят нам всем
уйти отсюда, а отец не пообещает оставить нас в покое, я останусь здесь.
Кроме того, Док, я доверяю вам куда больше, чем любому врачу, к которому
отправит меня отец.
Док вытер потный лоб тыльной стороной ладони и вздохнул. Потом взглянул на
сидящую напротив Тайл и беспомощно пожал плечами.
— Ладно, — неохотно сказал он. — Я сделаю все, что смогу.
— Я в этом не сомневаюсь, — сказала Сабра и поморщилась. — А
что, дела и в самом деле так плохи?
— Кровотечение из разрыва я ничем остановить не могу. Но что касается
маточного кровотечения... Помнишь, некоторое время назад я просил тебя
отдохнуть, потому что собирался кое о чем тебя попросить?
— Да.
— Так вот, я хочу, чтобы ты покормила Кэтрин.
Девушка удивленно взглянула на Тайл.
— Кормление может заставить твою матку сократиться и уменьшить
кровотечение, — пояснила она.
Док улыбнулся.
— Согласна попробовать?
— Думаю, да... — Сабра была явно не уверена и смущена.
— Я тебе помогу. — Тайл взяла ножницы, которые предварительно
тщательно протерла. — Давай я распорю швы на плечах твоего платья. Мы
потом сможем их сколоть, но в этом случае тебе не придется раздеваться.
— Это хорошо. — Казалось, предоставив Тайл что-то решать за нее,
Сабра почувствовала себя увереннее.
— Я сейчас на время оставлю вас одних, дамы, но сначала хочу немного
посовещаться с Тайл. — Док отвел ее в сторону. — Вы что-нибудь в
этом деле понимаете?
— Ничего. Моя мать перестала кормить меня грудью, когда мне было три
месяца. Я ничего не запомнила.
Док слабо улыбнулся.
— Я не имел в виду с точки зрения ребенка.
— Я знаю, что вы имели в виду. Просто пошутила. Но ответ все равно
отрицательный.
— Ну что же, тогда из нас троих самой знающей должна оказаться Кэтрин.
Положите ее правильно — и ждите, когда сработает инстинкт. Во всяком случае,
я надеюсь, что сработает. По нескольку минут у каждой груди.
— Поняла, — кивнула Тайл.
Она опустилась на колени около Сабры и принялась ножницами распарывать шов
на ее летнем платье.
— Теперь я тебе советую начать носить блузки спереди на пуговицах. Или
что-нибудь свободное, что можно приподнять и спрятать Кэтрин. Как-то раз во
время длинного перелета в Лос-Анджелес я сидела рядом с молодой мамой и
младенцем. Она всю дорогу кормила ребенка грудью, и никто, кроме меня, об
этом и не подозревал. Я бы тоже ни за что не догадалась, если бы не сидела
непосредственно рядом с ней.
Она болтала не переставая, надеясь отвлечь Сабру и помочь ей перебороть
застенчивость. Закончив распарывать швы, Тайл откинула вниз одну сторону ее
лифа.
— Теперь сдвинь лямку бюстгальтера, а чашечку опусти вниз. Давай, я
подержу Кэтрин.
Сабра испуганно оглянулась.
— Да никто не видит, — успокоила ее Тайл.
— Я знаю. Все равно как-то неприятно...
— Да уж, конечно.
Когда Сабра приготовилась, Тайл протянула ей Кэтрин. Как только малышка
почувствовала щечкой тепло груди Сабры, ее ротик приоткрылся; она нашла
сосок и попыталась его захватить, но ничего не вышло. После нескольких
неудачных попыток девочка принялась скулить. Она размахивала крошечными
кулачками, личико покраснело.
— Как у вас дела? — окликнул их Док.
— Нормально, — солгала Тайл. Сабра расплакалась от огорчения.
— Я все не так делаю! Где я ошибаюсь?..
— Ничего, ласточка, наберись терпения, — заворковала Тайл. —
Ведь Кэтрин знает, как нужно быть ребенком, не больше, чем ты знаешь, как
быть матерью. А я тем более ничего этого не знаю. Но я слышала, что дети
чувствуют материнское огорчение. Чем быстрее ты расслабишься, тем скорее все
получится. Вздохни поглубже несколько раз и начни все сначала.
Вторая попытка оказалась не успешнее первой.
— Знаешь что? — сказала Тайл. — Я думаю, ты неправильно
лежишь. И тебе, и ей неловко. Попробуй-ка сесть.
— Не могу. Ужасно все болит.
— Давай попросим Дока придержать твою спину, чтобы снизить давление на
низ. Может, тогда получится.
— Он меня увидит... — прошептала Сабра со слезами.
— Я все сделаю так, что он не увидит. Подожди. Я сейчас вернусь.
Тайл еще раньше заметила вешалку, на которой в ряд висели футболки. Ронни
даже не успел спросить, что она делает, как Тайл бросилась туда и схватила
самую большую. Футболка оказалась пыльной, но тут уж ничего нельзя было
поделать.
Когда Тайл вернулась с футболками, Кэтрин уже голосила вовсю. Все остальные
люди в магазине хранили уважительное молчание. Тайл накинула футболку на
Сабру.
— Ну вот, теперь он ничего не увидит. Так?
— Так.
— Док!
Он сразу же подошел.
— В чем дело?
— Пожалуйста, встаньте за спину Сабры, как делала я, когда она рожала.
Пусть она на вас обопрется.
— Разумеется.
Он встал на колени за девушкой и помог ей принять полусидячее положение.
— Ты просто прислонись к моей груди, Сабра. Давай, расслабься. Ну вот.
Удобно?
— Да, спасибо.
Тайл приподняла край футболки и заглянула под нее. Кэтрин перестала вопить и
снова принялась искать сосок инстинктивно.
— Помоги ей, Сабра, — тихо попросила Тайл.
Сабра тоже действовала инстинктивно. Она слегка подвинулась, малышка
вцепилась в сосок и принялась яростно сосать.
Сабра рассмеялась от радости. И Тайл тоже. Она опустила угол футболки и
взглянула на Дока.
— Полагаю, все наладилось. Они — настоящие профессионалы!
Док улыбнулся.
— Ты заранее решила, что будешь кормить ребенка грудью? — спросил
он Сабру.
— Если честно, то я об этом вообще не думала. Я так беспокоилась, что
кто-нибудь узнает о беременности, что у меня не было времени думать о чем-
нибудь еще.
— Ты можешь попробовать, а если не получится, всегда можно перейти на
бутылочки. Нет ничего стыдного в искусственном кормлении.
— Но я слышала, для ребенка лучше, если его кормит мать.
— Я слышала то же самое, — сказала Тайл.
— А у вас нет детей?
— Нет.
— И вы не замужем?
Казалось, Сабра забыла, что Док тоже здесь. Он находился за ее спиной и
поэтому, наверное, казался ей мебелью. Тайл же сидела к нему лицом и
прекрасно видела, что он прислушивается к каждому слову.
— Нет. Я живу одна.
— А были когда-нибудь замужем?
Немного поколебавшись, она ответила:
— Давным-давно. И недолго.
— Что же случилось?
Серо-зеленые глаза смотрели на нее в упор.
— Мы... пошли разными путями.
— Вот как? Плохо...
— Наверное.
— Сколько вам тогда было?
— Я была совсем молодой.
— А сколько вам сейчас?
Тайл нервно рассмеялась.
— Сейчас я старше. В прошлом месяце исполнилось тридцать три.
— Вам надо поспешить и найти себе кого-нибудь. Если, конечно, вы хотите
иметь семью.
— Ты говоришь точно, как моя мама.
— Так вы хотите?
— Что хочу?
— Другого мужа и детей?
— Не знаю, может быть. В последнее время я была ужасно занята своей
карьерой. И потом, я еще не встретила человека, с которым хотела бы
разделить свою жизнь.
— Но вы могли бы просто родить ребенка и воспитывать его одна.
— Я об этом думала, но не уверена, что хочу такой судьбы для своего
ребенка. Так что я еще не решила.
— Представить себе не могу, как можно не хотеть иметь семью, —
задумчиво сказала девушка, ласково глядя на Кэтрин. — Мы с Ронни только
об этом и говорили. Мы хотим, чтобы у нас был большой дом за городом и много
ребятишек. Я в семье единственный ребенок, а у Ронни только сводный брат,
совсем малыш, у них двенадцать лет разницы. Мы оба хотели бы иметь большую
семью.
— Весьма похвально, — неожиданно вмешался Док и незаметно показал
Тайл, что пришла пора приложить Кэтрин к другой груди. Тайл помогла Сабре, и
немного погодя Кэтрин уже с энтузиазмом сосала вторую грудь.
Затем девушка удивила их — она вдруг повернула голову и спросила:
— А как насчет вас, Док?
— Что насчет меня?
— Вы женаты?
— Моя жена умерла три года назад.
Лицо Сабры вытянулось.
— Ох, мне так жаль...
— Спасибо.
— От чего же она умерла?
Док рассказал ей о болезни своей жены, но не упомянул о последующем
скандале.
— А дети?
— К сожалению, детей нет. Мы только начали говорить о том, чтобы
завести ребенка, как она заболела. Она, как и мисс Маккой, занималась
карьерой. Она была микробиологом.
— Bay! Вот, наверное, умная была...
— Просто блестящий ученый. — Он улыбнулся, хотя Сабра не могла
видеть его лицо. — Куда способнее меня.
— Наверное, вы очень любили друг друга?
Улыбка медленно сползла с его лица. Сабра не догадывалась, но Тайл знала,
что его брак был далеко не безупречным. Во время расследования обстоятельств
смерти Шари Стэнвис выяснилось, что у нее был любовник. Брэдли Стэнвис знал
о неверности своей жены, но считал, что в этом есть и доля его вины. У него
был плотный рабочий график, он поздно возвращался с работы, зачастую уезжал
и не мог уделять жене достаточно внимания.
Но они любили друг друга и поклялись сохранить брак. Они не собирались
расставаться, но тут как раз Шари заболела. Ее болезнь сблизила их. Во
всяком случае, именно так он говорил своим обвинителям.
Тайл видела, что даже сейчас, когда прошло уже столько времени, воспоминание
об измене жены причиняет ему боль.
Заметив, что Тайл за ним наблюдает, Док постарался улыбнуться.
— На сегодня достаточно, — сказал он значительно резче, чем,
видимо, намеревался.
— Все равно она перестала сосать, — сказала Сабра. — Мне
кажется, она уснула.
Пока Сабра приводила в порядок свою одежду, Тайл взяла ребенка и сменила ей
пеленки. Док опустил Сабру на подушки и проверил подгузник, который
подкладывал под нее.
— Лучше. Слава богу.
Тайл прижала к себе малышку, легонько поцеловала ее в макушку и передала
матери.
В этот момент зазвонил телефон.
Хотя этого звонка ждали целый час, он заставил всех встревожиться, потому
что решалась их судьба. Все боялись услышать ответ Кэллоуэя — особенно
Ронни, который заметно нервничал.
Он взглянул на Сабру и попытался улыбнуться, но губы его не слушались.
— Ты уверена, Сабра?
— Да, Ронни. — Она говорила тихо, но решительно и с
достоинством. — Совершенно уверена.
Юноша вытер ладонь о джинсы, прежде чем снять трубку.
— Мистер Кэллоуэй? — Затем, после короткой паузы, он воскликнул: —
Папа?!
9
— Это кто еще?
Не обращая внимания на грубый вопрос Расселла Денди, Кэллоуэй встал и пожал
руку мужчине, которого провели в фургон ФБР.
— Мистер Дэвидсон?
— Вы что, шутите? — презрительно усмехнулся Денди. — Кто его
звал?
Кэллоуэй вел себя так, будто Денди не было в фургоне.
— Я — специальный агент Билл Кэллоуэй.
— Коул Дэвидсон. Жаль, что нет повода сказать, как мне приятно с вами
познакомиться, мистер Кэллоуэй.
По внешнему виду можно было подумать, что Дэвидсон работает на ранчо. На нем
были выгоревшие джинсы
Ливайс
и ковбойские сапоги, на крахмальной белой
рубашке вместо пуговиц — перламутровые застежки. Войдя в фургон, он, как
воспитанный человек, снял соломенную ковбойскую шляпу, которая примяла его
волосы и оставила розовую полоску на лбу. Лоб был значительно бледнее, чем
все его загорелое лицо. Коренастый, невысокого роста, он ходил слегка
враскачку из-за кривоватых ног.
Но Коул Дэвидсон не занимался скотоводством. Он владел пятью заведениями,
торговавшими
быстрой
едой, и жил в Гере, предпочитая избегать крупные
города.
Кэллоуэй приветствовал его словами:
— Спасибо, что так быстро приехали, мистер Дэвидсон.
— Я бы приехал, даже если бы вы меня не позвали. Как только я узнал,
что мой парнишка засел здесь, я сразу собрался в путь. Я уже выходил, когда
вы позвонили.
Денди, пыхтящий от злости на заднем плане, наконец не выдержал, схватил
Дэвидсона за плечо и резко повернул к себе:
— Это ты виноват, что моя дочь попала в такую передрягу! Если с ней что-
нибудь случится, считай, что ты покойник, как и твой поганый ублюдок...
— Мистер Денди! — сердито перебил его Кэллоуэй. — Я вас прошу
держаться в рамках приличий. Еще одно слово — и вас отсюда выкинут.
Но Денди не обратил внимания на предупреждение Кэллоуэя.
— Твой ублюдок совратил мою дочь, обрюхатил ее, а затем похитил! Ну
ничего, он за все ответит! Я добьюсь, чтобы он навсегда оказался за решеткой
и весь остаток своей никчемной жизни провел на нарах!
Надо отдать должное Дэвидсону, он сохранил спокойствие.
— Думается мне, мистер Денди, что в этом деле и вы не без вины. Если бы
вы так не надавили на детей, им не пришло бы в голову сбежать. Вы знаете не
хуже меня, что Ронни вовсе не похищал вашу дочку. Они любят друг друга и
сбежали от вас и ваших угроз, вот что я думаю.
— Насрать мне на то, что ты думаешь!
— Немедленно прекратите! — Окрик Кэллоуэя заставил Расселла Денди
замолчать. — Я желаю знать, что мистер Дэвидсон думает об этой
ситуации.
— Зовите меня Коул.
— Хорошо, Коул. Что вы обо всем этом знаете? Все, что вы можете
рассказать о характере вашего сына, может очень нам помочь.
Денди снова не удержался:
— А как насчет снайперов? Группы захвата? Вот что может помочь!
— Применение силы подвергнет опасности и вашу дочь, и ее ребенка.
— Ребенка? — воскликнул Дэвидсон. — Он родился?
— Насколько нам известно, Сабра родила девочку примерно два часа
назад, — сказал ему Кэллоуэй. — Нам сообщили, что обе в приличном
состоянии.
— Им сообщили! — презрительно фыркнул Денди. — Вполне может
оказаться, что моей дочери уже нет в живых.
— Она жива. Так говорит мисс Маккой.
— Она так сказала, чтобы спасти свою шкуру! Этот недоумок наверняка держал у ее виска пистолет!
— Я так не думаю, мистер Денди, — ответил Кэллоуэй, стараясь
сдерживаться. — Не думает так и наш психолог, который слышал разговор с
мисс Маккой. По его мнению, в такой напряженной ситуации она не теряет
присутствия духа, чем далеко не все могут похвастать.
— Кто такая эта мисс Маккой? — нахмурился Денди.
Кэллоуэй объяснил, потом внимательно посмотрел на Дэвидсона.
— Когда вы в последний раз разговаривали с Ронни?
— Вчера. Он с Саброй собирались пойти к ее родителям и рассказать о
ребенке.
— А вы давно знаете о ее беременности?
— Несколько недель.
Лицо Денди стало свекольного цвета.
— И ты не счел нужным сообщить мне?!
— Нет, сэр, не счел. Мой сын доверился мне, я не мог его подвести, но я
посоветовал ему рассказать все вам. — Он повернулся спиной к Денди и
обратился к Кэллоуэю: — Мне пришлось сегодня съездить в Мидкифф, там жаровня
сломалась. Домой вернулся только к вечеру. Нашел на столе записку от Ронни.
Там он писал, что они надеялись меня застать. Что они сбежали вместе и
направляются в Мексику. Что сообщат мне, где они, когда доберутся до того
места, куда собираются.
— Странно, что они заехали к вам. Разве они не боялись, что вы начнете
уговаривать их вернуться домой?
— По правде говоря, мистер Кэллоуэй, я сказал Ронни, что, если ему
понадобится моя помощь, я буду рад ее оказать.
Денди бросился на него так быстро, что никто не успел среагировать, меньше
всего сам Дэвидсон. Сцепившись, они оба отлетели к стене фургона, где
выстроились компьютерные терминалы, телевизионные мониторы, видеомагнитофоны
и другое оборудование. Денди уже занес кулак, но шериф Монтез схватил его за
воротник рубашки и отшвырнул к противоположной стене.
Кэллоуэй приказал одному из своих подчиненных выбросить Денди из фургона к
чертям собачьим.
— Нет! — завопил Денди, хотя Монтез практически вышиб из него дух
и он с трудом хватал ртом воздух. — Я хочу слышать, что он скажет!
Пожалуйста...
Услышав это слово из уст Денди, Кэллоуэй смягчился:
— Но чтоб больше никакого рукоприкладства, мистер Денди, понятно?
Денди был в ярости, лицо пунцовое, но он кивнул:
— Ладно. Я позже разберусь с этим сукиным сыном. Но я хочу знать, что
происходит.
Восстановив порядок, Кэллоуэй поинтересовался у Дэвидсона, не пострадал ли
он. Дэвидсон поднял свою ковбойскую шляпу с пола и стряхнул с нее пыль.
— Не беспокойтесь обо мне. Я тревожусь о детях.
— Как вы думаете, Ронни приезжал к вам за деньгами?
— Скорее всего. Что бы мистер Денди ни думал, я не предлагал им помочь
сбежать. Как раз наоборот. Я им советовал дать ему бой. — Оба родителя
обменялись злыми взглядами. — Бой этот они, видно, проиграли, а
деньжонок у них, думаю, маловато. Ронни работает после уроков, чтобы
заработать карманные деньги, но на переезд в Мексику у него явно бы не
хватило. Меня он сегодня не застал, вот и решился на такое. — Он
горестно махнул рукой в сторону магазина. — Мой мальчик не вор. Мать и
отчим хорошо его воспитали. Он славный парень. Я думаю, это он от отчаяния.
Надо же было позаботиться о Сабре и ребенке.
— Он о ней уже позаботился! Испортил ей жизнь!
Дэвидсон, не обращая внимания на Денди, обратился к Кэллоуэю:
— Так какой у вас план? У вас есть план?
Вопрос отца Ронни напомнил Кэллоуэю о времени. Взглянув на наручные часы, он
сказал:
— Пятьдесят семь минут тому назад он дал нам час, чтобы убедить мистера
Денди оставить их в покое. Они хотят, чтобы он дал слово, что не будет
вмешиваться в их жизнь, что не отберет у них ребенка. Это...
— Отберет ребенка? — Дэвидсон смотрел на Денди с глубоким
отвращением. — Вы пригрозили отнять у них ребенка? — Выражение его
лица как нельзя лучше отражало его чувства. Он печально покачал головой и
снова повернулся к Кэллоуэю. — Что я могу сделать?
— Вы не должны забывать, мистер Дэвидсон, что Ронни в любом случае
предъявят обвинения в уголовном преступлении.
— Я думаю, Ронни это понимает.
— Но чем раньше он отпустит заложников, тем легче все для него
обойдется. Пока никто не пострадал. Во всяком случае, серьезно. Я бы хотел,
чтобы так оно было и дальше, ради Ронни и всех остальных.
— Его не подстрелят?
— Даю вам слово.
— Говорите, что я должен делать.
Разговор закончился звонком Коула Дэвидсона в магазин.
— Папа! — воскликнул Ронни. — Откуда ты звонишь?
...Закладка в соц.сетях
