Жанр: Любовные романы
Нет дыма без огня
...прядь волос. После возвращения
даже самое простое движение давалось ей с огромным трудом. — Я
упаковываюсь.
— Зачем?
— Я уезжаю из Иден-Пасс.
Наверное, Джейнэллен — единственный человек в городе, которого огорчила эта
новость. Ее лицо выразило испуг и смятение.
— Почему?
— Причина ясна. — Лара не могла скрыть своей горечи. — Все
произошло не так, как я надеялась. Кларк напрасно завещал мне практику. Я
напрасно приняла его подарок.
Она была тронута, заметив слезы в глазах Джейнэллен.
— Многие люди удивительно тупы! У нас никогда не было доктора лучше
вас.
— Их мнение обо мне никак не связано с моими качествами врача. Они
подчинились нажиму.
Не было необходимости пояснять, что именно Джоди Такетт ответственна за ее
изгнание.
Джейнэллен тоже чувствовала себя косвенно виноватой.
— Я сожалею об этом.
— Я знаю. И я вам благодарна.
Они улыбнулись друг другу. При иных обстоятельствах они могли бы стать очень
близкими друзьями.
— Как чувствует себя ваша мать? Помогают ли ей лекарства?
Джейнэллен рассказала о значительном улучшении в состоянии Джоди. Ларе не
хотелось гасить ее оптимизм, но, как врач, она намекнула Джейнэллен, что не
следует строить слишком большие надежды.
— Хорошо, что она чувствует себя лучше, но будьте настороже. Джоди
должна принимать все лекарства, какие ей прописал врач. Я бы рекомендовала
проводить регулярные осмотры. Мне кажется, необходимо еще одно полное
обследование, прежде чем вы окончательно откажетесь от операции для
повышения проходимости сонной артерии.
— Не думаю, что мама согласится на операцию, но, если я замечу
ухудшение или, не дай Бог, намеки на приступ, я обязательно настою.
Еще несколько минут они вели незначащий разговор, затем Джейнэллен собралась
уходить. Уже в дверях она сказала:
— Сегодня утром я видела вашего мужа в телевизионных новостях. Они
показали, как его принимал президент.
— Я тоже смотрела передачу.
— Его спросили, почему вы не с ним. Он ответил, что вы еще не
оправились после пребывания в Монтесангре и не могли его сопровождать в
Вашингтон.
Рэндалл высказывался за нее и распространял заведомую ложь. А ведь еще в
Хьюстоне она без обиняков объяснила ему, что обо всем этом думает, и не
выходила из спальни, пока он не покинул гостиницу и не направился в
аэропорт, чтобы сесть в самолет. Они даже не попрощались.
Его объяснения по поводу ее отсутствия в Вашингтоне тоже ему на руку, но тут
Лара ничего не могла поделать, разве только протестовать при встрече с ним.
Но стоило ли видеться с ним из-за подобного пустяка? В следующий раз они
встретятся уже в суде по бракоразводным делам, где она будет с адвокатом.
— Наверное, это было... — Джейнэллен запнулась, но потом
решилась, — Я не могу даже вообразить, что вы почувствовали, когда
узнали, что все это время он был жив.
— Уверена, что вам это трудно представить.
Мысленным взором Лара опять увидела Рэндалла, лежащего в ванне. Она слышала,
как ее пронзительные крики эхом отдались в кафельных стенах; слышала треск
дерева, когда Кей высаживал дверь; чувствовала, как он обхватил ее руками.
Она спрятала лицо у него на груди. Их первой мыслью было, что Рэндалл мертв.
Но он вернулся к жизни.
С тех пор Кей ни разу к ней не прикоснулся, даже для рукопожатия.
У нее не нашлось слов, чтобы описать всю глубину шока, вызванного
воскрешением Рэндалла, и поэтому она коротко произнесла:
— Я была потрясена, когда увидела его живым.
— Я не сомневаюсь в этом. Но сейчас вы выглядите спокойной. Почему вы
не поехали с ним в Вашингтон? — Внезапно Джейнэллен осознала
неуместность своего вопроса. — Простите. Я забыла о приличиях.
— Не надо извиняться. Вы задали справедливый вопрос. Ответ очень
простой: я решила не ехать с ним, потому что политика — область Рэндалла, а
не моя. Он сам будет решать, как ему вести себя, когда он стал
знаменитостью. Я не хочу быть знаменитой, наоборот, я хочу, чтобы все обо
мне забыли.
— Кей тоже такого же мнения. Он чувствует себя неловко от того, что к
нему проявляют интерес.
Иголка в сердце снова шевельнулась.
Милое лицо Джейнэллен омрачилось, когда она выпалила:
— Кей опять собирается уезжать. На Аляску. Он сказал мне об этом
сегодня утром. Ему предложили работать пилотом на нефтепроводе. Он будет
проверять, нет ли утечки на линии.
Лара равнодушно кивнула.
— Он говорит, что там хорошо платят и что ему нужно переменить
обстановку. Я ему напомнила, что он только что менял обстановку, а он
возразил, что Центральная Америка — это не в счет. Я не хочу, чтобы он
уезжал, — Джейнэллен не скрывала своего волнения. — Но маме стало
лучше, так что его ничто больше не держит здесь.
— Да, больше ничто, — автоматически повторила Лара.
— Я очень о нем беспокоюсь, — продолжала Джейнэллен. —
Сначала я думала, что он утомился после всех испытаний, но вот уже неделя,
как вы возвратились, а он все в том же состоянии.
Тревога охватила Лару.
— Он болен?
— Вроде бы нет. Я хочу сказать, физически нет. Он замкнулся в себе. У
него потухший взгляд. Он даже не кричит, когда злится. Это на него не
похоже.
— Верно, не похоже.
— Как если бы у него внутри потушили лампочку.
Лара не знала, что сказать.
— Вот какие дела, — неловко заключила Джейнэллен. — Я просто
хотела с вами поделиться.
Джейнэллен заколебалась, словно собираясь добавить что-то еще. Интересно,
знала ли она, что Лара была близка с Кеем. Откуда ей знать... Но она могла
догадаться.
— Что же... Так когда вы уезжаете?
— Я еще точно не решила, наверное, когда все упакую. Я пока не
договаривалась с агентом о продаже дома.
— Вы переезжаете в Вашингтон?
— Нет, — резко ответила Лара. Тоном ниже она добавила:
— У меня нет определенных планов.
— Вы соберетесь и уедете, но даже не знаете куда?
— В этом-то весь вопрос, — подтвердила Лара со слабой улыбкой.
Джейнэллен изумилась, но из вежливости не стала расспрашивать Лару дальше.
— Я вас прошу, когда переедете, пришлите мне ваш новый адрес. Я
понимаю, что вас с Такеттами разделяет вражда, но я не хотела бы терять с
вами связь.
— Вы не имели никакого отношения к этой вражде, — мягко заметила
Лара. — Я буду рада, если вы мне напишете о вашей жизни.
Джейнэллен на секунду остановилась, раздумывая, уместно ли это, но потом
быстро обняла Лару и поспешила по дорожке к машине.
Лара смотрела ей вслед. Она медленно затворила за собой дверь, как бы
закрывая главу в своей жизни. Это посещение Джейнэллен, наверное, было ее
последней встречей с Такеттами.
Бови и Джейнэллен уютно устроились на диване в гостиной. Они не зажигали
света. Джоди давным-давно удалилась к себе в спальню. Кея, как обычно, не
оказалось дома.
Бови полулежал, опираясь на спинку дивана, а Джейнэллен сидела рядом,
положив, как на подушку, голову ему на плечо и бездумно поглаживала его
обнаженную грудь через расстегнутую рубашку.
— Ужасно, — прошептала она. — Доктор Маллори стояла среди
всех этих коробок совершенно растерянная, словно не знала, за что ей
приниматься.
— Может, ты чего не поняла.
— Да нет, Бови. Она выглядела так, будто осталась совсем одна на белом
свете.
— Как-то странно. Ведь она только что узнала, что ее умерший муж жив.
— Мне тоже это кажется странным. Почему они не вместе? Если бы я
думала, что ты умер, а потом вдруг узнала, что ты жив, я бы не расставалась
с тобой ни на минуту. Я так тебя люблю... — Она приподняла голову. —
Вот оно. Я догадалась. Доктор Маллори больше не любят своего мужа. Может
быть, она полюбила кого-то еще.
— Успокойся. Не выдумывай того, чего, может, нет на самом деле.
— Чего, к примеру?
— К примеру, что у доктора есть что-то с твоим братом.
— Ты так считаешь? — взволнованно спросила Джейнэллен.
— Я ничего не считаю. Я считаю, что это ты так думаешь. Полет вдвоем в
Центральную Америку и потом плен у мятежников — все выглядит очень
романтично. Похоже на кино. Но не надо преувеличивать.
Джейнэллен была раздосадована, но вынуждена признать, что и ей в голову
приходила мысль о романе брата с доктором.
— Они оба такие несчастные с тех пор, как вернулись. Кею не терпится
быстрей уехать.
— Ему всегда не сиделось на месте. Ты сама мне говорила.
— Теперь тут что-то другое, кроме тяги к путешествиям. Он не рвется к
приключениям, он хочет убежать от чего-то. И у доктора Маллори то же самое.
Она не похожа на женщину, у которой любимый вдруг воскрес из мертвых. —
Джейнэллен задумалась. — Я, правда, не могу ее винить, я видела ее мужа
по телевизору. Мне он показался ненормальным. К тому же Кей куда его
красивей.
Бови рассмеялся.
— Знаешь, ты большая выдумщица. Ты любишь сочинять.
— Кей сказал, что я влюблена и хочу, чтобы все были такими же
счастливыми, как я. Он прав.
— Насчет того, чтобы все были счастливыми?
— Насчет того, что я влюблена. — Она с нежностью посмотрела в его
печальные глаза. Взяла его лицо в свои руки и нетерпеливо спросила:
— Так когда же, Бови?
Джейнэллен не впервые задавала тот же вопрос. И всякий раз это приводило
либо к размолвке, либо к вспышке любовных чувств. Сегодня это нарушило их
физический контакт. Бови высвободился из ее объятий и начал застегивать
рубашку.
— Нам надо поговорить, Джейнэллен.
— Я не желаю больше говорить. Я хочу быть вместе с тобой. И мне все
равно, где это произойдет, только бы мы были вместе.
Он смущенно отвел глаза.
— Мне кажется, я нашел подходящее место.
— Бови! — Она с трудом понизила голос до громкого возбужденного
шепота. — Где? Когда мы можем туда пойти? Почему ты мне раньше не
сказал?
Он выбрал для ответа последний вопрос.
— Потому что это нехорошо, Джейнэллен.
— Тебе не нравится комната?
— Нет, комната приличная. Все дело в том... — Он замолчал и в отчаянии
потряс головой. — Я не могу сюда прокрадываться, как воришка, каждый
вечер, возиться в темноте, говорить шепотом, мучить себя и тебя, а потом
уходить через заднюю дверь. Это нехорошо.
— Но если ты нашел место, куда мы можем...
— Это еще хуже. Ты не из тех женщин, которых водят в мотель на
полчаса. — Он поднял руки, защищаясь от ее протестов. — И еще. Ты,
наверное, думаешь, что мы можем с тобой крутить роман, и никто не узнает, но
ты ошибаешься. Не получится. Я достаточно долго пробыл в Иден-Пасс и знаю,
как тут здорово работает подпольный телефон. Нам нельзя рисковать. Рано или
поздно слух дойдет до твоей мамы. Она или пристрелит меня, или натравит на
меня полицию. Мне-то не привыкать. Если миссис Такетт меня не прикончит, я
выкарабкаюсь. Но не ты. У тебя никогда в жизни не было неприятностей. Ты не
знаешь, как с ними бороться.
— У меня было много неприятностей.
— Только не таких, о которых я тебе говорю.
Джейнэллен знала от братьев, что мужчины не любят, когда женщины плачут,
поэтому она, как могла, сдерживала слезы.
— Ты хочешь меня бросить, Бови? Ты придумываешь отговорки, потому что
на самом деле я тебе не нужна? Это от того, что я старая?
— Что-что?
Не сдержавшись, она тихонько всхлипнула.
— Конечно, из-за этого, правда? Ты хочешь от меня избавиться, потому
что я старше тебя.
Он одновременно изумился и растерялся.
— Ты старше меня?
— На три года.
— Кто считает?
— Наверное, ты. Вот почему ты хочешь от меня отвязаться. Ты мог бы найти себе женщину помоложе.
— Проклятие! — Бови ходил по комнате, описывая круги, и негромко
чертыхался. Наконец он подошел к дивану и с досадой посмотрел на нее. —
И долго ты выдумывала эту чушь? Ради Бога, я даже не знал, сколько тебе лет,
а если б знал, то какая мне разница? Разве ты меня не знаешь?
— Тогда почему?
Его гнев улетучился, он встал на колени и взял ее руки в свои.
— Джейнэллен, для меня ты лучше всех людей на свете. Я скорее дам
отрубить себе правую руку, чем тебя обижу. Вот почему с этим надо было
покончить с самого начала. Как только я в первый раз тебя пожелал, мне надо
было тут же убираться из города. Я все понимал, но не смог с собою
сладить. — Он остановился, с таким напряжением вглядываясь в ее лицо,
будто навеки запоминал его черты. Бови коснулся большим пальцем ее дрожащих
губ. — Я люблю тебя больше самого себя. Так вот, я не стану тайком тебя
водить по гостиницам, прятать тебя, словно ты шлюха, чтобы потом о тебе
сплетничали, как о какой-то дряни. — Он встал с колен и взял в руки
шляпу. — Я с тобой так не поступлю. Ни за что на свете. Нет,
мэм. — Он надвинул шляпу, решительно дернув ее за поля. — Хватит,
довольно.
Лара невольно прислонилась головой к косяку двери.
— Ты зачем явился, Кей? Это плохо кончится.
— С тобой всегда все плохо кончается.
Он прошел мимо нее в дом. Она огляделась вокруг, проверяя, не видел ли кто
его, и только потом закрыла дверь. Это была смешная предосторожность. Всем
известный желтый
линкольн
стоял у нее на въезде; это все равно что
объявлять о его прибытии по местному радио.
Когда Лара вошла в комнату, Кей стоял, опираясь на металлический шкаф с
медикаментами. Незаправленные полы его рубашки висели поверх джинсов. Все в
нем, неряшливый вид, тревожный взгляд, грубая мужская привлекательность, все
напоминало о той ночи, когда она впервые увидела его в этой комнате.
Тогда он просил ее дать ему виски. На этот раз он явился с собственной
бутылкой; жидкость плескалась от его неловких движений. Он поднес бутылку к
губам и сделал несколько глотков. Рана на виске подживала, но краснота
вокруг еще осталась. Ребра тоже явно давали о себе знать. Выражение на лице
было дерзким и вызывающим.
— Ты пьян.
— Точно.
Она сложила руки на груди.
— Зачем ты пришел сюда?
— А что — сюда может заявиться посол Портер? — насмешливо спросил
он.
— Он еще в Вашингтоне.
— Но завтра возвращается. Об этом написали в газете.
Героический
государственный деятель посетит Иден-Пасс
. Какая честь.
— Если ты знал, что его нет, то зачем спрашиваешь?
Кей широко улыбнулся.
— Чтобы посмотреть, как ты отреагируешь. Как у тебя забьется сердечко
при его имени.
— Тебе лучше уйти. — Она спокойно повернулась и открыла дверь.
Он мгновенно протянул руку из-за ее спины и захлопнул дверь; его ладонь так
и осталась лежать на косяке. Лара оказалась в ловушке между дверью и его
телом. Она развернулась в узком пространстве, чтобы видеть его лицо.
— Ты так и не ответила на мой вопрос.
— Какой вопрос?
— Насчет твоей дочери. Раз мы вернулись живыми, я хочу знать. Кларк был
ее отцом?
Что он хочет услышать?
— подумала она. Что она могла ему сказать?
Голую правду.
Господи, каким бы это стало огромным облегчением. Она ему все объяснит,
заполнит все пробелы, и тогда, наверное, заслужит его снисхождение.
Но смягчающие обстоятельства должны оставаться тайной. Особенно для Кея.
Особенно теперь, когда она знала, что любит его.
— Рэндалл — отец Эшли.
Сожаление мелькнуло в его глазах.
— Ты уверена?
— Да.
Она увидела, что для Кея это имеет значение, хотя он и старается это скрыть.
— Значит, ты ни за что ни про что заставила меня рисковать жизнью.
— Я не уговаривала тебя ехать в Монтесангре, ты сам себя уговорил. Я
никогда не намекала, что Кларк был отцом Эшли.
— Но ты никогда этого и не отрицала. — Он наклонился, дыша ей в
лицо запахом виски. — А ты действительно штучка. Ловкая притворщица.
Подлая, низкая обманщица. А я-то не мог понять, почему мой разумный братец
завел такую откровенную интрижку с женой своего лучшего друга. Ты, наверное,
с ним неплохо поработала. Заморочила ему голову, так что он уже ничего не
соображал. А этот осел Рэндалл, он остался с тобой. Типичный слизняк.
Дерьмо, к тому же еще и врун, но даже он не заслужил такого отношения.
Кей схватил Лару за талию и резким движением прижал к себе. Он зарылся лицом
в ее волосы.
— Ты умеешь получать от мужчины что захочешь. Правда, док? Ты его так
заведешь, что он очумеет еще до того, как вытащит свою игрушку из штанов.
Лара изо всех сил зажмурилась. Отвратительные обвинения причиняли боль,
особенно когда исходили от Кея, рисковавшего ради нее жизнью, нежного и
страстного, пылкого и любящего, объятий которого она по-прежнему желала.
Кея, снившегося ей по ночам.
Если же опираться только на факты, какими он их знал, то у него имелись все
основания ее презирать. Его пренебрежение зижделось на том, что он считал
правдой. И эту несправедливость она не могла исправить, потому что в этом
случае в первую очередь пострадал бы сам Кей.
Лара его хотела до головокружения. Но только не такой ценой. Она научила
себя сносить презрение других людей, но отказывалась сносить пренебрежение
Кея.
— Я прошу тебя уйти.
— Черта с два. — Он уронил бутылку, запустил руку ей под юбку и
принялся стягивать трусы. — Я не могу ничего делать. Ни о чем думать.
Только о тебе. — От его злого поцелуя у нее заболели губы. — Нет,
я избавлюсь от этого наваждения.
— Нет, Кей. — Она сжала колени.
— Почему же? Ты что, раньше не изменяла?
Она оттолкнула его руку, шарящую по ее груди.
— Перестань!
— За тобой должок, ты забыла? Девяносто тысяч неоплаченных из моих ста.
Или это. — Он с силой просунул руку между ее бедер и начал ее
ласкать. — Я предпочитаю это.
— Нет!
— Не беспокойся, я исчезну до рассвета. На этот раз муж тебя не поймает
за делом. Я поумнее брата. И я лучше. Разве не так?
— Нет, не лучше! — воскликнула она. — Кларк никогда не
прибегал к насилию!
Это мгновенно его отрезвило, как та холодная вода, которую она некогда
плеснула ему в лицо. Он выпустил ее из объятий и отступил назад, громко и
тяжело дыша.
Лара испытывала скорее горечь, чем гнев, потому что она знала причину его
агрессивности. Она хотела коснуться его лица, пальцами расчесать прилипшие
ко лбу влажные пряди волос, успокоить, сказать, как жалеет, что обидела его
самым ужасным образом, сравнив, не в его пользу, с Кларком.
Вместо этого она молча наблюдала, как на его лице появилось выражение
отвращения к отвергнутой братом развратной шлюхе.
Кей оглядел ее и насмешливо хмыкнул.
— Нет, я не сомневаюсь, что он не прибегал к насилию. Успокойтесь, док.
Вам нечего меня бояться.
Он протянул руку, открыл дверь за ее спиной и чуть не упал, споткнувшись о
бутылку на полу. Он ногой отбросил ее в сторону. Бутылка ударилась о стену и
разлетелась на куски.
Кей выбежал на крыльцо, спустился вниз, прыгая через ступеньки, и забрался в
линкольн
. Он изо всех сил нажал на газ, колеса закрутились на месте,
расшвыривая гравий, прежде чем машина рванула вперед.
Лара закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, сползла на пол. Обняла колени
руками, прижалась к ним лицом и разрыдалась.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
— Так вот почему ты не хочешь уезжать отсюда? Тебе жаль расставаться с
этим домом?
Рэндалл прошел по комнатам и кабинетам и теперь находился в офисе Лары, где
она упаковывала книги и медицинский архив. Он прилетел из Вашингтона в
Даллас, взял напрокат автомобиль и через два часа был в Иден-Пасс.
Уже задолго до его прибытия машины журналистов патрулировали улицы возле
дома Лары. Когда же Рэндалл появился, его окружила внушительная толпа
репортеров и операторов.
Тяжелое испытание, которому он подвергся в Монтесангре, заслонило скандал,
связанный с его женой и сенатором Такеттом. Словно провинившийся ребенок, он
перенес наказание и открыл новую страницу своей жизни, и его тепло приняли
президент и госдепартамент. Рэндалл Портер изнутри познакомился с жизнью в
Монтесангре и стал главным экспертом по этому вопросу на Капитолийском
холме. Он был лакомой добычей для репортеров.
Лара не показывалась, пока Рэндалл проводил свою импровизированную пресс-
конференцию. Он несколько минут отвечал на вопросы, а потом попросил
извинения.
— Мы с женой почти не оставались наедине после нашего возвращения. Уверен, что вы меня поймете.
После добродушных шуток репортеры погрузили оборудование в машины и уехали.
Многие гудели и махали рукой, словно прощаясь с приятелем.
Сгущались сумерки, но Лара не зажигала света. Полутьма больше
соответствовала ее настроению. Она также скрывала черные круги у нее под
глазами.
Накануне, после ухода взбешенного Кея, она доплакалась до того, что
погрузилась в оцепенение; она знала, что больше никогда его не увидит. Он
ушел, ненавидя ее. Глубокое болезненное ощущение потери было схоже с тем,
что она испытала в Майами, когда к ней вернулось сознание и она поняла, что
страшный сон оказался действительностью.
Наконец, около двух часов утра, Лара собралась с силами и пошла в спальню,
где и пролежала без сна до рассвета. Весь день она упаковывала вещи, то
охваченная лихорадочной активностью, то погруженная в сковывающую депрессию,
когда она неподвижно сидела на месте и смотрела в пространство сухими, но
все еще красными от слез глазами.
В сумерках комната выглядела уютнее, теплее; это было надежное убежище, где
она могла спрятать свое горе. Она давно полюбила покрытые деревянными
панелями стены кабинета доктора Паттона и его строгую мебель. Когда-то Лара
надеялась провести здесь долгие годы.
— Весьма провинциально, — заметил Рзндалл, садясь в кожаное
кресло.
— Все оборудование современное.
— Я говорю об общем впечатлении. Ты тут кажешься лишней.
Он не имел никакого представления о ней.
— Люди болеют не только в городах, Рэндалл. Я могла бы иметь здесь
хорошую практику. — Она закрыла картонную коробку и заклеила ее клейкой
лентой. — Если бы у меня для этого были условия.
— Здесь территория Такеттов.
— Это никто не подвергает сомнению.
— Меня интересует одна небольшая деталь. — Он положил ногу на ногу
с небрежной элегантностью Фреда Астера. — Скажи пожалуйста, почему ты
выбрала Иден-Пасс, когда перед тобой — целый континент? Да еще в
Техасе, — добавил он с явным неодобрением. — Почему ты предпочла
город, где тебя презирают? У тебя склонность к мазохизму?
Лара не собиралась рассказывать Рэндаллу о трех последних годах своей жизни.
Как не собиралась оставлять его ночевать в доме. Но, прежде чем они
расстанутся, она должна была открыть ему одну вещь.
— Мне было трудно начинать заново после перерыва, — произнесла
она. — Хотя я сильно пострадала от кровавой революции, была ранена,
потеряла ребенка и мужа, люди никак не могли забыть мою вину. Для них я
оставалась преступной любовницей Кларка Такетта. В поисках места я
обращалась во многие больницы по всей стране. Некоторые даже принимали меня
на работу по моим документам, пока не узнавали, что доктор Маллори — это
миссис Рэндалл Портер. После чего негодующе требовали подать заявление об
уходе. Это случилось по меньшей мере раз десять.
— Поэтому ты в конце концов решила заняться частной практикой.
Наверное, ты использовала для финансирования начинания мою страховку. Как бы
там ни было, это не объясняет, почему ты решила практиковать именно здесь.
— Я не покупала практику, Рэндалл. Я получила ее в наследство от Кларка
в полном соответствии с законом. От Кларка. — Она остановилась, чтобы
он прочувствовал значение ее слов. — Последнее, что он сделал перед
смертью.
Прошло несколько секунд, прежде чем смысл ее слов дошел до Рэндалла. Когда
он все понял, он не мог удержаться от возгласа удивления.
— Кто бы мог подумать! Он себе купил искупление грехов. Как
трогательно.
...Закладка в соц.сетях
