Жанр: Любовные романы
Нечаянная радость
... я не мог поверить своей удаче. Я сразу
же приготовился пригласить тебя на ужин. Несмотря на то, что ты явилась
строго деловая и ощетинившаяся как дикобраз.
— Сработал защитный механизм.
— Тогда я об этом не знал. — Тейлор встал и подошел к Риа. Взяв в
ладони ее лицо, спросил: — Риа, почему ты не пригласила меня остаться в
рождественское утро?
— По той же причине, по которой ты мне не звонил, — хрипло
ответила Риа. — Стеснялась, стыдилась себя. У меня никогда еще не было
любви на одну ночь. Я знала, что ты постоянно встречаешься с другой
женщиной. И помнишь, проснувшись, я увидела, как ты на цыпочках крадешься к
выходу. Я решила, что ты получил все, что хотел, и сматываешься, чтобы
избавить себя от сцены расставания.
Тейлор наклонился и нежно поцеловал жену.
— Нет, Риа, если бы ты пригласила меня остаться на завтрак, я никогда
бы не ушел.
Совершенно сбитая с толку, Риа посмотрела на мужа.
— Честно?
Тейлор кивнул.
— Кажется, мы проморгали уйму полезного времени со своей
осмотрительностью, а Тейлор выпрямился и посмотрел на часы. — Кстати, о
времени. Через пятнадцать минут у меня заседание городского совета по
бюджету.
— Тогда тебе стоит поторопиться. — Риа проводила Тейлора до
двери. — Первый день после присяги и тебе нельзя опаздывать.
— Уверена, что все в порядке?
Риа указала пальцем на дверь:
— Марш!
Быстро поцеловав жену, Тейлор поспешил к машине. Закрыв за ним дверь, Риа
прислонилась лбом к холодному дереву. По щекам ее текли слезы. Риа
нетерпеливо смахнула их.
— Черт! Что это со мной?
Она решительно закатала рукава рубашки и принялась за работу. Но очень скоро
поняла, что не может сосредоточиться на разложенных на чертежной доске
планах дома. Мысли ее неизменно возвращались к их с Маккензи браку. Тейлор,
кажется, считал само собой разумеющимся, что все у них идет по первому
классу. Так оно и было. Они совместимы. Сексуальная жизнь — просто
фантастика. Так что же ее гнетет?
Риа хотелось, чтобы Тейлор сказал, что любит ее, а он этого не сказал. Так
просто.
Может, Тейлор из породы мужчин, неспособных любить?
Но Риа была из породы женщин, для которых любовь — основа отношений в семье.
Лавендеры показали ребенку от которого отказались родители, как волшебное
чувство любви может изменить судьбу человека. Поэтому любовь была жизненно
важным компонентом ее существования.
И не важно, сколь захватывающими могли быть другие аспекты ее семейной жизни
с Тейлором: любовь, самый существенный ингредиент, была опущена. А без
основного компонента невозможно приготовить блюдо, каким бы вкусным оно ни
казалось по рецепту.
После ужина они сходили в кино. Было уже поздно, и Тейлор ехал медленно. Его
фальшивое подпевание звучавшей по радио песенке действовало Риа на нервы.
Настроение у нее было словно оставленное сушиться на веревке выстиранное
белье, снова намоченное неожиданным ливнем. Весь день она провела в
молчаливых дебатах с самой собой на тему, что же ей делать дальше.
Риа пришла к заключению, что ей следует оставить Тейлора, прежде чем желание
взаимной любви с его стороны сожрет ее заживо. Чего никак не могла
сообразить Риа, так это с чего начать объяснение с мужем.
— Куда ты едешь? — спросила она.
— Ты говорила, что у тебя дома еще остались какие-то вещи, которые ты
хотела бы забрать. Думаю, сейчас самое время заехать за ними.
— О-о-о, спасибо.
Я все думал по поводу
твоего дома
и
моего дома
. Зачем нам два дома? Ты
собиралась делать пристройку к своему дому. Почему бы не конвертировать эти
планы и не приспособить их к моему дому? Мы могли бы это сделать, а? Если
тебе, конечно, по душе моя идея.
— Получится прекрасный домик, — без энтузиазма согласилась Риа.
— Или мы можем продать оба дома и купить один, побольше. Как ты
думаешь?
— Тейлор, я не знаю.
Риа устало высунула руку в открытое окно и подперла ею голову. Она думает,
как ей собрать тело и душу, когда она покинет Тейлора, а он рассуждает о каких-
то домах! Да она готова в палатке с ним жить, если только Тейлор скажет, что
любит ее.
— Ну ладно, подумай над этим.
— Хорошо.
Тейлор снова принялся подпевать радио. Когда же Риа уменьшила громкость,
ясно намекая на желание остановить Тейлора, он удивленно спросил:
— Что-нибудь не так?
— Ты не умеешь петь.
— Я не пел, я подпевал.
— Подпевать ты тоже не умеешь.
— Сдаюсь. Так и хмуришься?
— Я не хмурюсь.
— Не надо меня дурить. Ты сходишь с ума, потому что я сегодня не
звонил?
— Нет, я и не ждала такого рода постоянной заботы с твоей стороны.
— Почему? Все-таки я твой муж.
У Риа сдавило горло.
— Да, ты мой муж.
— А разве большинство мужей не звонят женам в определенное время дня,
чтобы только сказать
Привет!
и спросить, нужно ли по дороге домой
прихватить хлеба и молока?
— Это только в кино.
— Прошу прощения. Не звонил и не проверял. Сегодня я был очень занят.
Миллион поручений. Дела. Между прочим, я заехал в банк и положил некую сумму
на твой счет. У тебя там почти ничего не осталось.
Риа подскочила на сиденье.
— А откуда ты знаешь, сколько денег на моем счете?
— Посмотрел баланс в твоей чековой книжке. Чего ты так разозлилась? Я
ведь положил деньги, а не снял.
— Просто я хотела бы, чтобы ты прежде посоветовался со мной.
— Ах, тогда, может быть, лучше сказать тебе, что я оформил страховые
полисы на нас двоих персонально, определив друг друга бенефициариями.
Риа молча смотрела на Тейлора. Он все глубже затягивает ее в семейную жизнь,
в то время как она пытается сообразить, как безболезненнее расторгнуть их
брак.
Прежде чем Риа смогла что-либо сказать,
корвет
на опасной скорости круто
вошел в левый поворот. Выпрямившись, Риа увидела огни.
— Боже! Что это?
Крыша дома Риа была украшена рождественскими гирляндами. Парадный вход
обрамляли мелкие разноцветные лампочки, в центре двери на крюке болтался
святочный венок с ярко-красными бантами.
— Ты что, все еще не сняла с дома рождественское убранство? —
поинтересовался Тейлор, заруливая на подъездную дорожку.
— Сам знаешь, что сняла. Что происходит? Кто это сделал?
Риа не стала дожидаться, пока Тейлор откроет ей дверцу, пулей выскочила из
машины и побежала по ступенькам вверх. Дверь была даже не заперта. Риа вошла
в дом.
Несмотря на теплую весеннюю ночь, в камине пылал огонь. Каминная решетка
была украшена елочной гирляндой, а над ней стояли, вытянувшись, словно
солдаты в строю, длинные красные свечи. Они горели и наполняли комнату
запахом расплавленного воска. Рождественская елка в полном убранстве с
подарочными коробками под ней стояла в углу, в котором сходились окна. То
была свежесрубленная елка. В комнате стоял едкий хвойный аромат.
Разинув рот, Риа прошептала:
— Я не верю. Кто...
Глаза Риа застыли на шубе из чернобурки, которая, вместо того чтобы пылиться
в шкафу, была расстелена на кушетке. — Краска ударила в лицо Риа. Она
медленно повернулась. Тейлор стоял в дверях, подпирая плечом косяк. Лицо его
было серьезно, но глаза смеялись.
— Во что ты не веришь, — с нежностью произнес он, — так это в
то, что я люблю тебя. Я люблю тебя, Риа.
Тейлор тихонько затворил дверь, медленно подошел к жене и обнял ее за талию.
— Ты все это сделал.
— Я же говорил, что весь день был занят.
— Но...
— Почему я просто не сказал сегодня утром, что люблю тебя, когда ты,
как тебе казалось, так ловко закидывала удочку? Потому что тогда ты решила
бы, что я просто говорю тебе то, что ты хочешь услышать. Лучше один раз
увидеть, чем сто раз услышать, решил я, это должно тебя убедить. Кроме того,
я очень сентиментален и подумал, что, реконструировав Рождество, наилучшим
образом выражу свою любовь. Сказано — сделано, но я молчал, чтобы это стало
для тебя сюрпризом.
Риа обняла Тейлора и, повторяя его имя, потянулась, чтобы поцеловать.
— Меня убивало, что я живу с тобой, занимаюсь с тобой любовью и думаю,
что эта связь односторонняя. Вчера наша совместная жизнь зашла в тупик, а ты
ничего не сказал.
— Я предполагал, что нет никакого тупика.
— Я решила уйти от тебя.
— Вот этого я и боялся. Не того, что должен буду отпустить тебя. Если
бы ты устала от наших отношений, мы сначала бы зверски поссорились, потом
устроили страшную оргию, потом ты ушла бы в твердой уверенности, что нас
связывает только потрясающий секс.
— А это не так?
— Что — потрясающий? Это к слову.
— Нет. — Риа засмеялась, когда Тейлор прижал ее теснее и пощекотал
за ухом. — Не связывает ли нас только секс?
— Вряд ли. — Тейлор посмотрел на Риа и погладил ее волосы. —
Сначала нас связывал ребенок. Потеря его могла разлучить нас, но этого не
случилось. Беда только сделала нас ближе. До тех пор я не представлял себе,
до какой степени люблю тебя. Смешно, но именно тогда, когда я не имел
возможности спать с тобой, я по-настоящему полюбил тебя и стал думать о тебе
как о своей жене.
Тейлор приподнял лицо Риа и нежно поцеловал. Потом, подняв на руки,
поцеловал крепко и страстно.
— Я люблю тебя, Риа, — выдохнул он, опуская жену на пол.
— Я тоже люблю тебя. О Боже, как же я тебя люблю! Сердце мое разбилось,
когда ты оставил меня в то рождественское утро.
— И у меня разбилось оттого, что я оставил тебя.
— Но теперь я останусь. Мы снова переживем ту ночь.
— На кушетке? На шубе?
— Голые. На тебе ничего не будет, кроме отблесков огня и мечтательного
выражения лица.
— А ты будешь горячим и твердым.
— Ты — мягкой и влажной.
Тейлор положил руки на грудь Риа, потом поласкал ее губами через ткань
блузки. Издав томный вздох, Риа всем телом прижалась к мужу.
— Гм-м-м, дорогая, — сказал Тейлор. — Но прежде чем мы этим
займемся, мне не хотелось бы, чтобы ты пропустила самое интересное.
— Я бы тоже не хотела, — призналась Риа, растирая пальцами твердый
бугорок под нагрудным карманом Тейлора.
— А ты будешь хорошо себя вести?
— А зачем?
Тейлор кивнул на дальний угол. Повернувшись, Риа хлопнула в ладоши и
рассмеялась от удовольствия.
— О-о-о! Как же я этого не заметила? Самым волшебным из рождественских
атрибутов была сценка со Святым семейством: деревянные овчарня под
соломенной крышей, манекены, одетые в костюмы той эпохи, представлявшие всех
действующих лиц, — Марию, Иосифа, пастухов и волхвов, три овцы в
натуральную величину и даже ясли с куклой, изображавшей младенца Иисуса.
Кукла была как живая. Она двигалась. Очарованная Риа увидела, как кукла
открыла рот и издала крик, принадлежавший, несомненно, человеческому
существу, никак не похожему на что-то божественное. Это был громкий,
здоровый вопль, требующий немедленного вознаграждения.
— В переводе, полагаю, это означает:
Я ждала достаточно долго.
Накормите меня
, — прокомментировал стоявший за спиной Риа Тейлор.
Он легонько подтолкнул жену вперед. Риа вошла за ограду и склонилась к
яслям, над которыми молотили воздух крошечные красные кулачки.
Пеленки были развернуты, и Риа увидела, что младенец — девочка.
Тейлор прочистил горло и извинился за это единственное небольшое
несоответствие.
— Я, разумеется, прошелся по всем роддомам в округе, но выбор был
весьма ограничен: всех мальчиков разобрали. — Тейлор сунул одну руку
под ягодицы, другую — под головку ребенка и извлек его из картонных
яслей. — Но все равно она, в любом случае понравилась бы мне больше. У
нее доминируют исконно американские гены: видишь эти скулы, прямые черные
волосы? Она напоминает мне тебя. И к тому же малышка была так одинока —
родители от нее отказались.
— На правах мэра я расшевелил кое-какие окружные организации. Они
согласились отдать нам девочку на испытательный срок. Согласились даже
доставить ее сюда и прониклись таким уважением к моей необычной просьбе, что
выделили даже сиделку, которая улизнула отсюда через черный ход, когда мы
вошли. Если мы решим, что малышка нам нравится, то завтра можем пойти в суд
и оформить все необходимые документы.
Лицо Риа было мокро от слез радости.
— Ты хочешь сказать, что она... она...
— Наша. — Тейлор передал ребенка Риа. — Счастливого
Рождества, любимая.
Закладка в соц.сетях
