Жанр: Любовные романы
Дядюшкино наследство
...а, затем провел по плечу. Его пальцы
массировали и ласкали. Он накрыл ладонями ее груди, округлившиеся под тканью
рубашки.
Внезапно, без предупреждения он обнял ее, крепко прижимая к себе.
— Не хочу пользоваться твоей слабостью, — прошептал он, касаясь
губами ее волос. — Ты испытала шок, перепугалась. Ты сейчас уязвима. Ты
устала, хочешь спать, а не... не...
— Я вовсе не хочу спать, — протянула Кайли, чуть не плача. Ее руки
оказались прижатыми к бокам. Она чувствовала себя словно в смирительной
рубашке и не могла освободить руки. Чтобы ласкать его. Чтобы показать ему,
чего она действительно хочет. — И я вовсе не уязвима. Просто
оскорбительно, если ты считаешь меня неженкой, не способной справиться с
хулиганством. Сам говорил: невелико дело открыть несколько кранов.
— Ты ошибаешься, Кайли, я вовсе не считаю, что ситуация
несерьезная, — запротестовал Кэйд. — Я воспринимаю это...
— Знаю-знаю. Говоря военным языком — как боевую тревогу. — Кайли
попыталась отодвинуться, определяя дозволенный ей диапазон движений. Ее руки
по-прежнему скованны, но она может потереться грудью о его грудь, плотнее
прижаться к нему бедрами.
Кэйд застонал.
— Лежи тихо, или мои благородные намерения полетят к чертям.
Кайли скользнула ногой между его ног и прижалась животом к чему-то огромному
и твердому. При этом ее рубашка скользнула вверх, обнажая бедра. Ноги их
сплелись — ее гладкие, шелковистые и его мускулистые, поросшие жесткими
волосами.
— Твои благородные намерения состоят в том, чтобы защитить меня от моих
собственных переутомленных, уязвимых импульсов, вызванных испугом и
шоком? — Она засмеялась. Терзая его. Дразня. Соблазняя.
Кэйд удивился — как много она вложила в свой смех. И сейчас воспользовалась
ногой, чтобы ритмично нажимать именно там, где он хотел.
— Я думал, ты устала и раздражена, — услышал он и с трудом узнал
свой голос. — Я думал, затащить тебя в постель будет труднее, чем
провести Африканскую кампанию во время второй мировой войны.
— Именно поэтому читал биографию генерала Эйзенхауэра? Надеялся
почерпнуть у него совет? Эйзенхауэр ведь планировал вторжение в Нормандию,
не так ли?
Кэйд закрыл глаза, наслаждаясь ощущением ее мягкого теплого тела. Вряд ли
ситуация предполагала связный разговор, но Кэйд попробовал:
— Кайли, я хочу тебя, ты, конечно же, знаешь об этом, но...
Он прервался со стоном. Пальцы ее скованных рук дотянулись до его трусов.
— А я просто хочу выяснить, насколько ты хочешь меня, Кэйд, —
произнесла она, и в ее глазах сверкнула дьявольская невинность.
— Это похоже на постельную версию
Мисс Джекил и мисс Хайд
. В качестве
мисс Джекил, женщины-адвоката, ты выглядишь такой благопристойной и
чопорной, знаешь всю стандартную риторику, чтобы держать мужчин на привязи.
Но сейчас она с ним в постели, касается его так, что вскипает кровь и
затуманивается мозг... Кэйд попытался вспомнить, почему решил остановить ее,
рвавшуюся к его телу...
— Признаю вину, ты правильно заклеймил меня, Кэйд. — Она вытянула
шею и слегка укусила его за ухо. — Обычно я такая и есть — даже хуже. Я
либо держу мужчин на привязи, либо заставляю их бегать. — Она
продолжала движения телом и ногами — ведь он по-прежнему не отпускал ее
рук, — чтобы распалить его. Она покусывала его шею, скулы. — Но с
тобой я почему-то другая.
— Непривычные обстоятельства, Кайли, — мрачно засмеялся Кэйд,
удивляясь собственному самоконтролю. Он, Кэйд, тоже совершенно другой с ней.
Решил защищать ее, хотя она не требует и даже не желает его защиты.
Брось и сдайся, посоветовал он себе. Именно этого вы оба хотите. Именно это
тебе нужно.
— Ты слишком мало спала вчера ночью в отеле, слишком много выпила
сегодня вечером и обнаружила в доме погром, когда вернулась, — услышал
он собственный голос. — Совсем не обычные для тебя сутки, Кайли. Все
это повлияло на тебя... э-э... особым образом.
— Ты очень скромен. — Она потерлась щекой о колючую щетину,
покрывавшую его подбородок. — Не можешь поверить, что сумел увлечь
меня?
Он не выпускает ее рук. Он не целует и не ласкает ее. Кайли обиделась бы,
если бы не ощущала несомненного доказательства его возбуждения, давящего на
ее живот.
— Поверить? А если завтра ты проклянешь меня за это, Кайли?
Она коснулась кончиком языка его губ.
— Обещаю уважать тебя утром, дорогой. Кэйд засмеялся и одновременно
застонал.
— Даю тебе последний шанс отказаться, крошка. — Его руки медленно
заскользили по ее спине. Вверх и вниз, круговыми движениями.
Кайли почувствовала зуд в сосках, уже твердых, и застонала. Она хотела,
чтобы он касался их руками, губами.
— Говорите сейчас или навсегда сохраните молчание, — торжественно
произнес Кэйд. Его руки были уже под ночной рубашкой Кайли и скользнули под
резинку ее трусиков. Кайли втянула живот, чтобы помочь ему.
Но вместо того, чтобы продолжить, чтобы коснуться ее там, где она больше
всего желала его прикосновений, Кэйд убрал руки. Он перевернулся на спину и
сложил руки поверх одеяла.
Кайли вздрогнула.
— Я ничего не говорила. И не отказывалась, — прохрипела она. Можно
ли ожидать большего разочарования? Или большего крушения надежд? — Я не
говорила
нет
, Кэйд. Так какую же часть слова да ты не понял?
— Эти целомудренные, строгие трусики напомнили мне, что ты пришла сюда
потому, что испугалась и замерзла. А я затащил тебя в постель.
Он чувствовал себя предателем и одновременно хотел быть хорошим парнем. Ради
нее, клялся себе Кэйд. Помешался он, что ли? Он никогда не был скован и
нерешителен в постели, никогда не терзался комплексом вины. Но только не
сегодня. Сегодня он с женщиной, о которой мечтал всю жизнь, и вдруг...
действует как какой-то идиотский Белый Рыцарь.
Целомудренные? Строгие? Щеки Кайли пылали.
— А ты ожидал, что я появлюсь в черной коже и с плетью?
— Или голой, — беспощадно уточнил Кэйд. — И тогда уже никакой
двусмысленности... недосказанности.
— Прости, разочаровала тебя, — с сарказмом проговорила Кайли,
садясь в постели и уставившись на причудливый узор укрывавшего их одеяла.
Яркие цветные пятна плясали у нее перед глазами.
— Собираешься сбежать отсюда в приступе гнева?
— Раздумываю над этим. — Кайли вспомнила ожидавшую ее ледяную
спальню и решила подумать еще немного.
— Бреннаны любят драматический исход. Я видел их множество за последние
годы. — Его тон был достаточно насмешлив. Кэйд больше не чувствовал
укоров совести. Он дал ей последний шанс уйти. И время — чтобы подумать
трезво. Но она еще здесь. Не потому, что испуганна и уязвима, а потому, что
хочет остаться. Она хочет его. Кэйд хищно усмехнулся.
— Тогда сравнивай — чем мой драматический исход отличается от
других. — Кайли отбросила одеяло.
Но, прежде чем она сделала следующее движение, пальцы Кэйда сомкнулись
вокруг ее запястья.
— Я хочу, чтобы ты осталась. — Звук его голоса, глубокого,
хриплого и возбуждающего, пронзил Кайли насквозь.
Но она не желала показывать этого. Пока — нет. Пусть даже его сдержанность
объяснялась заботой о ней, эта его выдержка, этот самоконтроль задели ее
гордость. Пришло время отплатить.
— Значит ли это, что для тебя разрешилась наконец всякая
двусмысленность, недосказанность? — Она говорила спокойнее, чем
позволяли чувства, что и придало ей уверенности. Она потянула руку, но,
обнаружив, что он не отпускает, оставила попытки освободиться.
— Для меня? Ты все поняла неправильно, милая. Я не был уверен в
тебе, — возразил Кэйд. — Я хотел, чтобы ты разобралась в своих
мотивах до того... — Он помолчал и с трудом проглотил ком в горле. Он
не отрывал от нее глаз, и чем больше смотрел, тем сильнее кипела в нем
страсть. Это удивило его, потому что он был возбужден уже так, что в любой
момент мог утратить контроль.
— До того как?.. — подсказала Кайли. Пыл страсти в его глазах
распалял не меньше физической ласки. Все тело ее пело в ответ.
Будто состав, сошедший с рельсов, рухнула и рассыпалась цепь мыслей Кэйда.
Он посмотрел на ее красиво очерченный рот и вспомнил вкус ее губ. Перевел
взгляд на ее трепещущую грудь с выступавшими под тканью рубашки сосками.
Ночная рубашка сбилась до талии, и он с вожделением оглядел ее длинные голые
ноги. А увидев белый треугольник ее трусиков, он решил, что белье не так уж
целомудренно и строго, как ему показалось сначала.
— Иди ко мне, — прошептал Кэйд.
Кайли сумела сдержать себя, чтобы подпустить шпильку:
— А ты не боишься, что утром я возбужу дело о сексуальном
домогательстве?
— Я подам встречный иск. — Он протянул руки и опрокинул ее на
постель.
Глава седьмая
Его рот завладел ее ртом, и она откликнулась немедленно. Страстно, пылко.
Кайли чувствовала его язык, раздвигающий ее губы и глубоко проникающий в ее
рот. Это было восхитительно, возбуждающе — она этого и хотела. Рассудок
затуманился, и она отдалась буйной и сладкой страсти.
Словно желая восполнить потерянное время, он раздел ее с головокружительным
проворством и мастерством.
— Ты так прекрасна, — шептал он, касаясь взглядом каждого дюйма ее
обнаженного тела, пылавшего желанием. Жаждавшего — его.
— И ты, — пробормотала Кайли, стягивая с него майку. Он помог ей.
Затем она решительно скользнула пальцами под резинку его трусов, и он
освободился от них.
Она пробежала руками по его могучему, мускулистому обнаженному телу и
вздохнула, потрясенная его мужской силой.
— Я никогда не испытывала подобного, Кэйд, — тихо призналась
она. — Что ты со мной сделал?
— То же, что ты сделала со мной. Я изголодался по тебе, Кайли, —
хрипло проговорил он и накрыл ладонями ее грудь, мягко сжимая. Затем
приблизил губы к соску.
Горячая волна захлестнула ее, и Кайли выгнулась дутой, сотрясаясь от
пульсировавшей в ее теле страсти. Она вцепилась в Кэйда, лаская его с
нарастающей настойчивостью, желая отдать себя. И получить. Ее рука нашла то,
что искала, и Кэйд застонал от удовольствия. Кайли пришла в восторг от своей
способности приносить ему радость.
Кэйд тоже хотел и умел доставить ей удовольствие. Палец его нашел тайный
бугорок, глубоко спрятанный между бедер, и слегка касался его, давил и
дразнил, пока Кайли не начала беспомощно извиваться в слепой страсти.
— О, пожалуйста, Кэйд! — взмолилась она, откидываясь на подушку,
окутанная жаркой пеленой желания. Эротическое напряжение лишало ее рассудка.
Он лизнул кончиком языка ее сосок, затем приник к нему губами. Ее будто
пронзил разряд, и она раскрылась навстречу, когда он прижался к ее пылавшему
лону.
Кайли вскрикивала, дрожала, когда острая стрела удовольствия вонзалась в
нее. Но этого мало...
Она хотела, чтобы он был внутри, глубоко внутри ее. Эту мучительную пустоту
может заполнить только он, и только он может дать ей полное удовлетворение.
— Кэйд, сейчас, — взмолилась она.
Он приподнял голову и заглянул ей в глаза.
— У тебя все нормально или нужно достать кое-что из моей верной
спортивной сумки?
Кайли потребовалось не меньше минуты, чтобы понять вопрос, но, когда смысл
вопроса дошел до нее, она вспыхнула. Кайли ни разу не подумала о мерах
предосторожности с того самого момента, когда влетела в его спальню. Для
такой разумной и осторожной женщины, как она, — говорящий о многом
промах.
Кэйд проницательно следил за ней, словно читая ее мысли. Он понял,
догадалась она, насколько необычно для нее такое поведение. Впрочем, он
сказал лишь:
— Я позабочусь.
— Примерный бойскаут, не так ли? — заметила она с долей укора,
когда он потянулся к сумке и достал блестящий пакетик. — Живем под
девизом
Будь готов!
. — Ее полная потеря контроля резко
контрастировала с его способностью думать, даже в пылу момента... Точное...
и досадное повторение утренней сцены в его кабинете! Кайли
нахмурилась. — И ты всегда готов? Ко всему?
— Всегда, — согласился он. — Ко всему.
Она поразилась его надежности, а также — ловкости. Но слегка обиделась.
— Что еще ты носишь в своей магической сумке? Сигнальные ракеты?
Медицинский жгут? Швейцарский армейский нож? В конце концов, никто не знает,
какие неожиданности подстерегают короля
Брен-Ко
и императора Порт-Мак-
Клейна на каждом шагу.
— Ты всегда раздражаешься, когда действие развивается недостаточно
быстро для тебя, — заметил Кэйд. Он опустился сверху на нее и уткнулся
носом ей в шею. — Запомню на будущее.
Ее пальцы вцепились в его плечи. Прижать его к себе или оттолкнуть? —
колебалась Кайли.
— Не смотри на меня свысока, Кэйд.
— О-ох, — тяжело вздохнул Кэйд. — Подошли ужасно близко к
границе дозволенного. Чем ты расстроена, милая? Тем, что я не положился на
судьбу, а принял меры предосторожности?
— Я не расстроена и совсем не злюсь на это! — Говоря начистоту, он
попал в точку. Как легко читает он ее мысли!
Он взял ее рукой за подбородок и заставил посмотреть в глаза.
— Успокойся, Кайли. Мы не в суде, и я не прокурор, чтобы допрашивать
тебя.
Он сильнее навалился на нее, и Кайли с восторгом приняла вес его теплого
сильного тела.
— Пожалуй, я действительно... люблю спорить, — неохотно призналась
она. Все тело горело, каждый нерв звенел от ожидания. — Я дошла до
безумия и полностью потеряла контроль, а ты все держал в голове, все
планировал наперед.
— Это в моем характере. Не сердись на меня. — Он коснулся ее губ,
голос его дрожал от страсти. — Но это не значит, что моя голова не
пошла кругом. Так ты на меня подействовала...
— Это комплимент или жалоба? Насколько я помню, от каждого Бреннана у
тебя голова идет кругом. Дядя Джин, конечно, исключение.
Глаза Кэйда вспыхнули.
— Отнеси себя к отдельной категории, Кайли. — И, прежде чем она
успела ответить, он приник к ее губам в жадном и страстном поцелуе.
Кайли прижалась к нему, гладя, изучая руками его мужское тело — как он
исследовал ее.
— Ты готова, сладкая?
— Да, Кэйд. Я как будто всегда ждала этого.
Словно вспышкой молнии пронзила ее мысль: она ждала именно его всю свою
жизнь! Ждала и надеялась, но... не рассчитывала встретить подобного мужчину
— мужчину, которого не отпугнет ее сила и независимость, мужчину, который
сможет управлять ею, когда она захочет быть управляемой. И сейчас, в
постели, она хочет быть женственной, нежной и открытой — такой, какой она не
могла стать без подходящего мужчины.
Он решительно вошел в нее, наполняя ее, и она выкрикнула его имя. Ее дыхание
прервалось, и она затрепетала, тая от удовольствия.
Кайли закрыла глаза и обвилась вокруг него, когда он начал двигаться в
дразнящем эротическом ритме. Горячие волны экстаза разлились по ее телу, и
она приняла этот ритм, и они отдались наслаждению — нараставшему,
ошеломлявшему их своей силой.
Наконец Кэйд рухнул, зарывшись лицом в ямку на ее плече. Кайли обняла его,
чувствуя невероятное удовлетворение — и нечто большее.
Она его любит? Ее голова кружилась от счастья. Ее чувства к Кэйду не
сравнимы ни с чем ей известным. И не потому, что он хорош в постели — нет,
просто великолепен! Не потому... Ведь она слишком практична, чтобы быть
ослепленной чувственностью, убеждала себя Кайли.
Как в той песенке:
Любви не знала прежде я...
, размышляла полусонная
Кайли. Ее мать, ярая поклонница бродвейских мюзиклов, часто включала
магнитофон, и Кайли помнила названия и отрывки из песен. Если любовь и есть
это неведомое, но всеохватывающее и все меняющее чувство, тогда она
действительно прежде не знала любви.
Она влюблена в Кэйда Остина. Кайли попробовала произнести про себя эти
слова. К ее удивлению, они звучали не так странно и пугающе, как она
ожидала.
Их тела по-прежнему были вместе — обессиленные, они лежали в сладкой истоме,
целуясь, ласкаясь, шепча друг другу восхитительные глупости. А когда наконец
неохотно разделились, он, повернувшись на спину, обхватил ее рукой и прижал
к себе.
— Должна сделать признание. — Кайли припала к нему всем
телом. — Никогда раньше не забиралась к мужчине в постель при первом
свидании. — Важно, чтобы он понял, как много для нее значит и как много
своих правил она нарушила ради него.
Губы Кэйда растянулись в улыбке.
— Я почему-то догадался. Но у нас вроде бы и не первое свидание,
правда? Я почти благодарен твоим пустоголовым братцам за то, что они свели
нас вечером вместе.
Его пальцы погрузились в ее густые темные волосы. Вот она — вершина
блаженства. И привела его сюда Кайли Бреннан, которая на законном основании
может покарать его мечом Немезиды.
У Кайли не было настроения спорить с ним — даже в отношении предполагаемой
вины своих двоюродных братьев.
— Все это так отличается от любых первых свиданий, которые у меня были.
Мы пропустили эту ужасную стадию знакомства и действительно привязались друг
к другу, Кэйд. — Она взглянула на него сияющими глазами. Почти
признание в любви... Едва ли Кайли осмелилась бы сказать ему больше.
— Да, привязались, малыш.
Она повернула голову, чтобы тепло и нежно поцеловать его. Он быстро
перехватил инициативу, делая поцелуй глубоким и страстным. Руки его
двигались по плавным изгибам ее тела, наслаждаясь теплом и пленительной
мягкостью ее кожи. Как от искры, страсть между ними вспыхнула с новой силой.
Она раскинула ноги, открываясь ему. С глубоким стоном он соединился с ней,
теряя разум в ее объятиях. Всеохватывающая радость разбила в пыль то, что
оставалось от его самоконтроля. Кэйд не рассчитывал, что может получиться
так же хорошо, как в первый раз, но, к его изумлению, этот второй, слишком
стремительный, акт был не хуже первого.
Он чувствовал, как ее мышцы сжимают его, чувствовал, как все ее тело
внезапно содрогнулось от экстаза, и сам задрожал вместе с ней.
Спустя несколько минут он уснул в ее объятиях, насытившийся и слишком
обессиленный страстью, чтобы бодрствовать и разговаривать.
Она не обиделась. Если дела говорят громче слов, то тела их сказали все, что
нужно. Это была ее последняя разумная мысль, и Кайли тоже погрузилась в сон.
Кэйд и Кайли сидели за столиком в
Гриль-баре на углу
, изучая меню, —
они собирались завтракать. Под столиком их ноги удобно переплелись. Кэйд
держал руку Кайли и рассеянно поглаживал ее.
— Не могу сосредоточиться, — призналась Кайли, закрывая меню. В
голове ее вилось столько новых мыслей и образов, что жалко было растрачивать
мозговые клетки на такую прозу, как блюда на завтрак. — Боюсь,
официантке надоест ждать, пока мы соберемся с мыслями. Просто закажи мне то,
что себе.
— Ты хочешь, чтобы я заказал за тебя? Сказать, что это несколько в
стиле ретро, будет преуменьшением, Кайли, — не преминул уколоть ее
Кэйд.
— Только не забудь, что я предпочитаю чай, — добавила она,
стараясь подавить раздраженность в тоне.
— О, этой ошибки я не повторю.
Глаза их встретились, и они улыбнулись друг другу. Было уже немало взглядов,
улыбок и ласк сегодня утром. Кайли удивилась тому, насколько легко она себя
чувствовала, проснувшись голой в постели с Кэйдом. Ее очень удивляло
отсутствие неловкости и напряжения после бурно проведенной ночи.
Не было смущения, непонимания. Они снова занимались любовью, а после
принимали душ и одевались с чувством, будто делали все это много раз.
Интимность была естественной, дружелюбие — непринужденным.
Поскольку в доме Джина не оказалось продуктов, Кэйд предложил позавтракать в
Гриль-баре на углу
по дороге на работу. Сначала они заехали к нему, чтобы
он переоделся в рабочий костюм. В костюм главнокомандующего, поддразнивала
Кэйда Кайли, следя влюбленными глазами за ним, пока он переодевался.
Сама она выглядела довольно необычно: джинсы и свитер в обтяжку,
подчеркивающий ее тугие округлые груди... а к тому же достаточно короткий,
такой, что приоткрывал талию при определенных движениях. Кэйд постоянно
провоцировал такие движения и в упоении рассматривал открывавшуюся
соблазнительную полоску кожи.
Вниз, как он видел, она надела ярко-красные крохотные трусики — совсем не
целомудренные и строгие — и соответствующий лифчик, который Кэйд лично
застегнул... оставив себе на память прилив тепла. Ее образ в таком
возбуждающем воображение белье постоянно стоял перед его глазами, заставляя
учащаться пульс. Кэйд подавил стон. Он чувствовал себя как подросток,
потными руками листающий каталог
Секреты Виктории
.
Их завтрак прибыл — фирменное блюдо заведения: вафли с ежевикой, в которых
Кайли мгновенно распознала товар из супермаркета. Но она не придала этому
значения. Неважно, что она ест. Важно, что она видит Кэйда, сидит рядом с
ним, разговаривает, касается его рукой. Пульс участился, кожу покалывало.
Кайли хотелось быть с ним наедине. Долгие дневные часы растягивались перед
ней в вечность, а хотелось, чтобы они промчались и Кэйд снова...
Вдруг Кайли замерла с вилкой в руке. Впервые после пробуждения в объятиях
Кэйда она вспомнила, что он не обещал встретиться с ней вечером. Кэйд
предложил позавтракать, но не поужинать вместе. Она представить себе не
могла, когда они вновь окажутся вместе, покинув
Гриль-бар на углу
.
До сих пор все было так просто. Казалось, они проскочили всевозможные
неопределенности и преграды, которые могли испортить новые отношения. Но вот
теперь она ни в чем не уверена...
Во рту пересохло, к горлу подступил комок, Кайли охватила тревога. Все
симптомы того отвратительного чувства, когда она, старшеклассницей, ждала и
надеялась, что ее пригласят танцевать. И вот снова она испытывает юношескую
незащищенность — из-за Кэйда Остина. Он взял такую власть над ней! И мало
утешает, что Кайли добровольно отдала ее.
— Прошу считать нашу безбреннановскую отсрочку официально
законченной, — прервал ее мысли голос Кэйда. — Ужасная троица уже
вторглась в помещение.
Взгляд Кайли переместился на дверь, в которую входили Бренда, Брент и Иан,
уже без пальто. Бренда была в форме официантки — розовая блузка и черные
брючки, — темные волосы были завязаны в хвост на затылке. Брент
облачился в поношенные джинсы и свитер с отрезанными рукавами, открывавший
обезображенные татуировкой руки. Конский хвост, как у Бренды, больше бы
подошел ему, но его длинные немытые волосы в беспорядке рассыпались по
плечам. Иан был одет в брюки цвета хаки и белую рубашку с полосатым
галстуком, коротко подстрижен, он выглядел вполне пристойно.
— Весьма... э-э... эклектичная троица, но вряд ли ужасная, — сочла
нужным возразить Кайли. — За исключением, может быть, Брента.
Кэйд хмуро осмотрел ее родственников. Если бы взгляд мог убивать, все трое
уже лежали бы на столе в морге.
— Ради Бога, не встречайся с ними глазами, — приказал он, но было
поздно. Кайли и Бренда заметили друг друга и помахали в качестве приветствия
руками.
Иного приглашения троице не требовалось. Пока Бреннаны шли к их столику,
Кайли тревожно смотрела то на них, то на Кэйда, безнадежно мечтая о
спокойном, как в суде, разбирательстве и понимая, что эта неблагодарная
задача, скорее всего, достанется ей. Перспектива не из приятных.
Едва трое приблизились к столу, как Кэйд поднялся, возвышаясь над ними. Его
рост и выражение лица должны были устрашить. Кайли заметила, что ее
родственники осторожно отступили.
— Ваша идиотская выходка прошлой ночью переходит все границы, —
немедленно обрушился на них Кэйд, пропуская приветствия.
— Не знаю, о чем вы говорите, Остин. — Иан расправил пл
...Закладка в соц.сетях
