Жанр: Любовные романы
Французский шелк
...его губы впились в ее рот. Прежде чем Клэр смогла опомниться от
нахлынувшего на нее ужаса, он запрокинул ей голову, и Клэр непроизвольно
вскрикнула, когда его язык раздвинул ей губы. Вместе с ним в рот ворвался
вкус и запах мужчины, бесподобная смесь коньяка и мужской похоти.
Возбужденный и злой, он целовал ее, не обращая внимания на сопротивление,
которое, по правде говоря, было лишь символическим и вскоре уступило место
наслаждению затянувшимся поцелуем.
Он на мгновение оторвался от ее губ, но лишь на мгновение.
Обняв ее за талию, он крепко прижал се к себе, так что она почувствовала его
возбуждение. Желание, зародившись, нежным теплом разлилось по ее телу. Она
теснее прижалась к нему.
— О боже, — пробормотал он, уткнувшись ей в шею. Ловкими
движениями он расстегнул ей блузку и, щелкнув замочком бюстгальтера,
просунул руки под освободившиеся чашечки.
Его поцелуи становились все более жадными, страстными. Клэр вцепилась в его
рубашку, стараясь не терять опоры, хотя это становилось все сложнее — и не
только потому, что он наклонял ее все ближе к дивану, но и она сама уже была
не в силах противостоять его ласкам.
Его губы по-прежнему впивались в ее рот, и язык его словно искал ответа на
вопросы, которые еще недавно слетали с него.
Их тела горели, охваченные желанием.
Пыл объятий становился опасным. Клэр испугалась своей неистовой реакции. Она
представила, что еще мгновение — и она уже не сможет совладать с собой, ее
выдержка погибнет в этом жарком любовном пламени. Это была самая ужасающая
перспектива. Всю жизнь Клэр пытались учить эти облеченные властью
ничтожества, и она привыкла, была вынуждена сопротивляться им.
— Хватит! — Она отстранилась, скинув его руки. — Вы неплохо
потрудились, но вам все равно не удастся выудить из меня признание, даже
таким способом.
Он тут же выпустил ее, отступив назад. Руки его сжались в кулаки. Дышал он с
трудом, голос прерывался.
— Черт возьми, вы же прекрасно знаете, что не поэтому я целовал вас.
— Неужели? — с вызовом парировала она.
Он повернулся, сдернул с вешалки свой плащ и распахнул дверь. Из коридора в
комнату хлынул яркий свет, очертив застывший в дверях силуэт.
Какое-то мгновение они смотрели друг на друга сквозь разделявший их
полумрак, затем он вышел и захлопнул за собой дверь.
Клэр рухнула на диван. Закрыв лицо руками, она со стоном шептала слова
раскаяния, которые — услышь ее сестра Анна Элизабет — вызвали бы у
наставницы чувство законной гордости за ученицу.
— О боже, нет...Нет!
В порыве искренней страсти она только что целовала человека, который мог
упрятать ее в тюрьму до конца ее дней и, вполне возможно, так и сделает.
Глава 10
Ариэль вытянулась на диване, с наслаждением ощущая на теле мягкий шелк
пижамы. В зеркале на противоположной стене отражалась сытая, ухоженная
женщина в окружении красивых вещей, принадлежащих лично ей. Ариэль нравился
такой образ. Душа ее ликовала.
Единственным достоинством дома, в котором она росла, был водопровод. Во всем
остальном это было уродливое сооружение, с большими и плохо обставленными
комнатами. Ариэль даже содрогнулась от этих воспоминаний. Она никогда не
приглашала в дом друзей, стыдясь бедности и убогости не только жилища, но и
его обитателей. Брат ее был на редкость гадким существом, исполненным
порока, и наводил ужас на всех. Родители всегда казались старыми, и лишь
теперь Ариэль понимала, что причиной тому опять-таки была бедность. Но от
этого Ариэль все равно не становилась к ним добрее. Она была рада, что
родителей уже давно нет в живых.
Ариэль хотелось бы легко и навсегда расстаться с воспоминаниями о своей
бедности. Но всякий раз, стоило ей предаться сладким грезам о настоящем, в
душе оживали призраки прошлого, напоминавшие ей о том, кем она была до того,
как отдала себя на милость преподобного Джексона Уайлда.
Эти убогие, бесцветные дни ушли навсегда, словно клялась вдова самой себе,
развертывая очередной
Спикере
и с упоением принимаясь за него.
Джош, войдя в комнату с чашкой кофе и утренней газетой, не обошел вниманием
валявшиеся на столике обертки шоколадок.
— Это что, твой завтрак?
— А что тебе не нравится?
— Не слишком напоминает овсяные отруби, не так ли? — Он плюхнулся
в кресло, поставил чашку на подлокотник и развернул газету. — Чудеса.
Мы уже больше не занимаем первые полосы.
Глядя на него, Ариэль становилось тоскливо, и даже шоколад в желудке,
казалось, начинал киснуть. В последнее время Джош все больше походил на
сорокалетнего мученика. Тем не менее каждую ночь они по-прежнему занимались
любовью. Он был искусным и старательным любовником, и его отличала особая
чувственность, свойственная творческим натурам. Его пальцы играли с ее телом
так же, как с фортепианными клавишами, — сильно и проникновенно.
Но раньше остроту и пикантность ее отношениям с Джошем придавало сознание
того, что она наставляет рога Джексону. Теперь же, когда можно было не
скрываться и ушло чувство вины за измену супругу, Ариэль стало скучно. Даже
после оргазма ей хотелось чего-то большего.
И что-то еще мучило ее, она никак не могла найти причину своей
неудовлетворенности и беспокойства. Уже были отсняты два телешоу; во время
записи публика не могла вместиться в аудиторию.
Ариэль пела. Джош ей аккомпанировал. Несколько послушников со слезами в
голосе рассказывали о том, что значили в их жизни Джексон Уайлд и его
министерство. Затем на подиум вышла Ариэль со своей душераздирающей
проповедью. Ей понадобилось несколько дней, чтобы заучить слова. Каждая
интонация, каждый жест были тщательно отрепетированы перед зеркалом. Время и
усилия не пропали даром. К концу проповеди в зале не оставалось ни одной
пары сухих глаз, а чаши для пожертвований переполнились зелеными бумажками.
Те, кто еще недавно скептически отзывался о ее способности продолжить дело
Джексона, теперь рассыпались в комплиментах. Мир был у ее ног.
Так почему же на душе у нее так неспокойно?
Ариэль всего было мало. Ее проповедям внимали сотни тысяч верующих, но
почему не миллионы?
Она оторвалась от подушек и села.
— Я так не думаю, — сказала она. Джош оторвался от газеты.
— Извини, ты о чем?
— Не думаю, что это так уж замечательно, что мы ушли с первых
полос. — Она вскочила с дивана и заметалась по комнате. Нервными,
суетливыми движениями она то подправляла бахрому на подушках, то бесцельно
переставляла хрустальные вазы и фарфоровых пастушек.
— Ну, если тебя это утешит — вот тут, на пятнадцатой странице, наша
реклама.
Джош повернул газету так, чтобы Ариэль было удобнее рассмотреть объявление.
Через всю страницу характерной вязью было выведено название их
телевизионного шоу. Ариэль, с микрофоном в руках, проливала обильные слезы.
Ниже были напечатаны дата и время эфира.
Ариэль критическим взглядом рассмотрела объявление.
—
Молитва Джексона Уайлда — час восхваления Всевышнего
, —
прочитала она. — Джексон мертв. Почему мы до сих пор не изменили
название программы?
— Каким образом?
— Почему не
Ариэль Уайлд и час восхваления Всевышнего
?
— Тогда почему бы не назвать просто
Час проповеди и восхваления
Всевышнего
?
— Потому что это слишком просто. И кроме того, людям всегда нужны
ассоциации с чьим-нибудь именем.
— С твоим, как я понимаю.
— А почему бы и нет? На мне же сейчас основная нагрузка в программе.
Джош, отхлебнув кофе, взглянул на мачеху.
— Называй это чертово шоу, как тебе нравится, Ариэль. Мне это в высшей
степени безразлично.
— Охотно верю.
Джош со злостью отшвырнул газету и вскочил на ноги.
— Что ты хочешь этим сказать, черт возьми?
— Только то, что, если бы не я, вся эта махина рухнула бы со смертью
Джексона. У тебя же мозгов не хватит даже на то, чтобы справиться с отрядом
скаутов, не то что удержать в руках такое предприятие, как наше. Тебе
повезло, что у тебя есть я. Иначе колесить бы тебе с бродячими
музыкантишками.
— Зато я был бы гораздо счастливее. По крайней мере, не чувствовал бы
себя грифом-стервятником, дорвавшимся до свежей мертвечины.
Тщательно подведенная карандашом бровь изогнулась в изумлении.
— Если ты так несчастен, ты знаешь, где выход. Джош свирепо взглянул на
Ариэль, но, как она и ожидала, дальше этого гнев его не пошел. Сев за рояль,
Джош пробежал пальцами по клавишам, взял несколько аккордов и заиграл
классическую пьесу — с силой и темпераментом, которых ему так не хватало в
жизни.
Успокоившись, он вновь взглянул на Ариэль, продолжая игру.
— А знаешь, в чем весь ужас? Ты сама не понимаешь, насколько ты смешна.
— Смешна? — с вызовом переспросила она. — Для кого?
— Для всех вокруг. Ты же ослеплена манией величия. Люди за твоей спиной
смеются. Почему, как ты думаешь, двое из совета директоров уже подали в
отставку?
— Просто потому, что их не устраивает, что лидером стала женщина-Это
бьет по их мужскому самолюбию. Ну и что из того, что они ушли? Кого это
волнует? Нам они не нужны.
— Министерство, хотя ты и хвастаешь, что держишь его в руках,
разваливается на глазах, Ариэль. Только ты, ослепленная сознанием
собственной значимости, этого не замечаешь. — Он ударил по клавишам
заключительными аккордами и тут же перешел к другой пьесе. — Отец,
наверное, сидит где-то там, в облаках, и от души хохочет, глядя на нас.
— Да ты просто рехнулся. Джош усмехнулся:
— Ты ведь все еще боишься его, Ариэль?
— Это ты боишься.
— Да, но я хоть признаю это, — ответил он — А ты нет.
— Я не боюсь никого и ничего.
— Он все еще держит тебя в страхе, — Какого черта?
— Тогда почему же ты наедаешься, как лесоруб, а потом бежишь совать два
пальца в рот? — Звучным финальным фортиссимо он подкрепил свой вопрос.
Ариэль вздрогнула.
— Не понимаю, о чем ты.
— О нет, ты все прекрасно понимаешь. Это болезнь, и у нее есть название
— ненормально повышенный аппетит. Ариэль заврашала глазами.
— Кто ты такой, ты что — светило медицины? Я просто-напросто
поддерживаю таким способом свой вес-Телекамера добавляет на экране по
меньшей мере фунтов пятнадцать. Джексон всегда изводил меня этим. Я должна
была как-то поддерживать себя в форме.
— А ты так никогда и не понимала, что им двигало? — печально
спросил Джош. — Он ведь мастерски играл на человеческих слабостях. Так
он осуществлял свою власть над чужими умами и душами. Он постоянно твердил,
что моя мать глупа, так что она сама начала в это верить. И в последние
несколько лет своей жизни она даже не смела высказывать свое мнение,
опасаясь быть осмеянной.
Ты знаешь предысторию и наших с ним стычек. Он при каждом удобном случае
напоминал мне, что я начисто лишен таланта и единственное, где я могу
сгодиться, — это на сеансах его проповедей. В тебе он нашел слабое
место — твой вес. Зная, что ты очень щепетильна в отношении внешности, он
ловко использовал это, чтобы иметь возможность лишний раз унизить тебя. Он
был хитер, словно сатана, Ариэль. И действовал так тонко, что тебе даже в
голову не могло прийти, будто над тобой смеются. Так что все твои притязания
на собственное достоинство не более чем химера. Тебе нужно было попросту
игнорировать его насмешки насчет твоей
детской пухлости
. Ты ведь всегда
была довольно изящна. Сейчас же ты на грани истощения. Да и, как ты сама
только что заметила, он мертв. Он уже больше не сможет изводить тебя.
— Нет, похоже, вместо себя в этой роли он оставил тебя. Джош печально
покачал головой:
— Ты не поняла меня, Ариэль. Я не критикую тебя. Я лишь беспокоюсь о
твоем здоровье. Я...
— Постой, Джош, у меня есть идея. — Она рывком опустила свои руки
на его, вдавив их в клавиши так, что комната наполнилась режущим слух
диссонансом.
Джош высвободился.
— Ну и сука же ты! Если ты когда-нибудь...
— О, хватит. Я не причинила вреда твоим драгоценным ручкам. Послушай,
что ты там говорил насчет того, что мы уже не в центре внимания прессы? Что
ж, ты прав. Мы должны что-нибудь предпринять, чтобы исправить положение.
Джош нарочито разминал пальцы.
— Что еще у тебя на уме? — пробурчал он.
— С тех пор как мы вернулись из Цинциннати, мы торчим в этом Нэшвилле,
забытые всеми и заброшенные. Пора встряхнуть их всех, дать пишу для новых
заголовков. А этим ищейкам в Нью-Орлеане стоит дать понять, что безутешная
вдова и сын все еще помнят о хладнокровном убийстве Джексона Уайлда.
— Ты так уверена, что идея твоя хороша? Она метнула на него ледяной
взгляд.
— У Джексона были легионы врагов. — И, приложив к губам палец,
добавила:
— И один из них — как раз в Нью-Орлеане.
— Скажи, что все это значит? — Кассиди был в плохом настроении. А
разговор с Говардом Гленном вовсе не улучшал его. Через день после поездки с
Клэр в
Поншартрэн
за Мэри Кэтрин Кассиди рассказал Гленну обо всем, что
произошло в тот вечер. Обо всем, кроме поцелуя.
— Итак, она не отрицала, что на пленке был ее голос? — спросил
Гленн.
— Нет, поскольку у нее была вполне уважительная причина находиться в ту
ночь в
Фэрмоне
.
— Ну да, всадить пулю в священника.
— Или забрать свою мать, как она утверждает. Гленн скептически
посмотрел на него.
— Послушай, Гленн, вчерашнюю сцену разыграть было бы довольно трудно.
Душевная болезнь Мэри Кэтрин Лоран очевидна, и Кл... мисс Лоран защищает ее,
как медведица.
Кассили посвятил Гленна в подробности взаимоотношений Клэр с Андре Филиппи.
— Это тянется еще с детства. Так что вполне объяснимо, что он солгал
нам, желая оградить ее личную жизнь от посторонних глаз.
Гленн искал взглядом, куда бы пристроить окурок сигареты.
Кассиди предложил ему пустую чашку.
— Господи Иисусе, — сказал Гленн, — чем глубже мы копаем, тем
интереснее все оборачивается.
— Но копать нужно очень осторожно.
— Что ты хочешь сказать?
— Я тоже хочу докопаться до сути. Может быть, нам и откроется что-то, а
может, и нет. Но нельзя подходить к такой женщине, как Клэр Лоран, дымя
Кэмелом
и извергая непристойности. Так что, я думаю, будет лучше, если ты
предоставишь ее мне.
— Ах, вот оно что!
— Не, обижайся, но ты вызываешь у нее отвращение. Глен поглубже
устроился в кресле, положив ногу на ногу.
— А какие эмоции вызываешь у нее ты, Кассиди?
— Что ты имеешь в виду? — огрызнулся тот, отбрасывая шариковую
ручку.
Гленн поднял руки в знак капитуляции, — Ничего, ничего. Я просто не мог
удержаться, чтобы не заметить, что она вполне привлекательная бабенка. Да и
ты не чурбан. Так что, учитывая все эти факты...
— Учитывая все эти факты, — резко оборвал его Кассиди, — я
собираюсь преследовать по закону убийцу Джексона Уайлда независимо от того,
кто им окажется.
— Ну тогда не стоит так горячиться, верно?
С этого момента разговоры их перешла в сугубо деловую плоскость. Кассиди
было досадно, что он делался на удочку Гленна. Он бы так не переживал, если
бы Гленн не попал в самую точку. Кассиди не допускал возможности
столкновения их профессиональных интересов, но был уверен, что Гленн не
забудет обиды.
В это утро Гленн явился с очередной серией ребусов. Ворвавшись в кабинет
Кассиди, он разложил на его столе компьютерные выкладки. Листы пестрели
тысячами имен, некоторые были обведены красным карандашом. Кассиди наугад
выбрал одно из них.
— Кто такой этот Дарби Мосс?
— Незабываемое имечко, не так ли? — вопросом на вопрос ответил
Гленн. — Несколько лет назад, во время дежурства, я задержал его за
изнасилование. Мосс срочно вызвал своего адвоката из Далласа — сам он родом
оттуда. Тот добился освобождения Мосса из-под стражи. Ох и разозлили они
меня тогда! И вот сейчас, когда его имя всплыло в списке вкладчиков в
министерство Уайлда, меня словно током шарахнуло. В выходные я слетал в
Даллас и разыскал старину Дарби — жив курилка! Преуспевает, владелец трех
книжных магазинов для взрослых.
Кассиди нахмурился:
— Скажи на милость!
— Да. Обыкновенные притоны для извращенцев. Приходишь, делаешь заявку
по своему вкусу, а уж он подбирает тебе соответствующий журнальчик, ну и
заодно все приспособления для удовлетворения твоей похоти. Забавно, да?
Вернувшись, я сразу влез в компьютер и начал поиски в этом направлении,
тогда и высветились остальные имена, которые я здесь обвел красным. Так или
иначе, они оказались причастными к тому бизнесу, против которого так рьяно
выступал Уайлд в своих проповедях.
— И о чем это нам говорит? Что стоило им вмешаться и священнику
пришлось умерить свой пыл?
— Похоже. Но это еще не все. — Гленн углубился в список, и палец
его остановился на другом имени, обведенном красным:
— Вот здесь.
— Глория Джин Рейнольдс?
С самодовольным видом Гленн извлек из нагрудного кармана рубашки листок
бумаги и протянул его Кассиди. Тот прочитал имя, затем вопросительно
посмотрел на Гленна, который лишь красноречиво пожал плечами.
Зазвонил телефон. Кассиди ответил после второго звонка.
— Кассиди слушает.
— Мистер Кассиди, это Клэр Лоран.
Сердце екнуло. Чего Кассиди никак не ожидал услышать, так это ее мягкого,
хрипловатого голоса. Она ни на минуту не выходила у него из головы, и в
своих фантазиях он рисовал ее не только в роли убийцы.
— Привет, — сказал он Клэр с нарочитой небрежностью.
— Как скоро вы могли бы приехать ко мне? Вопрос ошарашил его. Она что,
готова признаться?
— Во
Французский шелк
? Что случилось?
— Поймете, когда приедете. Пожалуйста, поторопитесь. Не дожидаясь
ответа, она повесила трубку. Кассиди оторвал телефонную трубку от уха и с
любопытством разглядывал ее какое-то мгновение.
— Кто это? — спросил Гленн, прикуривая сигарету.
— Клэр Лоран.
Гленн, сощурившись, посмотрел на Кассиди сквозь облако дыма.
— Не шутишь?
— Нет. Свяжусь с тобой позже.
Оставив детектива в кабинете, Кассиди поспешил к лифту, на ходу натягивая
пиджак. Он досадовал на себя за эту спешку, но оправдывался тем, что голос
Клэр внушал беспокойство. Хотя он и был все таким же низким и хрипловатым,
Кассиди уловил в нем нечто новое. Раздражение? Страх? Настойчивость?
Минуты спустя он уже был на пути во Французский квартал, искусно лавируя в
потоке машин и всю дорогу браня бесконечные пробки и заторы.
Клэр оказалась права: подъехав к офису
Французского шелка
, Кассиди сразу
понял причину ее звонка. Толпа человек в двести пикетировала вход в здание.
Достаточно было прочитать лишь несколько лозунгов, чтобы понять, кто
организовал этот митинг протеста.
— Проклятье! — Кассиди запарковал машину в неположенном месте и,
распихивая столпившихся ротозеев, пробрался к полицейскому, следившему за
порядком.
— Кассиди, окружная прокуратура, — сказал он, показывая свое
удостоверение. — Почему вы не разгоните это сборище?
— У них есть разрешение.
— И какой идиот выдал его?
— Судья Харрис.
Кассиди невольно застонал. Харрис, человек крайне консервативных взглядов,
был к тому же ярым сторонником Джексона Уайлда. По крайней мере, казался
таким, чтобы привлечь на свою сторону голоса избирателей. Полицейский кивнул
на плакат, который держала в руках какая-то старушенция.
— Что, неужели этот каталог и впрямь такой скандальный?
Пожалуй, стоит достать экземплярчик для моей старухи. Может, найдем что-
нибудь новенькое — Кассиди пропустил мимо ушей болтовню полицейского.
— Как долго они уже здесь торчат?
— Может, около часа. Пока все проходит мирно, мы не можем этого
запретить. Только чертовски охота, чтобы они сменили свой репертуар.
Пикетчики хором распевали
Вперед, солдаты Христа
. С того момента, как
подъехал Кассиди, гимн звучал уже в третий раз. Митингующие наслаждались
вниманием прессы, которая была представлена во всей красе. Все местные
телекомпании прислали своих репортеров и съемочные группы.
Кассиди с раздражением прокладывал себе путь сквозь ряды митингующих,
пробираясь к угловому входу в здание. Наконец он нажал на дверной звонок.
— Я же предупреждала, чтобы вы больше никогда не приближались к этой
двери!
— Это Кассиди из окружной прокуратуры. Мисс Лоран звонила мне.
Уже знакомая Кассиди фигура выросла прямо перед ним.
— Все в порядке, — услышал он раздавшийся за спиной дикой амазонки
голос Клэр. Вахтерша отступила.
— Спасибо, — выразительно сказал Кассиди, входя в помещение
склада.
Клэр была хороша — хотя и не выглядела такой уверенной в себе, как обычно.
От былого хладнокровия не осталось и следа. Янтарные глаза горели
негодованием. Щеки пылали. Она была явно огорчена, но небрежная прическа и
одежда придавали ей еще более сексуальный вид, она выглядела как никогда
волнующей и желанной.
— Сделайте же что-нибудь, мистер Кассиди, — настойчиво попросила
она. — Хоть что-нибудь. Только заставьте их уйти.
— Боюсь, что это не в моих силах. У них есть разрешение. Вам не
остается ничего, кроме как запастись терпением.
— Осуществляя свои права, они в то же самое время нарушают мое право на
личную свободу.
— Успокойтесь. Одна демонстрация не нанесет серьезного ущерба вашему
бизнесу.
— Меня волнует вовсе не это, — со злостью сказала она. — Вы
видели телекамеры? Мы-то как раз получаем бесплатную рекламу. Но они мешают
работе
Бьенвиль Хауз
. — Клэр кивнула на розовое здание отеля,
расположенного на другой стороне улицы. — Грузовики не могут пробиться
туда. Хозяин гостиницы в панике. Гости жалуются. Управляющий, мой давний
приятель, звонил уже дважды, справедливо требуя, чтобы я положила конец
этому сумасшествию. К тому же я опасаюсь за своих служащих. Когда работницы
из первой смены попытались покинуть здание, их встретили на выходе грязными
ругательствами и оскорблениями. Тогда я и позвонила вам. Я не хочу, чтобы
они страдали.
— Мне очень жаль, Клэр. Но вам следует благодарить за это Ариэль Уайлд.
— Ариэль Уайлд и вас.
— Меня? — изумленно переспросил он. — Какого черта вы
обвиняете в этом меня?
— Раньше ведь я не подвергалась пикетированию, мистер Кассили, не так
ли?
— Послушайте, мне все это неприятно в не меньшей степени, чем
вам, — сказал он, наклоняясь к ней. — Ариэль стремится выставить
полицию и прокуратуру как скопище шутов. Так она пытается напомнить
общественности, что мы до сих пор не расследовали дело об убийстве ее мужа.
Ей нужна еще одна порция бесплатной рекламы, и она выбрала именно такой
способ ее получить.
— Пусть пользуется какой угодно рекламой. Меня это не волнует. Только
оставьте меня в покое. Я вовсе не желаю быть втянутой в это дело.
— Ну, это сложно, потому что вы уже оказались втянуты.
— И все из-за вас, вы тут все шпионили! — крикнула Клэр.
— Нет, все из-за того, что вы с самого начала лгали мне.
— Только для того, чтобы защитить себя, своих друзей, семью от вашего
вездесущего внимания.
— Я лишь выполняю свою работу.
— В самом деле?
На это Кассиди нечего было возразить, поскольку его служебные обязанности
явно не предусматривали поцелуев с подозреваемыми. В этот момент она,
казалось, и сама вспомнила этот эпизод и поспешно отступила. У нее
перехватило дыхание.
— Прошу вас, мистер Кассиди, лишь об одном: оставьте меня в покое и
заберите с собой эту оголтелую толпу.
Она жестом указала в сторону двери, но едва она успела до-, говорить, как
окно разлетелось вдребезги и прямо над их головами пролетел кирпич. Кассиди,
взглянув вверх, быстро сообразил, в чем дело, и, подхватив Клэр, нырнул за
башню из кар-
...Поділитися у соцмережах
