Жанр: Любовные романы
Ветер перемен
...Лучше поговорить о снеге, решил Поль. — Так как,
сэр? — повторил он. — Я имею в виду, любите ли вы снег?
— Ну, не знаю, парень, — небрежно ответил Чапман. — Я давно
его не видел. — Старший сержант хотел отпустить малыша, но решил не
рисковать. Кругом столько этих чертовых попрошаек. Он не знал, как много
Поль успел увидеть, но понимал, что одного взгляда больше, чем достаточно.
Африка — не место для белого ребенка.
— А в Англии? — упорствовал Поль.
— Я давно не был в Англии.
— Но это же ваш дом! — ужаснулся Поль. — Как это, не бывать
дома! Об этом даже подумать страшно.
— Мой дом здесь, — ответил Чапман. Он говорил тихо, и Поль не был
уверен, что правильно его расслышал.
— Здесь? — переспросил малыш, взглянув на привокзальный хаос —
шум, жара, вонь — и на нищих, плетущихся в клубах пара, подобно сказочным
духам. Он ждал, что вот-вот появится великан. Гигант с семидесятифутовой
булавой, который расколотит железную крышу и крикнет:
Фи-фью-фо-фам. Нюхом
чую англичан
.
— Не на вокзале, парень, — фыркнул Чапман, неправильно поняв
смятение Поля. — Я не говорил, что живу на вокзале. Я говорил об
Африке. Сейчас мой дом — Африка.
— Она? — промолвил Поль, — и внезапно весь континент
представился ему таким же ужасным, как железнодорожный вокзал. Даже еще
ужаснее, поскольку это был огромный и более уродливый великан. На его
искривленной спине пузырились горы, руки безжизненно болтались под океаном,
а на месте носа и глаз покоились глубокие ледяные озера.
— Ну, ты мог бы, по крайней мере, сказать им, чтобы выключили
пар! — раздраженно сказала Юджиния, никогда не позволявшая себе такой
тон в присутствии детей. — В этом бедламе ничего не видно дальше двух
футов!
Юджиния старалась сдерживаться, уговаривала себя, что, создавая панику, сына
не найдешь, что нужно действовать хладнокровно, что с Полем не случится
никакой беды; но материнский страх противоречит здравому смыслу, и Юджиния
видела демонов, почти таких же огромных, каких видел ее сын, и не было рядом
большой и сильной руки, за которую можно было уцепиться.
— Не могу понять, Юджиния, как вы втроем могли его потерять. —
Джордж, сам в страхе и раздражении, прибег к испытанному оружию:
снисходительному сарказму.
— Что ты без конца повторяешь одно и то же! — снова повысила голос
Юджиния. — Если бы это помогло нам найти Поля! Дальше, полагаю, ты
скажешь, что это испытание придаст ему
стойкости
. Как то замечательное
маленькое
испытание
, когда ты учил его стрелять. — Юджиния яростно
атаковала своего противника; ей было все равно, кто ее видит и что
подумает. — Безусловно, это была похвальная попытка.
Все остальные — доктор и миссис Дюплесси, Лиззи, Джинкс, Уитни, Браун и Смайт-
Берроуз — метались между вагоном и платформой, призывая всех помочь найти
малыша. У них не было времени сделать паузу. Так что словесная перепалка
между Юджинией и Джорджем прошла незамеченной.
— Если бы ты с ним все время не цацкалась, ему бы не пришло в голову от
нас убежать. Он бы знал, что ты просто не...
— Боже мой, Джордж! — взорвалась Юджиния. — Ты слышишь себя?
— Извините, сэр... мэм, — кашлянул старший сержант Чапман и зашел
в вагон, держа на руках Поля. Он попытался снять фуражку, но руки были
заняты, и он остался стоять, уставившись на мужа с женой, словно ошибся
комнатой и застал их в постели.
— Поль! — вскрикнули Юджиния и Джордж одновременно, и Юджиния
бросилась к сыну.
— Малыш просто... — Чапман почувствовал, как Поль крепче обнял его
за шею, — просто немного поболтал с капралом Дэниелсом и мной. Он был в
достойной компании, — добавил он, опуская ребенка так бережно, словно
это была хрустальная статуэтка, найденная в пустой хижине. — Так что...
вот он здесь. В полном порядке! А, парень?
— Да, сэр, — ответил Поль. Он чувствовал себя оскорбленным
внимательным отношением старшего сержанта. Ему очень не хотелось, чтобы кто-
то слышал, как спорят мама и папа, к тому же он сожалел, что папа видел, как
его несли на руках, словно маленького ребенка.
— Поль! — завопила миссис Дюплесси, возвещая о своем
появлении. — Мне только что сказали, что тебя спасли от язычников!
— Поль, мальчик! — в унисон загалдели подошедшие Уитни и доктор
Дюплесси, а Лиззи, вбежав в вагон, громко расплакалась.
Ну, началось
, — подумал Поль, заерзав в своих высоких ботинках на
застежках, и в этот момент его отец совершил непростительный поступок: вынул
из кармана бумажник.
— Позвольте мне отблагодарить вас, сержант...
— Чапман, сэр... Старший сержант. — У Чапмана округлились глаза,
когда он увидел банкноты. — Но я не могу... это моя работа... Я не могу
принять... Я же из полка его величества... — Он отдал честь и резко
повернулся на каблуках.
Благополучно вернувшись к приятному обществу Дэниелса, старший сержант
Чапман стал наблюдать за носильщиками, начавшими разбредаться по вокзалу,
как сонные мухи, которым нечем больше поживиться.
Здесь не место для белой
семьи, — подумал Чапман, уставившись в пол. — Не место для
чистокровок, особенно для таких, как эта женщина. А чем эта миссис Экстельм
лучше племенной кобылки? Только и умеет, что взбрыкивать. А ее муженек! Я бы
с ним на льва не пошел. Таким людям следует сидеть дома, среди таких же, как
они. Этот континент — не место для пикников. Его должны оставить людям,
которые знают, что им нужно. Людям со здравым смыслом и светлым умом
трудяг
.
Старший сержант пошевелил ботинками пыль и понаблюдал, как она закружилась и
ее понесло по настилу вокзала.
Вот что получаешь, когда женишься, —
напомнил сам себе Чапман. — В результате остаешься с молодой бабенкой,
больше понимающей в шляпках, чем в воспитании детей. Да и верить им нельзя.
Ни одной. Подмигнет любому младшему офицеру в парадной форме, и глазом не
моргнешь, как приедешь в отпуск к разбитому корыту
.
Чапман снова поворошил ногами пыль, и она поднялась выше и слоем покрыла его
брюки до колен. Обычно старший сержант Чапман считал подобные оплошности
серьезным проступком, сейчас это его не трогало; он чуть ли не наслаждался
угольной пылью, жарой и вонючим запахом немытых тел и кухонных помоев.
Правильно сделал, что не женился, — повторил он про себя. —
Брачные узы не для серьезного мужчины; это удел слабых, безвольных,
доморощенных молокососов
. Он почти сумел себя убедить.
Капрал Дэниелс переступал с ноги на ногу, раздумывая, не стряхнуть ли ему
пыль с брюк, потом подумал, что его старший сержант наверняка снова ее
поднимет. И пришел к выводу, что осторожность — лучшая часть доблести.
— Доставил мальца целым и невредимым? — спросил он, чтобы было о
чем поговорить.
Чапман пробормотал что-то невнятное, потом ни с того ни с сего добавил,
притом так свирепо, что Дэниелс повернулся, чтобы убедиться, что правильно
расслышал:
— Этому малышу придется нелегко. Очень нелегко.
Когда поезд, наконец, с шипеньем и свистом выпуская в воздух клубы пара,
отошел от вокзала, Поль оказался в центре всеобщего внимания, как какая-
нибудь знаменитость. Ему подмигивали, сердечно улыбаясь, проводники и
повара, а сестры улыбались с благоговением. Его наградили лучшим местом у
самого лучшего окна, а если этого было бы недостаточно, то Джинкс пообещала
поменяться с ним или Лиззи. Все, что только захочет братик!
С кряхтением и хрипами поезд проехал мимо стоящих группками носильщиков,
мимо блокпостов, платформ и депо и перескочил на мост, соединяющий остров
Момбасу с материком. Сначала он ехал медленно, потом набрал скорость, когда
в топку подбросили угля, и двигатели убедили товарные и пассажирские вагоны
выехать на прогулку. Мимо вагона Экстельмов пронеслась целая гамма красок:
поначалу синий, океан менял цвета и оттенки с каждым перестуком колес, вот
он ярко-синий, как сапфир, затем голубой, бледно-голубой и почти белый;
потом белый цвет мелководья сменился желтым, желтовато-коричневым, затем
коричневым, темно-шоколадным цветом прибрежной грязи и мутного ила.
Поезд ускорил ход. Пустынная гавань, рыбацкие хижины и прибрежные склады
остались позади. Глина сменилась серовато-коричневой пылью, потом изрытыми
колеями дорогами. По извилистым проселкам тащились запряженные волами
повозки; лачуги туземцев вытеснились имитированными под европейский стиль
домами, с позолоченной крышей и каретой с кучером перед фасадом. Некоторые
дома были выложены оранжевым кирпичом! А некоторые построены из камня! Поезд
с грохотом промчался мимо них. Мелькнули и тут же остались позади лица
зевак, чья-то улыбка, яркая фуражка, блестящие медные пуговицы в большой
витрине магазинчика, а потом смотреть в окно стало неинтересно, так как
поезд еще больше увеличил скорость.
Пока! Пока! — пели рельсы и
набирающие скорость колеса. — Вы никогда не отгадаете, куда мы едем. Мы
увидим такие места, что вам и не снились. Ни за миллион, ни за миллиард
лет!
Потом красивые домики и обсаженные деревьями улицы Момбасы закончились, мимо
окон ненадолго мелькнул большой, пышный и явно английский сад.
— Смотрите, сад! — воскликнула миссис Дюплесси, но когда она
открыла рот, сад уже остался позади. — Вы видели?.. Роза Шерона и
английский плющ!
И вдруг началась трава. Трава росла повсюду, обвивала стены хижин,
обрисовывала извилистые проселочные дороги, заполняла каждый не тронутый
человеком уголок. Она была зеленой, желтой, красной, серебристой, голубой.
Высокой и низкой, редкой и густой, вздымавшейся, как папоротник, и
расстилавшейся высоким пуховым ложем. Потом трава и последние хижины
Фреретауна (
Кисаони! Кисаони!
) растаяли вдали, и железная дорога Уганды
упорно полезла вверх.
Вагон затрясло, забросало из стороны в сторону, задребезжали чашки,
опрокинулась сахарница, посыпались отломанные ветки и сорванные листья, а
дети перебегали с одного места на другое.
— Посмотри! Что это такое?
— Где?
— У большого дерева. О, сейчас ушла. Все же это, наверное, пантера.
— Я поймала лист через окно!
— Похож на пихту!
— Это же лист оливы.
Скоро поезд оказался в роще оливковых деревьев и можжевельника, словно мчась
сквозь серый блестящий тоннель: казалось, все вокруг окрасилось цветом
потускневшего серебра, ртути, стали.
— ...Еще чашечку чайку, Джейн? Как говорят на буше...
— Спасибо, Густав, мне кажется, лучше дождаться обеда. Однако, может
быть, вы спросите, не осталось ли совсем тонюсенького дивного сандвича с
огурцом и помидором. Я бы...
— ...Вы идете с нами на охоту, лейтенант? — Уитни спиной подпирал
окно поезда, словно стойку бара.
— Не знаю, Уитни. Мистер Экстельм не...
— Но вы-то, два юных смельчака, несомненно пойдете...
По вагону раскатился смех Джорджа.
— ...Я всегда говорю, чем больше, тем веселее. Разве не так, доктор
Дюплесси?
— Лучше не скажешь. В Бельгии обычно говорят...
— И, конечно же, всех нас поведет Оливер. Так ведь, дружище Олли?..
— Как скажете, мистер Экстельм. Вы — босс, как говорят у вас в
Америке... — Смайт-Берроуз держал нос по ветру и быстро сориентировался
в обстановке.
— Для вас, старина, я — Джордж! Не будем соблюдать английские
формальности на буше...
Джордж прошелся по вагону, встречая почтительные, благодарные улыбки и
отпуская саркастические замечания, как генерал, воодушевляющий своих солдат.
Вокзал Момбасы остался позади, а что касается неприятных осложнений,
связанных с переездом из одного безопасного пристанища в другое, так они
отделались легким испугом, по крайней мере, так сказал бы Джордж. Он
вышагивал по своему новому доминиону, смягченному европейской панельной
обшивкой стен и потолков, обласканному ободряющим запахом плюшевых чехлов на
креслах, столов красного дерева и ненавязчивым ковром на полированном полу.
Небольшой кусочек Честнат-стрит в далеком царстве.
— В конце концов, — заметил он, — все хорошо, что хорошо
кончается... — Инцидент с Полем свелся к избитой фразе. Джордж вернулся
в свою стихию.
— Тут вы правы, Джордж. Абсолютно...
— ...Я всегда говорю:
чуть-чуть
не считается...
— Ха-ха...
— Ха-ха...
— Ничего себе приключение для малыша... — В вагоне доминировали
мужские возгласы, как запах бренди и сигар в оперной ложе.
Юджиния отвернулась к окну.
Все хорошо? — подумала она. — Все
хорошо
. На глаза навернулись слезы, и она отвернулась, чтобы никто не
заметил, что она плачет. Все вокруг радовались и поздравляли друг друга, а
Юджиния смотрела в окно, и слезы струились по ее лицу, как дождь, как потоки
дождя, хлынувшие из труб, как водопад.
— ...Мэккиннон-роудз — первый город, который мы проедем, да, это точное
название... — громко рассказывал своим гостям Джордж. — Назван в
честь старика Мэккиннона — основателя
Восточно-Африканской компании
Британской империи
... судоходный магнат, я слышал... имел яхту и назвал ее
Корнелия
... любил принимать членов королевской семьи... За Мэккиннон-роудз
идет Ндэра, потом Вои... — Заученные наизусть названия отскакивали, как
орешки. Джордж сел на своего конька. — ...Затем мы проедем Нди и Мэняэн
и, в конечном счете, пересечем реку Тсэво... Но там держитесь за шляпы! Они
не напрасно называют ее
Дорога сумасшедшего
... Думаю, нас ждет хорошая
встряска... ха... ха... ха...
По мере того как поезд поднимался в гору, повышал голос и Джордж.
— Потом по направлению к Шайулу, мимо Дэрэжэни и... Вы следите за мной?
Не так уж трудно запомнить названия, так ведь?..
Юджиния старалась отвлечься от одолевавших ее мыслей и не слушать мужа.
Поль чуть не потерялся, — сказала она про себя. — Можно ли
представить, к чему могла привести эта прихоть? — Юджиния смотрела на
дребезжащее стекло, словно это был темный экран, отражающий все, чего ей
хотелось избежать: материнское горе и море слез. — Мы так же
недолговечны, как дождь. В этих местах наши жизни — ничто; мы зависим от
капризов всякой летающей и ползающей твари: мухи цеце, змеи, муравья, осы,
пантеры. Как мне защитить своих детей? Что я просмотрела?
Юджиния так свирепо смотрела в окно, что если бы это было возможно, оно бы,
несомненно, разбилось от ее взгляда. И сотни осколков осыпали бы деревья,
травы и пыльные дороги Кибвези, Имэли, Кимэ и Киу; стекло и страх заполонили
бы весь путь поезда в глубь Африки.
Что я просмотрела? Чего не предотвратила?
ГЛАВА 16
Вот как, Карл. Ты считаешь меня законченным простофилей? Нам не нужны
угольные пласты в Айвартауне или Сэдонге. Несмотря на сказанное нашим
выдающимся президентом по поводу ситуации на Филиппинах и необходимость
сохранить американские угольные порты в Южно-Китайском море...
Турок замолчал и оглядел широкую каменную веранду Линден-Лоджа; он играл в
конфиденциальность, но Карл не попался на эту удочку.
Пусть отец сам
разыгрывает свою партию. Дай волю, — напомнил себе Карл, — и
старик сам себя выдаст
. Тесно общаясь с Турком со дня отплытия
Альседо
,
Карл открыл для себя много любопытного. Самое последнее открытие состояло в
том, чтобы держать рот на замке и с умным видом следить за ходом мысли отца.
Удивительно, что можно инспирировать поддельной сосредоточенностью.
Алчность, себялюбие, ужас оттого, что тебя могут перехитрить, переиграть:
Карл пронаблюдал всю гамму отцовских чувств. Он в этом не признавался.
Никогда в жизни. Но Карл научился распознавать их симптомы.
В конце концов Турок решил, что можно продолжить нотацию; казалось, что нет
ни садовников, ни других лодырей-приспособленцев. Выдача конфиденциальной
информации оттянулась еще на несколько секунд:
— Это нефть, мой мальчик, — прошептал Турок. — Нефть вдоль
северного побережья Борнео! И когда мы будем полностью контролировать
Филиппины, что мы, безусловно, и сделаем, и когда наши корабли уже не будут
работать на угле и на паре и — запомни мои слова — они уже навсегда от этого
отойдут, да, то кто, ты думаешь, будет тогда управлять миром? Хм?
Филиппинцы? Малазийцы? Наши братья — обезьяны с закрученными
хвостами?.. — Турок громко гоготнул. — ...Нефть! — снова
хихикнул он. — Нефть! Вы, недоразвитые молодые идиоты, ничего не видите
дальше своего носа! Думаете, жидкое топливо используют лишь для освещения
этих чертовых улиц... Масло — для ламп, убеждаете вы сами себя; а уголь —
для плавки... для кораблей... для поездов... Лишь бы ни с чем не
связываться... Не задавать слишком много вопросов... Так ты мне и поверил!
Решил, что я послал полный корабль народу чуть ли не в кругосветное
путешествие за углем!.. Отправил в Борнео за грудой угля!.. Да такую кучку
породы мы добыли бы на любой старой угольной шахте!.. — Слова
прозвучали пародией на язык углекопа, грубой смесью деревенского выговора
Уэльса и глубинки Вирджинии.
Карл слушал, не перебивая, с задумчивым видом оглядывая веранду с
украшенными резьбой балюстрадами, скамейками с изогнутыми спинками, увитыми
плющом колоннами и изысканными фонтанами — то ли украденными, то ли
купленными во дворцах по всей Европе. Он внимательно изучал все по очереди,
словно прицениваясь, в то время как в голове все шло согласно намеченному
плану.
— ...Мне жаль тебя, Карл, — продолжал отец. — Тебя и сотни
таких же, как ты. Вы никогда не преуспеете. Вам никогда не создать такую
империю, как моя, или Моргана, или Вандербильта. Вам не под силу собрать
машину из металлолома и основать такую компанию, как в Дирборне.
Это предвидение, мой мальчик. Предвидение! А ты знаешь, во сколько обошелся
мистеру Генри Форду запуск его завода? Скромных три тысячи долларов! Сиди и
жди, во что это оценится в следующие пятнадцать лет. А ты рассуждаешь о
разумном использовании денег...
Турок почувствовал, что начал следить глазами за взглядом сына. На чем бы ни
останавливался взгляд Карла, туда же смотрел и старик. Карл разглядывал
садовую урну из французского замка, затем обелиск, по общему мнению,
египетский; потом пару каменных львов из Китая и, наконец, высеченную из
мрамора скамейку с римской виллы. При каждом его взгляде Турок вздрагивал.
Если бы он мог приказать своим владениям скрыться с глаз долой, он бы пошел
на это, не задумываясь.
— Отправить на Борнео за углем! — упорно повторял Турок уже на
повышенных тонах, пытаясь таким образом призвать сына к уважению. — И
ты мне поверил! Охотиться за морскими ракушками, чтобы вернуть дам домой!
Компания
Морские торговые перевозки
— поставщик морских диковинок! Его
Каури
— это же танкер, мой мальчик. Танкер, а не сухогруз. Танкер,
перемещающийся на жидком топливе!.. Весь путь от Борнео до Темзы он проделал
на жидком топливе. Десять тысяч миль, мой мальчик. Путешествие в десять
тысяч миль — и без всякого угля!..
Она продает морские ракушки на морском
берегу
! — радостно воскликнул Турок, на минуту забыв о таинственных
побуждениях сына. — ...
Она продает морские ракушки
... — повторил
Турок.
Казалось, он никогда не произносил ничего более смешного: он задыхался от
смеха. Карл слушал, как тот хохочет, недоумевая, доколе ему придется
переносить бред старика. Видимо, отец внезапно постарел. Впал в старческий
маразм и полон сумасшедшей злобы.
— ...Ты и тебе подобные, Карл, вы наплодите таких же недоумков, и все
это величие и богатство промотается вырождающимся родом, хилым и зеленым,
как заплесневелый сыр! — Старик скорчился от громкого хохота.
Карл слышал хриплые, булькающие звуки, но не повернул головы. Вместо этого
он уставился на фонтан с нереидами, резвящимися в волнах, затем перевел
взгляд на пару тумб, некогда украшавших ступени Парфенона.
Все
прекрасно, — сказал про себя Карл. — Все предопределено. Вот и
сама пора — бабье лето — разноцветная гамма золотых, голубых и фиолетово-
зеленых красок. Но на смену раннему октябрю придет поздний октябрь, а лето
вытеснится зимой. Нельзя остановить неизбежность. И от правды не
спрячешься
.
Нефть, — повторил про себя Карл. — За какую еще там скалу, как
считает мой уважаемый папочка, я прячусь? Да ему и не снилось, что я мог бы
поведать об этом драгоценном товаре. Я бы такого ему порассказывал о
международных альянсах, что у старика волосы встали бы дыбом. Я знаю
достаточно имен новых вкладчиков, чтобы у него остановилось сердце
.
Но Карл не стал ссылаться ни на один из фактов. Когда он наконец заговорил,
то это прозвучало весьма благовоспитанно:
— Жидкое топливо. Интересная идея. И от самого Борнео. В самом деле,
удивительно.
Затем Карл решил, что самое время вручить телеграмму Бекмана, отправленную
из германского протектората в Занзибаре. Очень подходящий момент, решил
Карл. Телеграмма Бекмана могла отца просто доконать.
В охотничьем домике, или кетито, в буше, где-то неподалеку от Найроби,
любимый внук Турка на цыпочках подошел к окну спальни и прошептал в темноту:
— Да, папа, я встал.
Темный лагерь только начал пробуждаться в предрассветной горячке, и Поль
увидел снующих повсюду людей. Огни вспыхивали, как свет средневековых
факелов, суетно перемещались, отчего люди выглядели так, словно готовились к
битве, словно у ворот уже стоял враг, или же, наоборот, готовились к осаде
какой-нибудь чужеземной крепости.
Большой поход
. Охотничья экспедиция! Поль знал, что скоро прибудут
грузовик, вьючные животные и повозки. Точно такие же, как те, что доставили
их от станции в Найроби, но эти будут больше и лучше. Этот караван
растянется на много миль по открытой равнине. Поль слышал, как мистер Палмер
и мистер Смайт-Берроуз это описывали:
Чернокожие будут монотонно распевать,
а животные радостно ржать и бить копытом
. Совсем, как во времена крестовых
походов! И он, Поль, впереди!
— Я оделся вчера вечером, — прошептал Поль в дверную
перегородку, — так что я не заставлю тебя и всех остальных ждать.
Всех остальных! Поль действительно так сказал! Он собирался быть таким же,
как
все остальные
, как мистер Дейвис, и мистер Смайт-Берроуз, и мистер
Палмер. Он собирался охотиться на зверей совсем как папа! Казалось, что это
было так давно (хотя произошло всего-навсего прошлой ночью), когда папа
разбудил его, чтобы сказать
да
, да, он пойдет в поход; он отправится на
охоту
.
Джинкс тоже проснулась (что за ребенок!) и начала хныкать и ныть, что это
нечестно. Но папа был тверд.
— На охоту пойдут только мужчины! — сказал он, а потом дал Полю
свою офицерскую портупею, пожелал спокойной ночи и вышел из комнаты Поля и
его сестры. (Лиззи спала в отдельной комнате, потому что мама сказала, что
она почти леди — что весьма устраивало Поля, если бы только Джинкс не вела
себя как ребенок и не ревела).
— Ну, тогда поторопись, сынок, — снова позвал Джордж с мокрого от
росы балкона. — Нам лучше уйти до того, как проснется мама. Не будем
будить спящего зверя. — Джордж хотел было рассмеяться собственной
шутке, но это ему не удалось. Он нервно потер сзади шею, недоумевая, что это
он раскричался. Похожий на коробку домик с опоясывающим его деревянным
балконом напомнил ему об акустике, и вот уж чего ему было совсем не нужно,
так это еще одной сцены с Юджинией.
— Он же еще совсем ребенок, Джордж! — кричала она вчера днем,
совершенно не контролируя себя, словно никого, кроме них двоих, во всей
Африке больше не существовало. — Я категорически отказываюсь
отп
...Закладка в соц.сетях
