Жанр: Любовные романы
Джейн Спитфайр.
...глядом
охранников, проверяющих, телохранителей, малопривлекательных личностей,
забегавших вперед. Жуанзинью Косоротый не привык к такому невежливому
обращению. Он вопил, ревел, обещал, клялся, умолял, признавался в любви.
Но добился лишь второго плевка в лицо, прямо в глаза. Когда Джейн приходила
в ярость, ее слюнная железа вырабатывала особый яд.
Жуанзинью стал отныне не только косоротым, но и слепым.
Навсегда.
Глава 17
Вонючая роза
становится благоухающим жасмином
: четвертая победа Джейн Спитфайр (плюс Магическая формула № 4) Ритинья была шлюшкой худенькой, низенькой, миленькой, тихенькой.
Плюшка была шлюхой круглой, толстой и важной.
Клеопатра была шлюхой жеманной, манерной, с руками, вечно упертыми в бедра,
говорила тихо и гнусаво, в постели была жаркой, сводила всех с ума. Шлюха
так шлюха. Настоящая.
Официальный заработок у них был одинаковый, но вот чаевые разнились.
Клеопатра, пожалуй, могла стать в недалеком будущем миллионершей.
Мускулистая Плюшка брала свое силой. Ритинья, худенькая, низенькая,
миленькая, тихенькая, едва не умирала с голоду и жила подаянием. У тех, кто
ее использовал, она вызывала угрызения совести. Дочь народа.
Все трое были розочками в
Вонючей розе
— кабачке с четырьмя комнатами: три
вечно набитые, одна пустая.
Джейн, недолго думая, попросила четвертую комнату. И легко получила ее.
Хозяин кабачка захотел попробовать сам, прежде чем предлагать Джейн своим
клиентам. Оценил ее, и даже весьма оценил — до того, что захотел
пользоваться ею один. Джейн не разрешила: она будет отдаваться всем или
никому. Ей отвели четвертую комнату с условием: каждую ночь первым будет
хозяин.
Ритинья, Плюшка и Клеопатра, в общем, удовлетворяли клиентов. Но Джейн — это
было что-то особенное! От дверей четвертой комнаты тянулась очередь. На
каждой ступеньке — по мужчине. Ритинья, Плюшка и Клео потягивали джин, ром,
виски, ждали посетителей. Бездельничали или почти бездельничали. Вдыхали
соленый морской ветер.
Джейн хотела ближе познакомиться с клиентами и отыскать наконец Жеребца.
Поэтому она решила принести себя в жертву. Сначала она принимала по тридцать
человек за ночь, потом по сорок, пятьдесят. Подлинное самопожертвование.
Нелегкое бремя! Джейн едва не отказалась от своей идеи. Но увидела очередь у
дверей и поняла: если оделась шлюхой, веди себя, как шлюха. Такое может
случиться с каждой девушкой, выбирающей карьеру прекрасной шпионки.
Однажды Ритинья, Плюшка и Клеопатра взбунтовались — и не зря. Они поставили
условие: или все придет в норму, или они сами примут крутые меры и выгонят
непрошеную гостью. Джейн попросила проявить чуточку терпения и предложила
делиться своими доходами. Это немного успокоило женщин. Ритинья даже
предложила свою помощь: она будет приносить Джейн горячую воду, полотенца,
еду, а мужчинам в очереди — напитки и бутерброды. Клеопатра взялась вести в
очереди разъяснительную работу, убеждая клиентов освобождать место в постели
побыстрее, ради увеличения прибыли.
Темп работы Джейн заметно ускорился. Но все равно хвост за дверью рос и уже
выползал наружу. Популярность Джейн, истинной звезды среди шлюх, росла тоже.
Теперь клиенты приходили издалека, приплывали на специально зафрахтованных
пароходах, становились в очередь, разогревались от водки и от чувственной
Клеопатры, заходили в комнату — пять минут, не больше, хотели повторить,
становились в конец очереди.
Джейн стала местной знаменитостью. Суда начали приплывать из-за границы.
Ночная жизнь в порту сильно оживилась, а вместе с ней — контрабанда. Доходы
кабачка умножались. Повесили неоновую вывеску. Слава Джейн росла, росла
очередь, но Жеребца все не было. Шло время, Джейн хотела завязать с этим, но
не могла. Ритинья, Плюшка и Клео обогащались благодаря разделу доходов. Они
купили кабачок и окрестили его
Благоухающим жасмином
. Джейн всю свою
прибыль отдавала на благотворительные цели — помощь старикам, инвалидам,
сиротам. Милосердная женщина. Шлюха-труженица.
Знаменитая и усталая, Джейн больше не могла. Возле нее постоянно дежурили
три врача с целью предотвратить заражение венерическими болезнями, что при
70—75 (а иногда — до 100) мужчин за ночь было вполне реальной угрозой.
Моряки, корабельная прислуга, солдаты, юнги, капитаны первого, второго,
третьего, четвертого ранга, кормчие, смотрители маяков, рыболовы, всякая
морская публика. Иногда очень пылкая. Джейн работала на совесть, а вокруг
нее кружили трое врачей и семь медсестер: настоящая команда.
Так прошло несколько месяцев. Джейн решила прекратить эксперимент из-за
физического истощения и бросила на пол белое полотенце.
Очередь в тот день была просто бесконечной. Какой-то тип, высокий,
плечистый, обогнул ее, отодвинул стоящих у двери, вошел, поднял полотенце.
Возмущенные вопли. Джо, Джей и Джелли были назначены наблюдать за порядком.
Сперва их оружием были кастеты, затем револьверы, в конце концов — автоматы
и огнеметы, а также гранаты со слезоточивым газом. Только так можно было
сдерживать бушующую толпу, где каждый нетерпеливо мечтал заглянуть в рай.
Итак, кто-то ворвался без очереди: высокий, плечистый, крепкий. Жеребец, да
и только.
— Ты Жеребец? — спросила Джейн, все еще лежа голой на кровати и
приводя в себя в порядок после клиента — последнего, как она
надеялась. — Долго же я тебя ждала.
— Да, я Жеребец. И я знаю, кто ты такая.
— Мария-Утешительница.
— Мария-Утешительница у меня в заднице! Ты Джейн Спитфайр! Ты ждешь
меня! И ради этого пошла на такое! Ты жалким образом отдаешься сотням,
тысячам мужчин, жадных до минутного плотского наслаждения, отдаешься за
гроши... Невыносимо!
Молчание. Жеребец пытался припомнить фразу из сериала, услышанную им прошлым
вечером; Джейн пыталась наскоро составить план по изъятию у него желанной
формулы. Слышался только рев толпы за дверью. Негодующие клиенты хотели
вышибить ее. Джо, Джей и Джелли угрожали огнеметом. Жеребец первым нарушил
молчание:
— Послушай: я хочу тебя ам-ам! — грубо сказал он.
Джейн стыдливо прикрылась простыней безупречной белизны, прикрыла рукой свой
лобок. Никогда в жизни — ни до ни после, даже наедине с пантерой-лесбиянкой
— она не ощущала такой беспомощности. Решение не приходило. Что делать?
Отдаться? Почему нет? Главное — формула. Жеребец прочел ее мысли.
— Да, я владею магической формулой. Я украл ее в лакейском профсоюзе.
Там ее использовали бы против рабочего класса. Я держу формулу при себе,
чтобы никто не применил ее. Но готов поддаться дьявольскому искушению и
навсегда ее уничтожить. Я не хочу никому ее отдавать и не могу уничтожить. Я
— Жеребец: все боятся меня, даже я сам. Я сильнее всех. Поэтому формула
всегда со мной, в заднем кармане брюк.
Джейн свернулась клубочком, голая, дрожащая. Никогда еще она не была такой
одинокой и беззащитной. Крепкий мужчина рядом с ней, еще 4987 в кабачке и на
улице. Непобедимая Джейн была побеждена, была у ног Жеребца.
Жеребец не был дураком и принял все меры предосторожности. Для начала он
надел Джейн на руки боксерские перчатки, опасаясь, как бы во время
совокупления она не воспользовалась каким-нибудь ядом. Проверил все ящики,
все карманы, тщательно осмотрел пол и занавески, но нигде не нашел оружия,
яда, вообще никаких ловушек.
Итак, они остались наедине. Джейн лежала неподвижно. Жеребец улыбнулся:
прекраснейшая в мире шпионка находилась целиком в его власти. Ирония судьбы:
за дверью силы порядка сдерживали толпу, возмущенную, во-первых, проходом
без очереди, а во-вторых, долгим ожиданием.
Жеребец улыбнулся, бросил брюки на комод, а остальную одежду — на пол.
Огромная туша навалилась сверху на Джейн. Приложив невероятные усилия, Джейн
сделала все, чтобы удовлетворить это требовательное тело: Жеребец бросал ее
в воздух и затем подхватывал, насаживая на член — ожидающий, длинный,
твердый. Несчастная Джейн получала жестокое, энергичное, невероятное
удовольствие. Легкая и тяжелая атлетика! Но Джейн неизменно была на высоте.
Как кошка с семью жизнями, она находила силы, когда сил уже не оставалось,
целовала Жеребца с такой яростью, что даже прокусила ему язык. Он
мужественно стерпел это. Ни слова — только рычание, крики, вздохи, хрип,
дикие звуки, которых не встречается в природе! Свет не видел еще большего
наслаждения.
Джейн была побеждена.
Но она была непобедимой.
Даже побежденная, она побеждала. Всегда и во всем. И в эти минуты, голая,
безоружная, не имея рядом ни одного из верных друзей, она также готовилась
победить. Как?
Жеребец сжимал ее в объятиях, наслаждаясь, сжимал все крепче и крепче...
затем слабее, еще слабее, наконец, начала понемногу ее отпускать, разжал
объятия, обмяк...
— Убийца... — было его последним словом.
Джейн улыбнулась.
— Да, я убила тебя.
Во второй раз мужчина умирал, находясь сверху Джейн внутри нее. Ей было
нелегко вылезти из-под Жеребца — настоящего жеребца во всех отношениях, тем
более, что мертвый он прибавил в весе.
Но как же все-таки? Отчего погиб этот самец? Правда заключалась в том, что
Джейн никогда не была безоружной. Даже лежа в кровати, голая и беззащитная,
с ногтями, скрытыми под нелепыми боксерскими перчатками, — даже тогда
неистовая Джейн не оставалась безоружной. Голая, в объятиях мужчины,
стократно более сильного, чем она, задыхаясь от наслаждения и страха, голая,
прекрасна с ног до головы, с белоснежными, алебастровыми зубами, —
Джейн не оставалась безоружной.
Не случайно она звалась
Спитфайр
—
та, что плюется огнем
. Она плюнула —
плюнула огнем. В тот краткий миг, когда враг сжимал ее в объятиях, Джейн
сумела поцеловать хитроумного противника — и тем приговорила его к смерти.
Дело в том, что она, изловчившись, за какие-то доли секунды сумела своим
языком достать из левого коренного зуба капсулу, содержащую сильнейший яд. И
прежде чем враг пришел в себя, прежде чем он скатился с высот, куда забросил
его оргазм, Джейн сделала укус. Яд проник Жеребцу в кровь. Через несколько
секунд монстр был парализован и умер, отвердевая прямо на глазах. Джейн
осторожно выплюнула остаток яда.
Чемпионка в опаснейшем виде спорта под названием
международный шпионаж
,
Джейн Спитфайр склонилась над свежим трупом и философски изрекла:
— Я хотела бы не убивать тебя, а заниматься с тобой любовью. Но моя
Родина в опасности, и долг призывает меня!
Натянув на себя одежду Жеребца и удостоверившись, что конверт лежит в заднем
кармане, она сделала макияж, придав себе мужской вид, и вышла через дверь,
изображая клиента. Раздались аплодисменты тысяч нервных, нетерпеливых
мужчин. Ни Джо, ни Джей, ни Джелли ее не узнали. Следующий клиент вошел и
немало удивился.
Когда очередь узнала об исчезновении прекрасной Джейн — самой яркой розы
Благоухающего жасмина
, — то обрушила свою ярость на заведение. Джо,
Джей и Джелли были вынуждены стрелять, чтобы восстановить порядок. Бешенству
толпы, казалось, не будет конца. Она связала все гранаты и подорвала бар,
осевший на землю в облаке дыма и пыли, погребая под собой сотни возмущенных
людей. Автоматные очереди Джея сеяли горе, смерть... и порядок.
И лишь когда на месте не осталось ни одной живой души, а также камня на
камне, порядок был восстановлен, и трое друзей с облегчением удалились.
Мир и спокойствие. Пыль и дым.
Наконец-то — после стольких месяцев! — оказавшись в своей комнате,
Джейн разделась, улеглась на кровать и принялась изучать формулу, доставляя
удовольствие сама себе.
МАГИЧЕСКАЯ ФОРМУЛА № 4: РАБОЧАЯ
Все очень просто.
Часть первая: ликвидировать все рабочие организации.
Покончить с пьянством на рабочих местах.
Запретить забастовки.
Не вступать в переговоры по поводу повышения зарплаты.
Часть вторая: устранить возможность любого объединения рабочих, которые
должны быть разделенными и по возможности не произносить ни слова. Каждый
сам за себя!
Как и обычно, Джейн это не устроило.
Она прибавила:
Часть третья: ликвидировать всех рабочих лидеров, даже продажных.
Ликвидировать всех, кто им симпатизирует.
Ликвидировать всех, кто симпатизирует тем, кто симпатизирует рабочим
лидерам.
Ликвидировать! Ликвидировать! Ликвидировать!
Лучезарная, Джейн погляделась в зеркало на потолке, улыбнулась себе — и ее
ловкие руки доставили шпионке наслаждение, которое не смог доставить ни один
из 87 576 мужчин, переспавших с ней в
Вонючей розе
, живописном
портовом кабачке.
Пятая победа Джейн Спитфайр: Большое Стадо Увлекательная и кровавая авантюра в Латинской Америке Джейн Спитфайр,
шпионки и чувственной женщины, подходила к концу. В ее распоряжении было
теперь четыре из пяти формул, незаменимых для национального возрождения. Эти
формулы применялись без спешки, что давало наилучшие результаты. Однако для
полного триумфа требовалось применять их во всей полноте, а не частично, как
делалось до того.
Все шло по плану. Курс был взят верный. Но для окончательного успеха — а
иного исхода Джейн не мыслила — неизбежно требовался энергичный
государственный переворот.
Зачем? Чтобы показать пример: нельзя заморозить зарплату на десятилетия
вперед и позволять Конгрессу заседать. Бессильные что-то сделать, депутаты
протестовали, а это вело к волнениям. Именно поэтому в политической формуле
мудро говорилось о роспуске Конгресса.
Невозможно было также заниматься оздоровлением, пока президент сохранял
верность своему предшественнику-популисту, Старому Мессии. Цены росли,
рабочие бастовали, правительство уступало, зарплаты росли, из-за чего
наступал новый виток цен. Как же быть с концентрацией прибыли, если она вся
расточается? Итак, железная рука. Никаких поблажек народу. Правительство не
обязано быть симпатичным!
Но переворот при всем том еще не созрел. Следовало в первую очередь создать
благоприятную психологическую атмосферу.
Дестабилизация!
— как емко
выражался президент Джеральд Форд. Этим Джейн и занималась со всей
тщательностью: дестабилизировала все, что возможно, при помощи полиции,
вооруженных формирований и агентов, засланных во вражеские ряды.
Дестабилизация продвигалась гигантскими шагами. Вице-Мессия терял
популярность, Национальная гвардия выглядела последним моральным оплотом
нации. Все шло хорошо. Даже очень хорошо. Как по маслу.
Джейн услышала страшный шум снаружи.
— Что это за гвалт? — спросила она по телефону у посольского
мажордома. — Пришлите немедленно ко мне посла!
— Да он как-то... — последовал неопределенный ответ.
— Что с ним?!
— Похищен.
Ага, вот как? Выяснилось, что похитители хотят за посла полмиллиарда
долларов. Джейн считала, что он не стоит и половины этой суммы. Так она и
сообщила в госдепартамент: платить не будем, потому что он того не стоит.
Невыгодное дело. Выгодное дело заключалось в использовании похищения для
пропагандистских целей. Самым выгодным делом было бы кровавое убийство
посла. Пропагандистский акт исключительной силы!
И посла убили.
Фото— и кинохроника, газетные заметки, туча зарубежных журналистов, мессы,
интервью с вдовой и с маленькими детьми. Как трогательно! Джейн только что
не прыгала от радости.
— Если бы послов убивали ну хотя бы раз в месяц...
Никогда больше стены посольства не услышат его жалобного бормотания:
— Если Рейгана изберут президентом? Что тогда? А если Фрэнка Синатру?..
У меня совершенно нет музыкального слуха! А если Фанни Фокс, звезду
стриптиза? У нее волосатые ноги... А если Мохаммеда Али? Пара ударов в лицо,
зато не пошлют во Вьетнам. О-о, а если вернется Никсон? Что будет со мной,
несчастным?
Больше никогда.
Джейн устроила вечеринку по случаю прибытия нового посла. Собралось много
народу. Среди прочих — Большое Стадо, живший в сельской местности, как
понятно из его прозвища. Они подружились. Большое Стадо пригласил Джейн
посетить его владения и ближе ознакомиться с проблемами деревни.
Та согласилась. Договорились о дне визита. В этот день Джейн встала рано,
желая сполна воспользоваться утренним временем.
Усадебный дом был обширным. Большое Стадо только что забрался на коня. Джейн
сделала то же самое — и начался загон скота. Говорят, коровий навоз помогает
при венерических болезнях. Если у Джейн было что-то такое, то в тот день она
полностью излечилась: брякаться лицом на землю пришлось не раз и не два.
Так они ехали, то рысью, то галопом. Большое Стадо объяснял:
— Раньше еще были романтики, но сейчас батраки организуют сельские
профсоюзы. Все эти земли — мои, до самого горизонта, за теми горами, за той
рекой. Все мое. У меня хотят отнять земли, захваченные моим дедом. Он убил
больше индейцев, чем змей, и очистил от них всю эту местность. Эстрелья,
детка, побыстрее!
Удары шпор, скачка — Джейн подпрыгивала, почти достигая оргазма. Прямо с
лошадей они вскочили в небольшой самолетик, взмывший вверх. Большое Стадо,
постегивая самолет кнутом, продолжал:
— Производство вина в моих владениях упало на одну пятую по сравнению с
прошлым годом. Знаете почему? Потому что курс доллара занижен. Я продаю
много вина, зарабатываю доллары, правительство платит мне в нашей валюте — и
у меня не остается денег даже на удобрения! В этом году у меня выйдет никак
не больше трех-четырех миллионов тонн пшеницы, двух-трех миллионов тонн
кукурузы. Стыд и позор! Вы не находите, Джейн?
— Да, вы правы. Надо ввести свободный курс. Пусть доллары покупают те,
кто могут.
— Именно так. И пусть их имеют те, кто могут, правда?
— Именно так.
— Поглядите на несчастных коров внизу. В этом году у меня умерло три
тысячи коров. И все из-за нехватки денег!
— А сколько осталось?
— Чуть больше полумиллиона.
— Все же вы богатый человек.
— Разве это значит быть богатым? Полмиллиона тощих коров! Я беден, моя
дорогая. В деревне жестоко не хватает денег!
Во время разговора он опылял пестицидами с самолета яблоневые и грушевые
сады. Когда, наконец, приземлились, Большое Стадо рыдал.
Слезы его были непритворными: как прокормить пятьсот тысяч коров? Тощих,
печальных коров, которые в глубине души обвиняли его, именно его, в том, что
они такие тощие и печальные. А на самом деле виновато было правительство,
оставившее деревню без капиталов.
Пока он лил обильные слезы, одна из коров приблизилась к нему, глядя
укоризненно, как несправедливо наказанный ребенок. Затем испустила угрюмое,
оглушительное угрожающее:
Мууууу
. Выхода не было: Большое Стадо достал
револьвер, прицелился животному между глаз и уложил его метким выстрелом.
Корова упала с открытыми вытаращенными глазами. Латифундист, окруженный ее
товарками, изрыгал проклятия, требуя от них убраться подальше. Они молча
повиновались, оставив мертвую корову в одиночестве. Даже от тощих коров
Большое Стадо требовал почтения к себе: ведь он был хозяином на этих
гигантских пространствах, завоеванных его дедом, истребителем змей и
индейцев — пространствах, где так остро ощущалась нехватка капиталов.
Плача, Большое Стадо развел огонь. Теперь он был обладателем всего лишь
499 999 тощих коров. Плача, он признался в том, что боится в один
прекрасный день остаться нищим, раздетым до нитки. Плача, он вырезал филе у
преступной коровы и выбросил остальное. Плача, он приготовил восхитительное
мясо на углях, с подливками и приправами, принесенными из самолета.
— Нам страшно не хватает денег, — плакался он.
И, усевшись рядом с Джейн, Большое Стадо стал лить на ее одежду чистые,
искренние слезы. Она расстегнула ему брюки, прося не останавливаться,
говорить дальше, бархатной рукой нащупала то, что можно было там нащупать,
обхватила это губами и успокоила его прямо тут, в прерии. Все равно
оставалось ждать еще полчаса, пока не изжарится мясо: надо же как-то занять
время!
Закончив, Джейн спросила, даже не успев все проглотить:
— Что же делать? Может, есть какая-нибудь магическая формула, которая
позволит решить все эти проблемы?
Большое Стадо уловил намек: Джейн явно знала больше, чем показывала. Он
ответил уклончиво:
— Магические формулы существуют для всего. Продолжим?
— Не сейчас, мой милый. Я устала. Так есть или нет?
Да, — признался Большое Стадо, — есть
.
Подоспело мясо. Оба принялись за еду и скоро с ней расправились. Ни второй
порции секса, ни второй порции мяса. На обратном пути они летели над
посадками риса и сои, томатов и лука, над свиным стадом в триста тысяч
голов. Большое Стадо поведал ей о своем способе выращивания свиней.
Известно, что свинья — животное завистливое, с вредным характером. Большое
Стадо кормил свиней чем придется. Те набрасывались на еду и через час
смотреть на нее не могли. На каждые 100—150 свиней хитроумный хозяин держал
одну-две в голодном режиме. Когда остальные свиньи отваливались от еды,
Большое Стадо выпускал к ним голодных сородичей, которые с яростью
принимались наедаться. Из зависти остальные делали то же самое — и жирели.
Вот так Большому Стаду удавалось пятнадцать лет подряд получать премии на
сельскохозяйственных выставках. И то были неизменно первые призы.
— Это магическая формула для откорма свиней. Но мне нужна Магическая
формула № 5 для национального возрождения, — настаивала Джейн.
— А кто ее будет применять? Где эти люди?
— Даю честное слово: дайте формулу, и она будет применена! Чуть раньше
или чуть позже. Может быть, даже раньше, чем все подозревают.
Большое Стадо загадочно улыбнулся.
— Я опаздываю...
— А куда вы едете?
— В международный аэропорт. Собираюсь лететь в Южную Африку, на сафари
с европейскими и североамериканскими коллегами...
— Вам нравится охота на животных?
— Нет, но во время охоты мы проворачиваем неплохие дела. Смотрите,
дорогая. Если правительство вознамерилось конфисковать мой скот и мое зерно,
что мне остается? Я продаю на 100 миллионов, а показываю, что продал на 20.
Правительство отбирает 10 миллионов, зато 80 я кладу прямиком в швейцарский
банк. Видите, как легко? Но мне все это не по душе. Я предпочитаю жить в
ладах с законом... в рамках возможного. Пусть только закон соответствует
моим интересам.
— Формула, — настаивала Джейн. — Вы скажете или нет?
— Вам не очень помешает, если я сойду прямо сейчас? — спросил
Большое Стадо, пристегивая парашют.
— Совсем нет, но что я буду делать с самолетом?
— Можете выбросить на помойку. Он все равно старый. Три с лишним года!
— Прыгайте, но сперва скажите, где формула.
Большое Стадо улыбнулся и поцеловал Джейн в губы.
— Здесь, — и вручил ей запечатанный конверт. — Я сам
разработал ее, проконсультировавшись кое с кем из коллег, в нашей стране и
за границей. Обещаете применить ее?
— Стопроцентно.
Еще один поцелуй (покрепче) и Большое Стадо прыгнул. Парашют раскрылся.
Джейн видела, как гостеприимный хозяин приземляется на взлетную полосу, где
уже готов был к разгону лайнер компании
Эр Бенин
. Стоя на трапе, он
поглядел вверх и помахал Джейн рукой.
Джейн подумала, что эту формулу было добыть легче всего. Ошибка. Слепое
заблуждение. Она рассчитывала вернуться в посольство, но бензин
заканчивался, и пришлось приземлиться на обширных угодьях
Сельскохозяйственного комитета.
Как только Джейн вышла, пятеро полицейских арестовали ее: самолет был без
опознавательных знаков! Ее препроводили в какую-то комнату — с телефоном — и
оставили одну, так что удалось позвонить в посольство и попросить немедленно
вызвать троих друзей. В этот момент провод перерезали. Джейн почувствовала
опасность. Полицейские не были полицейскими! Она добралась до водопроводного
крана и смазала его чем-то из коробочки, которую всегда носила на поясе.
Полицейские
вернулись — это были русские, причем настоящие, — и
привели с собой пятерых настоящих китайцев.
— Вы не верите нам, но мы вас заставим нам поверить. Мы — честные люди.
Преследуем вас, начиная с прибытия в эту страну. И вот теперь вы падаете с
неба! Мы хотим, чтобы вы по доброй воле приняли участие в наших планах. Ведь
вы — самая известная из международных шпионок. Джейн Спитфайр.
— Удивительно, что вы договорились между собой, — иронично
заметила Джейн.
— Молчите! Мы не дог
...Закладка в соц.сетях
