Жанр: Любовные романы
День греха
...лларовую
купюру. — Сколько тебе понадобится времени, чтобы заделать протечку?
Механик кивнул на лежащий поодаль моток изоляции.
— Вот радиатор чуток подостынет, сразу и займусь. А хотите, заменю вам
шланг? Минутное дело. А то ведь изоляция быстро отлипнет.
— Ничего, сойдет. Так, сколько? Минут десять?
Механик присвистнул, обнажив кривые желтые зубы.
— Ну, не знаю. Больно он горячий.
Берк протянул ему еще двадцать долларов.
— Надень перчатки. Ключи в машине. Когда сделаешь, подгони к выходу и оставь мотор включенным.
— Будет сделано. Только я чего-то не понимаю. На хрена было портить
свой собственный шланг?
— Пути Господни неисповедимы. Берк вошел в переполненное кафе и с
трудом протолкался к столику, где сидели его спутники.
— Мы заказали вам кофе.
— Спасибо, отец Грегори.
— Вы нашли механика? — поинтересовалась миссис Дюваль.
Широко улыбнувшись, отец Кевин радостно сообщил, что микроавтобус очень
скоро починят. Официантка принесла кофе. Попивая кофе маленькими глотками,
Берк с небрежным видом оглядывал помещение, однако его тревога нарастала.
Вчера днем он заглянул в это кафе после переговоров с механиком, который
объяснил ему, что, если сделать в шланге системы охлаждения дырочку, мотор
скоро задымится.
Место показалось ему идеально подходящим. Сельская местность, до ближайшего
полицейского участка не менее четырех миль. Берк приехал сюда в
послеобеденное время. За исключением двух официанток, томившихся от безделья
— они смолили одну сигарету за другой и лениво смотрели очередную мыльную
оперу по телевизору, и горстки вялых посетителей в углу, в кафе никого не
было. Поэтому Берк и решил, что в обеденное время прибавится ну пара-тройка
местных жителей. Или, в крайнем случае, в тихую, сонную забегаловку заскочат
перекусить несколько водителей, пока заправляются их машины.
Но оказалось, он здорово просчитался. Теперь было ясно, что кафе на
перекрестке служит местом для выпивки работягам, которые рано заканчивают
работу и заходят сюда пропустить кружечку-другую перед тем, как идти домой.
Итак, народу в кафе было полным-полно. Грохотала музыка из музыкального
автомата, которого вчера Берк даже не заметил. Все кабинки и столики были
заняты так же, как и стулья у стойки бара. Еще одна проблема заключалась,
так сказать, в демографическом составе посетителей. За исключением двух
священников, молодой дамочки и телохранителя, публика состояла сплошь из
здоровенных деревенских парней.
В центре их внимания находилась сейчас жена Пинки Дюваля.
Они облизывались, кто фигурально, а кто и буквально, глядя на нее, и на их
лицах было написано недоумение: что такая киска делает в компании двух попов
и облома?
Однако Эррол оказался не таким дураком, как можно было подумать.
— Мистеру Дювалю это не понравится, — пробурчал он, оглядываясь на
зевак. — Я звонил Ромену. Он вышел, но должен скоро вернуться... —
Эррол посмотрел на свои часы, -...через двадцать минут.
— Наш микроавтобус сейчас будет как новенький.
Это заверение ничуть не ослабило ни напряженности Эррола, ни нервозности
Грегори. Его нога под столом дергалась, как иголка швейной машины. Это
дерганье отвлекало Берка, и он уже собрался попросить Грегори успокоиться,
как вдруг тот встал и отодвинул свой стул.
— Прошу извинить. — Он вышел из-за стола и направился в сторону
мужского туалета.
— Может, позвонить мистеру Дювалю? — полувопросительно-
полуутвердительно сказал Эррол, обращаясь к миссис Дюваль. — Он бы
прислал за нами Бардо или кого-нибудь еще.
— Мне бы не хотелось его беспокоить, — ответила она.
— Вам не о чем тревожиться, Эррол. — Берк изобразил глуповатую
улыбку добродушного священника. — Механик обещал через десять минут
залатать нашу дырку. Миссис Дюваль не успеет выпить вторую чашку кофе, как
мы уже сможем ехать дальше.
— Ладно, — проворчал телохранитель, — я знаю только, что
мистеру Дювалю...
— Проклятый пидер!
Возглас сопровождался грохотом и звоном разбитого стекла. Как и все
посетители кафе, Реми Дюваль и Эррол повернулись посмотреть, что это вызвало
такой взрыв негодования.
Берк вскочил на ноги.
— Черт!
Грегори, хныча, лежал на полу. Весь облитый пивом, он вжал голову в плечи, а
здоровенный мужчина сгреб его за шиворот и рывком поставил на ноги.
Грубым, хриплым басом он прогрохотал на весь зал:
— Стою себе, делаю свое дело, а этот извращенец подходит и машет мне
своей хреновиной. — Он пнул Грегори в спину, и тот полетел прями на
соседний столик. — Я из этого ублюдка сейчас душу вышибу.
Трое парней, сидевших за столиком, на который упал Грегори, встали и стали
осыпать его оплеухами, при этом грязно ругаясь. К ним тут же присоединились
еще двое.
Берк, не оглядываясь, бросил Эрролу:
— Уведите ее отсюда. Встретимся у машины. Он растолкал локтями
звереющую на глазах толпу. Все стояли (некоторые взобрались на стулья) и
улюлюкали, подбадривая парней, молотивших Грегори. Когда Берк добрался до
эпицентра, он расшвырял нападавших и очутился лицом к лицу с объектом
вожделения Грегори. Любовь слепа, мимоходом пронеслось у него в голове. Этот
сукин сын был мордатым, жирным и весь лоснился от праведного гнева.
Он кулаком двинул Берка в челюсть. Берк отлетел, — Это что, еще один?
Извращенцы чертовы! Прячутся за своими рясами, тошнит от вас!
Он наклонился, чтобы еще раз врезать Берку. Но, когда его красная,
разъяренная рожа наклонилась над упавшим противником, всю его энергию как
рукой сняло. Остановиться он уже не мог и всей тушей рухнул на Берка.
А остановил его пистолет, направленный дулом прямо в его мясистый лоб. Берк
уже стоял на ногах.
— Назад, ублюдок.
— Что-о...
— Отзови своих дружков, иначе следующая служба в церкви, на которую ты
попадешь, окажется твоим отпеванием.
Окружающие уже заметили, что у священника в руках пистолет, и остановились —
не столько от страха, сколько от изумления. В следующее мгновение в зале все
замерло, и слышна была только музыка из автомата да всхлипывания Грегори.
— Встань туда. — Деревенщина, спотыкаясь, подчинился. Глядя в
устремленные на него со всех сторон враждебные лица, Берк спокойно произнес:
— Никаких глупостей. — Он подошел к Грегори, пнул его. —
Вставай.
Грегори закрыл голову руками и зарыдал громче. У Берка возникло сильное
искушение самому врезать по этой жалкой физиономии. Но он сжал зубы и
сказал:
— Если ты немедленно не встанешь и не пойдешь к выходу, я оставлю тебя
здесь на потеху этим психам, и тогда помоги тебе Бог. Прежде чем они с тобой
закончат, ты десять раз попросишься в тюрьму.
Угроза подействовала. Судорожно всхлипывая, Грегори поднялся.
— Извини...
— Заткнись.
— Да, да, только не бросай меня здесь. Он вытер окровавленное лицо
рукавом и заковылял к выходу.
Поводя рукой с пистолетом, Берк начал пятиться к двери.
— Мы сейчас уйдем. Нам не нужны неприятности. А вы пейте дальше свое
пиво.
У дверей он пихнул вперед Грегори и вышел сам. И с облегчением увидел
микроавтобус с включенным мотором.
— В машину, — рявкнул он и бросился к заправочной станции, где
заметил Эррола, который разговаривал по телефону и оживленно жестикулировал.
Берк ворвался в контору, вырвал у телохранителя трубку и с размаху ударил
его в висок. Удар был не особенно сильным, но он оглушил Эррола. Берк
схватил Реми Дюваль за руку и потащил за собой.
Она упиралась и вырывала руку.
— Что вы делаете?!
Женщина, платившая за бензин у кассы, издала душераздирающий крик. Один из
служителей сунул руку под прилавок, где, как догадался Берк, у него было
спрятано оружие.
— Не двигаться! — заорал Берк.
Служитель замер. Пожилой механик, вышедший из гаража, вытирал руки ветошью и
все повторял:
— Ни фига себе!
Берк подтащил упирающуюся Реми к микроавтобусу, пихнул на сиденье, однако ей
удалось несколько раз больно ткнуть его в ногу острыми каблуками и сильно
расцарапать длинными ногтями запястье.
— Хватит! — рявкнул он и быстро проговорил:
— Можете царапаться сколько угодно, но это ни к чему не приведет. Вы
поедете со мной.
— Зачем вы это делаете? Отпустите меня!
— Замолчите.
— Мой муж вас убьет.
— Очень даже вероятно. Но не сегодня.
Он пропихнул ее поглубже в машину, захлопнул дверцу, сел на водительское
место. Переключил передачу и рванул с места. Шины завизжали, и микроавтобус
понесся вперед. Берк свернул направо и помчался по дороге прямо навстречу
огромному автофургону. Они едва не столкнулись.
Грегори попеременно то визжал, то орал, то чертыхался. Берк велел ему
заткнуться.
— Черт бы тебя побрал! Что ты там учудил?
Нас ведь могли убить!
— Это ты во всем виноват, — срывающимся голосом ответил
Грегори. — Зачем тебе пистолет? Ты не говорил, что у тебя будет
пистолет.
— Скажи спасибо, иначе бы я не смог уберечь твою задницу от этих
очаровашек. Хотя зачем я это сделал, сам не понимаю.
Вдруг миссис Дюваль, сидевшая впереди между ними, подняла подлокотник,
разделяющий два сиденья, нырнула вниз и ухватилась за ручку двери.
— Останови ее! — гаркнул Берк.
Грегори находился сейчас в плачевном состоянии, но он слишком боялся Берка,
чтобы ослушаться. Он рванулся за Реми и схватил ее за волосы.
— Ижвините, ижвините. — Нос его был расквашен, а распухшие губы
мешали четкой артикуляции. — Я не хочу причинять вам боль. Но ешли я не
ишполню его приказание, он меня убьет.
— Понятно, — удивительно спокойно сказала она. — Тогда
отпустите мои волосы. Берк полуобернулся к ней:
— Никто не причинит вам вреда, если вы будете слушаться. Ясно? —
Она презрительно кивнула, но Берк сомневался в ее покладистости. — На
такой скорости вы костей не соберете, — добавил он, предупреждая ее
намерение выпрыгнуть из машины.
— Я уже поняла.
— Очень хорошо. Грегори, отпусти ее и сядь на свое место. А вы, —
обратился он к Реми, — сядьте на пол между нами.
Грегори плюхнулся на сиденье. Берк напряженно ждал, пока женщина исполнит
его приказ.
— Кто вы? — спросила она.
Глаза расширились от страха, лицо ее было залито слезами и стало пепельно-
бледным. Струйка крови в углу рта еще резче подчеркивала эту бледность.
Неужели он разбил ей губы, когда тащил к машине?
Берку стало ужасно неловко, и он вперил взгляд в ветровое стекло. И
правильно сделал, потому что в зеркале заднего вида увидел несущийся по
дороге пикап.
— Черт!
Что может быть хуже? Грегори и миссис Дюваль все в крови, а пикап полон
разъяренных деревенских придурков. Они прочно сели на хвост.
— Грегори, возьми пистолет.
— Что? Зачем?
— Оглянись.
Грегори глянул в зеркальце со своей стороны и заорал, увидев несущийся за
ними пикап. Мордоворот из туалета стоял в кузове, на крышу кабины он положил
ружье, нацеленное на микроавтобус. Он и его дружки в кузове кровожадно
вопили, из кабины тоже раздавались крики: она была битком набита
разъяренными ненавистниками гомосексуализма.
— О Господи, о Боже! — запричитал Грегори. — Я сейчас умру.
— Я сам тебя пришибу, если ты не возьмешь себя в руки! — закричал
Берк. — Бери пистолет! — Он сунул пистолет в дрожащие руки
Грегори.
— Я никогда раньше не стрелял.
— Ты просто наведи его на пикап и нажми на курок.
Берк надеялся, что эти идиотские гонки обойдутся без пальбы. А ему удастся
оторваться. Микроавтобус, конечно, не гоночная машина, да и латка на шланге
того и гляди полетит. Но в пикапе полно народу, он тоже сильно не
разгонится.
Скоро придурки в пикапе устанут от погони и решат вернуться в кафе, где
осталось недопитое пиво. Или же наступающая темнота поможет Берку скрыться.
Имелся и еще один вариант: погоня продолжится до тех пор, пока их не догонят
и не убьют.
Пикап уже почти тыкался в бампер микроавтобуса. Берк вилял по дороге, чтобы
преследователи не могли их обогнать. Теперь они с водителем пикапа
состязались: кто кого перехитрит. Берк понимал: надо во что бы то ни стало
оставаться впереди на этой узкой дороге. Малейшая ошибка — и они слетят в
болото, тянувшееся по обеим сторонам.
Он целиком сосредоточился на дороге, поэтому заметил руку миссис Дюваль,
подбирающуюся к ключу зажигания, в самый последний момент. Берк со всего
маху хлопнул по ее руке. Реми вскрикнула от боли и неожиданности, когда ключ
впился в ее ладонь.
— Отдайте! — прошипел Берк. Теперь он держал руль одной рукой, и
машину тут же повело в сторону. Из-под колес брызнула щебенка. Грегори
взвизгнул.
— Вы нас всех убьете! — крикнула миссис Дюваль. — Остановите
машину. Наверняка с ними можно договориться.
— Вы с ума сошли, леди? Его и меня они пристрелят и бросят крокодилам.
А вас не убьют, пока не пропустят через очередь. Отдайте этот чертов ключ, и
тогда у нас, может быть, будет шанс выкарабкаться...
Выстрел из ружья разнес заднее стекло, дробь разлетелась по всей машине.
Грегори с криком упал на пол, хотя высокие спинки сидений защищали от града
рассыпавшегося стекла. К чести миссис Дюваль, она не закричала, но в ту же
секунду выпустила ключ зажигания и нырнула на пол.
Берк вдавил ногу в акселератор, хотя микроавтобус и так мчался на предельной
скорости. Машина быстрее не поехала, но, к его удивлению, пикап в зеркале
заднего вида стал уменьшаться. Тут Берк понял, что преследователи замедляют
ход. Выстрел из дробовика был последним залпом, деревенские придурки наконец
устали от погони.
Скоро пикап превратился в точку, но Берк не снимал ногу с акселератора. На
повороте он проехал, не снижая скорости. Он еще несколько минут мчался, не
отрывая глаз от зеркала заднего вида, но в конце концов стало ясно, что
бешеная гонка окончена.
— Можете вылезать, — сказал он. — Они передумали нас убивать.
Грегори, кряхтя и охая, взгромоздился на сиденье. В нем сейчас с трудом
можно было узнать хорошенького молодого человека, который сегодня утром
изображал священника. Его распухшее избитое Лицо покрывали потеки черной
запекшейся крови.
По контрасту, кровь на пиджаке миссис Дюваль была ярко-красной.
Глава 20
Пинки открыл дверцу машины, не дожидаясь полной остановки. Шериф со своими
людьми уже прибыл. Это плохо, подумал Пинки, но ничего не поделаешь. Он
заметил Эррола, стоявшего поодаль: плечи понуро опущены, руки засунуты в
карманы брюк, лицо такое, будто из глаз вот-вот брызнут слезы.
Реми что-то было не видно. Очевидно, прячется в конторе. Немыслимо: жена
Пинки Дюваля имеет отношение, хоть даже и косвенное, к драке в дорожном
баре! То-то газеты обрадуются.
Он направился к Эрролу, а Бардо приказал найти Реми и усадить ее в машину.
— Чем скорее мы отсюда уберемся, тем лучше. Бардо пошел к заправочной
станции, где шериф допрашивал свидетелей.
Пинки повернулся к Эрролу:
— Что случилось?
— Микро.. микроавтобус сломался. Я велел остановиться здесь...
— Кому велел?
— Отцу Кевину. Он сидел за рулем. Пинки кивнул и знаком велел
продолжать. Эррол, заикаясь, излагал события, все время подчеркивая, что он
ни на секунду не выпускал миссис Дюваль из виду, даже когда звонил Ромену,
чтобы тот их отсюда забрал.
— Ты должен был позвонить мне.
— Я хотел, но миссис Дюваль велела вас не беспокоить. Мне это не
понравилось, но она...
— Как началась драка?
Пинки слушал со все возрастающим недоумением.
— Это тот священник, что приходил к моей жене?
— Я же вам говорил, что он мне показался голубым, — словно в
оправдание себе ответил Эррол.
— Ты мне не говорил, что он похож на человека, который может приставать в общественном туалете.
Господи!
— Я рассказываю, как было, босс.
— Ладно, что произошло потом?
— Эти парни начали бить отца Грегори. Я вывел миссис Дюваль из кафе
сразу, как только началась драка. Мы пошли в контору бензозаправки, оттуда я
позвонил в ваш офис. Я говорил с секретаршей, когда...
— Так, достаточно. Остальное доскажешь потом. Сейчас заберем Реми — и
уезжаем отсюда.
— Но, мистер Дюваль...
— Пинки!
Это крикнул Бардо, бежавший к Дювалю со всех ног. Он был страшно возбужден.
— Твоей жены там нет. Они ее увезли.
— Что? Увезли? Люди шерифа? Куда?
— Это... это я и собирался вам сказать, сэр. Пинки резко обернулся к
Эрролу. Телохранитель стоял ни жив ни мертв.
— Когда я во второй раз позвонил в ваш офис, вы уже поехали сюда. У
Бардо телефона в машине нет. Ваша секретарша сказала, что вы не взяли с
собой пейджер. Поэтому я никак не мог...
Пинки схватил его за лацканы пиджака и как следует встряхнул.
— У тебя есть две секунды, чтобы сказать, где моя жена.
— Я не знаю, мистер Дюваль, — проговорил телохранитель и
заплакал. — Отец Кевин вынул пистолет...
— Пистолет?
— Да, сэр. Он... он ударил меня по голове и потащил миссис Дюваль в
микроавтобус.
Пинки на мгновение ослеп, словно у него разорвалась артерия и глаза залило
кровью. Он достал револьвер 38-го калибра, который всегда носил в кобуре на
пояснице, и ткнул коротким стволом Эрролу под трясущийся подбородок.
Она очнулась оттого, что ее подняли. Спину и плечи жгло, словно их искусали осы. Реми открыла глаза.
Было темно, на небе сияли звезды. Миллион звезд. Она никогда не видела
столько звезд. Их блеск поразил Реми. Значит, она не в городе. Небо чистое,
и никаких искусственных огней. Воздух холодный и влажный.
— Дредд! Дредд!
Она узнала голос отца Кевина. Еще она слышала гулкие шаги по деревянным
доскам и поняла, что он несет ее то ли через мост, то ли через пирс.
Показалось какое-то непонятное строение, состоящее из нескольких домиков,
притулившихся друг к другу, словно случайно и безо всякого предварительного
замысла.
За сетчатой дверью стоял человек. Тоже очень странный. Он держал у пояса
дробовик, нацеленный прямо на них.
— Кто там?
— Мне нужна твоя помощь, Дредд.
— Господи Иисусе!
Сейчас они стояли в круге света, падавшего от лампы на крыльце. Мужчина,
очевидно, только теперь узнал отца Кевина, ибо он опустил ружье и открыл
дверь.
— Какого черта ты здесь делаешь? Что с ней?
— Пулевое ранение.
— Насмерть?
— Нет.
— Опасное?
— Достаточно опасное. Куда ее положить?
— У меня только одна кровать, и ты знаешь, где она стоит.
Отец Кевин со своей ношей прошел мимо Дредда, и Реми почувствовала запах
дыма. Дым шел из бороды хозяина. Конечно же, у нее начался бред. На стенах
висели животные с оскаленными клыками и рептилии. На полках стояли банки с
мутными растворами. В угрожающих позах застыли скелеты непонятного
происхождения. Повсюду висели звериные шкуры. Реми увидела сидящую на шесте
сову и не могла понять, чучело это или нет, пока сова не повернула голову и
не уставилась на гостью огромными желтыми глазами; потом она удивленно
взмахнула крыльями и отвернулась.
Отец Кевин наклонился и через низкую дверь протиснулся в маленькую комнату.
С дощатого по толка свисала голая лампочка на шнуре, обернутая пожелтевшей
газетой. От малейшего дуновения по: комнате начинали бегать жуткие тени.
Отец Кевин положил Реми на узкую кровать. Пахнувшую плесенью простыню,
видимо, давно не стирали, если это вообще когда-нибудь случалось. Реми
попыталась протестовать, но у нее совершенно не было сил.
— Я тебя едва узнал, — сказал Дредд отцу Кевину.
— Я сам себя в последнее время не узнаю.
— А он кто?
До Реми донеслись жалобные всхлипы отца Грегори.
— Потом, — отозвался отец Кевин.
— Он похож на дерево, по которому прошлись рубанком.
— Если я не убью его собственными руками, он выживет. А вот за нее я
серьезно беспокоюсь.
— Ну что ж, давай поглядим.
Отец Кевин отошел в сторону, и к кровати приблизился странный хозяин дома.
Реми так поразилась, что даже не закричала. Его загорелая дочерна кожа
скорее напоминала дубленые шкуры, висевшие в соседней комнате. Все лицо
избороздили глубокие морщины. Мужчина был до пояса раздет, но половину голой
груди прикрывала кудрявая седая борода, похожая на мох.
Сейчас борода не дымилась. В уголке рта свисала сигарета.
Мужчина протянул к ней мозолистые руки, и Реми испуганно дернулась. Однако
его прикосновения оказались неожиданно мягкими. Он повернул к себе ее левое
плечо, так что Реми очутилась почти на боку. Она застонала от боли и резко
вскрикнула, когда он дотронулся до раны.
— Извини, милочка, — грубовато сказал он. — Больно, но
ничего, Дредд тебя залатает.
Он осторожно положил ее на спину, повернулся к стоящему рядом отцу Кевину и
оттолкнул его.
— Ты мне свет загораживаешь.
— Ну, что? Как она? Ты сможешь что-нибудь сделать?
— Ага, теперь он спрашивает. Ворвался сюда, на руках женщина без
сознания и с пулей в плече, еще какой-то избитый священник. Моя постель
залита кровью, а теперь ты спрашиваешь, могу ли я что-нибудь сделать.
— Так можешь?
— Конечно, могу. Если ты перестанешь меня дергать. Счастье, что это
мелкая дробь, но все-таки несколько дробинок бедняжка получила.
— Чем я могу помочь?
— Тем, что уйдешь с дороги.
Реми закрыла глаза. Она ранена?
Тут мозг заработал, и она все вспомнила: сломанный микроавтобус, кафе,
драку, размахивающего пистолетом священника.
Она открыла глаза. Он стоял у края кровати и смотрел на Реми немигающим, как
у совы, взглядом. Грубость, умение драться и весь его внешний вид наводили
на мысль, что вряд ли этот мужчина может быть священником.
Как-то отстраненно Реми подумала, как же она могла быть такой наивной?! При
ближайшем рассмотрении в этом человеке не было ни малейшего сходства со
святыми отцами. Он излучал энергию, абсолютно несовместимую с благочестием
тех, кто идет по пути Господа. Эти губы были предназначены не для молитвы, а
для циничных слов и ругательств. Он казался человеком, которого обуревают
чувства, но этими чувствами не могли быть ни любовь к Богу, ни любовь к
ближнему. Хотя сейчас он стоял совершенно неподвижно, казалось, он весь
вибрировал от внутреннего жара, пугавшего Реми Хозяин, которого он назвал
Дреддом, вернулся со стаканом какой-то жидкости.
Отец Кевин взял стакан и подозрительно понюхал.
— Что это?
— Я лезу в твои дела? — огрызнулся Дредд, отбирая стакан.
— Слушай, Дредд, она...
— Она ранена. Я хочу, чтобы ей стало лучше. Но если ты мне не
доверяешь, забирай ее и этого жалкого типа и убирайтесь отсюда. Я в твои
темные дела не напрашивался Ты меня вынудил. Итак, что будем делать?
Молчание отца Кевина он расценил как согласие.
— Что ж, приступим.
Переключив внимание на Реми, Дредд склонился и поднес к ее губам стакан.
— Выпей.
Пахло из стакана отвратительно. Реми попыталась отвернуться, но Дредд взял
ее за подбородок и повернул обратно.
— Ну, давай же, пей. Тогда ты уснешь. И ничего не почувствуешь.
Он прижал стакан к ее губам, и Реми оставалось либо проглотить противную
жидкость, заполнившую рот, либо выплюнуть, либо захлебнуться. Если она
выплюнет, то он снова принесет эту гадость. Кроме того, ей пообещали
блаженное забытье, которое было так необходимо. Реми выпила все до дна.
— Умница. Замерзла? — Он укутал одеялом ее ноги. — Я пойду
приготовлю все необходимое. Когда я вернусь, ты уже будешь спать, но ты ни о
чем не волнуйся. Я все сделаю, как надо. Когда проснешься, будешь
чувствовать себя намного лучше. — Дредд похлопал ее по руке и отошел.
Выходя, он бросил отцу Кевину:
— А ты займись чем-нибудь. Раздень ее и переверни на живот.
Хозяин вышел, и Реми осталась один на один со своим похитителем. Он присел
на краешек узкой кровати и принялся расстегивать пуговицы ее пиджака. Она
была не в силах помешать ему. Видимо, напиток подействовал сразу. Кончики
пальц
...Закладка в соц.сетях
