Жанр: Любовные романы
Я не играю в любовь!
...е видела луны по
ночам: небо все время было закрыто плотным слоем бесформенных грозовых туч.
А сегодня ее высочество соизволило показаться. Круглая, крупная, цвета
золота, величественно осматривала она свои ночные владения. На улице завывал
ветер. Холодный, наверное, подумала Молли. Это ничего, главное, чтобы не
слишком слабый.
Сила стихии всегда завораживала ее и вызывала уважение. Молли смотрела на
черное небо, на бархате которого блестели драгоценными бриллиантами далекие
звезды. Сегодня их было особенно много. Светлой лентой отчетливо выделялся
Млечный Путь. Казалось, что Вселенная предстала во всей своей красе. Протяни
руку — и дотронешься до звезды.
— Да, сегодня особенная ночь. — Джеральд проследил направление
взгляда Молли и правильно истолковал ее состояние.
Обвив колени руками, Молли сидела рядом с ним и, чуть наклонив голову,
смотрела сквозь оконное стекло в бесконечность.
Родная и милая. Открытая. Беззащитная. Моя?
Джеральд поцеловал выступающие косточки позвонков на шее Молли. Она
прижалась к его груди.
Моя.
— Иди сюда. — Джеральд протянул руки, помогая Молли
подняться. — Видишь самую яркую звезду? С детства я хотел, чтобы она
была моей. Я даже придумал ей имя — Серпентион.
— Правда? Я тоже сделала ее
своей
. Только не знала, что ее зовут
Серпентион. Спасибо, что познакомил.
Мужчина и женщина еще постояли у окна. Отель был расположен на берегу озера,
чем и привлекал туристов и отдыхающих. Вид открывался как раз на водные
просторы. Вода еще не до конца замерзла, и лунный свет отражался, как в
зеркале. Когда почти незаметно начал падать снег, Молли захлопала в ладоши
от восторга.
— Первый снег! — выдохнула она. — Ну надо же!
Ничто не мешало влюбленным наблюдать за неспешным полетом снежинок. Сначала
они таяли, едва коснувшись земли, затем стали затягивать землю, газон,
деревья белой пушистой пеленой.
— Ты напряжена. О чем ты думаешь?
— Обо всем понемножку, — уклончиво ответила Молли.
— Молли, все закончилось. И, поверь, с каждым днем вспоминать об этом
кошмаре будет становиться все легче и легче. А возможно, когда-нибудь он
вообще будет восприниматься как своего рода опасное приключение.
— Я не об этом. Все нормально. Ну посидела добровольно-принудительно в
санатории закрытого типа. Там даже культурная программа была. Впрочем, не
знаю, как насчет культурной, но развлекательной она была точно.
Под недоверчивым взглядом Джеральда Молли смутилась. Она провела ладонью по
пылающим щекам и призналась:
— На самом деле я сильно струсила. Особенно когда он пришел в себя
после того, как я его ударила. — Молли резко взмахнула головой, отгоняя
неприятные воспоминания. Потом, устремив просящий взгляд на Джеральда,
произнесла: — Но ведь все окончилось хорошо, верно?
— Слава богу.
— Но что будет с... Генри? — Молли поморщилась, как будто
упоминание этого имени вызвало у нее острую зубную боль.
Все же ей было жаль несостоявшегося героя-любовника. Никто, кроме самого
незадачливого похитителя, не пострадал. Лишние слухи и сплетни были ей ни к
чему, да и театр не хотелось ставить под удар. Стоило ей появиться в труппе,
как все пошло наперекосяк: мужчины уделяли больше внимания мисс Роуз, чем
роли, а теперь и вовсе катастрофа: выведение из строя, хоть и невольно,
ведущего актера Молли приравнивала к преступлению.
— Мне кажется, что уж этот урок он точно усвоил, — нетвердым тоном
продолжила она. — К тому же я совсем не хочу торчать в участке. Ой,
извини... — Когда Молли поняла, какую глупость только что сморозила и
чего именно не стоит говорить при общении с полицейским, ей стало
действительно стыдно. Заалевшие щеки тут же выдали ее эмоции.
— Ничего. Верно, участок — не лучшее место для приятного
времяпрепровождения. С этим я согласен. Однако все не так плохо, как тебе
кажется. — Профессиональная обида заставила Джеральда произнести это
замечание довольно язвительным тоном.
— Я не подумала, ну прости, пожалуйста! — Глаза Молли были полны
самого искреннего раскаяния вкупе с угрызениями совести.
— Проехали! Так вот насчет истории с Генри. Все зависит от тебя и
только от тебя. Для возбуждения уголовного дела против него ты должна
написать заявление.
— А если я... не хочу этого делать?
— Это твой выбор.
— А ты? Разве ты не должен доложить об этом происшествии?
Джеральд помолчал, что-то прикидывая в уме.
— В участке не знают, что было совершено похищение.
Продолжать реплику он не стал. Все и так было ясно. Молли расцвела в улыбке.
— Спасибо.
Она крепко-крепко его обняла. Как хорошо, что все так закончилось... А все-
таки он меня спас!
— Послушайте, сэр, — Молли перешла на официальный тон, — вам
не кажется, что вы что-то забыли?
— Что такое?
— Вы совершенно забыли об одной крайне важной вещи. Получить
благодарность от меня. Спасибо. — Молли перешла на свой обычный тон и
перестала дурачиться. — Не знаю, что бы я без тебя делала.
Джеральд шутливо раскланялся перед ней.
— Мадам, спасение людей — моя работа. А спасать вас — еще и
удовольствие.
— Правда?! — расцвела Молли.
— Чистейшая, — признался Джеральд.
— А-а-а... на что я еще могу рассчитывать в вашем обществе? —
Молли понравилась игра.
Ее собеседник охотно принял пас.
— Я в полном вашем распоряжении. И твердо намерен весь сегодняшний
вечер, — под насмешливым взглядом Молли он сообразил, что вечер уже
успел закончиться, и поспешил исправиться, — весь остаток ночи охранять
тебя и заботиться о тебе.
Это прозвучало настолько откровенно двусмысленно, что Молли вздрогнула,
представив, как Джеральд будет охранять ее и заботиться о ней. Волны тепла
пробежали от кончиков пальцев на руках и ногах и, встретившись в районе
живота, вызвали еще одно содрогание. Молли томно потянулась, подняв высоко
вверх руки и позволив Джеральду полюбоваться ее грацией и пластикой.
— Только остаток ночи? — Молли обиженно надулась. В глазах ее
танцевали зажигательную самбу веселые дьяволята. Она прекрасно знала ответ
на свой провокаторский вопрос. — Или... немного дольше?
Джеральд подхватил ее на руки и легко, словно пушинку, перенес на кровать.
— Сколько... потребует... моя... любимая... неповторимая...
единственная... женщина. — Каждое слово он сопровождал поцелуем.
Молли не слышала его слов. Просто наслаждалась, счастливо улыбалась и,
решив, что на правах жертвы имеет полное право покапризничать, продолжила:
— А она потребует еще много, очень много внимания...
— Пожалуйста. — Джеральд демонстративно пристально уставился на
Молли.
Она сохраняла самый серьезный вид.
— Огромное количество тепла...
— Никаких проблем. — На плечи Молли лег пушистый плед.
— Спасибо. А еще — тебя рядом!
— С удовольствием. — Джеральд выполнил и это требование.
— Залезай ко мне!
Молли подвинулась, уступая место Джеральду. Потом удобно устроилась рядом,
наслаждаясь близостью своего
избавителя
, опустила голову ему на плечо.
Непослушные волосы как всегда — в самый неподходящий момент! —
растрепались, голова Молли напоминала цветок одуванчика. Джеральд крепко
сжал ее в своих объятиях. Оба молчали, хотя и было о чем поговорить. Слова
уступали место чувствам, которые было сложно выразить во фразах. Это
необходимо ощутить всем сердцем, каждой клеточкой кожи.
Молли и Джеральд наслаждались своим счастьем. Им никто и ничто больше не
было нужно. Два человека нашли друг друга — и в прямом, и в переносном
смысле. Они не думали о времени, об усталости и о прочих мелочах,
интересующих людей, не пребывающих в состоянии эйфории любви. И сейчас ничто
не было властно над мужчиной и женщиной, застывшими щека к щеке под огромным
пледом, под покровом ночи и тишины.
Сердце Молли раскрылось навстречу теплу Джеральда. Нежная забота и внимание
переросли в жадные ласки. В сторону был отброшен ставший ненужным плед-
покровитель. На него вскоре упала рубашка Джеральда. К ней присоединился
пиджак Молли.
Джеральд хотел выключить свет, но Молли мягко попросила его оставить.
— Я хочу смотреть тебе в глаза, я хочу видеть тебя.
Она накинула свой шарф на лампу, комната сразу же преобразилась, появились
мягкие тени на границе с таинственным полумраком. Кожа Джеральда золотилась
в игре света и тени. Молли подумала, что никогда не видела мужчины красивее.
Естественно, на земле существовали люди и с более привлекательной
внешностью, но для нее не было никого прекраснее ее Джеральда. Она им
откровенно любовалась. Он отвечал ей тем же.
Джеральд расстегнул
молнию
на платье Молли, тяжелая ткань медленно
опустилась к ее ногам, дюйм за дюймом обнажая хрупкую фигуру. И вот перед
Джеральдом оказалась в своем лучшем наряде обычная земная женщина. Почему же
он восхищался ею, как богиней?
Джеральд опустился на колени и прикоснулся горячими влажными губами к ее
животу. Молли задрожала. Каждый поцелуй заставлял нарастать обжигающие волны
возбуждения. Дыхание сбилось, становилось все сложнее стоять и получать эти
изысканные ласки. Вместе с выдыхаемым воздухом из горла Молли вырвался
хриплый стон-мольба, отчаянная просьба прекратить эту сладостную пытку или
перейти к чему-нибудь более существенному. Но Джеральд и не думал
останавливаться. Он сжал пальцами бедра Молли, не позволяя ей двигаться, и
продолжал покрывать поцелуями ее тело. Когда к ним добавились легкие укусы,
Молли не выдержала. Она резко сделала шаг назад, заставив Джеральда
отпустить ее. Взгляд ее говорил о том, что внутри бушует яркое и яростное
пламя неподдельной страсти.
В другое время Молли испугалась бы таких сильных, ранее не испытанных
эмоций. Однако сейчас ей было не до анализа чувств, обуревающих ее. Ей
хотелось только одного: этого мужчину. Здесь. Сейчас. И как можно скорее!
Ее обнаженное тело притягивало Джеральда как магнит. Он не мог отвести от
нее восхищенных глаз. Молли сделала шаг вперед. Они оказались так близко,
что можно было почувствовать биение сердец. Молли охватила рукой шею
Джеральда, затем рывком притянула его голову к себе. Поцелуй был долгим,
страстным. Прикосновения губ Молли и ее пылающего тела заставили Джеральда
забыть обо всем на свете.
Предвкушение полной близости окончательно свело его с ума. Одежда, которая
еще оставалась на них, разлетелась по углам комнаты. Ее заполнили звуки
прерывистого дыхания и сдерживаемых стонов. Воздух вокруг них словно
раскалился, дышать стало нечем. Горячие руки гладили мраморную кожу Молли,
чутко откликавшуюся на каждое прикосновение. Магия ласк Джеральда
захватывала, Молли ощутила, что она находится не на земле, нет. Она летит в
пропасть, в бездну без начала и конца.
На лбу Джеральда проступили синие жилки вен. Молли выгибала спину, чтобы
быть ближе к нему, впивалась ногтями в его спину, прося, чтобы эти
восхитительные мгновения не прекращались. Тело отказалось ей повиноваться.
Она со всей яростью страсти билась о торс Джеральда, руки взметались вверх и
обессиленно падали вниз. Когда Молли услышала сбивчивые слова, то с трудом
поверила, что это она их произносит. Джеральд крепко держал ее в своих
объятиях, поднимая все выше и выше.
Молли глубоко вздохнула. Сладкая судорога заставила ее вздрогнуть. Секундой
позже к ней присоединился Джеральд.
Древнее волшебство полностью подчинило двух любящих людей. И, если бы им
предложили продать души взамен на возможность никогда не расставаться, они
бы с легкостью согласились, не раздумывая ни секунды.
На смену неконтролируемой, животной страсти пришла тихая нежность. Молли
лежала на животе Джеральда и перебирала тонкими пальцами пряди его волос и,
казалось, была полностью поглощена этим процессом. Джеральд необыкновенно
серьезно смотрел на ее лицо. Возможно, он хотел прочесть знаки, оставленные
судьбой, удостовериться, что эта женщина предназначена именно для него. И ее
острый подбородок, высокие скулы и две восхитительные миниатюрные родинки
возле левого уха полностью подтверждали его предположение.
Молли провела подушечкой указательного пальца от середины лба Джеральда по
носу, задержалась на губах, очертив их по контуру, спустилась к подбородку,
на грудь... Молли нравилось играть с телом этого мужчины. Пальцы ее
скользили по рельефным мышцам, выписывая различные узоры. По блаженному лицу
Джеральда можно было понять, какое это ему доставляло удовольствие.
В конце концов Молли устала и скользнула под одеяло. Джеральд обнял ее левой
рукой, и Молли подумала, что еще никогда-никогда она не была настолько
счастлива. Уснула она с твердым намерением остаться такой же счастливой
навсегда.
10
Утро приходит по-разному. Порой бесцеремонно врывается в сон требовательными
воплями будильника. Иногда — подкрадывается мягким котенком и будит шалуном-
лучиком, пробежавшим по щеке. Но лучше всего прощаться с миром грез, когда
тебя в этом мире ждет поцелуй любимого человека.
Утро Молли началось по третьему сценарию. С нежного и дразнящего поцелуя
Джеральда. Молли с радостью ответила. Она купалась в море понимания и ласки.
Ах, если бы каждое утро просыпаться в его объятиях! А обычно она вскакивает
и мчится на репетицию. Стоп! Репетиция! Так-так... Сегодня же понедельник!
— Джерри, сколько сейчас времени?
— А что?
— Сегодня же понедельник! Мне надо на работу. Только пришла в труппу —
и прогул? Хорошего же обо мне мнения будет мистер Айсхолд!
— В таком случае лети в ванную. Я вызову такси.
Джеральд поднял свое молодое дарование, рвущееся служить Мельпомене, на руки
и отнес в душ. Там он открыл воду и оставил Молли нежиться под ласковыми
струями. Что она с удовольствием и сделала.
Как же хорошо! Мой милый, хороший, только мой!
Молли жмурилась от удовольствия и капель воды, иногда попадающих в глаза. На
душе было спокойно и радостно. Весело журчала вода. Молли была уверена, что
за окном сегодня обязательно проглянет солнце и приласкает своими лучами
только что выпавший снег. А еще она представляла, как они с Джеральдом ходят
гулять в парк, к друзьям, как она познакомит его со своей сестрой, как они
будут ходить в кино и в театр... Стоп! Что-то похожее она уже где-то видела.
Все мысли испарились, в голове было пусто. Это сознание противилось, не хотело признавать очевидное.
Тогда... в театре. Он же был с другой женщиной. О, как это подло! И о чем я
только думала вчера?! Молли проклинала себя. Вот уж действительно, если не
хочешь чего-то замечать, то и не заметишь. Просто слишком хотелось поверить
в счастье. А ему? О чем он, интересно, думал, занимаясь с ней любовью? О
том, чем она и эта его... молодая пышечка различаются?
Разъяренная Молли решительно закрыла воду и собралась выйти из душа с
твердым намерением разнести Джеральда в пух и прах. Да как он смел! Ни
одному мужчине не прощается такое обращение с женщиной! Она поднесла ладонь
к ручке двери и застыла, пораженная мыслью, что сама во всем виновата.
Ведь она сама позвонила с просьбой приехать именно ему, а не в полицию, не
сестре, не соседке. А он, движимый профессиональным долгом, помчался
неизвестно куда! Хотя мог бы поручить это другим, он не обязан работать,
когда его дежурство заканчивается. И спасать малознакомых женщин в том
числе.
А то, что произошло потом... Он же не железный, а далеко не каждый мужчина,
находясь в одной комнате с молодой женщиной, которая сама (сама! о, как
стыдно! какое унижение!) набросилась на него, устоит перед искушением. У них
же голова устроена иначе, чем у женщин. И им гораздо сложнее себя
контролировать. Молли стояла в ванной с низко опущенной головой. Ее щеки
были алее лепестков маков. С волос капала вода, но она этого не замечала.
Какая разница, что происходит с твоим телом, если душа получила смертельно
опасную рану?
Я ухожу, сказала она себе. Как же можно было быть такой дурой? Только не
плакать. Я сделаю вид, что ничего не произошло. Он не должен видеть моего
позора. Пусть он думает, что эта ночь для меня ничего не значит. Так будет
лучше.
— Завтрак на столе. Можешь откусить немного от булочки и сделать пару
глотков кофе. Но не трогай паштет без меня ни в коем случае! — Джеральд
шутливо погрозил Молли пальцем.
Она натянуто улыбнулась и поспешила спрятать глаза. Боком прошла в комнату и
принялась сушить волосы.
— Что-то случилось? — Джеральд был озадачен ее безразличным
поведением.
— Нет-нет, что ты! — Молли изо всех сил старалась выглядеть
естественной. Как в тот вечер, с Генри. — Иди в душ. А потом
позавтракаем вместе. И я как раз успею на репетицию. Хорошо?
— Конечно. Не скучай.
— Я постараюсь.
Джеральд скрылся за дверью ванной. Молли зашумела феном. Благо, волосы были
короткими и высохли быстро. Оделась моментально. Бросила последний взгляд —
прощальный — на закрытую дверь ванной. И, пряча слезы, вышла из номера, где
всего несколько часов назад была счастлива, как никогда в жизни.
Молли все ускоряла и ускоряла шаги. Она прошла уже около полумили по шоссе,
не зная, идет ли в Линн-Лейк или, наоборот, удаляется от него. Шел снег,
тяжелый, мокрый. Он ложился на щеки Молли и таял, оставляя дорожки. К талой
воде прибавлялась соль слез. Молли не могла запретить себе думать о
предательстве Джеральда.
Снежинки запутались в ее волосах. Под плащ пробрались резкие порывы
северного ветра. Молли поняла, что еще немного — и она сляжет с температурой
недели на три. Не почувствовала телом, а сообразила. Странно, но она
абсолютно не ощущала холода физически. Молли подняла руку и проголосовала.
Водитель любезно согласился добросить ее до Линн-Лейка.
Он оказался общительным малым и искоса поглядывал на свою странную
пассажирку. Все же он не решался вступить в разговор и выяснить, что с ней
случилось. Начать успокаивать, язык тоже не поворачивался. Такая не позволит
первому встречному залезть в ее душу, подумал он.
Знали бы вы, как вы ошибаетесь! — ответила бы Молли, если бы умела
читать мысли. Не далее как вчера я позволила незнакомцу растоптать меня и
раскатать тонким-тонким слоем.
— Молли! Молли! — разносились по коридорам отеля
Блэкберри
отчаянные крики, крики человека, потерявшего что-нибудь необходимое для
жизни. Осиротевшего. Бесконечно одинокого.
Джеральд звал Молли. Он еще не знал, что она ушла навсегда. Он не мог
понять, почему она ушла так. Поняв, что беготней и криками Молли не вернешь,
Джеральд вернулся в номер и вызвал такси.
Молли вышла из машины, забыв даже поблагодарить водителя. И только потом
сообразила, что попала в незнакомый район. Она прошла несколько улиц, не
сворачивая, пока не вышла к центру. Вот и ресторанчик, где они как-то
ужинали с Томом. А где-то неподалеку должен быть и сам Том. Точнее его
квартира. Молли немного побродила между домов и нашла то, что искала.
— Томми, это я!
— Молли! Молли! — Том незамедлительно открыл дверь и сгреб
пропащую
в охапку. — Да ты же совсем замерзла!
Он стянул с Молли плащ и промокшие сапоги, чуть ли не силой влил в нее две
чашки теплого чая с медом. Молли согревалась, и одновременно оттаивало ее
сердце. Она чувствовала, что вот-вот захлюпает носом и расплачется прямо на
глазах у Тома.
— Мы не успеваем на репетицию. — Молли довольно часто прибегала к
этому приему — заговорить о работе, углубиться в отвлеченные темы, словом,
занять себя — это всегда помогает собраться.
— Да какая репетиция! — возопил Том. — На тебе лица нет!
— Как?! — Молли, пытаясь пошутить, схватилась руками за
собственные щеки, но Том даже не улыбнулся.
— Бледная, замерзшая, вся дрожишь, сама не своя. Наш режиссер терпеть
не может прогулов и опозданий, но к здоровью актеров относится в высшей
степени серьезно. Если ты сейчас просто пару дней посидишь дома, то к
четвергу будешь на ногах, а если пойдешь репетировать, то сляжешь недели на
три. Я думаю, он выбрал бы первый вариант событий.
Молли покачала головой.
— Я только что устроилась. И рисковать опять все потерять? — Почему-
то Молли пришло в голову, что она совершенно не умеет устраивать свои дела,
выбрать парня и то нормально не может. — А ты знаешь, что с памятью у
меня проблемы? Помнишь, я рассказывала тебе о случае на выпускном экзамене?
— Кто тебе мешает учить текст? — парировал Том. — Села дома
на кровати, обложилась лекарствами и учи себе. Я даже могу приходить и
готовить еду. А еще могу позвонить в театр и сказать, что это я не пустил
мисс Роуз на репетицию, поскольку сильно опасаюсь за ее здоровье. Даже врать
не придется.
И он взялся за телефон. Молли попыталась выразить протест, но Том остановил
ее властным жестом: мол, сиди и не дергайся.
— Алло, мистер Айсхольд? Да-да, это я, э-э-э, у нас возникла небольшая
проблема. Сейчас ко мне пришла мисс Роуз, мы договаривались встретиться
перед репетицией, она в ужасном состоянии, кажется, заболевает, но отчаянно
рвется на репетицию. Я пытаюсь остановить, но, увы, не выходит. Пожалуйста,
скажите ей сами, что искусству не нужна такая жертва.
Том протянул трубку Молли.
— Алло?
— Мисс Роуз, — голос режиссера звучал несколько
раздраженно, — мне казалось, вы достаточно взрослый человек, чтобы не
совершать опрометчивых поступков. — Пауза. — Что за детское
рвение?
— Но... — У Молли слезы навернулись на глаза, режиссер сердится,
и, вероятно, не из-за ее рвения, а как раз наоборот, досадует на чертову
простуду, будь она неладна, на сорванную репетицию.
— Никаких но, мисс Роуз. Если вы сами не в состоянии о себе
позаботиться, я поручу Тому за вами присматривать и спрошу потом с него.
Попробуйте только затянуть насморк до воспаления легких и узнаете, что такое
гнев разъяренного мавра, пришедшего в спальню придушить свою жену, узнаете
на собственной шкуре. Вы меня поняли?
— Да, мистер Айсхолд. — Голос дрогнул, Молли не удержалась и
всхлипнула, не успев отвести трубку в сторону.
— Вы плачете?! — раздался удивленный возглас на том конце
провода. — Так, немедленно передайте трубку Орину!
Молли была крайне рада это сделать, потому что слезы побежали по щекам,
говорить она не могла, к горлу подкатил ком.
— Да-да, я ее успокою. — Том подал Молли пачку салфеток. —
Обязательно. Психологу прежде всего. Хорошо. Я буду звонить каждый вечер.
Да. До свидания. Я? Нет, я, конечно, приду, только немного задержусь, нужно
отвезти мисс Роуз домой. Всего хорошего. — Он положил трубку. —
Итак, Айсхолд возложил ответственность за тебя на мои плечи, не то чтобы
очень хрупкие, хотя я бы не отказался добавить сантиметра три в ширину с
каждой стороны.
— Прости. — Молли вытерла глаза салфеткой, но слезы снова побежали
по щекам.
— Он совсем не сердился, — Том дружески обнял ее, заботливо,
словно брат, — даже испугался, не ожидал такой реакции.
А Молли все не могла остановиться. В груди болело, в груди ныло,
выворачивало душу на изнанку. Внутри словно сработал запускной механизм:
организм, пытаясь выйти из глубоко депрессивного состояния, включил
автопилот. Воля ослабела. Молли хотелось плакать, и она плакала.
— Боже, да что с тобой?! — Том сообразил наконец, что дело не в
репетиции и не в Айсхолде. — Посмотри на меня. — Он взял Молли за
плечи и, немного наклонившись вперед, заглянул ей в глаза. — Не держи
на сердце, расскажи. Я никому не разболтаю. Говори, станет легче.
Так уже было в прошлый раз. Видимо, в продуманном высшими силами сценарии
Тому отводилась роль жилетки. Молли было жутко неудобно снова вешать на него
свои проблемы, тем более любовного характера, но рядом никого другого не
оказалось, а говорить хотелось. Слова будто замерли на губах, ожидая только
нужной минуты, чтобы сорваться в бездну пространства, кинуться к чужому
сердцу. И она не стала ост
...Закладка в соц.сетях
