Жанр: Любовные романы
Проделки близнецов
... и стал прямо перед
ней. — Но меня в самом деле потрясло то, что мой родной брат всю вину
за поступки Уилсона возложил на тебя. Что он велел тебе убираться. Я мог
только догадываться, как ты могла бы на это отреагировать! — Его пальцы
сжали ее предплечья. — Я помчался домой, думая, что уже не застану тебя
здесь.
Ее губы искривились в легкой, нервной улыбке.
— Ну, я все еще здесь. Ты сердишься или, — она сглотнула, —
рад?
— Ах, Кейла, и как ты только можешь спрашивать? — Он порывисто притянул ее в свои объятия.
Кейла испытала дикое желание разреветься и громко расхохотаться — и то, и
другое одновременно.
— Как я могла не спросить? — хрипло прошептала она. — Люк
прав в одном: ничего бы этого, начиная с отказа Уилсона продолжать
конкурентную борьбу против Элены до его угроз использовать те фото с нашими
изображениями, не произошло, если бы меня не было.
Он легко коснулся ртом ее уха.
— Я чертовски рад, что ты есть, Кейла. И что мы нашли друг друга, и не
имеет значения, насколько необычной была наша встреча. Я даже рад, что мы
проскочили все эти дурацкие условности с чередой свиданий и сразу стали
мужем и женой. Свидания — игра, притворство, а брак — настоящая жизнь, а я
всегда предпочитал реальность выдумке.
Она прижалась к нему, неотрывно глядя на него глазами, в которых, словно
бриллианты, блестели слезы, и всем сердцем желая поверить ему.
— Но что же насчет выборной кампании? — вынуждена была спросить
она.
Он нетерпеливо пожал плечами.
— А что? Я буду баллотироваться и добьюсь победы. Не знаю, почему Люк
так сгущает краски. Давай забудем о политике и обо всех, связанных с ней, и
подумаем о себе.
Одну руку он положил ей на затылок, а другую пониже талии, крепко прижимая к
себе, одновременно властно и страстно накрывая ее рот своим.
Они так и не дошли до спальни. Поспешно освободившись от одежды, которую они
нетерпеливо срывали с себя и друг с друга, Кейла и Мэт опустились в
огромное, соблазнительно окутывающее со всех сторон уютное кресло.
Сгорая от нетерпения, они слились, раскачиваясь в неистовом, сладострастном
ритме, поглотившем их обоих. Наслаждение было таким острым, что они
старались продлить его, желая, чтобы оно длилось и длилось, но пламя
бушующей стихии неотвратимо накалялось, пока не достигло своей высшей точки
и не освободилось, сверкая и ликуя.
Они долго лежали вместе в блаженной истоме, удовлетворенные и погруженные в
приятные воспоминания. Гигантское кресло приняло очертания их тел. Кейла,
легко касаясь, провела рукой по темной велюровой обивке.
— Когда я впервые увидела это кресло, оно показалось мне самым ужасным
хламом, который мне когда-либо встречался.
— Кажется, это обычная реакция, — пробормотал Мэт, легонько
поглаживая атласную кожу ее живота.
— Но я изменила свое мнение. Теперь я думаю, нам придется взять его с собой, где бы мы ни жили.
— Ты знаешь, где мы собираемся жить, малыш. После моей победы на
выборах в ноябре часть времени мы будем жить в Вашингтоне, а часть — в
Джонстауне.
— Ты совсем не обеспокоен тем, что Дейв Уилсон выдвигает свою
кандидатуру против твоей на предварительных выборах? Мэт, у него те наши
фотографии. И Люк сказал, что Уилсон собирался солгать относительно того,
что действительно произошло на обеде по сбору средств.
— Я видел фотографии. Велика важность. Мы выглядим как пара влюбленных,
которые обожают друг друга. То, что мы поженились шесть недель спустя,
подтверждает это.
— Пара влюбленных? — тихо сказала Кейла. Она смотрела на эти
фотографии с позиции политического консультанта, и они выглядели
компрометирующими; Мэт видел их в абсолютно ином свете.
— Каковыми мы и были, — твердо добавил он. Только мы этого еще не
осознавали. И каковыми мы теперь являемся. То есть влюбленными. Я это знаю,
даже если ты пока нет.
Она замерла.
— Ты меня любишь? — прошептала она.
— Я тебя люблю. — В этом откровенном объяснении в любви был весь
Мэт.
— О, Мэт, я тоже люблю тебя! — воскликнула она, изо всех сил
обнимая его. Ее глаза сияли. — И я так боялась, что все кончится, не
начавшись, потому что Уилсон...
— День, когда я позволю кретину вроде Уилсона разрушить наш брак, будет
днем... — Он помолчал, подыскивая подходящее сравнение. И отказался от
этой попытки. — Ну, это просто никогда не произойдет, Кейла. Мы вместе
навсегда. Не забывай об этом.
— Не забуду, — ответила она, обвивая его шею руками, чтобы в
поцелуе выразить всю свою любовь и страсть.
Очень не скоро возобновили они политическую дискуссию, только когда уже были
одеты и уплетали заказанные на дом блюда мексиканской кухни, сидя в кресле и
используя складной столик перед телевизором вместо стола.
— Я думаю, что тебе не следует так легко сбрасывать со счетов Уилсона,
Мэт, — серьезно сказала Кейла, тонкой струйкой выдавливая пикантный
соус на куриное тако. — Это подлый тип, и ради победы он пойдет на что
угодно, не заботясь о моральной стороне дела. Я знаю о нем все, у меня на
него много материалов, собранных помощниками Элены Тесловик.
— Я не опущусь до его уровня и не буду устраивать клеветническую
кампанию, Кейла, — предупредил Мэт.
— Тебе и не придется. — Она взяла лист, на котором писала, когда
пришел Мэт. — Я составила план. Вот он. Мы процитируем самого Уилсона и
наряду с этим используем высказывания о нем других лиц, сопоставив все это с
твоими высказываниями и тем, что говорят о тебе другие. Мы прокомментируем
его прошлое, отраженное в официальной справке, и сравним его с твоим. —
Она улыбнулась. — Твое, я полагаю, такое безукоризненно честное, каких
больше и не встретишь.
Мэт рассмеялся.
— В этом можешь не сомневаться.
— Я набросала несколько рекламных объявлений для радио и телевидения, а
также пару для прессы. Мы проведем стремительное наступление на территории
твоего избирательного округа в течение двух полных недель перед
предварительными выборами. А еще, я думаю, нам следует акцентировать
внимание на истории семьи Минтиров, которые живут здесь из поколения в
поколение, скажем, что твоя семья воплощает дух Джонстауна, пострадавшего от
Великого потопа, но не сдавшегося, не сломленного, неустрашимого. История
твоего прадедушки может рассказываться и пересказываться в печати, по радио
и телевидению. Все почувствуют симпатию к уроженцу этих мест с крепкими
корнями, патриоту родного края. Дейв Уилсон не такой. Он переехал сюда
двенадцать лет назад, после того как проиграл на выборах в Огайо.
— А, избитый прием:
политический авантюрист
,
пришлый кандидат
.
Кейла, тебе известно мое отношение к подобным манипуляциям.
— Я отлично знаю о твоем отношении, — парировала она. — Еще
бы мне не знать! Но как ты относишься к тому, чтобы избавить избирателей от
депутатов, подобных Дейву Уилсону? Как ты относишься к тому, чтобы сделать
достоянием гласности правду о тебе и твоем прошлом и правду о нем?
— Ну, конечно, я не хочу, чтобы Уилсон победил. Он алчный мошенник-
виртуоз, который подрывает веру народа в правительство.
— И мы позаботимся о том, чтобы все в этом избирательном округе по
выборам в конгресс знали об этом. Единственное, что меня беспокоит, —
его угроза обратиться к прессе со своей версией проделки молодчиков из ВМБДШ
на обеде по сбору средств.
— Об этом не беспокойся. — Мэт пренебрежительно передернул
плечами, явно проявляя больший интерес к буррито, которое он разворачивал,
чем к угрозам Дейва Уилсона. — О том вечере Уилсон не скажет ни слова.
Отважный фотограф, который щелкнул нас, сделал также несколько снимков
старины Дейва в тот вечер. С очень молодой и очень сексуальной женщиной,
которая совершенно определенно не является его многострадальной женой. Если
Дейв хочет устроить дуэль на фотографиях, он проиграет. Но если он не
коснется событий той ночи, я тоже промолчу.
— Это более чем справедливо, — сказала Кейла. — Потому что ты
мог бы сегодня передать тот снимок для публикации, и к завтрашнему дню его
бы ждала политическая смерть.
— Я предпочитаю проводить кампанию, используя достойные приемы, и
добиться победы честным путем, а не при помощи шантажа и сплетен, чтобы
убрать оппонента.
— Какое дивное рекламное высказывание! — восхищенно выдохнула
Кейла. — Нет, я в самом деле жажду работать с тобой, чтобы победить на
этих выборах, Мэт. Ты даже мысли не допускаешь, что я могла бы помочь тебе?
— Что ж, мне очень понравилась твоя идея о том, чтобы отразить историю
семьи Минтиров в ходе кампании. Мне бы хотелось таким образом воздать
должное своей семье.
Кейла широко улыбнулась.
— Я тут же начинаю над этим работать.
Мэт нарочно подвигался в кресле, чтобы она скатилась к нему поближе. Он
поймал ее и держал, прижав руками и ногами, с улыбкой глядя ей в глаза.
— Сдаюсь. У меня теперь свой собственный личный специалист по
политической рекламе. Не правда ли, тут какая-то ирония судьбы?
— И может быть — всего лишь может быть, — ты готов признать, что
не каждого в этой сфере можно назвать негодяем с чрезмерным
честолюбием? — Она шутливо ущипнула его за подбородок.
Он рассмеялся и поймал ее руку.
— С леди непросто договориться. Но если ты признаешь, что не все
политики пекутся только о собственных интересах и крайне нечистоплотны, как
Дейв Уилсон, тогда я признаю, что не все политические консультанты одного
поля ягода с Диллоном и Уордом.
— Считай, договорились! — Она положила ногу между его
ногами. — Искусство компромисса определенно одно из твоих достоинств,
Мэтью Минтир.
Он уткнулся носом в ее шею, прижимая ее к себе своими большими, сильными
руками.
— А искусство любви — еще одно. Продемонстрировать тебе его, Микаэла?
— Да, пожалуйста, — шепнула она, удерживая его, любя его навсегда.
Эпилог
Восемь месяцев спустя конгрессмен США Мэтью Минтир, который сумел победить
на выборах с огромным перевесом голосов, приехал в больничную палату к жене
с дюжиной роз в одной руке и огромным розовым мишкой — в другой. Он гордо
улыбался, широким шагом направляясь в палату, и без того до отказа набитую
цветами, воздушными шарами и свертками в яркой бумаге, перевязанными
розовыми лентами.
Маленькая Мора Кэтлин Минтир лежала на руках у мамы и дремала, ни на что
вокруг не обращая внимания. Кейла, наклонив голову, смотрела на свою
крохотную дочурку широко раскрытыми изумленными глазами. Когда она подняла
глаза, то увидела наблюдающего за ними Мэта; взгляд его темно-синих глаз был
собственнически горд и лишь чуть-чуть затуманен слезами. Она протянула к
нему руку, и он быстро положил розы и мишку и пересек комнату, чтобы взять
ее и поцеловать кончики пальцев.
— Это самая прекрасная картина, какую я когда-либо видел, — хрипло
сказал он. — Моя жена держит нашего ребенка. Я хочу запечатлеть это в
своей памяти и сохранить там навсегда.
— А чтобы не забыть, у тебя есть те три пленки, которые ты отснял со
вчерашнего дня, — сухо сказала Кейла. Но ее сердце оттаяло, когда Мэт
поднял крохотную Мору и прижал ее к груди.
Младенец открыл свои огромные синие глаза и не отрываясь серьезно смотрел
вверх на своего отца. Затем девочка издала тихий звук, возможно чихнула.
Мэт и Кейла рассмеялись.
— Врач сказал, что вы с Морой завтра можете ехать домой, — сообщил
Мэт, опускаясь на край кровати. Он положил руку Кейле на плечи, так, чтобы
обнимать сразу обеих — и жену, и дочь. — Я не могу ждать. Без вас дома
одиноко.
Шесть месяцев назад они купили таунхауз в одном из микрорайонов Вашингтона,
заселенном молодыми семьями. Детская, пестрящая всеми цветами радуги, ждала
своего только что появившегося на свет маленького жильца.
Кейла прильнула к Мэту.
— Я не могу дождаться, когда вернусь домой. Я скучаю по тебе.
— Очень скоро у нас будут гости. Кристина хочет приехать навестить
тебя, как только ты покинешь больницу. Ей безумно хочется увидеть свою
недавно родившуюся маленькую племянницу.
Кейла широко улыбнулась.
— Она хочет, чтобы я дала ей ускоренный курс по уходу за младенцами с
Морой в качестве манекена. К счастью, до того, как должен появиться ее
ребенок, осталось еще восемь месяцев, так что у них с Бойдом полно времени
для практики.
— Вот Пенни обрадуется, что скоро она снова станет бабушкой! — Мэт
хихикнул. Он имел удовольствие однажды встретиться со своей приемной тещей.
Впечатления от этой встречи у него сохранятся надолго. — Извини,
приемной бабушкой, чьим падчерицам, которых она растила, слишком много лет,
чтобы они могли быть ее родными дочерьми.
— Она очень настаивает, чтобы ребенок тоже называл ее Пенни, — с сожалением сказала Кейла.
— Это неважно, зато моей маме очень нравится, когда ее называют
бабушкой. — Мэт прикоснулся губами к шелковистым волосам Кейлы. —
Я закончил обзванивать всех членов семьи. Всех невероятно взволновало
сообщение о Море, и каждый счел своим долгом сказать, как мне с тобой
повезло. И как мы подходим друг другу.
— Все, кроме Люка, — предположила Кейла.
— Люк тоже. Он сказал, что наша счастливая семья вдохновила его самого
жениться и остепениться. В один прекрасный день.
— Приблизительно лет через десять. — Кейла рассмеялась.
— Он говорит, скорее через пятнадцать, — поправил ее Мэт.
— Ну, как мы оба знаем, эти вещи нельзя спланировать. Судьба имеет
обыкновение вмешиваться и все делать по-своему, как это было у нас.
— Я так рад, что она вмешалась, — с жаром сказал Мэт. Он нежно
поцеловал ее. — Так невероятно рад.
Кейла тихо вздохнула. Она была счастлива.
— О, Мэт, и я тоже.
Закладка в соц.сетях
