Жанр: Любовные романы
Опасные любовные связи
...в стороне, и, когда случается конфликт, она
делает вид, что у нее еще много работы в саду.
Хэйли рассеянно взмахнула рукой, изображая жестикуляцию матери, и сшибла
бокал со стола.
Не думая, и даже не глядя, Домино поймала его раньше, чем он достиг палубы.
Потом поставила его на стол, не сказав ни слова, и даже не изменившись в
лице, как будто ничего не произошло.
Хэйли смотрела на нее с изумлением.
— Господи, как ты это сделала?
— Кто знает... Повезло, — пожала плечами Домино. И тут же добавила,
меняя тему:
— То есть, тебе постоянно их не хватает?
Тактика сработала. Хэйли оставила без внимания нечаянную демонстрацию
рефлексов.
— Постоянно. Но, знаешь, когда теряешь кого-то, учишься жить
сегодняшним днем. Понимаешь, что самое ценное, — в голосе Хэйли послышалась
тоска, — Знаешь, пока она не умерла, я ведь почти не брала выходных, много
лет подряд. У меня ничего не было, кроме карьеры. Я даже разорвала
отношения, которые были самим совершенством, потому что они не входили в мой
главный план по карьерному росту. Но после похорон я осознала:
целеустремленность — это одно, а позволять жизни убегать сквозь пальцы — это
другое.
Хэйли глубоко вздохнула.
— Не то чтобы я все кардинально изменила в этом вопросе. Но теперь я
хотя бы осознаю это.
— Оставлять время для жизни — это очень важно, — ответила Домино, — Но,
по каким-то причинам это не всегда понимаешь. Как печально, что, пока что-то
жуткое не произойдет в жизни человека, он не поймет разницы между жизнью и
существованием, — она остановилась на мгновение, кинула взгляд на салфетку,
лежащую у нее на коленях, которую она теребила, и продолжила, не поднимая
глаз.
— Все думают, что и через год, и через месяц они смогут съездить в
отпуск или сделать важный звонок, или навестить кого-то важного. Но на самом
деле, мы не можем полагаться даже на то, что для нас наступит завтра.
Хэйли взглянула на нее с любопытством:
— Ты так говоришь, как будто завтра не наступит.
Домино посмотрела в сторону:
— Я надеюсь, наступит. Но я на это не рассчитываю. Я пытаюсь жить
сейчас, в данный момент. Жить ради завтра — это все равно, что жить ради чего-
то, что может никогда не наступить, — эти слова вырвались у нее прежде, чем
она осознала это. Осечка огорчила и напугала ее. Это были не те эмоции,
которые она хотела показать Хэйли, но делиться ими оказалось на удивление
приятным.
Хэйли взяла ее за руку, и переплела пальцы.
— Ты так мало говоришь о себе, ты остаешься для меня тайной, и я все
пытаюсь заполнить пробелы. Ты так усердно пытаешься спрятать то, что у тебя
на душе, но твои грустные глаза выдают тебя. Я надеюсь, когда-нибудь ты
впустишь меня в свой мир. Я не буду настаивать, — сама ненавижу, когда люди
так делают, — но я бы очень хотела, чтобы ты мне открылась. Знаешь, я ведь
хороший слушатель.
Домино взглянула на Хэйли, а потом на их соединенные руки. Так непривычно, и
так обнадеживающе.
— Я не могу сказать тебе многое, кроме того, что я верю в то, что нужно
наслаждаться каждым моментом, и, если уж говорить о завтра, то я хотела бы
встретить его здесь, с тобой.
Они в молчании наблюдали, как последний лучик солнца исчезает за горизонтом.
Когда наступила темнота, Хэйли проговорила:
— Я надеюсь, у нас будет еще не один такой вечер, как этот.
Домино встала, чтобы поднять парус и поплыть домой.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Это был один из редких дней, когда Хэйли оказалась довольна тем, что задание
из Dispatch было небольшим. Она не хотела, чтобы что-либо вынуждало ее
откладывать встречу с Мэнни Васкезом, и была слишком занята мыслями о Луке,
чтобы браться за что-то требующее полной отдачи.
Она выжимала все возможное из своего Форда Мустанг, чтобы скорее добраться
до Бруклина, и километры пути быстро проносились мимо. Хэйли думала о том,
что большинство женщин, с которыми ей довелось встречаться, говорили о себе
легко и много. Некоторые вообще не были способны к чему-то еще. А Лука,
напротив, всегда уводила беседу от собственной персоны, возвращаясь к Хэйли.
К концу ночи она выложила все, в том числе и то, что обычно хотела удержать
при себе, но о Луке узнала совсем немного.
Было приятной неожиданностью, что кто-то хотел узнать ее поближе и даже
больше, чем просто узнать ее в постели. Отношения с женщинами не заходили у
Хэйли дальше поверхностных уже... сколько? Три года? Ей не хватало душевной
близости.
Вечер на Морском Волке был одним из ее лучших свиданий за последние месяцы.
Хэйли надеялась, что еще будет шанс узнать Луку получше.
Бар
Три Сестры
она отыскала с трудом — злачный кабачок в сомнительном
районе, лучшие времена которого закончились лет тридцать-сорок назад. Теперь
это было место, где собирались алкоголики, не рискующие садиться за руль
после попойки.
Бар был темным и мрачным, но еще стоя в дверях, она смогла разглядеть
порядка пятнадцати столиков, окруженных разномастными стульями, длинную
стойку, к которой примостились несколько табуретов, и музыкальный автомат,
откуда доносилась какая-то старая песенка кантри.
На стенах были развешаны головы оленей, и чучела других зверей, рядом со
старыми постерами, рекламирующими пиво и виски, покрытыми таким слоем нагара
и сигаретной копоти, что понять, что за марки на них, было практически
невозможно. В заведении воняло табачным дымом и немытым телом, и Хэйли
размышляла о том, что вид дешевой рюмочной мог сказать о человеке,
пригласившем сюда девушку.
Хэйли приехала в Бруклин сразу после работы, намереваясь встретиться с
Васкезом и получить от него необходимую информацию, поэтому с утра она
надела облегающее лиловое платье, подчеркивающее грудь и немного
приоткрывающее бедра. Недостаточно вызывающее чтобы Васкез подумал, что ему
может обломиться что-то (что, на самом деле, не обломится), но и достаточно
вызывающее, чтобы привлечь его к сотрудничеству.
Платье было ужасно неуместным в таком заведении, как
Три Сестры
, но Хэйли
выделялась бы в чем угодно, что не кричало бы откровенно:
про-сти-тут-ка
.
Другие три женщины, принимавшие на грудь среди человек пятнадцати
завсегдатаев, были густо накрашены, увешаны дешевыми побрякушками и так
кричаще одеты, что сразу можно было сказать, чем они зарабатывают. Остальные
посетители бара — одинокие мужчины средних лет с красными носами и унылыми
взглядами, направленными в кружку плохого пива или куда-то в пространство.
Несколько почти еще трезвых посетителей с любопытством посмотрели в сторону
Хэйли, но большинство были заинтересованы только пойлом в своих бокалах.
Сообразив, что подойти к ней сразу никто не собирается, Хэйли прошла к
стойке и заняла один из табуретов. Бармен, высокий тип, похожий на байкера,
с густой седеющей бородой и красивыми голубыми глазами, лениво протер
тряпкой месяцами не мытую стойку перед Хэйли и спросил:
— Какой отравы закажешь, крошка?
Она рассудила, что выпивка в банке или бутылке безопаснее, чем из бокала, за
чистоту которого отвечает этот человек.
—
Будвайзер
, пожалуйста. Кружку не надо.
Бармен открыл бутылку и поставил перед Хэйли. Но только она хотела сделать
глоток пива, как кто-то вошел в бар.
Хэйли повернулась к входу в пол-оборота, подумав сначала, что это может быть
Васкез, потому что вошедший мужчина тоже выглядел не вполне уместно в этом
заведении. На его тщательно отглаженных брюках были четкие стрелки, он был
слишком аккуратно причесан и гладко выбрит. Она даже почувствовала аромат
лосьона после бритья, когда мужчина прошел к столику позади нее и сел, лицом
к входу в бар. Мужчина бросил на Хэйли короткий взгляд, проходя, и ничего не
сказал.
Она посмотрела на часы. Начало девятого. Ей пришлось уйти с работы чуть
пораньше и нестись, как сумасшедшей, потратить на дорогу три с половиной
часа, но она приехала вовремя.
— Похоже, вы все же тут, — раздался хриплый голос позади нее. Хэйли
сначала услышала, как Васкез пахнет — он был немыт и вонюч, как и все
вокруг, — и только потом увидела его.
Она повернулась к нему на вращающемся табурете. Васкез выглядел так, словно
как минимум неделю спал, не раздеваясь. Вся одежда была мятой, за
исключением, может быть, галстука. Она готова была поспорить, что Васкез
надел его по случаю встречи с Хэйли. На пальце у Васкеза все еще было
обручальное кольцо, хотя очевидно, у него не было жены, которая бы его
одевала. И не столько потому, что он был одет в жеваное, сколько потому, что
оно не сочеталось.
У него были редкие волосы и круглое лицо, одутловатое от пьянства, и кожа
цвета засохшей карамели. Лопнувшие сосуды на носу и на щеках говорили о том,
что проблемы с алкоголем у Васкеза были уже давно. По догадкам Хэйли, ему
было за сорок, но из-за тяжелой жизни он выглядел лет на десять старше.
Хэйли думала о том, что его брак рухнул, наверное, как и карьера, из-за
спиртного, и что, наверное, она проделала путь зря.
— Мистер Васкез? — решила удостовериться она.
— Он самый, — отозвался тот, с нескрываемым вожделением оглядывая Хэйли
с головы до ног. Может быть, он и спивается, но, как Хэйли рассудила, он все
еще был полным жизни человеком, а прошлое следователя давало о себе знать по
тому, как он окинул инспектирующим взглядом посетителей и каким
подозрительным он был с Хэйли. Но он был куда более нервным, чем подобает
бывшему детективу.
Он подозвал бармена.
— Скотч. Двойной.
Когда ему принесли выпивку, Васкез сказал:
— Пойдем за столик.
— Хорошо.
Он выбрал столик в дальнем углу, откуда ему был виден и вход, и весь бар.
Васкез сделал здоровый глоток виски, и с шумом поставил бокал на стол.
— Пожалуйста, мисс Вард, покажите мне какие-нибудь документы. Рог
favor.
Она достала из сумочки права, выданные в Мэриленде; вынула из кошелька карточку-
удостоверение сотрудника Baltimore Dispatch. Васкез изучил их и передал ей
обратно.
— Так с чего все это? — он продолжал рассматривать бар и его нетрезвых
клиентов, и, похоже, его настораживал мужчина, пришедший незадолго до него,
и сидевший через несколько столов, у музыкального автомата, боком к Васкезу
и Хэйли.
— Что-то не так?
Васкез прищурился, половину его внимания занимала Хэйли, и половину этот
мистер Чистюля.
— Ладно, давайте к делу, мисс Вард. Что вам нужно?
— Как я уже говорила вам по телефону, я ищу эпизоды с участием женщины-
убийцы, — Хэйли нервничала, и слова давались ей нелегко, она их тщательно
подбирала, — И я хочу узнать, связаны ли мой случай и ваши. Кассета, которая
у вас есть, очень помогла бы мне в этом. И конечно, мне бы хотелось
ознакомиться с материалами, которые вы собрали, когда работали над этим
делом.
Дело это официально cerrado, закрыто, и остановлено. А теперь вдруг
возникает интерес. Почему Вас это интересует? Почему сейчас? — его
покрасневшие глаза с темно-карими радужками внимательно следили за Хэйли. В
них было ожидание ответа.
— Мне кажется, и это я вам тоже говорила. Я в самом низу иерархии у
себя на работе, и надеюсь, мой сюжет получит большой резонанс, и мне станут
давать более важные задания.
— Почему этот сюжет?
— Для него есть начало. Уникальное, — Хэйли была осмотрительна в том,
что говорила ему. Нужно было сказать достаточно, чтобы он дал ей свою запись
и материалы, но не слишком много, чтобы это помешало ее карьере, или грозило
судебным преследованием за сокрытие у себя улик по делу.
— Понимаете, сейчас мое расследование в тупике, и, я надеюсь, Ваша
пленка поможет выбраться из него.
— А мне что с того? — он допил виски и дал бармену знак повторить.
— Как насчет подсказки от информатора? — Хэйли к своему пиву даже не
притронулась.
— Ладно, ладно, девушка, вы занимаете мое время. Но те, кто верят на
слово, далеко не продвинутся. Хватит темнить. Вы сказали, дело будет стоить
того.
Она рассеянно смотрела на этикетку своего пива, раздумывая над тем, что
можно ему говорить, а что нельзя. Бармен принес Васкезу еще двойной виски,
тот сразу отпил половину.
— Вам что-нибудь известно о секретной организации, готовящей
профессиональных убийц? — спросила Хэйли.
Васкез переключил все внимание на нее, хотя смотрел на мистера Чистюлю.
— Я думаю, что-то вроде этого существует, да.
— А у вас есть доказательства?
— А у вас?
— Хмм, мне дали основания думать, что да, — Хэйли, наконец, сделала
глоток пива, оно был омерзительно теплым.
— Кто?
— Неизвестный благодетель. Но он дает мне слишком мало информации, с
которой работать.
Какое-то время он раздумывал над тем, что она сказала, а потом сделала еще
глоток виски.
— Мне очень жаль, что Вы так бездарно тратите свое время, мисс Вард.
— Хэйли.
— Ладно, Хэйли. Зовите меня Мэнни. Последние несколько лет я получал
наводки...или
мне давали основания думать
, что такая школа существует. Но
дело в том, что мне никто не верит, из меня делают полного идиота, pendejo.
И это стоило мне работы и семьи. Что заставляет вас думать, что вы напали на
след, что вас не водят за нос?
— Я даже не знаю... пока. Но я думаю, что этот человек — из самых
влиятельных.
— Nena... Детка, у вас должны быть веские основания, — Васкез вытащил
из жеваной пачки одну сигарету и зажег ее.
— Что было в том конверте?
— Я не могу вам сказать.
— Хэйли, я как никто другой понимаю, насколько вам нужно быть
осторожной, однако, рего, о чем-то да придется рассказать. Вы просите моей
помощи, но я не стану вам помогать, пока вы не выложите, в чем суть.
Он допил второй бокал.
— Я вижу дно второго бокала, а вы все тянете мое время, — он заказал
еще виски.
— Хорошо, хорошо. В конверте была записка, в которой говорилось о школе
под названием
Организация Элитных Наемников
. Это в Колорадо. Их влияние
распространяется на исполнительную власть, СМИ и правительство. И еще там
было о том, что доверять никому нельзя, и ОЭН уберут всех, кто помешает
замести следы.
— Эээ, детка, я знаю, что ты притащила сюда свою задницу из Балтимора
не для того чтобы сказать мне, что кто- то там прислал тебе какую-то
записку. Знала бы ты, сколько у меня этих
записок
от всяких придурков,
которые везде видят заговор. О, да, они знают, где лежит Джимми Хоффа, и кто
убил принцессу Диану, — он перегнулся через стол и заговорил страшным
голосом, которым, очевидно, вел допросы, проходящих по делу, — Я не играю.
Что еще было в конверте? Да, конечно, ты тут из-за какой-то писульки.
— Да, может быть, у меня и есть что-то, кроме записки, — ответила она,
— но больше я ничего не скажу. То, что у меня есть, стоило того чтобы
приехать сюда. Я не гоняюсь за наемниками. И, пока я не получила конверт,
все это не представляло для меня интереса.
Васкез молча наблюдал за людьми в баре.
— А когда вы получили конверт?
— Недавно.
— Когда? Quando
недавно
? На той неделе? Месяц назад?
— Месяц назад, — ответила она.
Он улыбнулся, показав зубы, которые он чистил, наверное, так же давно, как
стирал одежду.
— В Майами сейчас настоящий дурдом творится. У вас там об этом?
Их взгляды встретились. Может, этот бывший следователь и был пьян, но мозги
у него работали, и он с легкостью сложил все вместе, из чего Хэйли сделала
вывод, что у него много информации для нее.
— Возможно.
— Знаете что-то о пропавшей записи с камер наблюдения?
Она не сразу ответила. Пока она размышляла над тем, что теперь сказать
Васкезу, она проследила, куда был направлен его взгляд. Васкез снова смотрел
на мистера Чистюлю. Он осторожно придерживал свой бокал через носовой
платок, и пил что-то мелкими глоточками, не глядя на Хэйли и следователя.
Васкез вдруг выпрямился, внезапно насторожившись, и она поняла, что что-то
было не так.
— Слушай, раз уж у тебя этот... конверт, тебе никто не угрожал? Не
следил за тобой?
— Нет, с чего бы это? — она не видела ничего из ряда вон выходящего в
баре, и пыталась понять, только ли это у Васкеза паранойя разыгралась, или
действительно, было о чем беспокоиться.
— Что такое?
— Ничего, — его тон был резким. Что-то изменилось.
— Пока говорила одна я, — сказала Хэйли, — И все еще не знаю, чем вы
можете мне помочь, и есть ли у вас, что показать мне. Если да, я положу то,
что есть у меня, на стол. Но я должна быть уверена, что что-то получу
взамен. Это ваш шанс показать им, что вы никакой не психопат, и мой шанс
написать сюжет, которого я так ждала, — она сделала паузу, ища подтверждения
со стороны Васкеза, но тот, казалось, был полностью сосредоточен на мистере
Чистюле.
— Да, да. Я понимаю. Продолжайте.
— Я в очень щекотливом положении, и, честно говоря, я рада, что вы
больше не работаете в полиции... — она продолжила, — потому что тогда мое
положение было бы совсем сомнительным. И, прежде чем показать, чем я
располагаю, я должна удостовериться, что этого не случится.
Васкез повернулся к ней.
— vamos! vamos! Идемте, — сказал он тревожным шепотом.
— Куда?
— Туда, где за нами не будут следить, — он допил виски одним глотком,
бросил на стол деньги, а потом дал Хэйли знак следовать за ним к выходу.
Домино наблюдала за тем, как Хэйли и Васкез вышли из бара. У парковки они о
чем-то недолго переговорили, и на какое-то время Домино забыла, что была на
задании, глядя на них, не как профессионал. Хэйли умела подбирать одежду,
которая наилучшим образом подчеркивала ее фигуру, выражая ее суть. Ее темное
фиолетовое платье сидело точно по фигуре, в нем Хэйли просто излучала
неотразимую чувственную уверенность. Что касается бывшего следователя,
Домино заметила, что он наслаждался видом Хэйли не меньше нее.
Эти двое прошли мимо красного Форда Хэйли и направились к побитому
микроавтобусу Васкеза, когда в микродинамике в ухе Домино прозвучал голос
Рено:
— Сделай пару снимков мужчины, который вышел из бара. Синяя рубашка,
коричневые брюки.
Домино схватила фотоаппарат с мощной оптикой и сделала несколько кадров
мужчины, пока тот мялся в дверях и осматривал парковку. Проследив, как Хэйли
с Васкезом, сели в микроавтобус, он достал блокнот и ручку, и что-то
записал, а потом направился к темно-синему седану.
— Видела все это? — спросил Рено, когда Домино направилась за ними.
— Да. Васкез раскусил тебя?
— Почти уверен, что нет. Я сидел слишком близко, чтобы узнать точно,
но, я думаю, он тоже пытался понять, что это за тип на седане. Васкез мог
быть пьян до паранойи, но он не дурак — он быстро вышел оттуда, когда
увидел, что этот тип не хочет оставлять пальчики.
Он достал карту памяти из фотоаппарата, и вставил в разъем своего ноутбука,
— Сейчас передам в офис, пусть поработают с этими фотографиями. И пробьют
номер, чтобы
узнать, можем ли мы установить личность этого типа.
Хэйли заметила, что Васкез постоянно вглядывался в зеркало заднего вида
после того, как они отъехали от бара.
— Куда мы едем?
— Ко мне, — ответил Васкез, — Но мне нужно убедиться, что за нами нет
хвоста. Поэтому сделаем вид, что едем вовсе не туда. А пока будь спокойна и
расслабься.
— Как скажешь, — отозвалась Хэйли, пытаясь понять, осторожничает ли он
по необходимости, или из-за паранойи.
Они катались по району около получаса, Васкез часто внезапно сворачивал в
переулок, срезая. Один раз он припарковался и минут пять смотрел в том
направлении, откуда они приехали. Пока они ждали, он спросил, есть ли у
Хэйли мобильный, и проверил его на предмет присутствия следящего устройства.
Наконец они вышли у обшарпанной многоэтажки. Женщина лет шестидесяти с
небольшим, в изрядно застиранном домашнем платье, наблюдала за ними из окна
первого этажа. Она курила, лицо ее было в тени. Поприветствовала Васкеза,
когда он вылез из машины.
— Опять задолжал за аренду, Мэнни. Сегодня деньги должны быть.
— Я их принесу, Эдна. Ты знаешь, у меня с этим все хорошо, — он
направился к одному из подъездов, ближайшему от места, где он поставил
машину. Хэйли шла за ним.
— И ты помнишь, что не должен водить женщин, да? — крикнула хозяйка
квартиры ему вслед.
— Это племянница, — ответил Васкез после короткой паузы, — Я вам
говорил, что она приедет, вы ведь не забыли?
Он прошел дальше вглубь здания через холл, мимо нескольких дверей. В конце
коридора повернул налево и прошел до упора, к двери с номером 117. Вытащил
из кармана тяжелую связку ключей на кольце, и стал искать нужный. Хэйли
заметила, что в двери был не один замок, и даже не два, как в большинстве
дверей, а целых шесть, с верху донизу.
— Что все это значило, там, на улице? — спросила она, — Какая еще
племянница
?
— Старуха — чертова маразматичка. Сказал ей что- нибудь — через десять
минут забыла.
На поиск нужного ключа ушла пара минут. Зайдя в квартиру, Васкез потратил
еще пару минут на то, чтобы запереть дверь, а потом задвинул самодельный
засов на вмонтированные в дверь крючки. Пока он возился с этим, Хэйли прошла
в неубранную гостиную, где воистину царил хаос. Неудивительно, что Васкез
выбрал бар
Три Сестры
: обстановка соответствовала его дому.
По углам можно было насчитать полдюжины бутылок из-под виски в окружении
немытых бокалов — лишнее доказательство того, что Васкез был отъявленным
пьяницей. В комнате стояла жуткая вонь от переполненных пепельниц,
засаленной одежды, старых пластиковых лотков из-под взятой навынос еды.
На обивке мягкой мебели с одиозными цветочками, — типичная раскраска
середины 1970х годов, — среди безвкусных подсолнухов и ромашек местами
виднелись старые пятна рвоты. О, это прямо-таки добавляет лоска. Хэйли пнула
валявшуюся под ногами коробку из-под пиццы и села на пол. Оттуда ей был
виден какой-то серый комок под диваном, напоминавший дохлую мышь, причем
давно засохшую. Господи, хоть бы это было не то, о чем я думаю! Из-за чего
нормальная мышь могла сдохнуть посреди гостиной?
— Хотите чего-нибудь выпить? — спросил Васкез.
— Нет, — ответила Хэйли поспешно, и чуть громче, чем сама ожидала.
Блин, нет. От одной мысли о том, что можно сделать глоток из немытого
стакана Васкеза, у Хэйли свело желудок в рвотном позыве. Тогда уж можно и из
унитаза полакать.
— В смысле, нет, спасибо, — поправилась она.
Кто так живет?
— Располагайтесь. Ничего, если я выпью? — сказал он, скорее себе, чем
ей, и налил еще виски в бокал, где, кажется, уже какая-нибудь мелкая тварь
поселилась.
— Так что, черт возьми, происходит? — спросила Хэйли. Все ее мысли
между тем, были о том, чтобы скорее убраться из этого ужасного места, — С
чего все эти шпионские штучки в баре и по дороге сюда?
Прежде, чем отвечать, Васкез включил радио.
— С тех пор, как получила конверт, ничего необычного дома не замечала?
— Необычного? В каком смысле?
— Ну, что-то лежит не там, или пропало? Типа того.
— Нет. Или, по крайней мере, я не заметила, — ответила она. Но, по
правде говоря, она просто не уделяла этому внимания, — А что?
— Ну, кто-то явно следит за тобой. Тот тип в баре, который выглядел
так, словно только что из душа. Он точно у тебя на хвосте.
— Ага, поняла, о ком вы. Я тоже его видела. Он зашел сразу после меня.
Но он даже особо внимания не обращал на меня.
— Именно, — Васкез отпил виски, — делал вид. Он ехал за нами, после
того, как мы ушли из бара, но мне удалось оторваться. Видела его раньше?
— Нет, никогда.
— Слушай, о чем бы ты там ни молчала, эта штука кому-то очень нужна,
поэтому за тобой следят. Теперь говори, что это за фигня.
— Думаете, мне есть, из-за чего беспокоиться?
— Я буду знать лучше, если ты покажешь мне ее.
Ей пришлось пойти на риск.
— У меня копия записи из Майами. Не с собой, конечно.
— Я знал, — сказал Васкез, — Она ведь в надежном месте?
— Конечно. И у меня еще есть запасная.
— И что на ней?
— Похоже, что женщина-убийца, обученная в школе
...Закладка в соц.сетях
