Жанр: Любовные романы
Французский шелк
...dash; Может быть, этот ее денежный взнос означал плату совсем иного рода.
— Ты, по-моему, переборщил с никотином, — поморщился Кассиди,
отгоняя от лица дым.
— После того, что мы обнаружили сегодня, готов поверить всему, что о
ней говорят. — Гленн присвистнул. — Роковая чертовка.
Кассиди промолчал, продолжая гонять по столу разбитую салфетницу.
— И эта сучка Лоран тоже оказалась с душком, так ведь?
— Нет, — тихо ответил Кассиди. — Не так. То, что мы
обнаружили, опять ничего не доказывает.
— Да, но приближает нас к разгадке. — Гленн отхлебнул кофе. —
А что думает Краудер? Ты ему рассказывал?
— Да, я уже доложил обо всем.
— И что?
— Он сказал, что, раз уж мы впряглись в это дело, нам и
выкарабкиваться, — невнятно пробормотал Кассиди.
— Значит...
Кассиди поднял голову и посмотрел на Гленна:
— Значит, что?
— Значит ли это, что ты намерен сидеть сложа руки с таким видом, будто
потерял последнего друга, или ты все-таки собираешься приподнять свою
задницу и выпутываться из этого дела?
Глава 16
Над Роузшэрон зарядили дожди. Высокая влажность действовала на нервы, и тот,
кто к ней не привык, страшно злился. Поскольку погода не благоприятствовала
натурным съемкам, решили пока отснять несколько кадров в помещении.
Дана позировала в бюстгальтере последней модели. Кроме него, на ней были
слоновой кости атласные панталончики и высокие чулки; ансамбль дополняли
атласные же туфли цвета слоновой кости на высоких каблуках. Клэр
поинтересовалась у миссис Монтейт, где поблизости можно было бы взять
напрокат свадебное платье.
— Зачем, у нас же есть! — хором воскликнули обе миссис. Несколько
месяцев назад в Роузшэрон была свадьба их племянницы, и ее платье все еще
хранилось на чердаке. Миссис Монтейт заверили Клэр, что племянница будет
польщена, если ее свадебный наряд появится на страницах
Французского
шелка
.
И вот теперь свадебное платье висело рядом с туалетным столиком, создавая
иллюзию того, что Дана — невеста, которая готовится к церемонии
бракосочетания. Съемка предстояла сложная и без Леона и его чудодейственного
осветительного оборудования вряд ли вообще могла состояться.
— Я хочу, чтобы Дана приподняла волосы, так чтобы видны были все линии
бюстгальтера.
Гримерша еще колдовала над макияжем Даны, и Ясмин попросила Клэр сесть перед
зеркалом, чтобы установить свет и фотокамеры.
— Я вряд ли потяну на невесту, — сказала Клэр, придирчиво
рассматривая свое отражение в зеркале. Ее льняная рубашка уже изрядно
помялась, а макияж почти весь расплылся от невыносимой жары. — Если
только невесту Франкенштейна.
— Убери волосы с шеи, — попросила Ясмин.
— С удовольствием. — Она зажала волосы в кулаках, приподняв руки
вверх, так что ее локти оказались параллельны линии плеч.
Взгляд ее уловил еле заметное движение возле балконной двери. Кассиди
раздвинул прозрачные шторы и вошел в комнату, остановившись у окна. Их
взгляды встретились в зеркале.
— Отлично, Клэр! — закричала Ясмин. — Превосходно. Это именно
то выражение глаз, которого я добивалась. Ты видела, Дана? Удивление. Немой
вопрос. Легкое волнение. — Но, когда она обернулась и увидела, что
причиной смятения Клэр оказался Кассиди, энтузиазма в ее голосе заметно
поубавилось. — Что вы здесь делаете? — с явным неудовольствием
спросила она. И, взглянув на Клэр, добавила:
— Ты приглашала его?
— Нет, — ответила та, не в силах оторвать взгляд от помощника
окружного прокурора.
Леон передал светоустановку помощнику и подскочил к Кассиди, схватив его за
руку:
— А, собственно, кто вы такой?
— Сыщик из Нью-Орлеана, — ответила Ясмин. Кассиди приветливо
улыбнулся и мягко высвободил руку из цепких тисков Леона.
— Я не сыщик.
Клэр встала, уступив место у зеркала Дане.
— Нам нужно закончить эту съемку. Все готовы? Дана села за туалетный
столик. Рю засуетилась вокруг нее. Ясмин вернулась к Леону, советуясь, как
проводить съемку.
Клэр, еле сдерживаясь от гнева, отвела Кассиди в угол комнаты.
— Чего вы добиваетесь?
— Я и не предполагал, что угожу прямо в кадр, когда пробирался через
эти... э-э... шторы. — Внимание его на какое-то мгновение отвлекла Дана
— в золотых лучах подсветки она выглядела на редкость обворожительной
невестой и к тому же чертовски сексуальной.
— На наши сеансы фотосъемки зрители не допускаются, — строго
сказала Клэр, проследив за направлением его взгляда. — Ни родители, ни
приятели, ни даже супруги. Тем самым мы обеспечиваем нашим фотомоделям
интимность съемки, да и все остальные участники чувствуют себя более
раскрепощенными.
— Сожалею, но на этот раз вам придется сделать исключение.
— Или...
— Или я предъявлю постановление прокуратуры.
— Еще один обыск? Мне, может быть, стоит предупредить съемочную группу, что всех будут трясти?
Кассиди нахмурился и виновато посмотрел на нее.
— Откуда вы узнали, где мы находимся? — сердито спросила она.
— В моем распоряжении целый батальон сыщиков. Разыскать вас было раз
плюнуть.
— Странно, как это миссис Монтейт впустила вас. Я думала, дом открыт
только для постояльцев.
— А я и есть постоялец.
— Что? — воскликнула она. Заметив, что на них обращают внимание,
Клэр понизила голос, но от этого интонации его не смягчились:
— Предполагалось, что мы здесь будем одни. Я особо оговаривала это
условие, когда бронировала места.
— У миссис Монтейт была одна свободная комната. К тому же моя личность
внушила им доверие, и меня впустили.
— Мне неприятно ваше присутствие здесь, Кассиди.
— Охотно этому верю. Оно станет вам особенно неприятно, когда вы
узнаете, с какими дурными вестями я прибыл.
— Как всегда, иначе у вас не бывает. Ну и с чем вы пожаловали на сей
раз? Давайте уж поскорее закончим с этим.
Кассиди бросил взгляд через плечо. Присутствовавшие в комнате были заняты
или делали вид, что заняты съемкой. Как и Клэр, ему, должно быть, стало
неловко продолжать разговор в такой обстановке. Взяв Клэр под руку, он вывел
ее в коридор.
Уставившись под ноги, словно разглядывая узорчатый ковер, Кассиди с оттенком
легкой грусти прошептал ее имя, потом как-то странно посмотрел на нее.
— Вы знали, что она занимается шаманством?
— Кто, Ясмин?
Кассиди кивнул головой, Клэр лишь пожала плечами.
— Многие в Нью-Орлеане занимаются этим. И поскольку она так долго
прожила в этом городе, неудивительно, что и у нее появился интерес к магии.
Она обучилась каким-то формулам, у нее есть несколько свечей, которые...
— Ее комната во
Французском шелке
полна подобного хлама.
— Но это ничего не значит. Сколько я ее знаю, она постоянно увлекается
разными религиями — от иудаизма до буддизма. Иногда она может носить
христианский крест и одновременно — браслет с египетским анком. Эти символы
ничего не значат для нее.
— Все это, как выясняется, далеко не безделушки и не бижутерия, Клэр.
При обыске нашли также шаманскую куклу — точную копию Джексона Уайлда.
— Но это чепуха! — тихо вскрикнула Клэр, стараясь не привлекать
внимания. — И это все, что они нашли? Вряд ли возможно строить
обвинение в убийстве на какой-то глупой кукле.
— При обыске во
Французском шелке
ни в вашей квартире, ни в офисе не
нашли ничего, что могло бы впрямую связывать вас с убийством Уайлда.
Она, стараясь не выдать себя, облегченно вздохнула.
— Я могла бы сказать вам заранее, что они ничего не найдут, но вы бы все равно не поверили мне.
— Не торопитесь.
— А, еще что-нибудь, — сказала она. — Плохие новости, которые
вы обещали?
Взгляд его, казалось, пронзал ее.
— Волокна, взятые с коврика в вашей машине, соответствуют найденным в
гостиничном номере Джексона Уайлда. Экспертиза подтвердила идентичность. Вы
лгали мне, Клэр. Черт бы вас побрал, вы все-таки были там!
...После обеда съемочная группа устроилась на заднем крыльце дома. Лиз,
фотомодель, сидела на высоком стуле в длинной белой батистовой ночной
сорочке. Верхние пуговицы были расстегнуты, подол Лиз задрала до колен,
слегка раздвинув их — так было прохладнее. По замыслу Клэр, Лиз следовало
заснять именно атакой позе, а Курта — полулежащим в гамаке, на заднем плане.
— По-моему, сексуально, — сказала Ясмин.
— Глядя на Лиз, этого не скажешь, — возразила Клэр.
— Да просто дерьмово, — вмешался Леон, раздраженно настраивая
фокус камеры. — Где страсть? Где накал?
— Уж чего-чего, а накала здесь хватает — пекло невыносимое. — Рю
закашлялась и прикурила очередную сигарету. — Господи, как же здесь
люди живут, при такой-то жаре? Они хоть когда-нибудь видят осеннюю листву?
— Может быть, Лиз стоит изобразить капельки пота на лице? — робко
предложила гример.
— А я могу слегка увлажнить ей волосы, — подхватила парикмахер.
— Что ж, давайте попробуем.
— Ради всего святого, поторопитесь. Я уже начинаю плавиться, — ныл
Леон.
— У меня от этой сетки, наверное, на всю жизнь останутся отпечатки на
заднице, — пожаловался Курт, ерзая в гамаке.
По общему замыслу, сам Курт являлся в кадре лишь смутным очертанием, а из
гамака должна была свешиваться мускулистая загорелая нога. Курт был
совершенно раздет, только бедра прикрывало полотенце. При съемке его должны
были убрать.
— Потерпи уж, Курт.
Лиз чуть смочили волосы, и теперь влажные локоны липли к ее шее и груди.
— Мне это нравится гораздо больше, — сказала Клэр
парикмахеру. — Спасибо.
Гример увлажнила лицо и тело Лиз, создав тем самым иллюзию пота.
— Ах, — вздохнула Лиз. — Так дышится намного легче.
— Да-да, совсем другое дело! — закричал Леон. — Теперь
смотрится великолепно. О, да. Я уже чувствую эту сцену.
— Создай видимость движения, Лиз, — сказала Ясмин. Фотомодель чуть
наклонилась вперед.
— О! Идеально! — завопил Леон.
— Постойте, — скомандовала Клэр. — Проступили соски. —
Действительно, от холодной воды, которой увлажняли тело Лиз, сквозь тонкую
ткань сорочки стали проступать маленькие бугорки.
— Ну и что? — Леон театральным жестом опустил камеру, раздраженный тем, что его прервали.
— Я не хочу, чтобы они были видны, — сказала Клэр. — Давайте
немного подождем, пусть Лиз расслабится.
— Но у тебя в каталоге они везде видны.
— Под непрозрачными тканями все смотрится совсем иначе, — спокойно
объяснила Клэр. — Но здесь — это вульгарно. Просвечивает и контур
соска, и цвет, мне это не нравится. Я не хочу, чтобы получилось так, будто
мы фотографируем мокрые майки.
— Но у тебя же там обнаженный мужчина лежит! — протестовал Леон
своим визгливым голосом, от которого дребезжал фамильный хрусталь Монтейтов.
— Это как раз ничего не значит. Мужчина — лишь иллюзия. Никакой похоти
он не вызывает. — Клэр говорила ровным голосом, сдерживая
эмоции. — И давайте прекратим этот спор.
— О, ради бога, — пробормотал Леон. — И с каких это пор ты стала такой благочестивой?
— Это на нее Джексон Уайлд так повлиял, — пошутила Ясмин.
Клэр резко обернулась и гневно обрушилась на подругу:
— Что за чушь ты несешь, Ясмин! Уайлд никогда не был для меня критерием
вкуса. И уж, конечно, не был моей совестью. Ты это прекрасно знаешь.
— Единственное, что я знаю, так это то, что ты изменилась с тех пор,
как его нашли мертвым. Расслабься. Он уже больше не сможет ткнуть в тебя
пальцем.
Неосторожные реплики подруги взбесили Клэр, тем более что их вполне мог
слышать Кассиди. Клэр изменила своему строгому правилу и позволила ему
наблюдать за съемкой издалека; она надеялась, что, приоткрыв ему эту сторону
своей жизни, отвлечет его внимание от других. Присутствие Кассиди, похоже,
не смущало никого, кроме самой Клэр, Из-за него она постоянно нервничала и
была на грани срыва, хотя и исполняла свои обязанности так же четко и умело,
как всегда.
Клэр почувствовала, что Кассиди не оставил без внимания брошенные Ясмин
упреки, хотя выражение его лица оставалось бесстрастным и не выдавало и
намека на то, о чем он в тот момент думал.
Ворчливым тоном Клэр сказала:
— Сними как есть, Леон.
Через полчаса съемку закончили, и все начали расходиться. Вполголоса Клэр
обратилась к Ясмин:
— Я бы хотела поговорить с тобой.
Через пять минут Ясмин появилась в их спальне:
— Я знаю, ты вне себя.
Клэр сидела, откинувшись на резное изголовье кровати. За спиной у нее
высилась гора подушек в белоснежных льняных наволочках, пахнущих чистотой и
крахмалом.
— Я думаю, в сложившейся ситуации, Ясмин, твои замечания о смерти
Джексона Уайлда были совершенно неуместны и к тому же сделаны в слишком
грубой форме.
Ясмин повела безукоризненно очерченной бровью.
— Кому какое дело до него и кого волнует, что я о нем говорю?
— Помощнику окружного прокурора Кассиди есть дело. — Клэр вытянула
ноги на кровати. — Мне бы не хотелось, чтобы ты так дерзко и с таким
явным удовлетворением высказывалась о смерти Уайлда.
— Не думаешь же ты, что какая-то случайная фраза, оброненная как шутка,
может повлиять на мнение Кассиди о твоей виновности или невиновности?
Клэр не ответила. Она посмотрела на Ясмин и серьезным тоном сказала:
— Но я рассердилась на тебя не из-за этого.
И Клэр рассказала о своем разговоре с юристом накануне отъезда в Миссисипи.
Едва услышав его имя, Ясмин зажглась гневом.
— Подлый доносчик. Я же просила его не говорить тебе.
— Так это правда? Ты просила его убедить меня акционировать нашу фирму,
чтобы ты могла продать свою долю?
— Да. Мне нужно обновить свой капитал. Это единственный выход для меня.
— Единственный выход? — крикнула Клэр. — Ты могла бы
обратиться ко мне.
— С протянутой рукой? Признав, что я банкрот?
— Черт побери, Ясмин, я вот уже несколько месяцев как в курсе твоих
финансовых проблем.
— Великолепно. — Ясмин плюхнулась на край кровати, враждебная и
гордая.
Клэр смягчила тон:
— Здесь нечего стыдиться. У тебя просто произошел перерасход средств,
вот и все. С каждым это бывает. И я с удовольствием ссужу тебе денег, пока
дела твои не поправятся.
— У тебя я попрошу денег в самую последнюю очередь.
— Почему?
— Потому что ты и так одна тянешь это предприятие. Постой, не торопись
возражать мне. Я говорю правду, Клэр. Этот каталог — твое детище, ты создала
его, ты его мозг и будущее.
— А в тебе — его красота. Моя скромная маленькая фирма такой бы и
осталась, если бы не твой вклад в нее.
Ясмин поморщилась, словно не соглашаясь с Клэр.
— На этот раз удача мне изменила — дела мои здорово пошатнулись.
Пожалуй, я была чересчур беспечна. Я потеряла контроль над своими деньгами,
доверила их
советчикам
, которые меня же и обобрали в итоге, промотав
добрую половину вверенных им капиталов.
— Ты сама швыряла деньги на совершенно нелепые цели — взять, к примеру,
ту тысячедолларовую взятку Джексону Уайлду. Ясмин подняла руки в знак
капитуляции:
— Сдаюсь, виновата. Как бы то ни было, я оказалась на нуле. Вот почему
я надеялась выкарабкаться, продав свои акции.
Клэр покачала головой:
— Я никогда не допущу открытого акционирования. Если ты настаиваешь на
продаже своей доли, я выкуплю ее.
— И поставишь меня в полную зависимость.
— Я об этом и не помышляла. Речь идет о самосохранении. Ты знаешь, как
я щепетильна во всем, что касается моего бизнеса.
— Знаю, знаю, — раздраженно сказала Ясмин. — Господи, неужели
ты думаешь, мне было так легко решиться на этот разговор с нашим толстогубым
юристом? Никогда бы на это не пошла, если бы не крайние обстоятельства. Я
уже продала свою последнюю шубу и все сколь-нибудь ценные украшения. Акции
во
Французском шелке
— единственное, что у меня осталось.
— Ты можешь отдать мне их под залог.
— Я сказала нет, разве не ясно?
— Не понимаю...
Ясмин вскочила с кровати.
— Что ты заладила одно и то же! Я не возьму у тебя в долг, но я продам
тебе эти чертовы акции. Довольна? Теперь мы можем покончить с этим вопросом?
Я получу немного наличности, и компания будет спасена. Аллилуйя и аминь! И
все, больше я ничего не хочу об этом слышать, потому что у меня в жизни уже
назрел совсем иной кризис.
— Но это все равно не оправдывает твоих действий за моей спиной и
вопреки моим желаниям. У каждого из нас есть проблемы. Меня, к примеру,
обвиняют в убийстве.
— Кто — Кассиди? — фыркнула Ясмин. — У него против тебя
ничего нет.
— Они установили идентичность волокон с коврика в моей машине найденным
в номере Уайлда. Ясмин, казалось, была очень удивлена.
— И когда это он установили?
— После того как провели обыск во
Французском шелке
.
— Что?!
— Да. В твоей комнате, кстати, нашли целый склад шаманской атрибутики,
в том числе и куклу, похожую на Уайлда.
— Но это же была шутка!
— То же самое я сказала и Кассиди. Но ему эта шутка не показалась
забавной.
— Да, он и впрямь целый день ходит мрачнее тучи.
— Кассиди считает, что в ночь убийства Джексона Уайлда я была в его
номере. И все из-за этих волокон с коврика.
— А они не установили, сколько машин в Нью-Орлеане с такими же
ковриками? Десятки, если не сотни, так ведь?
— Уверена, что это единственный довод, благодаря которому Кассиди не
арестовал меня тут же, на месте. Он сказал, что хороший адвокат непременно
воспользовался бы такой статистикой и привел бы на суде целый список
потенциальных убийц. — Клэр подошла к балконным дверям. — Я боюсь,
Ясмин.
— Чепуха. Ты же никогда ничего не боялась. Во всяком случае, сколько я
тебя знаю.
— А сейчас боюсь.
— Кого — Кассиди?
— Он всего лишь часть проблемы. Больше всего я боюсь, что теряю
контроль над ситуацией. Это самое ужасное чувство — когда ты становишься
невластна над собственной судьбой.
— Успокойся, Клэр. Кассиди вовсе не собирается отправлять тебя в
тюрьму.
— О, не думай, он отправит, — невесело рассмеялась Клэр. —
Когда он будет уверен в том, что у него достаточно фактов для вынесения
обвинения, он обязательно арестует меня.
— До или после того, как трахнет? Клэр с застывшим на лице изумлением
взглянула на Ясмин. Та лишь пожала плечами.
— Он так хочет тебя, что явно страдает от этого и готов в любую минуту
наброситься на тебя.
— Чтобы прочитать мне очередную нотацию.
— Ну да. — Ясмин покачала головой. — Он видит тебя уже в
постели, причем в его объятиях. — И прежде чем Клэр успела возразить,
продолжила:
— Послушай, первый мужчина был у меня в тринадцать лет. А когда у тебя
такой ранний опыт, вырабатывается особое чутье на все эти вещи. Поэтому меня
не проведешь — я знаю, когда мужчина хочет женщину. И знаю, когда женщина
готова отдаться. Так вот: вы уже оба достигли такого предела. Стоит ему
появиться в комнате, и ты загораешься... и наоборот. Сексуальные токи ведь
очень сильны — от них даже воздух накаляется.
— Кассиди старается набрать очков на этом деле. Успех повысит его шансы
занять место окружного прокурора. И токи, которые, как ты почувствовала,
исходят от него, — всего лишь враждебность и злость, но никак не
сексуальное влечение, — возразила Клэр. — Как только обнаружится
хоть одно доказательство моего присутствия в той комнате, у Джексона Уайлда,
он сделает все, что в его силах, чтобы обвинить меня в убийстве.
— Но мы же знаем, что ты невиновна, не так ли? Несколько секунд они
напряженно смотрели друг другу в глаза. У Клэр так бешено колотилось сердце,
что его удары отдавались в голове. Она чувствовала себя как в дурном сне.
Наконец она нарушила паузу:
— Я выпишу чек на четверть стоимости твоих акций. Таким образом ты
получишь некоторую наличность, сохраняя при этом свое полноправное
партнерство во
Французском шелке
. Если тебе представится возможность,
выкупишь свою долю обратно за ту же сумму.
— Спасибо, — без улыбки произнесла Ясмин.
— Отблагодаришь меня тем, что больше не будешь вести переговоры за моей
спиной.
Пропала авторучка.
Кассиди обнаружил пропажу, одеваясь к ужину. Авторучку — подарок родителей
по случаю окончания юридического факультета — он клал обычно в левый
нагрудный карман пиджака и редко когда расставался с ней.
Кассиди мысленно восстановил все места, где побывал его пиджак с того
момента, как он надел его утром. Поскольку стояла не по сезону удушливая
жара, он оставил пиджак на вешалке в вестибюле, когда отправился вскоре
после ленча на короткую прогулку по окрестностям Роузшэрон.
Неужели кто-то украл авторучку? Но зачем? Среди тех, кто гостил в Роузшэрон,
вряд ли был хоть один человек, способный шарить по чужим карманам в поисках
ценностей. Кто-то из прислуги? Он не мог представить, чтобы Монтейт терпели
воровство среди своих служащих, которые с виду были столь любезными и
внимательными к гостям.
Ручка была не столь уж ценным предметом, но Кассиди глубоко переживал ее
потерю по сентиментальным причинам. Спускаясь к ужину, он был и огорчен, и
обескуражен случившимся.
Две девушки-фотомодели слонялись у бара — современного атрибута старинного
особняка. Кассиди протиснулся между ними и подошел к стойке налить себе
порцию двойного виски.
— Не забудьте отметить в счете, — сказала жгучая брюнетка.
— Не забуду.
— А вы какой полицейский — по гражданским делам или уголовным? —
поддразнивая, спросила ее подруга, длинноногая блондинка.
— Я не полицейский, — учтиво улыбнулся Кассиди.
— Хм, — скептически отреагировала она, постукивая ноготком по
переднему зубу. И, проведя пальцем по блестящим надутым губкам, добавила:
— А вполне могли бы им быть.
К разочарованию красоток, Кассиди извинился и направился к Ясмин, которая
стояла у окна, созерцая длинные густые тени на лужайке.
— Прекрасное место.
Замечание стоило ему убийственного взгляда ее тигриных глаз.
— Если вы столь же банальны на судебных процессах, удивительно, как вам
вообще удается выигрывать их, мистер Кассиди.
— Я лишь попытался завязать вежливый разговор.
— Оставьте меня в покое. Он потянул виски.
— Вы намеренно так резки со мной?
— Не люблю полицейских.
Кассиди, скрипнув зубами, коротко возразил:
— Я не полицейский.
— Все равно, не вижу разницы.
Она была, бесспорно, роскошной женщиной. Даже стоя так близко, он не мог
уловить ни малейшего изъяна ни в ее лице, ни в фигуре, и смотреть на нее
было большим удовольствием. Но Кассиди она все равно не нравилась Не
нравились ее гордые, надменные манеры, ее было не сломить ни угрозами, ни
лестью, ни обманом Он насмотрелся таких свидетелей на перекрестных допросах,
если уж они избирали своей позицией ложь, правду из них нельзя было вытянуть
и клещами Перейдя к более понятному для нее языку, который, как он знал,
вызовет ответную реакцию, Кассиди спросил — Что за репей сидит у тебя в
заднице?
— Почему ты не отстанешь от Клэр?
— Потому что она, вполне возможно, убила человека.
— Ну да, а я тогда один из семи гномов.
...Поділитися у соцмережах
