Жанр: Любовные романы
Внук Дьявола
...ое лицо. Из-за угла гостиницы вышел Уэй Блэкберн, явно
исполненный решимости защитить Лейни от человека, который оказался с ней
рядом.
— Это я его попросила зайти, — буркнула Лейни и отступила на шаг,
словно желая защитить Колли от своего настырного кузена.
— Его? Ролинса? Ты попросила его...
— Уэй, кто это там с Лейни?
Голос тети Оливии дрожал почти так же, как в тот день, когда старый Альберт
до смерти напугал ее, явившись за Лейни, которая должна была помочь ему
отыскать Колли. Оливия стояла, прислонившись к колонне, на крыльце у двери,
ведущей в кухню. Ее внимание было приковано к черноволосому юноше.
Колли вдруг почувствовал на себе ее острый, пристальный взгляд и поспешно
сошел с крыльца, стремясь поскорее покинуть стены
Магнолии
. Черт возьми, и
что он здесь делает?
Уэй бросил на Лейни взгляд, означавший:
Видишь, что ты наделала?
, однако больше ничего не сказал.
Повинуясь мгновенному порыву, Лейни тоже сбежала с крыльца и взяла Колли за
руку.
Его как будто пронзило током. Сколько лет прошло с тех пор, как она в
последний раз вот так с силой сжимала его ладонь?
Лейни подвела его к тете Оливии.
— Тетя, это Колли Ролинс, — сказала она решительно. — Вы его
когда-нибудь видели?
— Ролинс?
— Он внук Альберта Ролинса, — пояснила Лейни. — Мама говорит,
он так похож на Броди — это его отец, — что ей стало не по себе, когда
она впервые его увидела.
Щеки старухи порозовели; Лейни не могла понять, отчего.
— Не-ет, — помолчав, протянула Оливия. — Он напоминает мне не
Броди. Он... такой молодой... Лейни... Какой сейчас год?
Ответить Лейни не успела.
— О, так у тебя мой свисток! — воскликнула старая дама, протягивая
руку к Колли.
Щеки его вспыхнули, и его свободная рука, та, которую не держала Лейни,
потянулась к груди.
— Да, я надел его, потому что... я в первый раз пришел сюда и...
Потому что он не мог объяснить Лейни, что ему нужно, и хотел, чтобы свисток
все сказал без слов.
— Тетя, разве вы не помните? Я очень давно подарила ему свисток, —
поспешно сказала Лейни, стараясь разрядить обстановку.
Пальцы Оливии замерли в воздухе, и тогда Колли сам взял свисток, висящий у
него на груди на кожаном шнурке, и протянул его старухе.
Оливия погладила свисток пальцами.
— Это означает, — проговорила она, — что ты наконец пришел в
Магнолию
. Я долго ждала. Всю жизнь. Ты так долго не приходил... Я не
верила, что доживу.
В глазах Оливии стояли слезы. Ее глаза никогда не были такими сверкающими,
такими ярко-голубыми. На мгновение Оливия стала молодой и прекрасной. Такой
ее, должно быть, помнили лишь стены
Магнолии
. И сейчас слова ее понимали,
вероятно, лишь стены, ибо ни Лейни, ни Уэй, ни даже Колли не знали, о чем
она толкует.
И все же Оливия, как и сама старая
Магнолия
, ждала ответа.
— Если вы считаете, что я могу сюда приходить, тогда я очень
рад, — с трудом выговорил Колли.
Скрипач теперь исполнял соло, и грустная мелодия рвала душу.
Оливия выпустила свисток и вдруг погладила Колли по щеке, словно
благословляя его на подвиг.
— Тебе всегда будут рады в
Магнолии
. Отныне и навсегда. — Она
обратилась к Лейни, и слова ее неожиданно прозвучали как заклинание: —
Лейни, пригласи как-нибудь своего друга ко мне на чай. А теперь не могла бы
ты найти Сюзан? Я бы хотела пойти домой и прилечь ненадолго.
— Конечно, мэм.
Лейни бросила быстрый взгляд на Уэя и поняла по его лицу, что он тоже
осознал свершившееся: каким-то образом Колли Ролинс сумел сказать старой
тетке именно то, что нужно. Следовательно, он повел себя как джентльмен. В
самом истинном значении этого слова.
По-видимому, думала Лейни, ей больше не придется защищать внука Дьявола
перед Уэем.
Отыскав Сюзан, Лейни возвратилась к гостинице, где Колли поджидал ее около
выложенного камнем колодца.
— Привет, Колли. — Она вдруг смешалась, почувствовав на себе
пристальный взгляд его черных глаз. — Вообще-то обычно у нее голова
хорошо работает, вот только иногда она путается во времени. Даже не знаю, за
кого она тебя приняла.
— Ничего, — отмахнулся Колли. — Я рад, что она так сказала.
Мне было боязно здесь. Наверное, я нуждался в ее словах.
Брови Лейни удивленно взлетели вверх.
— С чего это ты боишься
Магнолии
?
Он пожал плечами. Колонны у фасада гостиницы отражали свет многочисленных
фонарей — красных, зеленых, синих.
— У себя в хибаре на реке я не привык к такому, — усмехнулся
он. — Здесь я кажусь себе меньше, чем я есть.
— Когда я была маленькой, — торопливо заговорила Лейни, — мне
казалось, что в
Магнолии
нет времени. Тетушкины часы в холле стоят. На них
всегда семнадцать минут третьего. Всегда, представляешь? Иногда я просто
сходила с ума от этой неподвижности, когда из всех углов выглядывают тени
прошлого. Я тогда садилась на велосипед и ехала в Спрингс, к Уэю. Но я
каждый раз возвращалась. Это место отпускало меня ненадолго, а потом манило
обратно.
— Это твой дом, — вздохнул Колли.
Он был рядом с ней, совсем близко, но избегал смотреть на нее. Усилием воли
Лейни прервала затянувшуюся паузу:
— Хочешь, я покажу тебе гостиницу?
Он не ответил, а только медленно поднял голову и пристально посмотрел на ее
лицо, а потом, словно решившись на что-то важное, взял ее за руку совершенно
так же, как это сделала она минуту назад.
И вновь ее пронзило это странное ощущение. Лейни нравилось прикасаться к
нему. Его движения, его теплая кожа, надежность его рук — во всем этом
заключалось его колдовство. Она уже не смогла бы отпустить его, даже если бы
захотела. Но ей хотелось совсем другого; она с силой сжала его ладонь.
— Как прежде, Колли, — прошептала она.
— Я как будто заблудился, — ответил он так же тихо. — Но
теперь я с тобой. Ты хотела, чтобы я пришел, и вот я здесь.
Она покраснела, но честно ответила:
— Да.
— Тот парень, с которым ты была тогда в больнице...
— Какой парень? Ах да, Си-Кей...
Ей следовало бы знать, что Колли заговорит о нем.
— Ты хочешь быть с ним?
Она не решалась взглянуть ему в глаза, поэтому устремила взгляд на свисток у
него на груди.
— Он мне нравится.
— Настолько нравится, что ему можно тебя целовать?
— Колли, поцелуй еще ничего не значит.
— Не верю, — глухо отозвался Колли и медленно погладил Лейни по
щеке. — Если поцелуй так мало значит, тогда поцелуй меня.
Он знал, что ему не следовало говорить этих слов, но ничего не мог с собой
поделать.
— Не могу, — сокрушенно прошептала она.
— Не можешь? — Ему вдруг вспомнились ее недавние слова. —
Потому что я одичавший фермер в грязном комбинезоне?
Его губы скривились.
— Я это сказала сгоряча. Ты же знаешь.
— Тогда почему ты не можешь меня поцеловать?
Он положил руки ей на плечи и осторожно притянул к себе.
— Поцелуй с кем-нибудь другим ничего не значит, — стала объяснять
Лейни, стараясь высвободиться. — А с тобой... Это будет означать
слишком многое. Я так долго о тебе думала... Я не готова. Ты в первый раз
пришел...
Она не соображала, что говорит. Ей хотелось только одного: затолкать обратно
слова, что срывались с ее языка. Рядом с ним она утратила способность
думать.
Колли не двигался. Кто-нибудь другой на месте Лейни мог бы решить, что он
недоволен. Но Лейни знала, что с ним происходит. Он смотрит на нее, смотрит
со всей своей завораживающей силой. И думает.
Обдумывает только что услышанное.
— Лейни.
Когда Колли произнес ее имя, она уже знала, как он намерен поступить.
Опасность сгустилась и стала почти осязаемой.
Она отступила на шаг, потом еще на шаг, но он надвигался на нее.
— Отпусти меня.
Ее обуял внезапный страх. Он не шутил, как, например, Си-Кей. Он не умеет
шутить.
Папа был прав: ей нельзя быть с Колли. Один его поцелуй сожжет ее заживо.
Но он добился своего, потому что Лейни, сама не зная каким образом, провела
его к кленам, растущим около двери, ведущей в погреб. Она осознала это
только тогда, когда ударилась спиной об эту дверь и инстинктивно
выпрямилась.
— Хорошо. Начинай. — Она была в отчаянии и потому решила
капитулировать. У нее не оставалось выбора. — Но, Колли, это же в
первый раз...
Черты его смуглого лица заострились от охватившей его страсти. Его руки — ни
у одного мужчины не может быть таких сильных рук — обхватили ее, и ее грудь
прижалась к его комбинезону. Его глаза видели только ее рот. И он не говорил
ни слова.
Он целовал ее.
Она обвила его руками, и ее пальцы заскользили по его спине.
За нежностью Колли таилась черная бездна, опасность. Нервы Лейни напряглись
до предела.
Его губы гладили ее, а рука обхватила ее бедро и прижала его еще сильнее.
Ее нога, обутая в белую теннисную туфлю, ударила по двери погреба, и она
очнулась.
Призвав на помощь всю свою волю, она оторвалась от него и выдохнула
беззвучно:
— Х-хватит.
Он открыл глаза и выпустил ее так неожиданно, что Лейни оступилась и упала
на землю. Подниматься на ноги она не стала, так и осталась сидеть,
прислонясь спиной к могучему клену.
Птицы весело звенели в кронах деревьев, а с кухни доносился запах жареной
курятины. В
Магнолии
уже готовился ужин.
Мир оставался прежним. Известным и привычным. Но Лейни стала иной. Ей
никогда не доводилось бывать там, куда Колли только что перенес ее.
— Ты все испортил. — Она всхлипнула, пытаясь подавить
истерику. — Нужно было не так. Ты...
Она умолкла, не в силах найти слова, чтобы описать опустошение,
произведенное им в ее душе.
А Колли тяжело дышал, и сердце билось, как безумное. Он не собирался
оправдываться.
— Уходи.
Он нерешительно смотрел на нее.
— Лейни, я...
Она отвернулась от него.
Тогда он исполнил ее просьбу. Повернулся на каблуках и бесшумно, как кошка, скрылся среди деревьев.
Он считал, что Джон Торн еще слишком слаб и не встает с постели. Несколькими
минутами раньше Колли мог бы заметить Торна, беседующего на крыльце у
парадного входа с несколькими мужчинами, но он был тогда слеп и глух ко
всему на свете, за исключением Лейни. А теперь Торн спустился с крыльца и
остановился футах в двадцати от Колли.
—
Ты! Весь мир мгновенно умер. Не было щебета птиц, гула голосов, взрывов смеха.
А Колли шагал вперед, не обращая ни на что внимания.
— Я к тебе обращаюсь, Ролинс. Ты меня слышишь?
Только услышав свою фамилию, Колли осознал, что произошло. Торн застиг его
на своей территории.
Он велел себе немедленно успокоиться и с расстановкой ответил:
— Я вас слышу.
— Тебе нечего здесь делать. Если не веришь, спроси своего деда. Какого
черта ты ошиваешься возле
Магнолии
?
Спокойно, — повторил Колли про себя. — Думай
.
— Здесь собрался весь город. Я пришел посмотреть.
— На что?
Жестокое воспаление легких не прошло для Торна бесследно — он был еще бледен
и нетвердо стоял на ногах.
А может быть, — подумал про себя
Колли, — так и должен выглядеть человек, встретивший того, кого он люто
ненавидит
.
— Колли, подожди, я не...
Нет, нет, нет. Но он не скажет
нет
девушке, которая побежала за ним
следом, чтобы взять назад опрометчивые слова.
И скрипач, и гитарист поняли, что происходит нечто из ряда вон выходящее, и
музыка умолкла.
Слишком поздно Лейни заметила отца и остановилась как вкопанная. А Торн
удостоил ее лишь мимолетным взглядом и вновь посмотрел на высокого смуглого
молодого человека в рабочем комбинезоне, стоящего перед ним и готового к
решительной схватке.
Лицо Торна потемнело от гнева.
— Ты пришел к ней, — яростно отчеканил он. — Лучше бы ты
остался на ферме с другими дикарями.
— Папа, оставь его! — Лейни подбежала к Колли и остановилась рядом
с ним. — Почему ему нельзя приходить ко мне в гости?
— Держись от него подальше, Элейна Мари, — загремел Торн, —
или я силой заставлю тебя подчиниться!
Он надвигался на них.
— Не смейте трогать ее! — угрожающе проговорил Колли.
— Я никогда ее не бью. Это моя дочь, я люблю ее и именно поэтому не
позволю такому скоту, как ты, приближаться к ней. Элейна, слышишь, что я
говорю?
Лейни нерешительно посмотрела на Колли, затем перевела взгляд на отца.
— Послушайся его, — хрипло сказал Колли.
Поколебавшись, Лейни отступила на шаг. Торн остановился всего в нескольких
футах от Колли и распорядился:
— Иди на веранду к матери.
Множество испуганных лиц молча наблюдало за разворачивающейся сценой.
— А ты, Колли, отправляйся на ферму, к той сволочи, с которой тебе не
зазорно иметь дело, — прошипел Торн. — Ты один из них, и ничего не
изменилось от того, что ты почему-то получил фамилию. Я знаю, кто ты такой,
так же хорошо, как и то, зачем ты здесь. Но Лейни ты не получишь. Ты
возомнил, что она твоя, еще очень давно, но я встал у тебя на пути. Найди
себе другую, или я сделаю с тобой то же, что ты делаешь с жеребцами, когда
подходишь к ним с ножом. Ты меня понял?
Толпа, как один человек, в ужасе ахнула.
— Папа!
В глазах Колли помутилось от гнева. Он протянул вперед руки, готовый
вцепиться Торну в глотку.
— Вы позорите не только меня, но и ее. Вы старый и больной человек, и к
тому же ее отец, иначе я бы прямо здесь вышиб из вас дух.
Торн шагнул вперед.
— Попробуй! Я не так уж стар и не слишком болен.
Капли пота выступили на лбу и седеющих висках управляющего.
— Колли, не надо! — взмолилась Лейни.
Колли внял ее просьбе и не ударил Торна; он лишь оттолкнул его с такой
силой, что Торн пошатнулся и ухватился за ствол клена, чтобы не упасть.
Колли зашагал вперед, расталкивая всех, кто не успел вовремя убраться с его
пути.
И тут он увидел единственное знакомое лицо — лицо Деборы. Она возникла перед
ним из ниоткуда.
— Пожалуйста... — начала она и умолкла.
Колли не был намерен жалеть и ее.
— Я сдержал слово, — проговорил он, тяжело дыша. — Но вы
сказали:
когда-нибудь
. Почему же вы не выполняете своих обещаний?
Джон Торн стоял на пороге спальни дочери. Лейни всхлипывала.
— Папа, как ты мог? У всех на глазах! И только за то, что Колли со мной
поговорил!
Торн утомленно вздохнул.
— Ты ничего не понимаешь. Надо было давно все тебе рассказать, но твоя
мать считала, что ты еще недостаточно взрослая. Может быть, и сейчас еще
рано, но я все равно тебе расскажу.
— Ты ненавидишь Колли. Я никогда не пойму, как можно ненавидеть
человека, который не сделал ничего плохого.
Лейни тряхнула головой и прижалась к стене, когда отец приблизился к ней. На
пороге комнаты появилась Дебора.
— Джон, не надо так, — тихо попросила она. — Колли прав. Ты
сегодня опозорил ее перед всем городом. Ты повел себя так, как будто они с
Колли сделали что-то нехорошее. Ей восемнадцать лет. Она вот-вот закончит
школу, так почему ей нельзя...
— Я опозорил ее? Пусть так, все равно я поступил правильно, если только
смог вышибить из нее привязанность к этому ублюдку. — Джон поглядел на
жену и дочь, и лицо его перекосилось от страдания. — Лейни, я знаю этот
сорт людей. Я не из здешних мест, как тебе известно. Я родился в Арканзасе,
в богатой семье. У моих родителей была хорошая ферма, куда больше, чем у
Ролинсов. Как и Альберт, они нанимали сезонных рабочих-мигрантов. С детства
я учился вести хозяйство. А потом я женился, и моя жена переехала ко мне на
ферму.
Лейни вопросительно взглянула на мать.
— Лейни, твой отец уже был однажды женат, — мягко объяснила
она. — Это было задолго до того, как мы с ним встретились.
— Тебя никогда не удивляло, что я намного старше ее? — спросил
Торн у Лейни, проводя рукой по седеющим волосам. — Все дело в том, что
у меня была другая жизнь... И другая дочь...
До Лейни не сразу дошел смысл его слов. Выходит, ее отец —
ее отец! — это еще чей-то отец? В жилах еще какой-
то женщины течет его кровь? Кровь Лейни?
— Так у меня есть сестра? — изумленно выговорила она.
Она вдруг почувствовала себя обманутой. Значит, папа когда-то любил не маму,
а другую женщину? И другого ребенка?
— Нет. Она... она умерла. — Это слово далось ему с трудом. —
Умерла по моей вине.
Дебора порывисто шагнула к мужу.
— Не надо, Джон.
Но Лейни вдруг припомнила кое-что.
— Бет, — медленно произнесла она. — Ее звали Бет?
Отец не ответил, только пальцы его крепко сжали набалдашник на изголовье
кровати.
— Она была почти такая же красивая, как ты, Лейни, — шепотом
проговорил он. — Ни в каком дурном сне мне не могло привидеться, что с
ней может случиться что-нибудь плохое. В то лето, когда ей исполнилось
двенадцать лет, я нанял троих бродяг для работы на ферме, и один из
них... — У него перехватило дыхание; он прикрыл лицо ладонями. — О
боже...
Наступило тяжкое молчание. Дебора больше не протестовала; она стояла посреди
комнаты как статуя, отчаянно желая, чтобы самое страшное было наконец
сказано. Лейни уже знала продолжение истории отца, но ей необходимо было
услышать все до конца.
— Я никогда не думал, что безусый мальчишка может натворить такое...
Она все лето играла с ним. Он отлично знал ее любимые детские игры, и они
часто забавлялись на сеновале. Приближался конец сезона, когда он должен был
уезжать с фермы... И вот однажды в поле он спросил меня, где она. Он, мол,
хочет с ней попрощаться. И я отправил его к ней.
Джон отпустил набалдашник, и рука его безвольно повисла. Его невидящие глаза
были устремлены в стену.
— Он изнасиловал Бет.
Лейни непроизвольно охнула.
— И он ее задушил, — невыразительным, ровным, как кардиограмма
мертвеца, голосом закончил Торн. — Я нашел ее на сеновале. Глаза широко
открыты, рядом валяется кукла. И везде кровь...
Он внезапно согнулся, словно получил удар в солнечное сплетение. Дебора
молнией метнулась к нему, обхватила его руками и прижала к себе, силясь
защитить от невыносимых воспоминаний.
— Договаривай, Джон, — шептала она. — Расскажи ей, и все
будет кончено. Тебе больше никогда и никому не придется об этом
рассказывать. Все закончится.
— Это никогда не закончится, — прохрипел Торн и уткнулся лицом в
затылок жены. — Дебора, как ты можешь со мной жить? Я старался быть
хорошим человеком, но мне уже никогда не стать самим собой. А ты
заслуживаешь счастья.
— Я счастлива с тобой, Джон. Расскажи ей.
Торн наконец выпрямился и посмотрел на Лейни, но руки его крепко сжимали
плечи жены, как будто только она мешала ему утонуть в кошмаре прошлого.
— Его поймали. Он был ужасно грязный... Я не в силах был взглянуть на
него, не в силах представить, как этот зверь прикасался... — Торн с
трудом перевел дыхание. — За то, что он сделал с Бет, его посадили в
тюрьму. И я лишился свободы на всю жизнь. Моя жена не простила меня. И я сам
себя не простил. Жена ушла от меня. Я знал, что так будет. Она могла жить,
только не видя меня. Я бросил ферму, долго скитался. Не знаю, отчего я не
убил себя. Возможно, решил, что жизнь будет мне самым суровым наказанием. А
потом я приехал сюда. — Джон крепко обнял Дебору. — Она спасла
меня. А потом родилась ты, Лейни. — Он отпустил жену, робко подошел к
Лейни и обнял ее за плечи. — У меня появился новый шанс. И я не
позволю, чтобы с тобой, дочка, что-нибудь случилось. Я знаю, что такое Колли
Ролинс. Я знал его еще тогда, когда Дьявол не обращал на него внимания. В
этом городе много достойных тебя мужчин. С тобой не должно произойти то, что
произошло с Бет. Я очень тебя люблю. Я не переживу, если ты будешь
несчастна.
Лейни захотелось плакать. Она понимала, что не может сейчас оправдывать
Колли. Она видела, как переживает ее отец случившееся с Бет. В его глазах
стояли слезы, а потому немыслимо было спорить с ним, что-то объяснять. Она
могла только с нежностью прижиматься к нему в надежде хоть немного утешить.
Этот человек растил ее, любил и старался защитить.
И ему не дано понять чувств Лейни к Колли Ролинсу.
Так что же ей делать? Как сказать отцу, что любит она именно того человека,
которого он ненавидит?
На следующее утро Дьявол остановил Колли у двери кухни.
— Присядь-ка, парень. Я должен тебе кое-что сказать.
— Тебе донесли, что вчера я был в
Магнолии
, — вскинулся
Колли. — Так что же? Это всем известно. И сейчас ты станешь мне
внушать, что я не должен видеться с Лейни Торн. Дед, мне это уже надоело.
Колли твердо решил про себя, что отныне никто не станет у него на пути. Ни
полоумный папаша Лейни, ни его собственный дед.
— Я хочу поговорить с тобой про Торна.
— Торн меня не любит. И пусть отправляется ко всем чертям.
— Это он отправит тебя ко всем чертям, если только ты прикоснешься к
его дочке. Ты меня понял? — прорычал вдруг Дьявол и стукнул ребром
ладони по столу.
Зазвенела посуда.
Но Колли уже знал старика, и теперь его было не так легко напугать, как когда-
то.
— Рано или поздно ему придется с ней расстаться. Он не может вечно
распугивать всех мужчин, которые на нее взглянут. Дай ему волю, он отправит
на кладбище половину мужчин в Спрингсе. С Уиллисом почему-то ей можно
гулять. В него Торн не палит из пушек. Так что плохого в том, что я с ней
разговариваю?
— Я сказал, что он убьет
тебя. А не других. Нет,
посиди еще немного. Я расскажу тебе кое-что про мистера Джона Торна, а ты
меня послушаешь. Он работает на меня много лет, и за это время я разузнал
всю его подноготную. Вся история мне стала известна лишь недавно, надо
отдать ему должное, он тщательно скрывал свое прошлое. Так вот, на Деборе он
женат вторым браком. Раньше у него была другая жена. И другая дочь.
Колли насторожился.
— У него была другая семья. Ну, и что с того?
— Какой-то молодой мигрант, работавший по найму на ферме его родителей,
изнасиловал и убил его дочь, — жестко сказал старик.
В первую секунду Колли не мог поверить своим ушам.
— Ее убили?
— Вот именно. Дети не должны умирать раньше родителей, тем более такой
смертью. Он почти помешался от горя к тому времени, как встретил Дебору
Блэкберн. И он совсем по-особому смотрит теперь на сезонных рабочих. А
также, — добавил Дьявол, глядя Колли в глаза, — на тебя и свою
вторую дочь.
Колли понял, на что намекает дед, и в гневе вскочил из-за стола.
— Я не насильник и не убийца! — крикнул он.
Ему вдруг отчаянно захотелось доказать деду и всем остальным, что он не тот,
за кого его принимают. Какая несправедливость! Он никому не сделал ничего
плохого.
Колли решительно направился к двери.
— Колли, Торн не в состоянии рассуждать хладнокровно, когда дело
касается тебя. — Альберт проворно догнал внука и положил руку ему на
плечо. — Я его увольняю.
Колли застыл.
— Ты его увольняешь? Но тогда ему придется уехать, — задумчиво
проговорил он. — Здесь для него не найдется работы.
— Значит, он уедет и увезет свою семью. Иначе либо он убьет тебя, либо
кому-то из нас придется убить его.
И Лейни тоже уедет. Лейни покинет его навсегда.
— Блэкберны родом из Спрингса, — пробормотал Колли. — Дебора прожила здесь всю жизнь.
— А это меня уже не касается. Когда Торн выйдет на работу, я сообщу
ему, что у него есть две недели на поиски нового места. Все эти две недели я
не буду отходить от него, чтобы его путь не пересекся с твоим. И нечего со
мной спорить. Тебе так или иначе пора приступать к управлению фермой. А ты
не вздумай попасться на глаза Торну или подойти к его дочери.
Семья Торн собралась на
...Закладка в соц.сетях
