Жанр: Любовные романы
Французский шелк
... В холле ее уже ждали женщина в полицейской форме
и ее коллега-мужчина. Увидев их, Клэр резко остановилась и нервно пробежала
пальцами по неприбранным волосам.
— Привет.
— Мистеру Кассиди пришлось уехать по срочному делу, — сообщила ей
женщина-полицейский. — Нас вызвали, чтобы сопроводить вас в город.
— О! — Клэр была страшно разочарована тем, что Кассиди предпочел
расстаться с ней именно так. Почему он не разбудил ее перед уходом, чтобы
поговорить в последний раз?
— Как только вы будете готовы, мисс Лоран, мы отправимся, —
тактично сказала сопровождающая.
Клэр включила сигнализацию и заперла дверь, оставляя за ней воспоминания о
своей любви к Кассиди, которые отныне станут частичкой прошлого, хранящегося
в стенах этого родного дома. Сердце Клэр разрывалось от боли, когда она
ступала по крыльцу, быть может, в последний раз, но она не могла себе
позволить предаваться отчаянию. Ведь это была лишь первая из многих жертв,
которые ей предстояло принести.
— Я бы хотела принять душ и переодеться, если можно. Мне так и не
удалось побывать дома со времени вчерашнего приезда из Нью-Йорка.
Полицейские согласились заехать во
Французский шелк
.
Когда они остановились у дома, Клэр с тревогой заметила, что здание патрулируют полицейские в форме.
— Что они здесь делают? — Ее в первую очередь беспокоила участь
матери, хотя Мэри Кэтрин и была надежно спрятана у Гарри.
— Они следят, чтобы люди Ариэль Уайлд не устроили здесь очередного
погрома.
— Спасибо.
Полицейские поднялись вместе с ней на третий этаж и подождали, пока она
примет ванну и переоденется. Клэр вдруг захотелось выглядеть эффектно, и она
довольно долго провозилась с макияжем и прической, хотя все это и было явно
не к месту. Она надела элегантный черный костюм-двойку с короткой изящной
юбкой. Пиджак был с белым воротником. На лацкан она приколола брошь из
марказита — подарок тети Лорель. Серебряный браслет на запястье когда-то
принадлежал Ясмин. В сумочку она положила носовой платок, вышитый Мэри
Кэтрин.
Взяв с собой эти дорогие сердцу вещицы, она вышла из спальни и уверенным
голосом объявила:
— Я готова.
Но от напускной уверенности не осталось и следа, стоило ей бросить последний
взгляд из окна на реку. Все в этом доме напоминало о тех часах напряженного
труда, которым и создавался ее успех, столь поразительный для девушки,
которая выросла на руках эмоционально неуравновешенной матери, без отца,
имея в качестве начального капитала лишь швейную машинку
Зингер
и богатое
воображение.
Когда она в последний раз проходила по складу, слезы уже застилали глаза.
Что станет с
Французским шелком
без нее и Ясмин? Отгрузят выполненные
заказы. Оплатят счета. Но нового бизнеса уже не будет. Не будет нового
каталога.
Французский шелк
прекратит свое существование.
Какая ирония судьбы — Джексон Уайлд все-таки добился своей цели.
Морально Клэр была готова к трудностям. Она сделала то, что сочла
необходимым, зная о последствиях своего выбора и добровольно принимая их.
Здание прокуратуры все еще было осаждено сторонниками Уайлда.
Вперед,
солдаты Христа
, — распевали демонстранты, размахивая лозунгами,
приговаривающими Клэр Лоран к вечным мукам ада и проклятию. В здание она
вошла в сопровождении вооруженной охраны.
— Я думала, вы доставите меня прямо к шерифу, — заметила Клэр,
заходя в кабину лифта. — Разве не там будет оформлено мое задержание?
— Мистер Кассиди приказал доставить вас в прокуратуру, — ответил
полицейский, сопровождавший ее.
— Не знаете почему?
— Нет, мисс.
Клэр проводили в кабинет Тони Краудера. Следов недавнего хаоса уже не
осталось. В приемной шел обычный рабочий день. Личный секретарь Краудера
встала из-за стола при их появлении. Она распахнула перед Клэр дверь
кабинета и тут же ее закрыла, оставляя Клэр наедине с прокурором.
Он сидел за рабочим столом. Выражение его лица было мрачным. В глазах
заметно раздражение.
— Доброе утро, мисс Лоран, — резким тоном приветствовал он ее.
— Доброе утро.
— Хотите кофе?
— Нет, спасибо.
— Садитесь.
Как только она села на указанный им стул, Краудер сказал:
— Я прошу прощения за то, что произошло в этом кабинете вчера днем.
— В этом частично и моя вина, мистер Краудер.
— Но ваша безопасность была под угрозой. И с нашей стороны это
непростительно. Сегодня утром мы постарались обеспечить надлежащую охрану.
— Я заметила. Я бы также хотела поблагодарить вас за полицейские посты
у здания
Французского шелка
. Хотя у моего предприятия и нет будущего, мне
было бы горько, если бы его разрушили эти вандалы.
— Это была идея Кассиди.
— Понятно, — тихо произнесла она. — Не забыть бы
поблагодарить его.
— Он должен появиться здесь с минуты на минуту.
— Вы не знаете зачем?
— Не имею ни малейшего представления. Он позвонил мне сегодня рано
утром, буквально вытащил меня из постели и попросил устроить эту
встречу. — Краудер сцепил руки, положил их на стол и подался
вперед. — Мисс Лоран, вы убили Джексона Уайлда?
— Да.
— Из револьвера вашей подруги?
— Да.
— И как давно об этом известно Кассиди?
Дверь за спиной Клэр шумно распахнулась, и в комнату ворвался мощный поток
воздуха и энергии. Она резко обернулась. Кассиди стремительным шагом уже шел
по кабинету. Волосы его были вымыты и аккуратно уложены, лицо свежевыбрито.
Темный костюм сидел на нем отменно.
— Доброе утро, Тони.
Клэр была совершенно сбита с толку. Такого Кассиди она не знала. Это был не
тот Кассиди, который любил ее нежно и яростно, шептал на ухо о своей
страсти; это был не тот Кассиди, который задел в ней глубинные струны, ранее
никогда не звучавшие.
Этот Кассиди был чужим.
— Доброе утро, Клэр.
Но голос тот же. Красивое лицо — дорогое и любимое. Виной всему был,
вероятно, хорошо сшитый костюм. Эта бюрократическая униформа сразу же
превратила его в противника.
— Доброе утро, мистер Кассиди, — хрипловатым голосом ответила она.
— Может, я принесу вам обоим кофе, прежде чем мы начнем?
— Оставь ты этот кофе, — сердито произнес Краудер. — Объясни
лучше, что происходит. И, кстати, разве Гленн не должен здесь тоже
присутствовать?
— Он сейчас занят другим. Объясню позже. — Кассиди, не теряя
времени, перешел сразу к сути:
— Признание Клэр было ложным. Она не убивала Джексона Уайлда.
— О, ради всего святого! — взорвался Краудер. — Только что,
сидя здесь, она призналась мне, что убила.
— Она лжет. — Кассиди посмотрел на Клэр, и тень улыбки пробежала
по его лицу. — У нее есть такая плохая привычка.
— Она же в своем уме и сознает, что делает. Зачем же ей признаваться в
преступлении, которого она не совершала? — требовал ответа Краудер.
— Чтобы защитить от преследования кого-то другого.
— Это не правда! — воскликнула Клэр.
— Она говорит, что это не правда, — эхом отозвался Краудер.
— Выслушай меня, Тони, наберись терпения, — сказал Кассиди. —
Дай мне пять минут.
— Я засек время.
— Прошлой ночью я попросил Клэр восстановить картину преступления.
— В отсутствие адвоката? О господи. — Краудер закрыл лицо руками.
— Заткнись и слушай, — нетерпеливо оборвал его Кассиди. —
Клэр отказалась от своего права на адвоката, но дело не в этом. Она не
убивала Уайлда. Ее там не было.
— Ты имеешь в виду, на месте преступления?
— Именно это я и имею в виду. — Кассиди выудил что-то из
нагрудного кармана и протянул Клэр. — Прочитайте подчеркнутое.
— Что это? — спросил Краудер.
— Это наш пресс-релиз, который мы передали в газеты утром после
убийства.
Клэр уставилась на подчеркнутые строчки. Это было описание места
преступления.
— Не понимаю.
— Здесь умышленно даны ложные сведения, — объяснил ей
Кассиди. — Я запустил эту фальшивку, чтобы сразу отсеять поток шизиков,
страдающих манией сознаваться в чужих грехах, который неминуемо сопровождает
любое сенсационное убийство.
У Клэр бешено забилось сердце. Она вновь и вновь перечитывала газетные
строчки, отчаянно пытаясь отыскать деталь, которая и служила ловушкой для
лжецов.
Кассиди склонился над ней и, понизив голос, произнес:
— Восстанавливая сцену убийства, вы процитировали эту фразу почти
дословно, Клэр. Ваши факты — из газеты, но не из реальных обстоятельств.
— Я была там. Я убила его.
— Если это так, тогда покажите мне, где здесь несоответствие, — не
сдавался он.
— Я...
— Не можете, так ведь?
— Нет. Да. — Она пыталась вслепую найти выход. — Я не могу
помнить каждую мелочь.
— А ночью вы помнили.
— Вы меня смущаете.
— Да и меня тоже, Кассиди, — вмешался Краудер. — Если она
говорит, что убила, значит, так оно и есть.
— Ты просто хочешь поскорей закрыть это дело, — взорвался Кассиди.
— А ты хочешь и дальше спать с мисс Лоран.
— Черт возьми, Тони!
— Тогда скажи, что это не так!
— Не могу. Да и не хочу. Но, независимо от того, сплю я с ней или нет,
неужели ты хочешь приговорить женщину к пожизненному заключению за
преступление, которого она не совершала?
Этот вопрос моментально отрезвил Краудера, он примолк, хотя и было видно,
что гнев его еще не прошел. Кассиди встал перед Клэр на колени и накрыл
ладонями ее руки.
— Клэр, прошлой ночью ты сказала, что, стоя у постели Уайлда, заметила
часы
Ролекс
, лежавшие на томике Библии на ночном столике. Ты еще сказала,
что от этого тебе даже стало нехорошо.
— Постойте! Это был не
Ролекс
. Просто дорогие наручные часы,
необязательно
Ролекс
. Я никогда не придаю значения фирменным этикеткам,
так что, когда я сказала
Ролекс
, это прозвучало как бы вообще. После
статей в газетах мне, возможно, и запало в голову, что это были именно часы
Ролекс
.
— Значит, теперь ты говоришь, что часы, лежавшие поверх Библии, были
вовсе не
Ролекс
?
— Мне могло показаться, что это
Ролекс
. Улыбка медленно расползлась
по лицу Кассиди.
— Это действительно был
Ролекс
. Но Библии не было. Еле слышный вздох
вырвался у Клэр. Краудер что-то проворчал себе под нос. Кассиди наклонялся
все ближе к ней:
— Клэр, ты ведь не убивала Джексона Уайлда? До вчерашнего дня у тебя
были десятки возможностей признаться.
— Но я никогда и не отрицала этого, так ведь? Вспомните. Вы постоянно
обвиняли меня в убийстве, но я ни разу этого не опровергла.
— В общем, да. Это на тебя похоже. Так же, как и взять на себя чужую
вину.
— Нет, — упрямо качала она головой. — Я убила его.
— Ты должна доверять мне. Черт возьми, хоть раз доверься мне и скажи
наконец правду!
Она пыталась поверить в его искренность, но не могла — система, которую он
представлял, душила ее порывы. Она напоминала ей о тех бездушных чиновниках,
которые решали участь маленькой Клэр Луиз. Они тоже просили ее довериться им
— даже тогда, когда насильно тащили из дома тети Лорель, а мать кричала им
вслед, обливаясь слезами.
— Клэр, ты любишь меня?
Слезы текли по ее щекам, но она отказывалась ответить ему, потому что
признание могло опять обернуться ловушкой.
— Значит, не любишь, раз не доверяешь мне. Прошлой ночью ты была права.
Я бы никогда не смог быть с тобой, если бы был убежден, что ты убийца. Но я
уверен: ты не убивала. Клянусь тебе, все будет хорошо, только скажи сейчас
правду.
Слова, которых он так ждал, готовы были сорваться с ее уст. Но она боялась.
Сказать правду — означало вверить ему свою жизнь. И, что еще важнее, жизнь
любимого человека. Судьбы тех, кого Клэр любила, были ей дороже правды. Она
не могла предать близких ей людей.
— Клэр. — Он до боли сжал ей пальцы. — Доверься мне, —
настойчиво шептал он. — Доверься. Ты убила Джексона Уайлда?
Клэр стояла на краю пропасти, и Кассиди подталкивал ее сделать шаг вперед.
Если она любит его, она должна поверить его обещаниям, тому, что этот полет
будет безопасным, а приземление мягким.
И, всматриваясь в дорогое ей лицо, Клэр уже знала, что дольше не сможет
никого обманывать: она любила его.
— Нет, Кассиди, — произнесла она, и голос ее дрогнул. — Я не
убивала.
Словно неимоверная тяжесть свалилась с его плеч. Он в изнеможении опустился
на колени и уткнулся Клэр в подол. Воцарилось молчание. Наконец Краудер
спросил:
— Зачем же вы сознались в убийстве, которого не совершали, мисс Лоран?
Кассиди поднял голову.
— Она защищала свою мать.
— Нет! — Безумным взглядом широко раскрытых глаз Клэр смотрела на
Кассиди. — Вы сказали...
— Все будет в порядке, Клэр, — успокоил он, коснувшись ее
щеки. — Но я должен рассказать Тони все, о чем ты рассказала мне
прошлой ночью.
Клэр заколебалась на какое-то мгновение, потом согласно кивнула головой.
Кассиди повернулся к Краудеру и произнес:
— Джексон Уайлд был отцом Клэр.
Ошеломленный и притихший, Краудер выслушал историю о том, как жестоко
обошелся с Мэри Кэтрин уличный проповедник Джек Коллинз.
— По мере того как продвигалось расследование, Клэр начала
догадываться, что в какой-то момент прояснения сознания Мэри Кэтрин узнала
Уайлда и решила убить его. Подозрения Клэр подтвердились, когда мы
установили, что орудием убийства был револьвер Ясмин тридцать восьмого
калибра. У Мэри Кэтрин была возможность взять его — она иногда
берет на
время
чужие вещи, потом возвращая их на место. — Кассиди поведал
Краудеру историю исчезновения его авторучки в Роузшэрон.
— Вчера Клэр, испугавшись, что я вспомню и сопоставлю все эти факты так
же, как и она когда-то это сделала, решила побыстрее сознаться в убийстве и
сбить меня со следа.
Краудер глубоко вздохнул и откинулся в кресле. Угрожающе нахмурившись, он в упор посмотрел на Клэр.
— Так Кассиди прав в своих утверждениях?
— Да, мистер Краудер, — тихо признала она. — Вскоре после
убийства Ясмин как-то в разговоре со мной упомянула, что у нее пропал
револьвер, а потом вдруг нашелся при весьма загадочных обстоятельствах. Тогда-
то у меня впервые и мелькнула мысль о том, что мама вполне могла им
воспользоваться, а потом положить обратно. Тем более что она была в ту ночь
в отеле
Фэрмон
, и ее интерес ко всему, что писали о Джексоне Уайлде и
убийстве, мне показался далеко не случайным.
— Но вы ничего не сказали об этом Кассиди.
— Нет, не сказала. Но каждый раз, когда Ариэль Уайлд упоминала имя моей
матери, я была в панике. Я боялась, что кто-нибудь, особенно мистер Кассиди,
сможет догадаться, что Джексон Уайлд был тем самым исчезнувшим возлюбленным
мамы, и таким образом обнаружится, что у нее был мотив для убийства. Я
хотела подать в суд на миссис Уайлд, чтобы заставить ее замолчать, но мой
адвокат посоветовал не делать этого, поскольку судебное разбирательство
вызовет еще больший интерес у публики и лишь подогреет страсти. А этого я
как раз и хотела избежать любой ценой.
— Но вас могли обвинить в том, что вы покрываете убийцу.
— Я была готова защищать свою мать даже ценой своей жизни, мистер
Краудер. Она ведь не представляет никакой угрозы для общества, а за отмщение
Джеку Коллинзу я не вправе ее осуждать.
— Вы рассчитывали, что пройдет какое-то время, Кассиди махнет рукой,
оставит свои поиски и дело прикроют.
— Я надеялась на это.
— А что, если бы мы обвинили кого-то другого?
— Это исключено. У вас же не было доказательств.
— Я вижу, вы все продумали, — сказал Краудер, глядя на нее с
оттенком восхищения.
— Все, кроме одного. Я не могла предположить, что револьвер Ясмин вновь
когда-нибудь выстрелит. — Она опустила глаза и тронула браслет на своем
запястье. — Когда Кассиди сказал мне, что из этого оружия был убит
Уайлд, я решила признаться, чтобы отвести подозрения от мамы.
Она умоляюще посмотрела на Краудера.
— Ее нельзя считать виновной. Она ведь даже не осознает, что совершила
что-то недозволенное. Это все равно, как если бы ребенок убил скорпиона,
который укусил его, причинив страшную боль. Она, возможно, даже и не помнит
сейчас, что...
— Клэр, тебе не стоит переживать за Мэри Кэтрин, — перебил ее
Кассиди. — Она не убивала Уайлда.
Уверенное заявление Кассиди явилось полнейшей неожиданностью.
— Откуда ты знаешь? — спросил Краудер.
— Потому что его убил конгрессмен Алистер Петри.
Глава 33
— Это уже становится смешным.
Белль Петри, стелившая себе на ночь постель, вопросительно взглянула на
мужа.
— Что тебе смешно, дорогой?
Петри испытывал непреодолимое желание испортить ковер, обрушить на пол
хрусталь
Баккара
или же схватить жену за горло и просто-напросто
придушить. Ему хотелось сотворить нечто разрушительное — лишь бы не видеть
этого холодного презрения, с которым относилась к нему Белль в последнее
время.
— Мне надоело спать в комнате для гостей, Белль, — раздраженно
сказал он. — Надолго еще приговорен я к этой пытке? Я ведь признал свою
вину, так когда же мне будет дозволено спать в своей собственной постели,
черт побери?
— Не надо так кричать. Дети услышат. Он бросился к ней, вырвал из ее
рук подушку, грубо схватил за плечи.
— Я принес тысячу извинений. Чего еще ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты убрал руки. — Слова ее прозвучали отрывисто и
резко, рассыпавшись, словно кусочки льда, и, слившись с ее холодным
взглядом, тут же остудили пыл Алистера. Он выпустил ее и отступил назад.
— Извини, Белль. Этот последний месяц был сущим кошмаром.
— Да уж. Думаю, что сцена самоубийства твоей любовницы на глазах твоей
дочери должна была оставить хотя бы морщинку на твоем холеном лице.
— Господи! Ты когда-нибудь оставишь меня в покое? Алистер все это время
бесконечно просил прошения за измену и столь отвратительную развязку своего
романа. Но до сих пор ему так и не удалось пробить броню презрения, которой
оградила себя Белль. Супружеская гармония, которая восстановилась было,
когда он объявил о своем разрыве с Ясмин, после сенсационного самоубийства
тут же рухнула. Когда же, в довершение ко всему, револьвер Ясмин приобщили к
делу об убийстве Уайлда, Алистер запаниковал и сдался на милость Белль,
умоляя о помощи.
— Я выполнил все, о чем ты просила, Белль, — взывал он к
ней. — Я признался в своей связи Тони Краудеру и этому типу,
Кассиди. — Взгляд его потемнел. — Если только это от меня будет
зависеть, ему не видать места окружного прокурора". Гнусный сукин сын! Ты бы
послушала, как он со мной разговаривал. Он даже бросился на меня с кулаками!
Белль, однако, не выказала ни малейшего сочувствия.
— Что ж, я влип в историю. Нужно было во что бы то ни стало остановить
расследование, которое вел Кассиди, прежде чем мои отношения с Ясмин станут
предметом всеобщего обсуждения. Мне пришлось обратиться за помощью к
Краудеру. Не очень-то приятно было стоять перед ними обоими со спущенными
штанами, но я переступил через это, потому что так посоветовала ты, и я
признаю, что совет твой был хорош. Краудер приказал Кассиди изменить
направление своих поисков, срочно. Через день-два никто и не вспомнит о
самоубийстве Ясмин, поскольку всеобщее внимание будет привлечено к признанию
этой сучки Лоран. Так что теперь мы, может, наконец забудем обо всей этой
истории? Можно мне сегодня лечь в свою постель?
— Ты никогда не говорил мне, что она черная.
— Что?
— Твоя любовница была черномазой. — Белль стояла перед ним, сжав
кулаки, ноздри ее раздувались от негодования и отвращения — И без того
унизительно для нас обоих, что ты пошел искать развлечений на стороне. Но
представить, что отец моих детей спал с... Ты целовал ее в губы? О
боже! — Она брезгливо отерла рот рукой. — От одной этой мысли меня
тошнит. Тошнит от тебя Вот почему я не желаю видеть тебя в своей постели.
Алистеру вовсе не по душе было выслушивать, словно мальчишке, порицания за
свои шалости. Он и так вчера хлебнул достаточно унижений у окружного
прокурора. Так что, на этот раз не сдержавшись, он выпалил:
— Если бы ты владела хотя бы половиной сексуальных трюков Ясмин, я бы
не стал бегать полюбовницам. Черным, белым, разноцветным...
Белль впилась в него взглядом. Она не повысила голоса, но ее мягкий тон
прозвучал более угрожающе, нежели крик:
— Будь осторожен, Алистер. Ты допустил слишком много непростительных
промахов. Хорошо еще, что додумался обратиться за советом ко мне, а то бы
увяз еще больше. — Она отвернулась и взяла что-то со столика. —
Любопытно было бы узнать о твоих злодеяниях, которые пока еще не
всплыли, — сказала она, подбрасывая в воздух, словно монетку, какой-то
маленький предмет. — Видишь ли, я знаю, что в день смерти преподобного
Уайлда у вас с ним произошла ссора. Несмотря на соблюденные внешние
приличия, вы оба явно не стеснялись в выражениях, когда разговаривали в тот
вечер, после проповеди. — Она поймала подброшенный в очередной раз
предмет и, задумчиво его рассматривая, продолжала:
— Если я вычислила твою любовницу, преподобный, наверное, тоже знал о
ней. Ты же оказался не настолько умен, чтобы нанять кого-то для грязной
работы. Наверняка решил действовать сам, попытался решить свою проблему в
одиночку, без моего совета.
Алистер наблюдал, как она убирает в ящичек комода коробок спичек, на котором
стояла эмблема отеля
Фэрмон
.
— Надеюсь, что я ошибаюсь, но подозреваю, что ты так охотно ухватился
за мою идею признаться прокурору в своей связи с любовницей только для того,
чтобы скрыть более серьезный проступок. Если это так, тогда учти мое
предупреждение. Мне надоело покрывать тебя, Алистер. Так вот: если этот
Кассиди явится ко мне с расспросами о той ночи, я буду вынуждена рассказать
ему, что неоднократно звонила в твой номер в
Даблтри
, но к телефону так
никто и не подошел. Чтобы защитить себя и своих детей, я буду вынуждена
показать ему эти спички.
От ее интонаций повеяло холодом.
— Я честно предупреждаю тебя: если ты опять оступишься, я разведусь с
тобой, опозорю и лишу средств. И когда моя семья вышвырнет тебя, боюсь,
лучшим применением твоих способностей станет очистка выгребных ям. Даю тебе
испытательный срок, дорогой, — со сладким сарказмом произнесла она — На
публике продолжай являть пример честного, достойного гражданина, воплощение
американской мечты. Будешь играть роль преданного мужа и заботливого отца —
улыбающийся, сияющий, символ добродетели и чистоты. Со временем, может, тебе
и удастся вернуть себе место в моей постели. Но пока я не сочту, что ты
заслужил это право, даже не заикайся об этом. Мне противна даже мысль о
прикосновении твоих рук. Ты все понял, что я сказала?
— Где уж не понять, — дерзко ответил он — Все предельно ясно.
Он вышел из спальни, хлопнув дверью. Кому нужна ее стерильная постель, со
злостью спрашивал он себя по дороге в свою комнату. Зануда, пресная и
холодная, приятнее трахнуться с козой, чем с ней.
Он упивался своей злостью. Это помогало ему отвлечься от страха, который
затаился в глубинах подсознания, словно крыса, готовая в любой момент
выпрыгнуть и схватить его.
Ни на секунду не усомнился он в том, что Белль осуществит свои угрозы, если
он посмеет ослушаться ее. Не вызывала сомнений и ее способность погубить
его
...Закладка в соц.сетях
