Жанр: Любовные романы
Брат мой, Каин
...ся.
— Она хотела выразить свою благодарность.
— Этого мне тоже не требуется.
— Тогда зачем ты это сделал?
— Подумай лучше о том, что ты будешь есть. Рекомендую устрицы
Бьенвиль
.
— Бек, ответь мне, черт побери.
— Ладно, — резко сказал он. — А что, если я пытаюсь купить
чистую совесть? И что теперь? Ты будешь думать обо мне хуже или лучше?
Бек сделал знак официанту и что-то негромко сказал ему по-французски. Тот
исчез в зале, быстро вернулся и принес мягкие кожаные папки с написанным от
руки меню.
Сэйри не стала открывать свое и положила папку на стол.
— Почему в понедельник ты рассказал Крису о Келвине Макгроу? Ты решил
повеселиться, наблюдая за моей реакцией?
Бек тоже отложил меню и посмотрел ей в глаза. — Нет, Сэйри, мне
хотелось посмотреть на реакцию Криса.
— Криса?
Бек облокотился на стол, сократив до минимума расстояние между ними.
— Крис и Хафф занервничали, когда узнали, что ты разговариваешь с
бывшими присяжными. И я спросил себя почему. Почему они не пожали в
недоумении плечами, не почесали в затылке и не поцокали языком, удивляясь
твоему поведению? Почему было не позволить тебе развлекаться на полную
катушку до тех пор, пока ты не устанешь и не отправишься назад в Сан-
Франциско? Я ожидал от них именно этого.
Уловив, к чему он клонит, Сэйри добавила:
— Если только им нечего скрывать.
Если только им нечего скрывать. Я позволил тебе оказаться в нелепом
положении, потому что мне хотелось посмотреть, что станет делать Крис, если
у Келвина прояснится в голове и он даст отчет о суде над Крисом, как он это
сделал утром, когда разговаривал с тобой.
— Значит, ты мне поверил?
Бек поднял голову, долго смотрел на Сэйри, потом спросил:
— Как тебе это удается?
— Что?
— Совмещать дешевенькие бусы с платьем от кутюр и выглядеть при этом
сногсшибательно. Вот я смотрю на тебя сейчас и думаю:
Господи, она
прекрасна
.
Сэйри машинально дотронулась до нитки жемчуга с цветными бусинками.
— Ты не ответил на мой вопрос. Ты поверил тому, что я рассказала о
Келвине Макгроу?
Бек вздохнул и выпрямился на стуле.
— Если я в это поверю, то окажусь всего в шаге от того, что Крис
действительно убил Айверсона и спрятал тело так, чтобы его никогда не нашли.
— Ошибка Хаффа его многому научила, — тихо сказала Сэйри.
— Какая ошибка?
— Крис видел, как убили Сонни Холсера. Бек впился взглядом в ее лицо.
— Что ты сказала?
— Вчера вечером Крис поджидал меня у мотеля. Мы говорили с ним не
только о планах Хаффа поженить нас с тобой. — Она пересказала весь
разговор с братом, не забыв о том, как они обсуждали смерть Холсера. —
Крис возразил, что я была слишком маленькой, чтобы запомнить, что я все
перепутала. Но это неправда, Бек. Я знаю, что я права. В тот вечер Крис
тайком ушел из дома и отправился на завод, чтобы удивить Хаффа. Я не знаю,
видел ли он, как Хафф толкнул этого человека в машину или просто оставил его
умирать, истекая кровью после несчастного случая, но это произвело на Криса
огромное впечатление. Это могло либо навсегда отвратить его от насилия, либо
убедить, что иначе поступать нельзя. Я склоняюсь к последнему. Он понял,
насколько действенно насилие, когда Хафф не понес наказание за то, что
сделал.
Крис был клиентом Бека, и тот был бы плохим адвокатом, если бы хоть как-то
отреагировал на слова Сэйри. Сэйри поняла, почему Бек так напряженно молчит,
и, несмотря ни на что, не могла не уважать его за это.
— Утоли мое любопытство, Бек. Скажи мне, сколько я стою.
— Прости?
— Хафф наверняка пообещал наградить тебя за то, что ты женишься на мне
и станешь отцом его внука. Вы договорились о сумме, или ты оставил это на
его усмотрение? Он выдал тебе наличные?
— А как бы я платил за этот ужин? — поддразнил ее Бек. — Но
прошу тебя, не стесняйся, выбирай любое блюдо.
Все три блюда, которые они заказали, оказались великолепными, но ничто не
могло сравниться с шоколадным суфле под соусом шантильи, которое им подали
на десерт. В обеденном зале было не больше дюжины столиков, покрытых
белоснежными дамастовыми скатертями. Приборы из сверкающего серебра,
хрусталь и старинный фарфор дополняли картину. Внизу стены были обшиты
панелями, от них к потолку поднимался розовый муар того же оттенка, что и
шторы на окнах, ниспадавшие на сияющий паркет. Тонкие восковые свечи на
столах и хрустальная люстра, спускающаяся из алебастрового медальона в
центре потолка, давали неяркий мягкий свет.
Когда они вышли на балкон, чтобы выпить кофе, Сэйри сказала:
— Передай мои комплименты шеф-повару и декоратору.
— Я прослежу, чтобы они об этом узнали.
— Как ты нашел это место?
— Это не я, а моя мать. Она привела меня сюда, чтобы отпраздновать
окончание университета.
— Твоя мать из Нового Орлеана?
— Да, мама здесь родилась.
— Это благодаря ей ты так свободно говоришь по-французски?
Бек улыбнулся:
— Я болтал по-французски, когда еще был в пеленках. Официант налил им
кофе и оставил одних. Бек добавил в чашку каплю ликера
Гран Марнье
и
передал хрупкий фарфор Сэйри.
— Это, конечно, не закусочная в Дестини, но они очень стараются.
Сэйри улыбнулась его шутке, взяла чашку и подошла к балконной решетке. Откуда-
то доносилась музыка, летевшая над крышами. Внутренний дворик внизу
освещался слабо, и большая его часть оставалась темной, создавая атмосферу
тайны и интриги.
Негромко журчала вода в фонтане. Цветущее растение своевольно прорывалось на
волю из каменного постамента. Как и остальным зеленым собратьям, ему
разрешили расти так, как вздумается.
Сэйри любила подобное несовершенство. Некоторый беспорядок и небрежение по
всему Французскому кварталу придавали ему еще больше очарования и
таинственности.
Она заговорила, не поворачиваясь к Беку:
— Вчера вечером Крис сказал мне, что не убивал Дэнни. Думаю, он был
искренним.
Бек приблизился к ней. — Возможно, мы все заблуждаемся, и Дэнни действительно покончил с собой.
Сэйри допила свой кофе, поставила чашку и блюдце на серебряный поднос и
вернулась к перилам.
— Что для тебя свято, Бек?
— Почему ты спрашиваешь?
— Я хочу рассказать тебе кое-что, но ты должен поклясться, что больше
никто об этом не узнает. Потому что, говоря об этом тебе, я выдаю то, о чем
сказали только мне.
— Тогда не говори мне.
— Мне кажется, тебе нужно об этом знать.
— Согласен. Найми меня себе в адвокаты. Я возьму пять долларов в
качестве предварительного гонорара. И это определит для меня
профессиональную привилегию никому не разглашать того, что ты мне скажешь.
— Я об этом думала, — призналась Сэйри. — Но ты не можешь
взять от меня предварительный гонорар. Возникнет конфликт интересов.
— Эта информация касается Криса?
— Нет, это о Дэнни.
Сэйри вгляделась в его лицо, наблюдая, как отсвет газового фонаря играет на
его коже. В тот день, когда они впервые встретились, она назвала Мерчента
приспешником Хаффа. И он не сделал ничего, чтобы ее разубедить. Бек
признался, что намеренно подставил ее у Макгроу, чтобы понаблюдать за
реакцией Криса. Но было ли это правдой?
Кларк предупреждал Сэйри о том, что не следует доверять Мерченту. Всего
несколько часов назад она и сама задавалась вопросом, как он может быть
таким неискренним. Сэйри еще подумала тогда, что же скрывается за его
щедростью к Поликам. Может быть, Бек лишь устроил представление,
рассчитанное исключительно на нее?
Но он не мог знать, что Сэйри окажется в больнице в тот самый момент, когда
Алисия Полик раскроет пакет с открытками и письмами. И Бек никак не мог
спланировать так, чтобы Алисия именно его конверт достала первым.
Эти соображения успокоили Сэйри.
— Я собираюсь рассказать тебе кое о чем. Об этом больше никто не знает.
— Не забудь, что я адвокат Криса. Будь осторожна с информацией, которую
ты мне доверяешь.
Понимая, что рискует, Сэйри все-таки решилась:
— Дэнни был обручен, он собирался жениться.
Она внимательно следила за реакцией Бека. Он искренне удивился:
— Обручен? С кем?
— Я не назову тебе имени этой женщины.
— Тогда... как ты...
— Мы случайно встретились с ней на кладбище. Она пришла на могилу,
увидела меня и представилась.
Бек немного расслабился.
— К тебе, преуспевающей сестре покойного, подходит незнакомка,
объявляет себя невестой Дэнни, и ты ей веришь? Она могла пытаться выманить у
тебя деньги...
— Не считай меня такой наивной, Бек. Она не охотница за деньгами. Эта
женщина всем сердцем любила Дэнни, и он тоже ее любил. Она показала мне
кольцо с бриллиантом.
— Оно могло достаться ей от другого парня, которого она шантажировала.
Если бы она была авантюристкой, разве ей не следовало сначала взяться за
Хаффа? Ни он, ни Крис не знали о помолвке Дэнни, пока брат был жив, а его
невеста не хочет, чтобы они узнали об этом теперь.
— Почему же?
— Потому что они немедленно придут к тому же выводу, что и ты. Они
решат, что ей от них что-то нужно.
Бек сделал вид, что огорчен.
— Она сказала, что Хойлы наверняка превратят их с Дэнни любовь во что-
то грязное и недостойное, хотя она была прекрасна.
— Возможно, Дэнни именно об этом хотел рассказать тебе, когда звонил.
— Мне бы очень хотелось так думать. И вполне вероятно, что это так и
было. В любом случае я уверена, что эти двое были преданы друг другу и очень
влюблены. Дэнни собирался жениться на этой молодой женщине, они строили
планы на будущее. Она не сомневается в том, что моего младшего брата убили.
— А что, если он хотел порвать...
— Нет. Я спросила ее об этом, настолько мягко, насколько могла. Она
отрицала саму возможность того, что Дэнни мог передумать. Но это именно она
сказала мне о том, что Дэнни мучился какой-то моральной проблемой. —
Сэйри намеренно избегала слов
духовный
или
нравственный
, чтобы Бек не
понял, что невеста Дэнни была прихожанкой той же церкви. — Мой младший
брат столкнулся с личным кризисом, о котором он не рассказал даже ей.
— То есть Дэнни испытывал муки совести?
— Да. Она назвала это эмоциональной борьбой, которую Дэнни хотел
завершить до того, как женится на ней.
— Это могло быть что угодно, Сэйри. Дэнни мог проиграться и задолжать
кому-то. Или это могла быть дурная привычка, от которой он никак не мог
избавиться. Или беременная подружка в другом городе.
— Или Дэнни знал что-то такое, с чем не мог дальше жить.
— Я уверен, что ты думала над этим и у тебя появились кое-какие
соображения на этот счет.
В первую очередь я подумала о чем-то незаконном на заводе. А теперь я почти
уверена, что Дэнни что-то узнал о судьбе Джина Айверсона.
Бек медленно вернулся к столику, поставил чашку на поднос. К ним направился
официант, но Мерчент покачал головой, и официант растворился в темноте.
— Дэнни стал очень религиозным, — продолжала Сэйри. — А это
предполагает необходимость исповедоваться. Разве не могло случиться так, что
он узнал что-то об Айверсоне, и эти знания легли тяжелым грузом на его
совесть? Он достиг того состояния, когда почувствовал, что не может жить
дальше, не освободившись от чувства вины. Тебе это не кажется возможным?
Бек повернул к ней голову.
— Это серьезный повод покончить с собой.
— Это серьезное основание убить Дэнни. Особенно если он собирался сделать публичное признание.
— Ты только что подсказала мне, чего не хватает в деле Уэйна Скотта
против Криса.
— Мотива?
Мерчент долго молчал, устремив взгляд на деревья в саду. Наконец он
выпрямился.
— Нам пора.
— Да, до Дестини дорога долгая.
— А теперь она покажется еще длиннее. Вездесущий метрдотель рассыпался
в благодарностях, расцеловал Сэйри в обе щеки и взял с Бека обещание снова
привести ее сюда. Они осторожно спустились вниз по винтовой лестнице.
На пути к калитке Бек вдруг остановился. Сэйри удивилась, повернулась к
нему. Бек не объяснил, почему он остановился. Он начал медленно отступать
назад, в тень глицинии, ползущей по стене, и потянул за собой Сэйри. Она не
сопротивлялась.
Упоительная истома изменила ее реакции, как апельсиновый ликер смягчил вкус
ее кофе. Сэйри чувствовала себя одновременно удовлетворенно сонной и, как
никогда, живой. Ее веки потяжелели, а кожу покалывало от предвкушения и
ожидания.
Когда Бек притянул ее к себе, она увидела пульсирующую жилку на его шее, и
ей захотелось коснуться ее губами, ощутить биение его пульса, но она устояла
перед искушением.
Его руки легли на ее затылок, под тяжелую массу волос, он приблизил ее лицо
к своему. Его дыхание было легким и теплым, словно утренний туман над
заливом.
— Если я дотронусь до тебя, то ты решишь, что это из-за предложения
Хаффа.
Поднявшись на цыпочки, Сэйри прошептала:
— Мне все равно. Прикоснись ко мне.
Бек поцеловал ее. Сэйри прижалась к нему всем телом, слилась с ним, а он
крепко обнял ее. Его поцелуй был властным и мощным, руки сомкнулись,
обхватив ее бедра. Наклонившись, он поцеловал ее грудь сквозь ткань платья.
Снова прижав ее к себе, так что она уткнулась носом ему в шею, он проговорил
в ее ухо:
— Никаких денег не хватит, чтобы привязать меня к женщине, которую я не
хочу. Ты должна знать об этом, Сэйри. Но к черту все... — Он приник к ее
телу. — К черту все, я хочу тебя.
Он мог взять ее. В эту минуту Сэйри была полна им, она впитывала его, пила
до дна, желая его с такой же слепой, неудержимой страстью, как и он ее.
— Но ирония в том, — хрипло добавил Бек, — что разрешение
Хаффа взять тебя меня останавливает. — Он начал медленно отпускать
Сэйри, пока они не оказались на некотором расстоянии друг от друга. — Я
хочу обладать тобой. Но будь я проклят, если ты будешь сомневаться в том,
почему я этого хочу.
Глава 27
Голова Хаффа, пыхтевшего сигаретой, зажатой в углу рта, была окутана дымом.
Он стоял на разгрузочной платформе, уперев руки в бедра и широко расставив
ноги, и мрачно смотрел на пикетчиков.
Около сорока мужчин с хлесткими лозунгами медленно и молча маршировали по
вытянутому овалу вдоль съезда с автострады как раз напротив главных ворот
Хойл Энтерпрайсиз
.
— Как давно они здесь?
Вокруг Хаффа сгрудились Крис, кое-кто из бригадиров с завода и несколько
работников среднего звена. Всех их вызвали из дома, некоторых даже подняли с
постели, чтобы разрулить критическую ситуацию.
Фреду Деклюэтту не повезло. Именно ему пришлось всем сообщать, что пикетчики
прибыли, так что и отвечать Хаффу должен был он.
— Они начали собираться к десяти часам и к пересменке были уже
наготове.
— Вызови сюда Реда, пусть он их арестует за нарушение частных владений.
— Шериф не сможет этого сделать, Хафф, — ответил Крис. — Пока
они за оградой, они на общественной территории. Но, к несчастью, все, кто
уходит с работы или приходит на завод, проходят именно через эти ворота.
Наши служащие обязательно с ними встретятся. Им буквально приходится
проезжать через них.
— И потом, у них есть разрешение на пикетирование, — добавил
Джордж Робсон. — Они прикрыли тылы.
— Кто-нибудь может сообщить мне хорошую новость? — прорычал Хафф.
— Хорошая новость состоит в том, что им разрешено пикетировать до тех
пор, пока демонстрация остается мирной, — объяснил Крис. — Думаю,
нам надо проследить, чтобы этого не случилось.
В группе фыркнули от смеха. Хафф посмотрел на Деклюэтта:
— Твои ребята готовы? — Бригадир кивнул, но Хойл почувствовал его
неодобрение. — В чем дело, Фред? Выкладывай, или мне клещами из тебя
вытаскивать?
— Мы можем встретить определенное сопротивление со стороны наших
рабочих, — Деклюэтт нервно огляделся. — Ходили слухи, что к
пикетчикам могут присоединиться и наши.
Хафф выплюнул сигарету и раздавил ее каблуком.
— Я бы на твоем месте позаботился об этом немедленно. Вся группа
вернулась в здание, и спустя пять минут все собрались в кабинете Хаффа. Они
выстроились у огромных окон, выходящих в цех. Работа шла не слишком
энергично. Даже со стороны чувствовалось напряжение.
— Трансляция работает? — поинтересовался Хафф. Крис щелкнул
несколькими клавишами на консоли и сообщил:
— Теперь работает.
Хафф взял микрофон, подул в него, проверяя, и сказал:
— Слушайте меня все.
Его голос разнесся по всему заводу, достигая ушей каждого рабочего, где бы
он ни находился. Некоторые прекратили работу и стояли, опустив голову.
Другие смотрели наверх, но их настроение трудно было определить, потому что
защитные очки скрывали лица.
— Вы все знаете, что происходит снаружи. Вы уже наверняка слышали
фамилию человека, пославшего сюда этих клоунов поносить нас, и, думаю,
спрашиваете себя:
Кто он такой, этот Чарльз Нильсон?
Так я вам скажу.
Нильсон пустой баламут, которому наплевать на
Хойл Энтерпрайсиз
. Пикетчики
тратят время даром и при этом глупо выглядят, но это их дело. Если мы будем
держаться вместе и игнорировать их, они в конце концов сдадутся и уползут
туда, откуда вылезли. Мы же знаем таких людей, верно? К нам уже заглядывали
такие агитаторы. Они залетают в город, суют свой нос в наши дела и пытаются
указывать нам, как их вести. Я говорю сейчас только за себя, но вы наверняка
со мной согласны. Я ненавижу, когда кто-то считает, что лучше меня знает,
как будет лучше для меня. Это относится и к федеральному правительству, и к
профсоюзам. Эти парни между собой-то не могут договориться! — рявкнул
Хафф. — Тогда почему им решать, как нам жить здесь, в Дестини? Я бы
сказал, что это не их дело.
Хафф помолчал, перевел дыхание и продолжал уже спокойнее:
— С Билли Поликом произошла трагедия. С этим никто не поспорит. Он
пострадал, продолжает страдать и будет страдать еще долго. Мы можем собрать
для него все деньги мира, но это не восполнит его потерю, верно? Мы
постараемся сделать все для него и его семьи, и все-таки будущее Билли
зависит только от него самого. Потому что мы не можем перевести часы назад и
исправить то, что уже случилось. Правда в том, что наша работа опасна.
Происходят несчастные случаи. Рабочие получают травмы, иногда люди гибнут.
Но пусть бюрократ из Вашингтона покажет мне, как плавить металл и отливать
трубы без риска. Это невозможно. И вы можете не сомневаться, что, когда этот
бюрократ спускает свое дерьмо вот по этим самым трубам, ему глубоко плевать,
кто мог пострадать, пока их делали.
Хафф остановился, проверяя, насколько эффективно подействовала его речь. В
цехе никто не шевельнулся. Все слушали его.
Отлично, он завоевал их внимание. Речь шла не только о его будущем, но и об
их тоже. Именно это он должен был донести до них.
— Эти олухи пытаются заставить вас бастовать. Знаете, я и сам был бы
рад так зарабатывать на жизнь. Ходил бы вот так целыми днями вокруг тех
мест, где работают другие, и подбивал бы парней тоже бросить работу. И
плевать мне на рабочую этику и на то, что кто-то другой не получит денег в
конце недели. Если бы я уговаривал работяг бросить завод, я бы не удивился,
если бы меня обозвали кретином. Ведь есть счета, по которым надо платить,
есть еда, которую надо покупать, есть семья, которая от меня зависит. Прав
я, а?
Некоторые из мужчин внизу неохотно кивнули. Другие осторожно оглядывались по
сторонам, наблюдая, как реагируют их товарищи.
— Так вот, я знаю, что на нашем заводе многое далеко от совершенства.
За прошедшие годы у нас случались несчастья. Мы с Джорджем Робсоном изучаем
последний случай, пытаясь понять, как это произошло.
Хафф видел, как удивился Джордж, услышав такую ложь, но понадеялся, что
снизу его реакцию никто не разглядел.
— Мы понимаем, что необходима более серьезная и длительная подготовка
новичков. Также пришло время всем вам поднять зарплату. Но, честно говоря,
нытье действует мне на нервы. Я помню времена, когда любой парень был готов
отдать правую руку, только бы у него была работа. Прежде чем стать боссом, я
был одним из вас. Не забывайте, что я работал там, где теперь работаете вы,
поэтому я знаю о жаре, о песке и опасности.
Хойл закатал рукава и поднял руки, демонстрируя их рабочим.
— У меня есть шрамы, которые каждый день напоминают мне, насколько
тяжела и рискованна эта работа. — Он опустил рукава и заговорил
мягче. — Но я разумный человек. Я готов выслушать ваши жалобы. Так что
давайте, составляйте список того, что вы хотели бы получить, а мы здесь
наверху его рассмотрим. Но, — Хафф сделал паузу, чтобы подчеркнуть
важность своих слов, — если кто-то из вас согласен с этими бузотерами
на улице, идите к ним. Отправляйтесь! Немедленно. Если вам не нравится это
место, вы знаете, где выход. Только учтите: тот, кто присоединится к
пикетчикам, никогда больше не будет работать у меня, как и ни один из его
родственников. У вас появится враг на всю оставшуюся жизнь. — Хафф
снова помолчал, давая рабочим возможность осознать его слова. —
Подумайте об этом. А теперь возвращайтесь к работе. Мы и так потеряли время.
Хафф выключил микрофон и повернулся к собравшимся.
— Это должно избавить нас от перебежчиков, — резюмировал
Крис. — Думаю, мы в последний раз услышали о тех, кто симпатизирует
профсоюзам. Ни у кого не хватит духу снова агитировать за них.
Хойл-старший не разделял уверенности сына.
— А ты что скажешь, Фред?
Явно чувствуя себя не в своей тарелке от всеобщего внимания, бригадир
переступил с ноги на ногу. — Думаю, что вы правильно поступили, сэр. Но
это смена Билли. Эти ребята видели, как он истекал кровью, слышали его
крики. Они не забыли эту трагедию. Я знаю, что вы много делаете для семьи
Полика. Я слышал, что как раз сегодня Бек поехал его навестить. Алисия
сказала...
— Бек поехал его навестить? — переспросил Крис.
— Я так понял со слов Алисии. Она звонила несколько часов назад,
сказала, что Бек был в больнице и вручил им солидный чек.
Хафф посмотрел на сына. Пожав плечами, Крис дал понять, что ему неизвестно
об этом поступке Мерчента.
— А что ты говорил перед тем, как тебя перебил Крис? — Хафф
вернулся к разговору с Деклюэттом.
— Я пытался объяснить, что ребята, работавшие в одной смене с Билли, не
скоро обо всем забудут. Они уже начали забывать, но сегодня вечером повсюду
появились напоминания о Билли.
— Например?
Ну, желтая ленточка на его шкафчике в раздевалке, его имя, написанное на том
конвейере. Кто-то будит воспоминания и подогревает недовольство.
— Кто?
— Пока не знаю. Когда я подхожу, разговоры прекращаются.
— Найди того, кто это делает.
— Я над этим работаю.
Хафф направил на него указательный палец.
— Я не хочу, чтобы ты над этим работал. Я хочу, чтобы ты нашел
виновного. Держи ухо востро и смотри в оба глаза, а не то я найду другого,
кто мне поможет.
Деклюэтт кивнул.
— Да, сэр. Что вы хотите, чтобы я сделал с пикетом? Хафф ответил только
после того, как несколько раз затянулся.
— Мне бы хотелось, чтобы ты принес пулемет. Мы быстро бы очистили
местность.
— Я сам заряжу, — вызвался Крис. Хафф рассмеялся и покачал
головой:
— Нет, сегодня вечером ничего делать не будем. Они уйдут сами.
Пикетчики устанут, захотят пить, у них заболит спина от тяжеленных плакатов,
их начнут кусать москиты. Вполне возможно, что нам не придется и пальцем
пошевелить. Дадим им еще пару дней. Посмотрим, что из этого выйдет. Увидим,
как отреагируют наши рабочие. Но твои крепкие ребята, Фред, должны быть
наготове.
— Вы только прикажите, мистер Хойл. У них давно руки чешутся, им не терпится ринуться в драку.
— Отлично. Только помни, что все должно выглядеть так, будто пикетчики
первыми пролили кровь, а мы только оборонялись. Таков наш сценарий.
— Понятно.
Деклюэтт ушел. Оставшимся Хафф
...Закладка в соц.сетях
