Жанр: Любовные романы
ЛЮБОВЬ И ДЫМ
...лонах все
еще не в своей тарелке. Человек, который
одновременно живет в двух измерениях.
- Но создается такое впечатление, что ты всецело теперь принадлежишь
высшему обществу.
- Если это комплимент, то я благодарна за него.
- Но все же неужели никогда не вспоминается...
Он явно начинал хитрить.
Она холодно прервала его:
- Я не привыкла в своей жизни оглядываться назад. Это не-вы-год-но.
- Никогда? - тихо спросил он.
- Насколько удается,- жестко ответила она и тут же переменила тему: - Где
сегодня Анна? Наверное, носится по делам
твоих выборов?
- Сегодня вечером у нее встреча в каком-то женском клубе. Но сейчас я
оставил ее на Ройял-стрите, она шныряет по
антикварным лавкам.
- На Мэгэзин она сможет сделать более качественные покупки.
- Покупать она уже не станет. У нас и так весь дом забит старинным хламом.
- Мне тоже очень нравится этот, как ты называешь, "старинный хлам".
Он хмыкнул:
- Это единственное, что вас объединяет.
Его внимание стало более рассеянным. Он обозревал зал, где они сидели,
приглядывался к лицам. Женщина, которая
сидела за соседним столиком, приветливо улыбнулась ему. Он автоматически кивнул
в ответ, одновременно проверив узел
галстука и поправив волосы.
- А ты современный мужчина, как я погляжу.
Если он даже и поймал сухость ее тона, то не обратил на это внимания.
- Я вырос среди старинной мебели и антикварных тарелок. Мне это надоело еще
с детства. Я люблю современные гладкие
поверхности. Без всяких там завитушек и извилинок, которые только пыль собирают.
- Это заблуждение, дорогой. Пыль гораздо гуще ложится именно на современные
гладкие поверхности.
- Мне все равно, я ведь не уборщица.
- Именно - все равно,- сказала Рива, улыбнувшись тому, что хоть здесь он
уступил ей.
- Ты дразнишь меня? - нахмурившись, спросил он.
Она удивленно подняла брови и взглянула на него чистым взглядом.
- С чего ты взял?
- Ты всегда была хитрюгой. Но мы здесь не для того, чтобы вести разговоры
об этом. Как, впрочем, и не об Анне, и не об
антиквариате, и не о пыли. Я пришел для того, чтобы узнать, что ты имела в виду,
когда угрожала мне?
- По-моему, я это ясно выразила еще в субботу. Эта встреча, если ты
помнишь, пришла в голову отнюдь не мне. Все, что я
собиралась тебе сказать, я сказала после митинга.
- Ну и что? Я тоже ответил тебе тогда, и мне нечего прибавить к ответу. Но
ведь ничего на этом не закончилось, так?
- Да. Но теперь посмотри правде в глаза: или ты решишь сотрудничать со
мной, или рискуешь выдержать шторм, который
поднимает в прессе моя информация.
Его губы искривились в ухмылке.
- Как я уже говорил в субботу, шторм придется выдерживать не одному мне. Ты
не пойдешь к журналистам.
- Я изменилась гораздо сильнее, чем ты думаешь.
- Даже если и пойдешь, ты не добьешься этим того, чего хотела. Ведь
насколько я понял, тебе нужно разлучить Джоша и
Эрин?
- Да, мне не удастся добиться нужной цели,- согласилась она.- Но, по
крайней мере, я получу удовлетворение от
совершенного.
- Я сам могу удовлетворить тебя.- Его голос стал приглушеннее.- Если ты
будешь играть со мной открытыми картами, я,
пожалуй, смогу найти способ отослать сына из города на месяц-другой.
Приход официанта с подносом снял необходимость быстрого ответа на это
предложение. Рива сидела, откинувшись на
спинку стула, прикрыв глаза ресницами, и пыталась успокоить себя. Она ненавидела
конфликты, ненавидела то состояние
обеспокоенности, которое не покидало ее все последние дни. Куда пропала ее
спокойная, уравновешенная жизнь?..
Так или иначе, а останавливаться было поздно. Она уже вступила на эту
дорогу, и ее надо пройти до конца. Но прежде она
чувствовала необходимость прояснить некоторые вещи Эдисону Галланту.
Когда официант ушел, она наклонилась вперед и заговорила тихо, но четко:
- Слушай меня очень внимательно. Потому что я не буду этого повторять. Я не
лягу, подчеркиваю - не лягу с тобой в
постель!
- А вот мне кажется - ляжешь,- сказал он, захватив вилкой салат и отправляя
его в рот. Он с хрустом жевал и улыбался ей.
Она тоже положила в рот хрустящий шпинат, хотя не чувствовала никакого
аппетита.
- А тебе не приходило в голову, что у меня в запасе может быть припасен еще
один... я бы сказала, скандальчик? Мне надо
будет только бросить прессе намек. Всего лишь намек. А ты знаешь, что журналисты
- лучшие в мире сыщики. Они все сами
раскопают, и я останусь в стороне.
Он тяжело сглотнул. Загар сошел с его лица.
- Что ты хочешь сказать этим? Какой скандал ты имеешь в виду?
- Мне кажется, ты знаешь.
- Сука!
Употребление в такой обстановке в ее адрес столь уличного термина изумило
ее. Рива заглянула ему в лицо и увидела
обращенный на нее убийственный огонь гнева и ярости. Ей вдруг стало зябко. Она
была смущена. Под другим скандалом она
подразумевала гибель Бет и причастность к этому Эдисона. Всплыви эта история, и
она, конечно, нанесла бы ему урон, но
совсем не такой крупный, как история с двоеженством. В конце концов, ведь не
было никаких доказательств. Спустя минуту
ее вдруг осенило, что Эдисон испугался вовсе не в связи со смертью Бет, что он
думал о чем-то другом.
Ее глаза сузились. Она сказала:
- Я вообще много о тебе знаю, скажем так, неприятного, Эдисон.
Было видно, что это сильно на него подействовало. Но он справился с собой,
нацепил на лицо ничего не значащую
ухмылочку и откинулся на спинку стула. Долго молча смотрел на нее, потом
проговорил:
- Я недооценивал гебя.
- Надеюсь, ты больше не повторишь эту ошибку.
- Вряд ли. Как много ты знаешь? Я должен знать точно, как много ты знаешь?
У нее появилось ощущение, что она вообще ничего не знает, но вслух она
этого, естественно, не высказала.
- Достаточно.
- Некоторые знания бывают вредными для здоровья.
Слова были произнесены спокойным тоном. Тем больше в них слышалось угрозы.
- Я понимаю,- ответила она.- Довольно часто такое случается.
- Ты должна знать, что на пути к губернаторскому креслу я не намерен особо
разбираться в средствах и не остановлюсь
перед такими условностями, как человеколюбие.
- Похоже, сейчас уже ты мне угрожаешь.
- Просто хочу, чтобы ты все поняла.
Прежде чем сказать очередную фразу, она сделала небольшую паузу.
- По-моему, ты начал терять над собой контроль. Ведь я просила об
элементарной вещи.
Он медленно покачал головой справа налево:
- Ты вмешиваешься в мою жизнь.
- Ты вмешался в мою когда-то. Если бы того не было, я бы не чувствовала
необходимости сделать этот шаг.
- Вот этого как раз я и не понимаю. Почему все это для тебя так необходимо?
- Я уже сказала тебе. Я не допущу, чтобы ты стал свекром моей племянницы.
- Что ж ты так беспокоишься о ней?
- Как же иначе? Маргарет с тобой не тягаться. Не думаю, что ты послушаешь и
Ботинки.
Она устремила на него твердый неподвижный взгляд.
- Да, кстати, о Ботинках. Мы уже с тобой родственники. Через него. Поэтому
Джош и Эрин... Четвероюродные или
пятиюродные кузены? Да, кажется, так. Ничего, закон допускает такие браки.
- Я не допускаю. Пойми, я не допускаю.
Он наклонился к ней через весь стол:
- Теперь ты слушай меня внимательно. По мне пусть Джош веселится со своей
крошкой кузиной так, как ему понравится.
Я и пальцем не пошевельну, чтобы помешать ему. Если ему удастся затащить ее в
постель - тем больше ему почета. Это
докажет, что он мой сын. Ты можешь тут раздуваться передо мной сколько угодно.
Мне плевать. Если тебе дорога еще твоя
нежная попка, будь очень осторожна с той информацией, которой ты обладаешь. Если
станешь играть со мной, леди, я
сделаю так, что ты будешь лечиться до конца жизни, А может, тебе сразу наступит
конец.
Рива поднялась из-за стола и грациозно бросила салфетку на тарелку.
- Странно ты подбираешь слова,- сказала она.- И странно обращаешься с
женщинами. Ты настоящий убийца женщин.
- Рива! - пробормотал Эдисон, резко изменившись в лице.- Рива!
Она пошла прочь, не оглядываясь. В его последних словах прозвучало что-то
среднее между яростью и испугом. Она
услышала, как за спиной звякнуло серебро приборов. Похоже, с таким шумом он
встал из-за стола. Похоже, он шел за ней.
Это немыслимо! Преследовать ее по залу ресторана, на глазах у всех! Она
ускорила шаг, лавируя между столиками, едва
сдерживаясь, чтобы не побежать. Сзади она услышала топот ног Эдисона, его
невнятные извинения. Впереди была лестница.
Она бегом спустилась по ней и оказалась в нижнем зале, где множество людей
наслаждались роскошными обедами.
Наверняка там был кто-то из ее друзей или просто знакомых, но у нее не было
времени шарить глазами по залу, она
устремилась прямо к выходу из ресторана.
Метрдотель стоял за своей конторкой. Рива на ходу окликнула его и сказала:
- Прошу прощения, но мне понадобилось уйти. Возникла срочная необходимость.
Мистер Галлант позаботится о счете.
Человек за конторкой торжественно кивнул, как будто убегающий из ресторана
человек - обычное явление. Затем он
двинулся на перехват Эдисона.
Рива прошла через распахнутые двери и оказалась на улице. Джордж поджидал ё
лимузине чуть поодаль. Едва завидев
хозяйку, он тронул машину и подъехал прямо к ней. Не подвел. Она сама открыла
дверцу и села. Лимузин тут же рванул с
места. Обернувшись, она увидела, как из ресторана выбежали Эдисон и державший
его за руку метрдотель. Они смотрели
вслед удаляющемуся автомобилю.
Погоня за ней демократического кандидата в губернаторы, да и само ее
бегство, выглядело со стороны чрезвычайно
глупо. Она должна была бы радоваться, что так своевольно обошлась с Галлантом,
но вместо этого ее не покидало ощущение
совершенной ошибки.
6
Со стороны казалось, что Анна Галлант увлечена поисками подходящей покупки
в антикварных лавочках. Она ходила
взад-вперед по всему Ройял-стриту, заглядывая то в одну дверь, то в другую.
Прошлась по Шартр, затем вернулась на Ройял.
Она брала в руки то фарфор, то серебро, клала на место. Ее пальцы скользили по
поверхностям старинных столов из
атласного или черного дерева. Она с восторженной улыбкой на устах слушала
густой, сочный перезвон часов, по которым
жил сам Людовик XV. В особенности, если верить в то, что ею двигал интерес к
покупкам, она приглядывалась к ювелирным
изделиям, этому вечному утешению жен, оставленных вниманием и лаской мужей. На
самом же деле она просто искала
приключений.
Это была игра по сценарию "А что, если...". Она с упоением предавалась
сейчас этой игре. Что, если ее похитят и она
окажется на палубе корабля, совершающего плавание до какого-нибудь далекого
иностранного порта? Что, если ею
заинтересуется какой-нибудь крупный мафиози? Тогда к ней незаметно подъедет
черный лимузин, и сильные руки втащут ее
в салон с занавешенными окнами... Что, если внезапно раскроется стена дома и из
трещины появится джентльмен в наряде
середины девятнадцатого века? Он возьмет ее на руки и исчезнет с ней в
романтическом прошлом, откуда нет возврата...
Все это, разумеется, было чистой фантазией. Она и не рассчитывала, что с
ней случится что-нибудь подобное. А даже если
и случилось бы, то получить от этого удовольствие ей помешала бы скованность,
боязнь последствий и вообще... Да и с
какой стати этому случаться именно с ней? Ведь никогда в ее жизни ничего
подобного не было. И не будет.
Несмотря на это, она получала огромное удовлетворение от прогулок по
французскому кварталу Нового Орлеана. Здесь,
бывало, случалось много опасного и загадочного. Раньше это место называли
Греховным Городом, позже Городом
Оставленной Осторожности и, наконец, Городом Великого Пофигизма. "Пусть катятся
добрые времена!" В этой фразе
заключалась вся философия и основной лозунг Нового Орлеана. Казалось, здесь все
возможно.
Эдисон не одобрял ее прогулок по этим местам. Впрочем, она была уверена,
что такое его отношение было продиктовано
вовсе не заботой о ее безопасности, а страхом за то, что она ввяжется в какуюнибудь
историю, которую потом придется
расхлебывать ему. Он не одобрял, но и не запрещал ей ходить сюда. Она полагала,
что в этом выражается его тайное желание
избавиться от нее.
Новый Орлеан имел вообще-то дурную репутацию с точки зрения криминала.
Особенно его французский квартал. Здесь
были такие боковые улочки, в которые она боялась заглядывать даже при свете дня,
не то чтобы рисковать ходить там
ночью. Дело заключалось в том, что ей вполне хватало слабого, едва ощутимого
чувства риска. Достаточно прогулок по
Шартр-, Ройял- или Бурбон-стрит. Дурного здесь ждать не приходилось: всегда
слишком много туристов и полицейских
патрулей.
Она любила этот квартал: запахи жарящейся морской еды, жженого сахара,
исходившие из многих здешних ресторанов,
горькая острота горчицы, доносившаяся от будок, в которых обосновались торговцы
"горячими собаками", еле слышный
шелест листвы и аромат цветов, долетавшие из дворов. Наконец, особый запах
старинных книг, антиквариата, различных
ароматических смесей и снадобий, любовного масла, происходивший из распахнутых
дверей множества лавок и лавчонок. И
всегда - дуновение реки, которая мерно катила свои воды через холмы мусора и ила
на дне. Контрасты были свойственны
кварталу: увитые плющом и папоротником балконы с ажурными перилами из кованой
стали, где на столах танцевали почти
обнаженные мужчины и женщины, роскошные отели, приткнувшиеся к ним маленькие,
грязные бары, хранители джаза,
старинные обшарпанные стены несохранившегося женского монастыря или собора, а
совсем рядом секс-шопы, неоновыми
вывесками зазывающие покупателей.
По мнению Анны, Новый Орлеан жил той жизнью, которой мало какие из других
городов осмеливались жить. Он чем-то
напоминал пожилую женщину, которая провела свою жизнь не так чтобы уж очень
умно, но собрав большую коллекцию
интересных воспоминаний. И порой эти воспоминания оживали в маскарадных костюмах
и сходились все вместе, чтобы
развеселить ее. И пусть у нее чуть порвался ажурный узор на платье и сильно
сношены башмаки. Она не обращала на все это
внимания, принимала радости такими, какими они к ней являлись. Она была такой,
какой она была. Люди могли любить ее
или бросить, это ничего не меняло.
В этом квартале витал какой-то особый дух бесстыдства,
незакомплексованности. Именно поэтому-то здесь так часто и
появлялась Анна Галлант.
Во время своей прогулки она прошла мимо дверей из стекла и красного дерева.
Это был ресторан "У Леконта". Заведение
Данта Ромоли. В прежние свои наезды в этот город ей с Эдисоном случалось здесь
обедать. Приятно было вспомнить и
увидеть что-то знакомое. Вообще рестораны Нового Орлеана уступали, пожалуй,
только парижским по качеству
предлагаемых угощений и особого обслуживания, которое кому-то нравилось, но
многих шокировало. "У Леконта" было
одним из лучших здешних заведений.
Спустя всего несколько минут Анна увидела и самого Данта. Он направлялся к
зданию, которое, судя по вывеске,
являлось телестудией. Наличие этого здания среди туристских магазинчиков и
историко-антикварных коллекций было чем-то
невероятным, неправдоподобным. Она гордилась тем, что сразу узнала Данта. Ведь
его только раз представили ей, а Анне
всегда было трудно совмещать знакомые фамилии со знакомыми лицами. Ошибки были
слишком часты. Это несомненно
являлось ее серьезным недостатком как жены политического деятеля. Да и сейчасто,
если честно, она вспомнила его имя
только потому, что пятью минутами раньше проходила мимо дверей его ресторана и
подумала о нем.
Ее внимание привлекла витрина ювелирной лавки на противоположной стороне
улицы. Она подождала на тротуаре, пока
проедут машины и автобусы, и перешла на другую сторону, чтобы взглянуть на
драгоценности поближе. В витрине было
выставлено несколько весьма любопытных вещиц. Большинство относилось к периоду
"Арт нуво", объектом ее особого
интереса стали викторианские гранаты и черный янтарь.
Она уже хотела продолжить свою прогулку и отвернулась от витрины, когда
вдруг в нескольких футах от себя снова
увидела Данта. Он как раз выходил из дверей телестудии, с кем-то разговаривая.
- И все же я скажу, что вы будете смотреться очень естественно,- сказали
ему изнутри.- Никто в Новом Орлеане не
смыслит в еде больше вашего.
Дант, держась рукой за раскрытую дверь, отрицательно покачал головой.
- Мой акцент не даст мне возможности противостоять Джастину Уилсону. А при
виде Поля Прудома у меня и вовсе руки
опустятся. Кроме того, я ведь ресторатор, а не шеф-повар.
- С вашей внешностью вы можете засунуть их обоих знаете куда? У вас такая
сексуальная внешность, помилуйте! И
насколько мне известно, вы собственноручно готовите обалденные омлеты юным
очаровашкам, которые к вам заглядывают!
Вы всегда сможете приготовить один из них.
- Смогу, но для этого вам придется дотащить ваши камеры до моей квартиры,-
пошутил Дант.
- Вы серьезно? Значит, мы можем подъехать и снять?
- Черт вас возьми, нет! Вам не затянуть меня к себе, так и знайте!
Изнутри на улицу посыпались чертыхания. Дант с улыбкой отпустил дверь, и та
закрылась сама собой.
Анна увидела, что он идет прямо на нее. В мгновение собравшись, она
улыбнулась своей самой милой улыбкой. Она
думала приветливо кивнуть и пройти мимо, как при обычной встрече со случайным
знакомым. Вместо этого она встретилась
взглядом с его темными глазами, освещенными радостью и дружелюбием, и внезапно
для самой себя остановилась.
- Миссис Галлант,- проговорил он, приближаясь.- Доброе утро!
- Здравствуйте,- отозвалась она, протягивая ему руку. Она думала, что он
поднесет ее к своим губам, поэтому была слегка
разочарована, когда он просто склонил голову в галлическом приветствии, которое
должно было означать уважение и
признание достоинств.
- Как вам удалось сбежать? - спросил он после дежурного обмена
любезностями.- Я полагал, что все ваше время теперь
расписано по минутам. Когда попри-сутствовать на деловом обеде, когда кому
пожать руки на заводе или фабрике.
- Не знаю, может, кто-нибудь меня и не дождался, но у меня сегодня выходное
утро.
Ее улыбка была теплее, чем она сама могла от себя ожидать. Ее приятно
удивило то, что он так хорошо понимает и
представляет себе ее чувства. Кроме того, у него был такой заинтересованный
взгляд, что она подумала, что заняла все его
внимание.
- Вы просто прогуливаетесь? - спросил он.- Или ищете что-нибудь конкретное?
- Да так, просто хожу по антикварным лавкам. Здесь так много милых
старинных вещиц.
Анна показала рукой на улицу с десятками красочных витрин.
- Я был бы счастлив помочь вам в ваших поисках, если это будет в моих
силах. Мне кажется, я достаточно осведомлен о
товарах подобного рода.
- Я интересуюсь драгоценностями, ювелирными изделиями,- проговорила она
первое, что пришло в голову. Потом, желая
показать себя более заинтересованной в вопросах антиквариата, добавила: - Хотела
бы приобрести приличный стул. Можно
кресло-качалку. Плетеную.
Дант наморщил лоб, о чем-то размышляя.
- С ювелирными безделушками проблем у вас не будет, а вот насчет стула все
сложнее... Плетеные кресла-качалки не
залеживаются... Впрочем, кажется, мне известна одна лавка, в которой можно найти
то, что вам нужно. Это на Мэгэзин.
- В самом деле? - У нее и в мыслях не было идти туда. Упомянув о креслекачалке,
она просто хотела показать свою
серьезную заинтересованность.
- Моя машина за углом. Я отвезу вас туда.
- О, что вы, я не буду отрывать вас от дел, мистер Ромоли. Очень любезно с
вашей стороны предложить мне помощь. Но,
право же, не стоит. Просто покажите мне дорогу...
- Зовите меня Дант. А насчет моих дел не беспокойтесь, дорогая. Никаких дел
у меня сейчас нет.
Поняв, что возражать бесполезно, Анна дала отвести себя к красному "альфаромео".
Когда они выруливали с оживленной
улочки, ей пришло в голову, что она совершила преступную, непростительную
глупость, сев в одну машину по сути с
незнакомым человеком. Оставалось только гадать, что сказал бы по этому поводу
Эдисон. Она не знала, что с ней случится
через минуту, но почему-то совсем не ощущала страха. Мягкие манеры и галантность
Данта Ромоли вселяли в нее
уверенность в нем и вызывали доверие. Она не думала, что может угодить в какуюнибудь
неприятную историю. К тому же
он ведь был близким другом Ривы Столет. Словом, опасаться не стоило.
В то же время она далеко не была уверена в бескорыстии его помощи. С годами
в ней выработалось понимание того, что
просто так на этом свете ничего не делается. Она старалась не думать о том, что
Дант Ромоли просто может использовать ее
для знакомства с Эдисоном. Но возможность этого исключать не стоило.
Ей было легко и Спокойно. Все шло хорошо. Она составила ему компанию - или
он ей? - и уже чего-то ждала от него.
Может, это ощущение появилось в ней еще при самой первой их встрече, просто было
запрятано глубоко в сознании?..
Она пожалела о том, что оделась не самым лучшим образом для встречи с
мужчиной. Ее синяя юбка из грубой
хлопчатобумажной ткани и рубашка "шамбре" хорошо подходили для теплой погоды,
но, даже если считать ее соломенную
шляпку с красными полями, все-таки нельзя было сказать, что это гармонировало с
белой шелковой сорочкой Данта и его
великолепно пошитыми серыми брюками. Галстук и пиджак были оставлены в машине,
пока он находился на улице, а рукава
сорочки завернуты до локтей. Вообще он держался свободно и непринужденно, как
позволяло его элегантное одеяние
европейского пошива.
Впрочем, глупо было волноваться о таких вещах. Дант Ромоли только подбросит
ее до лавки, а затем распрощается и
уедет по своим делам. На том их свидание и окончится. Их никто и не увидит
вместе, поэтому волноваться относительно
одежды не было причин.
Анна почувствовала, что необходимо заполнить чем-то паузу в разговоре,
поэтому спросила:
- Рива Столет - необычная женщина. Вы ее давно знаете?
Дант скосил на нее задумчивый взгляд.
- Давно, но меньше, чем ваш муж, насколько мне известно.
- Вы ошибаетесь! Эдисон познакомился с ней только в эти выходные.
- Прошу прощения, значит, в самом деле ошибся. Бывает.
В его голосе было что-то, что смутило ее. Она сказала:
- Мне даже странно, что наши дороги с ней никогда не пересекались. Ведь
наверняка мы участвовали в одних и тех же
делах и событиях. Ну, например, взять благотворительные балы, приемы, вечера в
честь инаугурации губернатора... И так
далее.
- Ничего, такое случается,- проговорил Дант.- Но теперь, я надеюсь, вам не
придется предпринимать длинных поездок для
того, чтобы встретиться с ней. Или со мной, если уж на то пошло.
- Да, это хорошо.
Он устремил на нее смеющийся взгляд.
- Вы говорите точно так, как настоящая жена политического деятеля.
- Нет, нет, я именно это имела в виду! - возразила Анна.
Он громко расхохотался, и только тут она поняла, что ее разыграли. Это
заставило ее испытать какое-то новое, свежее
чувство. Давно уже никто ее не разыгрывал подобным образом, если не считать сына
Джоша.
- Серьезно,- сказал Дант,- мне доставит удовольствие почаще видеть вас и
вашего мужа, хотя я сомневаюсь, что
предвыборная кампания оставит вам много свободного времени для общения.-
Улыбнувшись, он добавил: - Шансы вашего
мужа, на мой взгляд, достаточно высоки.
- Да.
- Конечно, основные козыри выкладываются в последнюю минуту, это мне
известно. Но я сужу по тому количеству
сторонников и помощников, которые уже есть у мистера Галланта. Нет, он
действительно в очень хорошей форме.
- Да, хотя не мешало бы этому количеству еще увеличиться.
- Интересно, а что он даст взамен "Столет корпорейшн"?
- Я тоже не знаю,- прохладно ответила Анна.- Так же как не знаю и того, на
что рассчитывает "Столет корпорейшн".
Они остановились на красный свет. Их взгляды встретились. Улыбка тронула
губы Данта, и Анна почувствовала, что сама
непроизвольно начинает улыбаться. Они засмеялись почти одновременно.
Когда на светофоре зажегся зеленый свет и Дант тронул с места "альфаромео",
он сказал:
- Хорошо. Я не буду выворачивать вас наизнанку вопросами о вашем муже, а вы
отнеситесь ко мне столь же милосердно с
вопросами о Риве.
- Я все равно не много смогла бы вам рассказать. Почти ничего сама не знаю.
А что касается миссис Столет, то я
восхищаюсь вашей верностью ей.
- Да и вы отличаетесь этим качеством.
- К сожалению, это моя вторая натура.
- Ничего, не жалейте. Кстати, меня совсем не интересует, что сейчас между
ними.
- Миссис Столет не...
- Нет, мне она ничего не сказала, кроме того, что у нее сегодня деловой
обед. Она сказала бы мне все, если бы посчитала
нужным. Но я не любопытный человек, хотя и видел, как они договаривались там, на
митинге.
- Я понимаю вас. Эдисон тоже не счел нужным сказать мне что-нибудь об этой
встрече.
Непроизвольно Анна коснулась небольшого синяка на своей руке ближе к кисти.
Дант машинально посмотрел туда и все
увидел, прежде чем успел вежливо отвернуться.
- Уверен, это исключительно деловая встреча,- сказал он, старательно
придавая своему тону нейтральность.
- Не сомневаюсь в этом,- согласилась она тоже без тени беспокойства, затем
быстро перевела разговор на другую тему.
Они говорили об экономике штата, об отеле, где она остановилась с Эдисоном,
о совещаниях и всемирной ярмарке,
которая проходила в городе несколько лет назад. Они все еще беседовали, когда
машина остановилась перед входом в
антикварный магазин. Дант вошел вместе с Анной. Они дружески поспорили по поводу
достоинств викторианской мебели,
которая ей нравилась. Она называла ее солидной, а он говорил, что она громоздка
и чересчур разукрашена. И по поводу
мебели в стиле "Глубинка французской Луизианы". Он называл ее элегантной и
простой, а она настаивала на том, что она
примитивна.
Анна искоса разглядывала своего кавалера-сопровождающего. Она видела, как
он притрагивался к дереву, бархату и
шелку, которыми были обиты предметы мебели. Создавалось впечатление, что они
являются для Данта почти живыми
существами. Он повернулся куда-то, и она увидела, как его волнистые волосы
красиво спадают на затылок, оценила
красивую форму его ушей. Она внимате
...Закладка в соц.сетях
