Жанр: Любовные романы
Я не играю в любовь!
..., голубушка, все удалось? Чудесно, чудесно. Если не знаете, мистер
Айсхолд сегодня работает за круглым столом. Это в комнате за сценой. Второй
этаж, первая дверь направо.
— Спасибо. — Еще одна улыбка, на этот раз — немного другая, с
оттенком благодарности.
Интересно, что здесь называется круглым столом?
Ой, опоздание выросло до трех минут!
Ну... ну не съест же ее Айсхолд?! Хотя, конечно, первое впечатление...
Молли легко взбежала по ступеням широкой лестницы, делая последние попытки
пригладить растрепавшиеся прядки волос, и Негромко постучала в нужную дверь.
Осторожно вошла.
— Добрый день! — Фразу сопровождала только что проверенная улыбка
под кодовым названием
само очарование
.
У Молли возникло неприятное ощущение, всегда рождающееся, когда при твоем
появлении умолкает чей-то разговор...
Напротив двери было окно, и на его фоне четко вырисовывался силуэт
режиссера. Он взглянул на Молли обычным оценивающим взглядом.
— Здравствуйте, мисс Роуз. Кстати, еще в прошлый раз хотел вам сказать:
в учреждениях не стучат в дверь, так как там не полагается заниматься
делами, которым можно... помешать.
Молли сконфузилась.
— Кстати, когда человек заставляет себя ждать, он крадет чужое время.
Убивает его. Представляете, мисс Роуз, как это страшно — быть убийцей
времени?
Молли хотелось исчезнуть. Прямо сейчас. Хоть на несколько минут — пока не
отхлынет румянец от щек.
Она извинилась за опоздание. Наверное, даже тогда, когда она заставляла
подружек ждать себя по двадцать минут, а молодых людей — по полчаса, Молли
не извинялась так искренне.
— Ладно, будет с вас на первый раз, — усмехнулся Айсхолд и
обратился к собравшимся в комнате актерам: — Ну вот, будущая звезда нашей
сцены, мисс Молли Роуз. Прошу любить и жаловать.
Заулыбались.
Молли же терпеть не могла людей, в общении с которыми никогда невозможно
понять, шутят они или говорят серьезно, иронизируют или делают комплимент...
Ей поочередно представили коллег. На репетиции присутствовали: красивая
женщина лет на десять постарше Молли — Джулия Лансер. Высокий седой мужчина
с усами — Генри Дарвей (он был очень занят оценкой ног Молли). Моложавый
брюнет тоже солидного возраста — Мартин Блюберри. Симпатичный мужчина, но,
очевидно, несколько прохладно относящийся к женщинам вообще. Молодой
кудрявый парень, скорее всего, ровесник Молли — Том Орин. Он заговорщически
подмигнул новенькой.
Молли села подальше от Айсхолда — так безопаснее — между Томом и Джулией.
Том что-то нацарапал карандашом в уголке листа со своим текстом, а потом
придвинул Молли:
Не обращай внимания, Айсхолд просто хочет покрасоваться в
роли режиссера, великого и ужасного
. Молли едва сдержала хихиканье и
благодарно улыбнулась соседу.
Ставили
Мужской род, единственное число
Брикера и Ласега, забавную комедию
положений, и там — всего две женские роли. Хотя... это как посмотреть.
Например, Жасант, героиня Молли, очаровательная домработница — еще шесть
месяцев назад носила имя Густав... Молли знала эту пьесу еще по колледжу, но
слава богу, не играла в этом спектакле: слишком тяжело переламывать
наработанное с одним режиссером в угоду другому. Все равно что рисовать
левой рукой.
Молли порадовалась, что приехала почти в самом начале сезона: она пропустила
совсем немного. Работа над пьесой шла за круглым в прямом смысле слова
столом. Это был первый этап работы над спектаклем — так называемая читка
текста, когда просто выстраиваются отношения между персонажами. Только потом
актеры выходят на сцену, и разрабатываются мизансцены. Лишь после этого
выучивается текст — уже
привязанный
к каким-то движениям и действиям.
Давно Молли не получала такого удовольствия от репетиций. То есть, конечно,
она вообще давно не была на репетициях, можно почти с горечью сказать: со
студенческой скамьи. Но сейчас — совсем другое. При работе над студенческими
постановками всегда весело. Искристый, задорный, дружный смех молодежи
звучит, почти не смолкая: ведь в компании друзей почти безразлично, над чем
именно смеяться. А сейчас Молли была на службе. Среди людей старше себя и
гораздо опытнее в актерском мастерстве. Немного страшно. И все равно —
потрясающе весело. Молли впервые в жизни заметила, что и
взрослые
реагируют на те же шутки, что и ее сверстники, причем часто — более
непосредственно и естественно. Смеются потому, что пьеса смешная, а не
просто потому, что рядом — классная компания и на душе хорошо-хорошо. Молли
почувствовала еще и как то, что она сидит здесь с этими фактически
незнакомыми людьми и смеется вместе с ними, сближает их. Ощущать, как
втягивает тебя какая-то хорошая среда, желать этого — и тут же получать...
великолепно!
К тому же Молли удавалась роль. И через пару часов жизнь совсем наладилась.
А еще Молли просто купалась в теплых, ласкающих волнах мужского внимания.
Согласно тексту пьесы ее героине приходилось кокетничать и с Ламаром-старшим
(Генри), и с Ламаром-младшим (его играл Том). И Молли делала это с
превеликим удовольствием! Причем для этого ей необязательно было даже
входить в роль.
Я молода, обаятельна, мужчины обращают на меня внимание — так почему бы
нет? — рассудила она. Для чего женщина рождена женщиной? Правильно, для
того чтобы ощущать обожание мужчин...
Улыбалась, смеялась заливистым заразительным смехом, подпускала в реплики
нарочитой небрежности, дразнила глазами, губами, обнажающимися иногда
влажными белыми зубами, как бы случайно демонстрировала запястья, поправляя
изящно-быстрым движением прядь волос надо лбом, слегка наклонялась вперед к
партнеру...
Молли видела, как неотрывно смотрит на нее Том, и заметно было, что ему
очень хочется, но никакими силами не стереть с лица широкую улыбку. Он
демонстрировал просто чудеса памяти, лишь бы поменьше заглядывать в текст и
ни на минуту не терять зрительного контакта с... Жасант. Нет, с Молли!
Генри Дарвей среагировал уже на самые первые
сигналы
. Молли хихикала про
себя, глядя, как превращается в самца павлина вроде бы адекватный взрослый
человек: изменилась поза — теперь колени широко расставлены. Голос звучит
громче, смех — раскатистее. Шутки, правда, получаются не очень... тонкими.
Не мой тип. Или все же мой? — гадала Молли. Не уверена, конечно, но
похож на
настоящего мужчину
!
А где-то в закоулках сознания все равно подспудно присутствовала мысль:
почему же вчера, с Джеральдом Стэнфордом так не получилось? Ничего не
играла, не заманивала — ничего и не получила! Черт, неужели она интересна
только тогда, когда подчеркивает в себе женщину?! Играет? Носит маску...
Молли закусила губу. Нет, нельзя раскисать, спектакль еще не окончен.
Джулия, явно привыкшая быть королевой на троне, на котором ее легко и
естественно подвинула Молли, заметно нервничала: слишком часто меняла позы,
а порой застывала с напряженным лицом, впрочем, в любой момент готовая
подхватить чью-то игривую фразу.
Как актриса на сцене — хороша! Но почему же ты недоигрываешь в жизни? Ох, ну
как у меня получается так быстро наживать себе врагов?! — подумала
Молли. Талант, черт побери!
После репетиции оживление не утихло: занятые в спектакле бурно обсуждали
характеры своих героев и их взаимоотношения. Молли отсела в уголок, чтобы
никто не мешал: она заканчивала собирать свои листы и делать в них пометки
относительно интонации, которую требует Айсхолд. Рядом раздался четкий,
вызывающий стук каблучков Джулии. Звук затих. Молли подняла голову. На лице
— самое невинное выражение. Мисс приветливость. Джулия улыбнулась.
— Молли, вы будьте поосторожнее. — Погрозила красивым пальцем с
длинным ухоженным ногтем. — Генри у нас мужчина... ммм... опасный,
непредсказуемый... — Улыбка. — Держите ухо востро. —
Наставления давались тоном умудренной опытом старшей подруги.
Молли рассмеялась — как будто услышала невинную добрую шутку.
— Хорошо! Буду беречь себя, — взгляд искоса на Генри, потом на
Тома, — и честь наших мужчин.
— В чем дело, леди? Здесь рекламируют меня, как я понимаю? — Генри
возник рядом словно из воздуха и звонко чмокнул Джулию в щеку. — Всегда
знал, что ты моя лучшая подруга, Джули!
Женщина улыбнулась без определенного выражения, посмотрела на Генри чересчур
многозначительно: чуть откинув голову назад и слегка прищурившись — и вышла.
Каблуки застучали по лестнице — нужно отдать ей должное, не быстрее, чем
обычно. Все-таки владеет собой!
— Так о чем вы тут секретничали, а? — светским тоном, но не вполне
в светских выражениях поинтересовался Генри. — Наверное, Джулия
рассказывала, какой я опасный и коварный. Но, Молли, не верь ей! Я
оклеветан! Единственное, чем я владел, — это моя честь! —
Декламация сопровождалась мимикой и жестами, которые, очевидно, должны были
означать трагическую смерть от горя. Генри раскатисто рассмеялся и
выпрямился. — Так о чем это я?
— О, наверняка как всегда о себе! — К креслу, в котором сидела
Молли, приблизился Том. — Разве великого мистера Дарвея интересует что-
то еще? Хотя это не главный вопрос, так, Молли? — Том подмигнул
девушке.
— Ха! А в чем тогда? — Генри встал, чтобы занять доминирующую
позицию. Он был почти на голову выше Тома.
— А в том, интересует ли эта персона мисс Молли Роуз! — Видимо,
Тома не очень угнетало главенствующее положение коллеги. Скорее наоборот:
Том опустился рядом с Молли на стул, который только что занимал Генри
Дарвей.
Молли засмеялась. Хороший парнишка. Победил!
— Слушай, Киндер-сюрприз... — недобро улыбаясь, начал Генри.
— Слушаю. Только не тебя. Леди Роза, не позволите ли вы мне быть вашим
рыцарем сегодня?
Молли расхохоталась: настолько не соответствовало умильное выражение лица
парнишки возвышенному слогу. Он даже захлопал ресницами — совсем по-девичьи.
Вот, значит, как ты очаровываешь школьниц на прогулках по тенистому
городскому парку!
— Пожалуй... — Молли сделала вид, что задумалась. Оценивающе
оглядела с головы до ног сначала одного кавалера, потом другого, премило
сморщила носик — и аккуратно вложила ладонь в протянутую в учтивом жесте
руку Тома.
— Ур-ра! — завопил он. — Дорогу молодым!
Увесистый такой камушек полетел прямиком в огород убеленного сединами Генри
Дарвея.
Молли обернулась к нему, элегантно перебрасывая шарфик через плечо.
— Извини, может, в следующий раз. — И послала неудачливому ухажеру примирительную улыбку.
Генри отвесил театральный поклон, исполненный достоинства и смирения со
своей участью.
3
С Томом было легко. Милый паренек с отличным чувством юмора, раскованный, но
без грубоватой напористости, как у некоторых! Пожалуй, один недостаток у
него все же имелся: он еще не был мужчиной. Молли шла и размышляла: а когда
он полностью превратится из юноши в мужчину, что станет с его мягкостью?
Ответа она не знала. Да это и не важно. А сейчас с ним легко.
Наверное, Том был бы очень огорчен и удивлен, если бы узнал, что Молли
совсем его не слушает. Слишком громко звучали в ее головке собственные
мысли...
А мысли были не слишком радостными. Молли, естественно, не очень-то любила
вспоминать о своих неудачных романах. А ни одной благополучной истории с
партнерами по спектаклям у нее не выходило.
Молли со своей впечатлительностью неизбежно влюблялась в тех, с кем вела
спектакль. Особенно если между персонажами были какие-то любовные
отношения... Молли знала об этой закономерности — и ничего не могла с ней
поделать. Однокурсники тоже знали, поэтому все парни, которым нравилась
Молли, имели отличный шанс добиться взаимности. Обычно им хватало тех двух-
трех месяцев, что шла работа над спектаклем, чтобы
проверить свои чувства
.
А что говорить о чувствах молодых мужчин-актеров? Молли металась по
замкнутому кругу: начало постановки — эйфория от только что зародившегося
чувства, начинающихся романтических отношений. Проходит премьера спектакля в
студенческом театре — и неизбежный разговор на тему
Знаешь, я понял, что мы
не созданы...
.
Не хочу, чтобы снова было так! Мне нужно наконец начать нормальную жизнь!
Господи, пошли мне мужчину, который выдержит меня дольше семи недель...
Кстати, а если сейчас меня займут еще в спектакле-другом, скольким людям
найдется место в моем сердце?
И хотя Молли была глубоко убеждена в том, что сопротивляется обычному
течению событий, сейчас она шла домой именно в сопровождении партнера по
спектаклю. Однако ее безмерно радовал тот факт, что пока ее чувства не
выходят за рамки простой дружеской симпатии.
Но что будет, если он начнет ухаживать за ней?
В этот момент Том подпрыгнул с вытянутой вверх рукой и протянул Молли
влажный кленовый лист, желтый с красными прожилками — он по странной
случайности все еще оставался висеть на ветке. До этой минуты.
— Держи!
— Спасибо. — Молли непроизвольно вздохнула, не успев отстраниться
от своих мыслей.
— Что с тобой? — удивился Том. Ему казалось, что все шло отлично:
он блистал остроумием, девушка улыбалась.
Молли понадобилось несколько минут, чтобы усыпить его бдительность: не
хватало еще рассказывать мужчинам, сколько у них шансов занять место в ее
сердце!
Путь до дома Молли пролетел незаметно для обоих.
— Знаешь, я не приглашу тебя выпить кофе: у меня бардак после переезда.
— Значит, пригласишь в другой раз! — Глаза Тома смеялись.
— Скорее всего, — легко согласилась Молли, снова вздохнув — на
этот раз мысленно.
— Мне кажется, мы подружимся! — заявил Том. — У тебя ведь еще
мало знакомых в Линн-Лейке?
Молли кивнула.
— Вот видишь! Тогда это становится просто необходимым! Так что не
стесняйся обращаться, если что. О'кей?
— Договорились! — Молли расцвела в улыбке.
— Ну тогда позвольте считать свой долг выполненным, миледи!
Пока. — Том развернулся и зашагал прочь, еще раз обернувшись и помахав
рукой на прощание.
Молли вошла в дом... и ахнула, не в силах больше ничего произнести от ужаса.
На полу была огромная, во всю гостиную и прихожую, лужа. Из кухни доносился
недвусмысленный шум — тот, с которым вытекает вода из разорванной трубы.
Хорошо, что у Молли еще не было ковра. И плохо, что у нее уже был диван,
который стоял в гостиной. Его обивка продолжала медленно темнеть от
пропитывающей ее воды. Две коробки с неразобранными вещами... нет, они не
плавали — уровень воды был низковат для этого, но Молли от испуга показалось
именно так.
Стихийное бедствие. Наводнение. И никаких средств к спасению, даже телефон
еще не подключен!
Молли выскочила из дома, как напуганный котенок, и со скоростью этого же
зверька помчалась к дому миссис Бейкерсон.
Эмма, к несчастью, в этот момент предавалась послеобеденному отдыху. К
несчастью для себя, разумеется. Все-таки для дремлющей пожилой леди не самый
благоприятный вариант развития событий: быть разбуженной бешеным стуком в
дверь и какими-то истерическими воплями.
Но инстинкт опекающего родителя сработал помимо ее воли, как это, впрочем, и
всегда бывает с инстинктами. И миссис Бейкерсон с удивительным для своей
комплекции проворством спустилась вниз. Распахнув дверь, она увидела Молли с
расширенными от ужаса глазами.
— Миссис Бейкерсон! У меня наводнение! Трубу на кухне прорвало, весь
первый этаж залит...
— Ах! — Эмма всплеснула руками. — Я сейчас, сейчас, деточка,
заходи, обсохни...
Судя по всему, миссис Бейкерсон не видела разницы между наводнением на улице
и потопом в доме. Она скрылась из виду, и Молли было слышно, как она
пытается кого-то убедить в масштабности происходящей катастрофы. Очевидно,
миссис Бейкерсон снова общалась именно со вчерашним оператором, и ей было не
очень-то легко заставить ее поверить в то, что в доме, где вчера якобы было
ограбление, сегодня прорвало трубу.
Миссис Бейкерсон вновь появилась перед Молли слегка взъерошенной, как будто
ей пришлось с кем-то драться за свою правоту. Так, немного...
— Только подумай: они мне едва поверили! Разве что в сумасшедшие не
записали... — Эмма яростно пыхтела, немаленькие ноздри раздувались от
гнева. Потом она спохватилась: — Деточка, что ж мы тут... Там, может, вещи
какие спасать надо!
И Молли вместе с миссис Бейкерсон совершили забег на короткую дистанцию: по
газону к дому Молли. Эмма еще умудрялась на бегу ругать Уилкинсов, которые
так и не соизволили починить в своей развалюхе трубы,
а у бедной девочки
теперь наводнение вместо новоселья!
.
Кутерьма по поводу затопления первого этажа продолжалась еще несколько
часов. Машина ремонтников приехала довольно быстро, но провозились они
долго. Все это время Молли сидела на ступеньках лестницы, поджав колени к
подбородку и поставив рядом с собой снятые промокшие насквозь сапоги. Молли
огорчало то, что были испорчены предметы, представлявшие для нее
исключительную эстетическую ценность: несколько репродукций с картин
французских импрессионистов в рамках и дюжина видеокассет с записями всяких
домашних
событий и спектаклей в колледже. Им не повезло находиться в одной
из коробок в гостиной. Эти потери беспокоили Молли гораздо больше, нежели
погибший паркетный пол.
Миссис Бейкерсон не была бы собой, если бы, натянув резиновые сапоги мужа,
не присутствовала при работе сантехников, не стесняясь давать им ценные
указания:
— Ребята, вы поаккуратнее!
— Нет, так дело не пойдет!
— Это что еще за безобразие? Что за щель вы здесь оставляете? Чем-чем
замажете?
Ребята
оказались очень воспитанные, поэтому никто из них и словом не
обмолвился об истинном отношении к миссис Бейкерсон и к ее поучениям. Но
этот рабочий день сантехники запомнили надолго.
А потом пришла пора приступить к ликвидации последствий домашней катастрофы.
Офицер полиции Джеральд Стэнфорд не мог точно сказать, что заставило его
идти на ночное дежурство именно этим путем — мимо памятного дома номер
двести четырнадцать по Канберран-роуд. Воспоминание о странной девушке с
мальчишеской стрижкой и наивными глазами, рождавшее смутную улыбку?
Возможно. Но позже Джеральд готов был дать голову на отсечение, что ожидал
увидеть нечто подобное, когда, проходя мимо дома Молли, заметил миссис
Бейкерсон, спешащую — ай, теперь все равно! — по уже протоптанной
тропинке через газон к дому Молли. Пожилая леди несла в вытянутых руках
приличных размеров тазик с грудой набросанных в него тряпок.
Джеральд, может быть, и ожидал чего-то подобного, но застыл на месте. Из
раскрытой двери кухни показалась Молли. Она пропустила соседку в дом и
выплеснула на газон ведро воды.
Джеральд приблизился. Заметив его, Молли явно засмущалась своего
неаккуратного обращения с газоном и стыдливым жестом спрятала ведро за
спину.
— Добрый вечер, мисс Роуз. — Джеральд почувствовал, как сами собой
уголки губ ползут вверх.
Недоразумение, а не девушка. Стриженое недоразумение.
Если бы Джеральд произнес эти слова вслух, он удивился бы тому, с какой
нежностью они прозвучали.
— У вас уборка? Или наводнение? — Джеральд не очень-то верил в какую-
то из этих версий, убежденный, что на самом деле все не так просто. И
удивился, услышав печальный ответ Молли:
— Наводнение, мистер Стэнфорд.
Джерри только набрал в грудь воздуху, чтобы предложить свою помощь, как в
дверном проеме показалась голова миссис Бейкерсон:
— Молли, ну где ты там копаешься? А, мистер Стэнфорд! Хорошо, что вы
подошли, у меня найдется еще таз. — Миссис Бейкерсон деловито зашагала
к своему дому.
Молли попробовала высказаться насчет того, что, мол,
неудобно, и вообще
,
но Джеральд сделал успокаивающий жест.
— Все в порядке, мисс Роуз, у меня как раз есть немного времени! —
Он улыбался во весь рот. Ситуация безмерно забавляла его.
Теперь дело пошло гораздо быстрее. Молли не знала, благодарить ей судьбу за
возможность поближе познакомиться с Джеральдом или проклинать — за
возможность познакомиться при таких обстоятельствах. Джеральд по всем
подсчетам даже не должен был опоздать на дежурство... Только вот форма
оказалась забрызганной. Тут Молли вознесла хвалу небесам, потому что у нее
появился чудесный шанс похлопотать с салфеткой вокруг мужчины.
Миссис Бейкерсон с несвойственным ей тактом скрылась на кухне — совершенно
случайно, естественно.
Молли с прилежным видом промокала темные пятна на рубашке Джеральда.
— Извините меня, мистер Стэнфорд.
— Да нет же, тебе не за что извиняться, Молли, — сорвалось у него
с языка.
Ресницы девушки взволнованно вздрогнули. Молли?!
Джеральд смутился.
— Ну, наверное, человека, с которым вместе мыл пол в его гостиной, можно называть по имени, да?
Молли подняла на него свои огромные глаза, улыбнулась.
— Да...
— Ты тоже можешь звать меня Джеральдом, хорошо? Даже Джерри — но если
не будешь вспоминать про этот дурацкий мультик! — Видимо, у Джеральда
была детская травма, связанная с пресловутым мультфильмом. — Давай, я
сам.
Джеральд накрыл своей ладонью руку Молли, которой та прижимала уже промокшую
салфетку к его груди. Естественный жест.
Боже, какая маленькая у нее ладошка... Хрупкое создание с длиннющими
ресницами и маленькими пальцами... Странная принцесса...
Черт, что за чушь лезет мне в голову?!
От силы, спокойствия и тепла, излучаемого этой ладонью, у Молли будто слабая
волна тока прошла по телу. Принц. Точно он! Но как ему удается появляться в
те моменты, когда она выглядит нелепее всего?
От секундной заминки оба смутились еще больше, Молли безропотно отдала
салфетку Джеральду.
Он не позволил ей проводить его до дороги:
Замерзнешь ведь! Отдыхай
. Она
осталась стоять у окна. Джеральд оглянулся и, повинуясь внезапному порыву,
помахал девушке рукой. Знал, что услышит, — крикнул:
— Всегда готов прийти на помощь, мисс!
Увидел по наклону головы, как Молли рассмеялась. Господи, ну до чего же
скучно было в городе до приезда этого невезучего создания!
Комнату заполняла густая, мягкая тишина, нарушаемая разве что легким сонным
дыханием Молли. Утомленная переживаниями прошедшего тяжелого дня, девушка
довольно быстро погрузилась в сон. Узкая кровать стояла напротив окна, и по
лицу спящей то и дело пробегали тени от колышущихся за окном ветвей старой
яблони. На полу, на скудной обстановке (простой шкаф и комод, пара стульев),
не разобранных коробках с вещами лежали неяркие сероватые квадраты света от
уличных фонарей. Молли повернулась во сне, и кровать ворчливо заскрипела.
Но в эту минуту тишина и спокойствие в комнате были нарушены неожиданным и
неуместным звуком — стуком в окно. Окно второго этажа, между прочим.
Молли сонно натянула на голову одеяло. Стук повторился, причем гораздо
настойчивее. Девушка проснулась и резко села на постели, еще не вполне
осознавая, что именно ее разбудило. Снова — просьба о позволении войти и
дребезжание стекол. Молли перевела взгляд на окно — и вскрикнула.
В окне виднелся силуэт мужчины.
— Помогите! — завопила Молли. — А-а-а!
— Да тихо ты, глупая! — раздался приглушенный двойной рамой
знакомый голос. Это был голос Генри Дарвея.
Молли перевела дух и нащупала в темноте выключатель. Зажегся свет, стало не
так жутко.
— Вы что тут делаете?! — изумилась она.
— Наношу даме сердца визит. Может, впустишь? А то тут, на ветке, я
почувствую себя соловьем. И спою, — пригрозил Генри.
— Впущу, только, чур, без разговоров про
даму сердца
.
— Договорились. — Генри прижался лицом к стеклу и состроил Молли
рожу. Очевидно, считал это одним из самых смешных своих трюков.
Молли встала и прошлепала босыми ногами к окну. Стройную фигуру скрывали
складки романтичной драпировки, которая на самом деле была футболкой редкого
размера. Первое, что Молли почувствовала, открыв окно, был сильный запах
виски.
О господи. Пьяные кавалеры еще не лазили к ней в окна по ночам.
— Ну и? — Ск
...Закладка в соц.сетях
