Жанр: Любовные романы
Время легенд
...м! При этой мысли он едва удерживался от смеха. Только
безнадежный болван мог влюбиться в Джейм Лайнд. Мужчина, остановивший на ней
свой выбор, получал взамен сплошные беды и несчастья, даже не догадываясь,
во что он ввязывается. По собственному опыту Николас знал, что обладать
такой женщиной может лишь непоколебимо уверенный в себе человек. За короткий
период их знакомства Джейм успела разрушить его жизнь, уязвить его мужское
самолюбие и превратить его в неврастеника. И тем не менее она по-прежнему
увлекала его, эта женщина, что держала окружающий мир на ладони и вела
личную непримиримую войну, пылая страстью, которая грозила захватить и его.
Да, Джейм приводила его в бешенство, из-за нее он не спал ночей, и все же
она вызывала у него восхищение. Кроме нее, Николас не знал ни одной женщины,
которая бы столь целеустремленно и бесстрашно шла к своей цели, разыскивая
давно пропавшего отца.
Николас не определил для себя образ идеальной женщины, но был уверен, что
узнает ее, как только встретит. Ему и в голову не приходило, что его идеалом
окажется упрямая, вспыльчивая рыжеволосая женщина с невыносимым характером и
тягой к опасным приключениям. Во всяком случае, такие женщины занимали
отнюдь не первые места в списке Николаев. Однако теперь, когда он встретил
ее, познакомился с ней...
Помоги мне. Господи, — думал Николас. — Я нашел ее...
Джейм знала, что Николас к ней неравнодушен. В сущности, это было
единственное, что она знала наверняка в эти дни. Он увлекся ею гораздо
сильнее, чем она могла позволить в нынешний период своей жизни. Беда в том,
что Джейм сама не знала точно, как она относится к нему. Николас был ей
небезразличен. Она начинала доверять ему, полагаться на него даже тогда,
когда считала, что не должна верить никому. Доверие рождало привязанность.
Помимо этого, Джейм чувствовала к нему физическое влечение, которое она
настойчиво подавляла в себе со дня их первой встречи. Да, она хотела его —
хотела как мужчину. Но любовь? Какая-то часть ее существа жаждала любви,
однако Джейм еще не была готова это признать. Любовь была роскошью, которую
Джейм не позволяла себе с тех пор, как ее предал Мартин Она напоминала себе,
что все, кого она любила, предали ее либо оставили одну.
Джейм размышляла об этом, мчась по направлению к Ницце по Кот-д'Ажур.
Покинув Лион, она сделала лишь две короткие остановки — в Оранже и Экс-ан-
Провансе — и вновь отправилась в путь. Она устала, но была исполнена
решимости более не задерживаться в дороге, пока не окажется в Ницце. Там она
рассчитывала отыскать Лоренса Кендрика и могилу на американском кладбище,
где якобы лежит ее отец. Может быть, там же она найдет ответы и на прочие
свои вопросы.
Прибыв в Ниццу, Джейм остановилась на улице Далпаццо в гостинице Виндзор
,
которая выгодно отличалась от своего фешенебельного соседа
Негреско
относительной дешевизной и своеобразными интерьерами. Вестибюль с чертами
восточной архитектуры, бар, напоминавший традиционный английский паб, фреска
в голубых тонах у бассейна — причудливое смешение стилей вызывало у Джейм
восхищение.
Она провела в отеле не больше часа, задержавшись ровно настолько, чтобы
зарегистрироваться и распаковать вещи. Покончив с этим, она отправилась на
американское кладбище. Найти его было несложно, зато отыскать могилу
оказалось намного труднее. Наконец Джейм наткнулась на землекопа, который
указал ей дорогу. Могила располагалась в тени высокого дерева на южной
окраине кладбища, откуда открывался вид на синеву Средиземного моря. В
воздухе витали аромат свежескошенной травы и крепкий запах морской воды.
Привлекательное место, чересчур красивое для кладбища, решила Джейм.
Приблизившись к могиле, она увидела, что за ней тщательно ухаживают. Высокое
мраморное надгробие окружала безупречная лужайка.
Свежие цветы, дорогой памятник — судя по всему, заботы о могиле стоили кому-
то изрядных усилий.
Слишком много хлопот, особенно если речь идет о
предателе
, — подумала Джейм, обеспокоенная таким явным
несоответствием. Она не могла отделаться от мысли, можно ли хоронить
изменника на американском кладбище, даже если оно не является территорией
США.
Джейм опустилась на колени, задумчиво рассматривая надпись на памятнике.
Было очень странно видеть на могиле имя отца, зная, что его там нет. Но если
не он, кто же там лежит? Кому потребовалось убедить мир в том, что Джеймс
Лайнд не просто предатель, но мертвый предатель?
Где ты, папа?
— в который уже раз гадала Джейм.
Жилище Кендрика находилось в той части Ниццы, которую называют Старым
городом. Путь туда пролегал по набережной Объединенных Штатов, через
маленькую живописную деревушку, отличительной особенностью которой были
старинные дома, выкрашенные в пастельные тона. Цветочные, зеленные и
фруктовые лавки наполняли благоуханием воздух центральной площади,
окруженной пиццериями, кафе и бистро. Утром, когда Джейм отправилась к
Лоренсу Кендрику, на площади Святого Франциска уже бурлил рыбный базар, и
хотя его запахи были не столь изысканны, как аромат цветочных рядов, хотя он
уступал колоритностью фруктовому и зеленному рынкам, острые запахи красной
кефали, морского окуня, кальмаров и осьминогов, разносящиеся над площадью
зычные голоса торговцев казались Джейм исполненными своеобразного
очарования.
Дом Кендрика оказался меньше, чем ожидала Джейм.
Он был выкрашен в бледно-желтый цвет; создавалось впечатление, что ему не
меньше двух сотен лет. Джейм постучалась в дверь, и на крыльцо вышла
маленькая темноволосая женщина. На взгляд Джейм, ей было за шестьдесят. У
женщины было серьезное лицо, она говорила по-английски с сильным акцентом.
— Я Соланж Кендрик, жена Лоренса, — представилась она, узнав, что
привело Джейм в ее дом и проводив гостью в изящно обставленную
комнату. — К сожалению, мадемуазель, вам не удастся встретиться с моим
мужем.
Джейм бросила на нее удивленный взгляд.
— Могу я узнать почему? — спросила она.
— Мой супруг умер, мадемуазель.
У Джейм замерло сердце. Она смотрела на Соланж Кендрик, надеясь, что не
правильно поняла ее, но в глубине души сознавая, что ошибки быть не может.
— Умер? Но ведь...
— Его лодка столкнулась в море с другим судном.
Он утонул.
— Несколько дней назад я встречалась с Жюльеном Арманом, однако он
ничего не знал... — заговорила Джейм.
— Он не знал, потому что я ему не сообщила, — ответила
Соланж. — Я решила не делать этого. У меня были причины. Важные
причины.
Неужели Кендрика убили? Джейм мгновенно насторожилась.
— Месье Арман тоже погиб, — сказала она.
Казалось, ее слова ошеломили Соланж.
— Жюльен? Как он умер? — едва слышно произнесла женщина.
— Его дом сгорел. Говорят, это был несчастный случай, но... — Джейм беспомощно пожала плечами.
— Но это не так, — закончила Соланж.
— Почему вы так думаете? — спросила Джейм, посмотрев на
собеседницу.
Соланж заволновалась.
— Я лишь сделала предположение, основываясь на ваших словах, —
ответила она. — Боюсь, мне не следовало говорить этого.
— Однако вы уже сказали, — настаивала Джейм.
— Поймите, мадемуазель, мне сейчас очень трудно, — взмолилась
женщина. — Прошу вас, не ухудшайте моего положения, оставьте все как
есть! Мы с вами можем только смириться с тем, что произошло.
Джейм молча посмотрела на нее, охваченная желанием продолжать расспросы, но
потом передумала. Соланж права. Ей хватает собственных неприятностей — во
всяком случае, пока. Решив, что она сможет вернуться сюда позже, Джейм
поднялась с кресла.
— Извините меня, — сказала она. — Спасибо, что сообщили мне о
Лоренсе. — Она двинулась к выходу.
Внезапно хозяйка крикнула ей вслед:
— Мадемуазель Лайнд! Подождите!
Джейм остановилась и повернулась.
— Ваш отец... Как его звали?
— Я же сказала — Джеймс Лайнд.
— Нет... то, другое имя!
Джейм озадаченно посмотрела на женщину и вдруг сообразила, о чем она
спрашивает.
— Единорог, — медленно произнесла она. — А вашего мужа звали
Язычник.
Мадам Кендрик кивнула.
— Оставайтесь, — сказала она, впервые улыбнувшись. — Нам
нужно поговорить.
— Муж держал свои вещи наверху, — сказала Соланж, поднимаясь
вместе с Джейм по узкой лестнице, ведущей на темный чердак, в котором царил
запах плесени. Чердак был набит старой мебелью, портновскими манекенами,
коробками и сундуками. — Здесь он хранил важную корреспонденцию. —
Женщина показала на огромный потертый кофр, стоявший в углу. Вытащив
громадное кольцо, на котором висело множество ключей различных размеров, она
отомкнула кофр. Лоренс всегда был осторожен и прятал такие вещи от
любопытных глаз. Он был уверен, что никому и в голову не придет искать их
здесь.
— Похоже, вы многое знаете об этой стороне его жизни, мадам, —
заметила Джейм.
Соланж вынула толстую пачку старых пожелтевших писем и протянула ей
половину.
— Знаю, потому что сама принимала в ней участие, — горделиво
промолвила она и похлопала ладонью по бумагам. — Прочтите их. Может
быть, там найдется что-нибудь полезное.
— Вы помогали мужу? — спросила Джейм.
Женщина кивнула.
— Я француженка, мадемуазель, и я воевала за свою страну, когда
Сопротивление нуждалось в моей помощи, — просто ответила она. —
Там я встретила Лоренса, и после войны мы поженились. Нам было очень хорошо
вместе, до тех пор пока мы не потеряли дочь.
— У вас была дочь? — спросила Джейм, посмотрев на Соланж.
Мадам Кендрик кивнула, избегая встречаться с ней взглядом.
— Будь Лилиан жива, сейчас ей было бы столько же лет, сколько
вам, — тихо ответила она. — Девочка родилась с пороком сердца, так
сказал врач. Она прожила три дня. Потом Лоренс изменился и уже никогда не
был прежним. Казалось, он умер вместе с дочерью, перестал жить по-
настоящему.
Не зная, что полагается говорить в таких случаях, Джейм сосредоточилась на
письмах, обращая особое внимание на обратные адреса и почтовые штемпели на
конвертах. Здесь было несколько писем от Жюльена Армана и два-три от ее
отца, но все они были отправлены до декабря 1966 года. Джейм не нашла в них
ничего нового.
Проведя за чтением несколько часов, Джейм уже была готова махнуть рукой на
письма. Обычная история — куда бы она ни свернула, на ее пути оказывался
глухой тупик.
Эти ребята здорово работают, — малодушно подумала
Джейм. — Каждый раз они опережают меня на шаг
.
— Думаю, вам стоит взглянуть на это, — сказала Соланж, передавая
Джейм конверт.
Взяв письмо в руки, Джейм долго смотрела на него, не веря своим глазам. Это
было письмо от Джека Форрестера.
На нем стоял брюссельский штамп.
Бон — Форрестер в Бельгии, — сообщила Джейм, беседуя по телефону с
Николасом. — Он жив, он по-прежнему занимается разведкой!
— Даже если так, почему ты думаешь, что он согласится с тобой
поговорить? — Несмотря на отвратительное качество связи, раздражение в
голосе Кенделла слышалось совершенно ясно и отчетливо.
— А почему ты думаешь, что он не захочет? — парировала Джейм.
— Не забывай, Форрестер — один из них.
— Что ж, может быть, ему не захочется беседовать со мной, —
сказала Джейм. — Но ведь Жюльен Арман и Соланж Кендрик согласились, и,
если я проявлю настойчивость, Форрестер может уступить. Есть только один
способ проверить это, как ты полагаешь?
Она умолкла, и Николас спросил:
— Когда ты собираешься вернуться?
— Завтра, — ответила Джейм. — Я остановилась на ночь в Боне.
Поднялся такой ветер, что я едва справляюсь с автомобилем.
— Это мистраль, — объяснил Николас.
— Я бы назвала его по-другому, — сказала Джейм. — Увидимся
завтра, если к этому времени мою машину не сдует в кювет.
Перспектива провести ночь на улице ни капли не прельщала Джейм. Ее прельщало
другое — спокойно поужинать в одиночестве в
Релэ де Сол
на улице Луи-Вери,
узкой улице позади Центральной больницы. Шагая к своему столику в
сопровождении метрдотеля, Джейм решила, что это заведение по праву
пользуется репутацией одного из лучших ресторанов города. Массивные
деревянные панели, бархат и хорошие картины придавали ему изысканный вид.
За порцией форели в сметанном соусе, изрядно сдобренном вином, Джейм поймала
себя на мысли о том, как круто изменилась ее судьба с тех пор, когда она
решила проникнуть в тайны двойной жизни отца.
Ящик Пандоры, — думала
она, вспоминая слова Николаев, которые он не раз произносил. — Я
выпустила на волю самые злые силы всего человечества. Жизнь моего отца была
служением пороку, но он предпочел такую жизнь существованию в семейном
кругу
.
Она вспомнила о Николасе. Николас беспокоился о ней, и у него были серьезные
на то причины — Джейм отлично об этом знала. Она вела игру, куда более
рискованную, чем русская рулетка с полным барабаном. Будь у нее хоть капля
здравого смысла, она бы как можно дальше держалась от этого безумия.
Но я
не обладаю здравым смыслом, — думала Джейм. — Ведь я — дочь своего
отца
.
Она возвращалась из ресторана в темноте, на каждом шагу борясь с яростными
порывами мистраля, и вдруг у нее возникло смутное чувство, что за ней
следят.
К тому времени когда все это кончится, меня можно будет смело упрятать в
комнату с мягкими стенами
, — сказала она себе, входя в вестибюль отеля
и облегченно вздыхая.
Джейм открыла дверь своего номера, и ее сразу охватило ощущение опасности. В
помещении было темно, она почти ничего не видела, но все же почуяла
неладное. Она включила свет, и ее подозрения тут же подтвердились.
Кто-то обыскал ее номер, перевернув все вверх дном.
Глава 21
— Ты понимаешь, что могло произойти, если бы ты застала в номере
взломщика? — Николас был рассержен и не скрывал этого. — Тебя
могли убить!
Они были в Париже, ехали с железнодорожного вокзала в отель
Георг V
. Когда
Джейм позвонила Николасу из Бона и рассказала, что произошло, он настоял на
том, чтобы она бросила машину и выезжала ближайшим поездом.
— Я не такая дура, — отрезала Джейм. — Я прекрасно знаю, что
могло случиться, и не хочу даже думать, а еще меньше — говорить об этом.
Николас не сдавался.
— В нынешних обстоятельствах ты — любитель, играющий в профессиональной
лиге, — заметил он. — Тебе против них не выстоять.
Джейм секунду помолчала.
— Собственно, какое тебе дело? — спросила она наконец. —
Почему тебя так волнует все, что со мной происходит?
— Потому что я тебя люблю.
Джейм напряглась.
— Что ты сказал? — переспросила она.
Николас смотрел прямо перед собой.
— Я люблю тебя, — негромко повторил он.
— Нам обоим будет лучше, если мы останемся свободными, —
произнесла Джейм, отводя от него взгляд.
Николас вновь посмотрел на нее.
— Честно говоря, я ожидал другого ответа, — признался он нарочито
веселым голосом.
— Я не могу тебя любить, — сказала Джейм, потирая виски. —
Как я могу думать о будущем, а тем более предпринимать какие-то шаги, если
меня по-прежнему держит в своих цепких объятиях прошлое?
— Если бы ты побольше думала о будущем, прошлое, вероятно, не казалось
бы тебе столь важным и значительным, — предположил Николас, машинально
лавируя в густом транспортном потоке.
Джейм энергично замотала головой.
— Я не могу сделать вид, что ничего особенного не случилось, —
настаивала она.
Николас на секунду повернулся к ней.
— Скажи, Джейм... Как ты ко мне относишься?
— Не знаю, — откровенно отозвалась Джейм, покачав головой. —
Ты мне небезразличен, может быть, даже больше, чем мне бы хотелось.
— Почему? — допытывался он.
— Тому есть несколько причин, — с напряжением в голосе заговорила
Джейм. — В основном потому, что не хочу, чтобы меня опять предали.
Раздосадованный, Николас ударил ладонью по рулевому колесу.
— Черт возьми, Джейм! Я ведь не твой отец и не Мартин Кэнтрелл! —
воскликнул он. — Я люблю тебя и не собираюсь бросать тебя одну. —
Он умолк, задумчиво покусывая губу. — Жаль, что о тебе подобного никак
не скажешь, — добавил он.
Больше они не обсуждали этот вопрос. Вечером за ужином оба были на редкость
молчаливы и лишь обменялись несколькими замечаниями об
охоте за фактами
,
как Николас называл расследование Джейм. Когда он уходил, оставив Джейм в
номере, он был расстроен, и теперь, лежа в темноте, она ощущала непривычное
беспокойство. Джейм разрывалась между прошлым, настоящим и, возможно,
будущим. Она хотела любить, жаждала любви, но боялась вновь стать уязвимой.
Николас совсем другой человек, — говорила она себе. — Однако ведь
и Марти когда-то казался мне не таким, как все. Я даже думала, что ему можно
доверять
.
Николас совершенно не был похож на Марти. Он с самого начала дал ей ясно
понять, что разделяет ее чувства и хочет помочь. Он искренне заботился о ее
безопасности. У него не было от Джейм никаких тайн, он не лгал. Самой его
большой ошибкой оказалось то, что он слишком боялся за нее. Джейм не могла
облегчить его опасений. И своих тоже.
Да, она любила его — так, как способен любить человек, прошедший через те
испытания, которые выпали на ее долю. Какая-то часть ее существа стремилась
любить крепче, сильнее. Джейм хотелось сделать то, чего от нее ждал
Николас, — забыть о прошлом, но она не могла — до тех пор, пока не
выяснит точно, что случилось с ее отцом.
А иначе ей не будет покоя.
— Обещаю — никаких тягостных, нудных разговоров, — сказал Николас,
позвонив Джейм на следующий день. — Только ужин, и все. Нам обоим нужно
отдохнуть и восстановить силы. Встретимся у меня. Я сам приготовлю еду.
Джейм облегченно рассмеялась.
— Ты прав, — ответила она. — Ладно, так и быть. В котором
часу?
— Будь моя воля, я бы вовсе с тобой не расставался.
— Ты же обещал, — с упреком сказала Джейм, помолчав.
— Да-да, — торопливо отозвался Николас. — Беру свои слова
обратно.
— Не спеши отказываться, — сказала Джейм не задумываясь, — но
и подгонять меня не нужно. Во всяком случае, пока.
В трубке возникла короткая пауза.
— Я постараюсь, но это будет нелегко, — честно признался
Николас. — Значит, в семь тридцать?
— Что в семь тридцать?
— Ужин. — Николас рассмеялся. — Ты уже забыла?
— Почти, — ответила она. — Хорошо, в семь тридцать.
— Буду тебя ждать.
Джейм медленно положила трубку, поймав себя на мысли о том, каково это —
жить нормальной, заурядной жизнью. Каково это — быть замужем за человеком
вроде Николаев, иметь пару детишек и дом в пригороде? И никаких тебе тайн,
лжи и вопросов, на которые нет ответов. Что это такое — забыть о двойной
жизни отца, перестать поминутно оглядываться назад, избавиться от опасности?
Джейм решила, что она вряд ли когда-нибудь узнает это.
В конце концов, она дочь Единорога.
— Ты замечательный повар, — похвалила Джейм, откинувшись на спинку
дивана после самого настоящего американского ужина в новоанглийском
стиле. — Ты мог бы осчастливить любую женщину.
— Что это — предложение руки и сердца? — спросил Николас, бросив
на нее многозначительный взгляд.
Джейм насторожилась.
— Ты обещал, — напомнила она.
— Ты сама завела этот разговор, — заметил Николае.
— Я хочу, чтобы ты помог мне отыскать Джека Форрестера? — сказала
Джейм, переводя беседу в другое русло. — Я должна его найти. Жюльен
Арман утверждал, будто бы Форрестер знает, где искать моего отца.
— Если твой отец еще жив.
— Арман сказал, что он жив.
— Арман не видел его много лет. И еще он говорил, что Кендрик тоже жив.
Он выдавал желаемое за действительное.
— Такие люди не бросают слов на ветер.
Николас устало улыбнулся:
— Разведчиков считают всезнайками, но это еще не значит, что они таковы
на самом деле.
— Мой отец жив, — упрямо повторила Джейм. — Я знала об этом
еще до того, как встретилась с Арманом.
Николас уселся рядом с ней.
— Джейм, я понимаю, что ты чувствуешь, но...
Джейм посмотрела ему в глаза:
— Так ты поможешь мне или нет?
— С равным успехом ты могла бы попросить меня изобрести лекарство от
рака, — ответил Николас. — Мы даже не знаем, с чего начать! Это
будет не легче, чем найти пресловутую иголку в стоге сена, — да что
там, отыскать иголку в сто раз легче!
— Форрестер живет в Брюсселе, — невозмутимо произнесла Джейм.
— Жил в Брюсселе, — поправил Николас.
— Может быть, Форрестер до сих пор там. Во всяком случае, попытаться
стоит.
Николас покачал головой.
— Брюссель — огромный город, — возразил он. — Что я должен
сделать? Пролистать брюссельский телефонный справочник в разделе
шпионы
?
— Не говори чепухи, — отрезала Джейм.
— Весь твой замысел — сплошная чепуха! — воскликнул
Николас. — Даже если мы найдем Форрестера, даже если он по-прежнему
работает в разведке, откуда у тебя уверенность, что он захочет с тобой
говорить, а тем более — рассказать тебе что-нибудь по-настоящему важное?
— Есть только один способ проверить, — ввернула Джейм.
— Предположим, он согласится поговорить с тобой, но он может и не
знать, где находится твой отец, если он вообще жив, — продолжал
Николас.
— Он был напарником отца.
— Был — это ты точно подметила.
— Кому же знать, как не ему? — настаивала Джейм.
Голос Николаев смягчился;
— Послушай, я понимаю твои чувства, понимаю тебя.
Но противник не дремлет. Стоит тебе вплотную подобраться к тому, что они
скрывали все эти годы, и тебя убьют.
— Я согласна рискнуть, — сказала Джейм, глядя на него.
Николас вздохнул:
— Ты очень упрямая женщина.
— Я уже далеко продвинулась в розысках, — осторожно заговорила
Джейм. — Я не могу просто взять и забыть обо всем. Где бы ни был мой
отец, что бы он ни делал — сейчас или в прошлом, — я должна это знать.
Иначе я не смогу успокоиться.
Николас с тревогой посмотрел на нее. Вот что главное — Джейм не в силах
забыть о прошлом, пока не отыщет недостающие кусочки мозаики. Пока она не
смирится с утратой отца, у нее не будет будущего — ни с ним, Николасом, ни с
любым другим мужчиной, ни в одиночестве. Он привлек ее к себе, гладя по
волосам.
— Я хотел бы разделить твои заботы, хотел бы помочь тебе, — мягко
заговорил он и вдруг почувствовал, что она целует его в шею. — Джейм?..
Джейм легонько куснула его за мочку уха.
— Поговорим об этом потом, — проворковала она, обвивая его шею
руками.
В первое мгновение Николас хотел ответить на ее ласку, отдаться любви, о
которой мечтал с самого начала их знакомства. Но голос рассудка подсказывал
ему, что ею движут скорее практические соображения, нежели зов плоти.
Николас нехотя осторожно высвободился из ее объятий.
— Хватит, Джейм, — твердо произнес он.
Джейм посмотрела на него.
— Неужели ты не хочешь меня? — спросила она улыбаясь.
—
...Закладка в соц.сетях
