Жанр: Любовные романы
Проделки близнецов
...удут подавать
сегодня вечером — безвкусный, похожий на резину пудинг, который ложно
именуется шоколадным муссом, — чем наносится оскорбление как всем
любителям шоколада, так и всем любителям муссов. Пойдемте в ресторан Рилло и
угостимся их домашним мороженым. Как вы к этому относитесь, Кристина?
Он ее приглашает! Кейла не, колебалась ни минуты.
— С удовольствием.
Позже она, наверное, будет ругать себя за то, что так неосмотрительно
отправилась в ресторан с политиком, выступая в роли Кристины. И не просто с
политиком, а с человеком, осуждающим средства, которыми она зарабатывает
себе на жизнь. Но сейчас она действовала импульсивно — что было редкостью
для нее, — и ей это нравилось.
— Как только закончатся выступления, подойдите к главному столу, —
сказал Мэт. Его темно-синие глаза сияли. — И мы незаметно ускользнем.
У Кейлы закружилась голова. В его устах это прозвучало так таинственно и
возбуждающе, словно они собирались на тайное романтическое свидание, а не
просто сходить поесть мороженого.
— Хорошо, — хрипло ответила она.
Затаив дыхание, они долго смотрели в глаза друг другу, пока уходящий в
отставку член конгресса не подошел к Мэту с предложением занимать места за
главным столом.
Мэт оглянулся, пока они с конгрессменом пробирались сквозь толпу. Он увидел,
что она все еще смотрит на него и вид у нее такой же ошеломленный и
пораженный, как и у него. Мэт почувствовал огромную радость оттого, что
влечение их было взаимным. Он улыбнулся, и, даже несмотря на то, что их
разделяло расстояние почти в ползала, она тоже ему улыбнулась. Интимной
ответной улыбкой, которая соединяла их и обещала так много.
Кейла почувствовала, как внутри у нее разгорается пламя. Она была сейчас
беззаботной, чувственной и свободной и в такой мере далекой от своего
обычного
я
, что настоящая Кейла — деловая женщина, политический инструктор
и консультант, — отнеслась бы с недоверием к такому внезапному и
странному превращению.
Но сегодня вечером она была другим человеком: счастливой Кейлой и
легкомысленной, которая не могла думать ни о чем, кроме Мэта Минтира. Да
ведь я же влюблена, решила Кейла, потягивая белое вино, которое официант
только что налил в её стакан. Хотя она_ полагала, что это случается лишь в
песнях, фильмах и книгах, это произошло с ней. Она влюбилась с первого
взгляда.
А из-за волнующих взглядов, которые Мэт продолжал украдкой посылать в ее
направлении, она пребывала в восхитительной уверенности, что и он тоже
влюбился в нее.
Глава вторая
— Никогда так приятно не проводила время на политическом мероприятии по
сбору средств, — воскликнула Кейла, обращаясь к своим девяти соседям по
круглому столу. Хотя многие не были знакомы между собой, когда садились за
стол в начале обеда, — только с двумя из них Кристина здоровалась при
встрече, — к тому времени, как подали дрянной десерт, Кейле уже
казалось, будто все они давние друзья.
Во время обеда они обменивались шутками и остротами, охотно откликаясь даже
на самые слабые попытки сострить взрывами одобрительного смеха. И их стол
был не единственным, за которым периодически, на протяжении всего вечера,
возникало бурное веселье. Все, казалось, замечательно проводили время. Смех
и веселье наполняли танцевальный зал, отметая запреты и погружая всех в
состояние эйфории.
Когда за одним из столов начали петь, несмотря на отсутствие оркестра, это
показалось совершенно естественным. Кто нуждался в музыкальном сопровождении
в подобную ночь? Спустя немного времени пели уже все, включая и сильных мира
сего за главным столом. Если кто-то не знал слов, это никого не смущало. Их
просто сочиняли на ходу. Стол Кейлы влился в общий хор, и она, конечно же,
вместе со всеми энергично распевала пьяное попурри из популярных мелодий.
Когда официант подал десерт, клейкую бурду, отдаленно напоминающую какой-
либо шоколадный мусс из тех, что ей приходилось видеть, она широко
улыбнулась, вспомнив описание Мэта. И его приглашение.
— На этом я ухожу, — заявила она, отодвигая в сторону
тарелку. — Меня пригласили на десерт попозже в... в... — Она не
могла точно вспомнить куда. — В одно место, где подают домашнее
мороженое.
Компания за столом громко захохотала. К этому моменту, кто бы и что бы ни
сказал, мгновенной реакцией были взрывы смеха.
— Пойти поесть мороженого? Хм... Мне кажется, это больше похоже на
любовное свидание, — сказал подвыпивший, лет сорока, член палаты
представителей штата из центральной Пенсильвании. — Кто счастливчик,
Кристина?
— Любовное свидание с мороженым? — хихикнула Кейла, найдя его
слова забавными. Все они стали такими хорошими приятелями; даже если они и
называли Кейлу именем ее сестры, она не видела причины утаить имя
счастливчика
. Она шутливо кивнула в сторону главного стола.
— Он вон там, — сообщила она своим новым друзьям.
— Поскольку все мужчины, кроме одного, из сидящих за тем столом явно
женаты, — сказала молодая женщина приблизительно ее возраста, тоже
лоббист, — стало быть, это Мэт?
— Минтир? — изумился мужчина, сидящий напротив Кейлы за
столом. — Сам Мэт?
— Сам Мэт, — подтвердила Кейла, и все почему-то снова засмеялись.
— Я не верю вам, — поддразнил один из членов палаты представителей
штата. — Минтир не назначает свидания женщинам-лоббистам. Если он на
самом деле назначил вам свидание, докажите это. Подойдите к нему и сядьте
ему на колени. — В компании за столом немедленно завязался громкий
спор. Одна половина поверила Кейле, другая настаивала на том, что она должна
подтвердить свое заявление. Кейла пребывала в таком прекрасном расположении
духа, что решила доставить им удовольствие.
— Я подойду к его столу и окликну его, но садиться на колени не
стану, — сказала она, вставая. Странно, комната как будто накренилась,
и она, покачнувшись, вцепилась в край стола, чтобы удержаться. — Что
такое, я будто пьяная, — пробормотала она, покачав головой. — Но
этого не может быть. Я выпила лишь один бокал вина.
— Но вы выпили по крайней мере два или три стакана воды, — заметил
сидящий рядом с ней. — С этим надо быть поосторожнее.
Новый взрыв смеха, и Кейла ушла, сопровождаемая улыбками и одобрительными
возгласами. Она не испытывала ни робости, ни боязни оказаться нет прошеной
гостьей за главным столом. Все в этом зале были так дружелюбны, что Кейла
чувствовала себя совершенно естественно.
За главным столом ей был оказан радушный прием.
— Привет, прекрасная леди, — весело пропел председатель партии
штата. — Не хотите ли присоединиться к нам?
Мэт встал, когда к нему приблизилась Кейла. У него сильно билось сердце, и
он испытывал такое же нетерпение и напряжение, какое ощущает юноша в
предвкушении прогулки с девушкой своей мечты. Ему показалось совершенно
естественным взять обе ее руки в свои.
— Привет еще раз, — мягко сказал он.
Она широко улыбнулась, в ее глазах отражались все ее чувства.
— Привет. — Они неотрывно и восторженно глядели друг на друга.
Опять раздалось пение, и Кейла хихикнула. — Вы знаете, обычно эти
политические мероприятия нагоняют смертельную скуку, сегодня же было
приятно, как никогда.
— Ну, мы здесь, в Пенсильвании, умеем повеселиться, — похвастал
вице-губернатор штата, и остальные сидящие за столом одобрительными
возгласами выразили свое согласие.
— Мне, пожалуй, лучше вернуться к своему столу, — сказала Кейла
Мэту. — Некоторые из моих друзей не поверили, что сегодня вечером мы с
вами пойдем есть мороженое в ресторан, и попросили меня подойти к вам и
поговорить, чтобы доказать это. Они хотят более конкретного подтверждения.
И она легкомысленно поведала ему, какой ей был брошен вызов. Сесть на колени
Мэту Минтиру.
Не колеблясь, Мэт принял вызов. Он сел на стул и рывком усадил Кейлу к себе
на колени. От стола Кейлы донесся одобрительный рев, который, прокатился по
всему залу. Мэт легонько обнял ее за талию.
— Теперь все здесь знают, что вы моя девушка, — сказал он с видом
собственника, при этом его синие глаза потемнели.
— Женщина, — автоматически исправила она. — Называть
девушками лиц женского пола старше восемнадцати политически
неграмотно. — Политик-мужчина из-за подобного промаха может пострадать;
об этом она с самого начала говорила своим новым клиентам и постоянно
напоминала тем из них, кто пользовался ее услугами более длительное время.
— Что? — прорычал Мэт. В данный момент он был неспособен по
достоинству оценить ее наставления и извлечь из них пользу. Он был слишком
занят тем, что оценивал ее — теплую, мягкую и женственную — у себя на
коленях.
Медленно перевел он одну руку вверх, задержав ее да грудной клетке, прямо
под грудью. Кончиками своих ловких пальцев он почувствовал соблазнительную
женскую выпуклость. Если бы Кейла хоть чуть-чуть подвинулась, ее грудь
полностью оказалась бы в его руке — мягкая и тяжелая. Желание преодолеть эту
крохотную дистанцию между ними — накрыть ладонью и ласкать ее грудь, закрыть
ее мягкий, сочный рот поцелуем, который был бы таким же напряженным и
голодным, как его тело, — томило его.
Мэт смутно сознавал, что ведет себя в совершенно несвойственной ему манере.
На людях, в присутствии женщин, его поведение было безупречно приличным.
— Ты слишком чопорный, почему бы тебе не расслабиться? — постоянно
неодобрительно повторяла Дебра Уиллер, его бывшая почти невеста.
Дебра была склонна к внезапным публичным и демонстративным проявлениям
любви, в то время как его собственная крайняя природная сдержанность, вкупе
с нежеланием привлечь к себе и своей партнерше внимание, не позволяла
подобного поведения при свидетелях.
Мэту пришла на ум ошеломившая его мысль, что, если бы Дебра могла сейчас
увидеть, как он держит на коленях Кристину Макклур на политическом
мероприятии с участием звёзд, она бы подумала, что его околдовали. Или что
он пьян. Но он знал, что этого не может быть. Он выпил лишь стакан пива и
стакан вина, а этого ему недостаточно даже для легкого опьянения. Он,
конечно же, был не настолько глуп, чтобы напиться в подобную ночь.
Не то чтобы он когда-либо по-настоящему напивался. Каждому члену семьи была
известна необычайная способность их двоюродного дядюшки Арчи поглощать
невероятные количества спиртного, а также его подробно задокументированные
визиты в госпиталь для получения неотложной помощи при травмах после падений
со стула в барах, в драках и в бесчисленном количестве других несчастных
случаев. Среди молодого поколения Минтиров, помнящего о дядюшке, запойных
пьяниц не было.
Итак, если он не был пьян, значило ли это, что его околдовали?
— Я думаю, что ты каким-то образом околдовала меня. — Мэт высказал
свои мысли вслух, глядя в прозрачные карие глаза Кейлы.
Слегка повернувшись, она положила руки ему на грудь и ощутила силу его
мускулов. Обостренно, до боли, она чувствовала пульсирование его органа, той
жизненной силы, которая превращала теплый сироп, текущий в ее венах, в
горячий мед.
— Я то же самое подумала о тебе — мягко сказала она. — Я никогда
не испытывала ничего подобного. Ни к кому. И я... еще я обычно не так
откровенна, была вынуждена признаться она. — Раскрываться, как правило,
слишком рискованно, но с тобой, мне кажется, я могу говорить о чем угодно и
не задумываться о стратегии женско-мужских игр.
С Мэтом Минтиром любовь определенно не представляла риска, казалось ей.
Мэт тяжело вздохнул. Ее милая откровенность положила конец его сдержанности.
Это было слишком, он больше не мог бороться с собственными инстинктами.
Железное самообладание, бывшее для него и благом и проклятием одновременно,
покинуло его. Он не мог вспомнить ни одну женщину, включая и Дебру, которую
он хотел бы больше, чем Кейлу. Он хотел целовать ее, обладать ею, показать,
что она принадлежит ему. Поразительно, что присутствие сотен людей не
сдерживало его.
Мэт наклонил к ней голову, Кейла смотрела на него, в ее глазах был голод,
который она и не пыталась скрыть. Он вот-вот поцелует ее, и ей хотелось
этого, отчаянно. И какое значение имело то, что они находились за главным
столом в танцевальном зале отеля и свидетелями их поведения была верхушка
крупнейшей политической партии, свора лоббистов и представители прессы? Они
с Мэтом любили друг друга, а, как поется в старинной песне,
влюбленного
любят все
. К тому же кто-то уже пытался сегодня затянуть эту песню.
— Сенатор Минтир! — пронзительно прозвучал резкий гнусавый голос
официанта, нарушивший интимную напряженность момента и приведший обоих —
Кейлу и Мэта — в замешательство. — Сэр, а вы причастны к разрушению
планеты Земля?
Мэт изумленно взглянул на него, ошеломленный несвоевременным вторжением, и
смог лишь невнятно пробормотать:
— Что?
Кейла же была слишком потрясена, чтобы произнести хоть слово.
— Есть способ снабжать энергией нашу родную планету естественным путем,
не загрязняя ее... — продолжал официант. Его голос, казалось, то
появлялся, то исчезал. Но он определенно говорил о...
— Ветряные мельницы? — недоверчиво повторила Кейла. Комната опять
поплыла у нее перед глазами. А может быть, это она описывала круги,
проносясь мимо огней и столов, за которыми громко смеялись люди? —
Мне... мне начинает казаться, будто я вращаюсь на ветряке круг за
кругом. — Она смущенно посмотрела на Мэта.
— Все в порядке, любимая, — успокоил он, вставая и беря ее за
руку. — Здесь становится слишком жарко, чересчур много людей и не
хватает воздуха. Давай уйдем отсюда.
Когда они с Мэтом, взявшись за руки, вышли из зала и направились к
вестибюлю, к ним подошел коридорный.
— Идите за мной, пожалуйста, — сказал он. Кейла и Мэт с видом
заговорщиков обменялись улыбками, довольные тем, что проницательный молодой
человек помогает им скрыться. Они следовали за ним по тихому, устланному
коврами коридору, приостанавливаясь по пути, чтобы украдкой обменяться
быстрыми и страстными поцелуями. Коридорный терпеливо дожидался, жестами
указывая дорогу и вежливо повторяя:
— Сюда, пожалуйста.
Они шли за ним следом и вместе с ним остановились перед дверью.
— Вот комната, — промолвил коридорный и открыл дверь.
— О, комната, — повторила Кейла, входя внутрь. Было очень темно.
Она услышала тихое
Спокойной ночи
, и затем дверь за ней закрылась,
заслоняя свет из холла. Теперь была кромешная тьма. — Я абсолютно
ничего не вижу, — проговорила Кейла. — Я держу руку прямо перед
лицом и даже ее не вижу. — Она услышала, как кто-то хихикнул, и с
изумлением поняла, что это была она сама. Этот звук смутил не меньше, чем
абсолютная темнота. Господи, она никогда не хихикала! — Где мы? —
спросила она, делая шаг в черную пустоту. Она слегка оступилась. — Мне
бы сюда собаку-поводыря, — пробормотала она. — Нельзя ли включить
свет?
— Нет. — Это был голос Мэта — низкий, хриплый и непринужденный от
выпитого виски. Кейла почувствовала, что он стоит у нее за спиной. —
Если это сон, то самый лучший из тех, что я когда-либо видел в своей жизни,
и я не хочу просыпаться. Иди сюда, любимая.
Он потянулся к ней и, обнаружив ее в нескольких шагах впереди себя, положил
ладони ей на плечи. Прикасаясь к ней, ощущая ее мягкую плоть, ее запах, он
пьянел, как от стоградусного виски. Голова у него шла кругом, тело,
напряженное от возбуждения, еще более напряглось, доставив ему острое
наслаждение, граничащее с болью.
Он не был уверен, сам ли он развернул ее, или это сделала она. Сейчас тем не
менее она стояла лицом к нему, прижимаясь всем телом; он чувствовал давление
ее теплой груди на своей, ее бедра касались его. Он не видел, но осязал ее
тело, вдыхал его аромат, знойный запах, который сильно возбуждал его. Он
слышал ее легкое частое дыхание и понимал, что она так же возбуждена, как и
он.
— Ты девушка моей мечты, — прошептал Мэг. Он коснулся губам ее
волос Они были шелковисты и гладки на ощупь и чудесно пахли. — Я хочу
сказать, женщина моей мечты, — поправился Мэт с легким смешком.
— Очень хорошо, что ты вспомнил, — сказала Кейла, как-то по-
особенному, мягко и коротко, рассмеявшись. Она теснее прильнула к нему, это
было очень естественно, легко и закономерно. Она чувствовала, что они так
эмоционально созвучны, что физическая близость — необходимое и естественное
продолжение мистического слияния их душ: — Но я не сон, — мягко
добавила она. — Я так же реальна, как и ты. — Так же реальна, как
дрожь в конечностях и сильный, подобный лаве, жар глубоко внутри, в самой
интимной части ее тела. Потребности и эмоции, которые она долгое время
сдерживала внутри себя, вырвались наружу.
Как будто сами по себе, ее руки обвили его шею, и она еще теснее прижалась к
нему. Казалось невозможным оставаться спокойной в его объятиях, и она
трепетала и извивалась. Мэт застонал и сжал ее ягодицы, приподнимая и
прижимая ее плотнее к себе.
Она льнула к нему, испытывая головокружение от бессвязных слов любви и
страстных, волнующих признаний, которые он шептал ей на ухо. Чарующая
близость в темноте вызывала острейшие ощущения, тем не менее ее опять
охватило то странное чувство нереальности происходящего, которое она
испытала ранее.
— Возможно, это сон, — в задумчивом недоумении пробормотала
Кейла. — Но как нам обоим может сниться один и тот же сон? Или это все
же снится нам? Это снится мне или тебе? — В этом невозможно было
разобраться. — Должно быть, это ты мне снишься, потому что, если бы это
я снилась тебе, я...
— Я только знаю, что страшно хочу тебя, — прервал ее Мэт,
прошептав это ласково и тихо, но настойчиво, прямо ей в ухо. Он был
неспособен участвовать в таких сложных обсуждениях. И для того, чтобы
думать, и для того, чтобы говорить, была необходима способность
сосредоточиться, которой у него сейчас не было. Плоть одерживала верх, он
страстно желал ее, и эта сильная страсть отметала все прочее. — Не
имеет значения, настоящая ты или сон, — выдохнул он. — Позволь мне
любить тебя, дорогая.
Кейла почувствовала его губы на нежной мочке уха, почувствовала острый
легкий укус его зубов: Его тело было тесно прижато к ней, и его все
возрастающее желание не вызывало сомнения. Она обняла его, изгибаясь и
прижимаясь к нему.
— Да, любимый, — услышала она свой, но такой непохожий на ее
обычный, голос, страстный и волнующий. Она никогда раньше не называла
мужчину любимым, но сегодня вечером это получилось естественно. Мэт был ее
любимым, мужчиной, которого она ждала все эти годы. Она поняла это, как
только заглянула в его ярко-синие глаза, и все, что происходило с ними
сейчас, подтвердило, что изначальный инстинкт ее не подвел.
Мэт захватил ее рот глубоким, страстным поцелуем, который постепенно
становился все более глубоким и страстным. Его язык проник в сладкую и
влажную глубину ее рта, требовательно исследуя и лаская его и властно
демонстрируя чисто мужское превосходство. Кейла пылко отвечала, и ее реакция
становилась требовательней по мере того, как зарождалась и разрасталась
страсть внутри ее.
Не в силах сдержаться, Мэт просунул руку под ее жакет и накрыл ладонью
грудь. Даже сквозь шелковую ткань блузки и белья он чувствовал твердый
напряжённый сосок. Пальцы Мэта, очертив контуры соска, чувственно и легонько
ущипнули его.
Кейлу словно обожгло пламя, вспыхнувшее внутри ее. Из горла у нее вырвался
легкий, как выдох, стон. Дрожащими руками она сорвала с себя жакет, затем
машинально потянулась за его пиджаком. В комнате было так темно, что это
придавало элемент сюрреализма тому, что, казалось, было сочетанием игры —
воображения и призрачною исполнения предначертаний судьбы.
Они срывали и стаскивали с себя и друг с друга одежду, лихорадочно
отбрасывая ее, прерываясь для страстных поцелуев и ласк, которые с каждым
разом становились все более дерзкими и требовательными.
А потом они легли. Каким-то образом, несмотря на отсутствие света и незнание
комнаты, они инстинктивно нашли постель. Кейла смутно сознавала, что она
голая и что Мэт тоже голый. Грубая ткань постельного покрывала, раздражая ее
обнаженную кожу, еще более, усиливала ее и без того возбужденное состояние.
— Я хочу посмотреть на тебя, я хочу видеть тебя, — резко выдохнул
Мэт со стоном, но он, хоть убей, не мог оторваться от нее, чтобы найти
выключатель, который наверняка должен был быть где-то рядом. — В другой
раз, — пообещал он, вновь шевеля губами над ее приоткрытым ртом.
В другой раз
. Да, еще будет много, много раз, в смятении думала Кейла.
Было так темно, что не понять, открыты или закрыты у нее глаза, но это в
любом случае не имело значения. Она была слишком поглощена восхитительными
ощущениями, которые испытывала, проваливаясь в матрац под тяжестью его
крупного тела и чувствуя себя маленькой, мягкой и женственной.
Его большие руки безошибочно нашли ее грудь — теплую, полную и необыкновенно
мягкую. Он нежно ласкал и массировал ее, на ощупь определяя размер и форму.
— Скажи мне, что тебе нравится, — прошептал Мэт.
Он хотел доставить ей удовольствие; ему было приятно слышать ее стоны и
вздохи, когда он прикасался к ней губами и пальцами. Она так чутко
откликалась на его ласки, так возбуждала его своей раскованностью; и он так
же упивался ее откровенной и искренней сексуальностью, как и она
наслаждалась его бурной, ничем не сдерживаемой страстью.
— Мне так приятно, — тихо выдохнула Кейла, — все, что ты со
мной делаешь, Мэт. Когда ты целуешь меня, когда прикасаешься ко мне. —
Она затрепетала, почувствовав, как ее пронзают молнии сексуального
напряжения и возбуждения.
Они снова и снова сливались в обжигающих, изощренных поцелуях, которые были
репетицией и одновременно имитацией того, что неотвратимо должно было
произойти; обуревавшая в равной мере их обоих страсть целиком захватила их.
Жесткие густые волосы на его груди щекотали грудь Кейлы, сделав ее такой
сверхчувствительной, что она вскрикнула, когда его рот, горячий и влажный,
захватил бусинку соска. Обхватив голову Мэта руками, она билась головой о
матрац, повторяя его имя.
Мэт ласкал ртом ее грудь, а его руки скользили по, мягкому глянцу ее кожи.
Он болезненно остро ощущал ее всю, не упуская ни единой детали, слыша
короткие, прерывистые восклицания, чувствуя прикосновение мягкого живота к
своей шероховатой от покрывающих ее волос коже, прикосновение маленьких рук,
блуждающих по нему, обнимающих, ласкающих его.
Кейла изнемогала от желания, когда ее тело раскрывалось навстречу его
соблазнительному жаркому мужскому телу, подобно влажным лепесткам
распускающегося на солнце цветка. Все ее тело трепетало, когда его рука
ласкала ее бедра, вверх и вниз, взад и вперед, пока наконец не приблизилась
к их нежной и уязвимой внутренней поверхности. Кейла задыхалась от интимных
ласк его пальцев, которые были провоцирующими и дерзкими, но при этом очень
нежными и искушенными.
Почувствовав толчок его твердого и горячего мужского органа, она мучительно
осознала бездонную пустоту внутри себя и жажду, которую, она знала это,
только он — наполненный, пульсирующий, заключающий в себе мужскую силу — мог
по-настоящему удовлетворить.
— Ну же, Мэт! — умоляла она. — Люби меня сейчас.
— Да, малыш, — прошептал он невнятным от страсти голосом. Он вошел
в нее; Кейла ждала этого с нетерпением, приподняв бедра, чтобы принять его.
Задыхаясь и эхом отзываясь на стоны Мэта, Кейла обхватила его, притягивая
все глубже и глубж
...Закладка в соц.сетях
