Жанр: Любовные романы
Время легенд
... вы?
— Родился в Техасе, потом жил в Бока-Рейтоне, во Флориде, в Майами...
— Да вы настоящий цыган-бродяга! — воскликнула Джейм. —
Мужчина моей мечты!
Кэнтрелл посмотрел ей прямо в глаза:
— Надеюсь.
Официант принес сашими, и Джейм поморщилась.
В отличие от большинства коренных жителей Нью-Йорка она не любила сашими. Ей
не нравился даже бифштекс с кровью, не говоря уж о сырой рыбе.
На что он
намекает?
— подумала она, и Мартин улыбнулся, словно читая ее мысли.
— Это тунец, — сказал он, указывая китайской палочкой на ярко-алые
ломти, лежавшие перед ней на блюде. — Здесь подают все самое свежее,
никаких консервов или замороженных продуктов, которые вам подсунут где-
нибудь в другом месте.
Отведав тунца, Джейм приятно удивилась.
— А это что? — спросила она, тыча палочкой в кроваво-красный
комок, окруженный пучком водорослей.
— Морской еж.
— А это?
— Осьминог.
Джейм сморщила нос и осторожно отодвинула блюдо в сторону.
— Нет уж, благодарю. В следующий раз я предпочту ломтик
лососины, — робко сказала она.
Впрочем, невзирая на осьминога вечер удался. Марта настоял на том, чтобы
отвезти ее домой, и, как ни отказывалась Джейм, проводил ее до самых дверей.
— Вам лучше поспешить, — сказала она, отомкнув дверь ключом и
открывая квартиру. — Счетчик продолжает щелкать, знаете ли.
— Знаю. — Кэнтрелл шагнул следом за Джейм. — Пускай себе
крутится.
— Это вам будет дорого стоить. — Джейм начинала ощущать
неловкость.
— Ничего подобного. — Кэнтрелл мягко прислонил ее спиной к
стене. — Я включу счет в командировочные расходы. Пусть компания
платит. — Его губы нашли в темноте ее рот.
— И вы думаете, это вам сойдет с рук? — пробормотала Джейм в его
губы, которые уже целовали ее.
— М... мм... Да, еще бы. — Язык Кэнтрелла встретился с ее языком,
возбуждая Джейм против ее желания. Она почувствовала на своей талии его руки
и вдруг с ужасом осознала, что ее соски набухают и твердеют под тонкой
шелковой блузкой. Она была уверена, что Кэнтрелл тоже это заметил. Одной
рукой он забрался под ее блузку, его пальцы торопливо расстегнули лифчик и
легли Джейм на грудь. Джейм чувствовала, как от его ласковых прикосновений у
нее уходит из-под ног земля. Кэнтрелл прижимал ее к себе с такой страстью,
что у Джейм перехватило дыхание. Она судорожно вздохнула и оттолкнула его от
себя.
— Марти... — прошептала она, беспомощно разводя руками.
— Прости, — выдохнул он. — Я совсем не хотел торопить тебя...
Я просто подумал...
— Я еще не готова, — сказала Джейм, глядя в пол.
Кэнтрелл кивнул и поскреб в затылке с таким видом, словно его охватило
разочарование или раздражение. А может, и то и другое вместе.
— Похоже, я чересчур увлекся, — признался он наконец.
Джейм кивнула.
— Неудачный старт, — добавил Кэнтрелл и улыбнулся. — Но я
думаю, мы предпримем еще одну попытку. Начнем все сначала.
Джейм выдавила улыбку:
— Конечно. Почему бы нет?
— Завтра вечером.
Джейм вновь кивнула.
— Куда бы ты хотела поехать? — спросил Кэнтрелл, заметно
нервничая.
— Если бы я могла выбирать, то предпочла бы итальянскую или французскую
кухню. — Джейм улыбнулась. — Хватит с меня осьминогов.
— Ладно, никаких больше осьминогов, — пообещал он. — Я знаю
один отличный итальянский ресторанчик в Ист-Сайде.
— Я люблю итальянские блюда.
— Когда за тобой заехать? В семь часов годится?
Джейм засмеялась:
— Полагаю, к этому времени я уже соберусь с духом.
Напряжение отпустило Джейм лишь тогда, когда Кэнтрелл покинул квартиру и она
услышала звук захлопывающейся двери лифта. Уже давно она не позволяла себе
даже легкого флирта. И еще дольше не чувствовала такой тяги к мужчине,
особенно к такому, с которым только что познакомилась. Джейм удивлялась не
столько влечению, которое вызвал у нее Кэнтрелл, сколько той страсти,
которую она внушила ему сама. До тех пор пока речь идет о физической
притягательности, беспокоиться нечего, сказала себе Джейм.
До тех пор пока плотские чувства не превратились во что-нибудь более
серьезное.
Джейм встречалась с Мартином каждый день. Если позволял их суматошный
распорядок дня, они вместе обедали. Они ездили в свои излюбленные рестораны,
такие как
Манхэттен-маркет
,
Фонда ла Палома
или
Глостер-Хаус
. Порой
они подкреплялись сосисками, купленными прямо на улице, либо отправлялись в
Центральный парк, прихватив корзину для пикников. Почти каждый вечер они
ужинали вдвоем, а уик-энды посвящали походам по художественным выставкам от
Мэдисон-авеню до Сохо. Они объехали вокруг Манхэттена по Серкл-лайн и ездили
на пароме на остров Либерти, хотя в то время статуя Свободы была на
реставрации и ее со всех сторон окружали строительные леса. Они бывали на
балете и посещали спектакли на открытом воздухе. Они искренне наслаждались
общением друг с другом, но Мартин больше не предпринимал попыток затащить
Джейм в постель.
— Подожду, пока ты не будешь готова, — говорил он.
Я уже готова
, — думала Джейм, глядя на Кэнтрелла и расстилая одеяло
на только что открытой
клубничной поляне
в западной части Центрального
парка.
В простой желтой рубашке и оливково-зеленых брюках Мартин выглядел столь же
привлекательно, как в итальянском костюме в тот вечер, когда водил ее на
балет.
Оглянись, Ромео
, — мысленно говорила она ему.
— Нельзя ли узнать, о чем ты сейчас думаешь? — спросил Мартин,
извлекая из корзины содержимое. Он откупорил вино. Затем, достав из корзины
два стакана, наполнил их и протянул один Джейм. — Судя по выражению
твоего лица, тебя одолевают неприличные мыслишки.
Джейм поднесла стакан к губам.
— Откуда тебе знать, приличные у меня мыслишки или нет? — спросила
она.
Кэнтрелл растянулся на одеяле.
— Хороший журналист должен разбираться в языке жестов и в выражениях
лиц. А на твоем, милая, сейчас играет самая двусмысленная улыбочка, какую я
только видел.
— Спасибо на добром слове!
— Я лишь хотел сделать тебе комплимент, — возразил он. — Я
обожаю безнравственные улыбки, особенно если они появляются на таких
прекрасных лицах, как твое. — Мартин допил вино, отставил стакан и взял
стакан Джейм. Когда он опускал его обратно, в стакане оставалось немало
вина, и оно расплескалось, залив угол одеяла, но Кэнтрелл не обратил на это
внимания. — Иди ко мне, женщина, — охрипшим голосом произнес он,
привлекая к себе Джейм. Он поцеловал ее медленно и неторопливо, но в его
поцелуе безошибочно угадывалась жаркая страсть. Джейм с неменьшим
воодушевлением ответила на поцелуй, обвив руками шею Мартина.
Она хотела его, а теперь и в нем проснулось желание. И только почувствовав,
как он гладит ее, Джейм внезапно вернулась к реальности.
— Думаю, нам лучше закусить, — тяжело дыша, сказала она и
отпрянула от Мартина.
— Потом, — ответил он, протягивая к ней руки.
Джейм проворно отодвинулась, уклоняясь от его объятий.
— Мы здесь не одни, если ты этого еще не заметил, — сказала она,
обводя рукой вокруг. — Вздумай мы продолжать — и ты окажешься в
вечернем выпуске новостей, но только не в роли ведущего.
— Согласен. Я всегда любил привлекать к себе внимание, — с
отчаянной улыбкой ответил он.
— А я — нет! — Джейм торопливо вывалила из корзины все, что там оставалось, и прикрикнула:
— Ешь, тебе говорят!
— Я славно повеселилась сегодня, — сказала Джейм Мартину, когда
они входили в ее квартиру. — Предлагаю как-нибудь повторить эту
вылазку.
Мартин поставил корзину на пол.
— А я бы предпочел заняться планами на ближайшее будущее, —
ответил он, закрывая дверь.
— Вот как? — Джейм обернулась, бросила на него понимающий
взгляд. — И какие же у вас мысли, господин Развратный Борзописец?
Мартин смотрел ей в лицо горящими от желания глазами.
— Ты сама знаешь ответ на свой вопрос, — ровным голосом произнес
он.
Джейм медленно кивнула.
— Да. Думаю, да, — чуть слышно ответила она.
— Я ждал, — размеренно заговорил Мартин, делая шаг вперед. —
Я старался не торопить тебя. — Он придвинулся еще ближе. — Прошли
месяцы, Джейм. Я сдержал слово...
Джейм протянула к нему руки.
— Перестань корчить из себя джентльмена и наконец возьми меня, болван
ты несчастный!
В следующую секунду они бросились друг другу в объятия. Мартин жадно впился
в ее губы, крепко притиснув Джейм к своему мускулистому телу. Джейм ощущала
сумасшедший стук его сердца — или это было ее собственное сердцебиение?
Мартин провел руками вниз по ее спине и стиснул пальцами ее ягодицы,
прижимая бедра Джейм к своим. Джейм почувствовала, что Мартин хочет ее
ничуть не меньше, чем она хотела его, и ее захлестнуло неведомое прежде
возбуждение. Мартин оторвал ее от пола, собираясь поднять на руки, однако
Джейм воспротивилась.
— Ты очень любезен, милый, но я еще могу ходить сама, — прошептала
она и, повернувшись, двинулась к спальне, увлекая его за собой.
Войдя в комнату, она на ходу расстегнула пурпурную блузку и сбросила ее на
пол, обнажившись до пояса. Пока Мартин нетерпеливо срывал с себя брюки и
рубашку, Джейм аккуратно сняла с кровати шерстяное покрывало, после чего
разделась сама.
Мартин зубами вскрыл маленький пакетик с презервативом, изумленно наблюдая
за тем, как спокойно и раскованно Джейм разоблачается у него на глазах. В ее
поведении не было и следа жеманности или ложной скромности, и это пришлось
ему по нраву. Перед ним стояла обнаженная женщина, ничуть не стыдившаяся
своей великолепной наготы и не скрывавшая вожделения. Они прильнули друг к
другу со страстью, копившейся в них те долгие недели и месяцы, которые они
провели вместе, отвергая свои помыслы и желания. Кэнтрелл жадно поцеловал
Джейм, и она ответила с пылкостью, изобличавшей ее напускное спокойствие, и
принялась поглаживать его худощавое мускулистое тело.
Они вместе опустились на кровать, не разжимая объятий и покрывая лица друг
друга поцелуями.
— Ну наконец-то, — шепнул Мартин, проводя губами по подбородку
Джейм. — Я уже боялся, что мы с тобой никогда...
— Я не такая глупая, как может показаться, — ответила Джейм, целуя
его в лоб после каждого слова. — Я ни за что не упущу возможность
удовлетворить свое желание, особенно если мне чего-то очень хочется. Вот как
сейчас, к примеру. — Она запустила пальцы в волосы Мартина и пригнула
его голову к своей груди.
Он начал ласкать ее соски, дразняще прикасаясь к ним по очереди кончиком
языка, и Джейм невольно вздрогнула от удовольствия. Насытившись, Джейм легко
оттолкнула Мартина, и он перекатился на спину, увлекая ее за собой. Она
вновь и вновь целовала его — сначала в лоб, потом в нос, губы и подбородок,
и наконец, зарывшись лицом в ямку на его шее, играючи стиснула его кожу
зубами. Удивленный, Мартин чуть отстранился.
— Изголодалась? — спросил он с лукавой улыбкой.
— М... мм... Умираю с голоду, — выдохнула Джейм, отбрасывая с лица
свои длинные волосы.
Мартин издал гортанный смешок.
— У меня есть кое-что, способное утолить твой ненасытный
аппетит, — хрипло проговорил он, подтягивая голову Джейм к своему
набухшему естеству, которое высоко вздымалось, подрагивая от
нетерпения. — Думаю, это придется по вкусу нам обоим.
Джейм улыбнулась и, наклонившись, взяла его плоть в рот и стала медлительно
облизывать ее, время от времени посасывая и лаская прикосновениями губ и
языка, пока не убедилась в том, что Мартин готов. Тогда она внезапно
отпрянула и оседлала его, помогая ему в темноте найти свое лоно. Джейм
начала раскачиваться на нем, словно верхом на коне, а Мартин крепко прижимал
ее к себе, поглаживая ее тело пальцами, пока оба не достигли кульминации.
Джейм без сил опустилась ему на грудь, все еще чувствуя в себе его плоть, и их взгляды встретились.
— Ты очень быстрая женщина, — промолвил Мартин, проводя кончиком
пальца по ее нижней губе. — А я рассчитывал растянуть удовольствие на
целую ночь.
Джейм посмотрела на него и улыбнулась.
— Я тоже на это рассчитываю.
До знакомства с Марти Джейм спала с мужчинами, ограничиваясь удовлетворением
физического влечения к партнеру. Так спокойнее, полагала она — слишком
отчетливыми были ее воспоминания о душевных муках, которые привели мать к
самоубийству, о том гневе и чувстве беспомощности, которые она испытала,
узнав о необъяснимой пропаже отца, человека, которого она боготворила. Время
от времени Джейм назначала свидания, но никогда не позволяла себе роскоши
полноценных человеческих привязанностей и обескураживала любого, кто пытался
с ней сблизиться, до тех пор пока в ее жизни не появился Мартин,
обаятельный, красивый, одаренный природной отвагой и замечательным чувством
юмора. Она влюбилась, даже не сознавая этого, и теперь мосты сожжены. Она не
просто любила его, она верила ему, как не верила до сих пор ни одному
человеку. С Мартином ей было спокойно.
Джейм поставила в своей
столовой
(на самом деле это был лишь уголок ее
гостиной) маленький столик, покрыв его кружевной скатертью, доставшейся ей
от почившей бабки, и расставила на нем фарфор и серебро, которые купила на
аукционе в Коннектикуте. Полюбовавшись безупречной сервировкой, Джейм
отправилась на кухню присмотреть за цыплятами. Как правило, они с Мартином
питались в кафе и ресторанах, почти каждую ночь проводя либо у нее, либо у
него на квартире.
Сегодня Джейм захотелось остаться с ним наедине. Менее суток спустя ей
предстояла поездка в Чили, и Джейм решила устроить праздничный ужин.
Войдя в спальню, Джейм надела зеленый жакет с воротником шалькой и черные
шелковые брюки. К своим повседневным украшениям она добавила ожерелье из
крупных золотых самородков и массивный золотой браслет. Чуть тронув лицо
косметикой, Джейм распустила по плечам густую копну своих рыжих волос.
Все
точно так, как нравится Мартину
, — с удовлетворением подумала она,
разглядывая себя в зеркале.
Марти появился ровно в семь тридцать.
— Я не опоздал? — спросил он, протягивая Джейм бутылку вина и
цветы в тонкой зеленой бумаге.
Джейм поцеловала его.
— В самый раз, — оживленно произнесла она и понесла подарки в
кухню, добавив:
— До эфира осталось двадцать секунд.
Мартин вопросительно вздернул брови:
— Ты что, установила дома видеокамеру?
Джейм вернулась в прихожую, шаловливо улыбаясь.
— Там, в спальне, — дразнящим голосом отозвалась она.
Мартин улыбнулся.
— Бесстыдница, — сказал он, привлекая ее к себе. — Но в душе
я был и остаюсь эксгибиционистом — ты знаешь об этом?
— Всегда подозревала, — ответила Джейм, обнимая его за талию.
— Все вспоминаешь ту прогулку в парке? — спросил Мартин, обводя
кончиком языка ее полные губы.
— Ну да, и еще поход на выставку. — Джейм поцеловала его в
подбородок. — И смотровую площадку Центра международной
торговли. — На сей раз ее губы коснулись его носа. — И
Метеорологическое бюро... — она поцеловала Мартина в губы, — ..и паром
до Стейтен-Айленда, и лифт в ресторане
Мейси
... — Ее язык скользнул по
векам его глаз. — Господи, ты был бы не прочь заняться этим даже в
студии во время одиннадцатичасовых
Новостей
!
Мартин негромко прыснул.
— Раньше это не приходило мне в голову, но теперь, после твоих слов...
— Он умолк, принюхиваясь. — У тебя что-то горит?
Джейм испуганно вытаращила глаза.
— О Боже! Цыплята! — воскликнула она, мгновенно возвращаясь к
действительности.
Спальня была погружена в темноту. Изнуренные ночью любви, Джейм и Марти
лежали, обнимая друг друга, сплетясь ногами и руками. На их разгоряченных
телах выступила испарина удовлетворения. Джейм провела указательным пальцем
по лицу Мартина, следуя изгибам его профиля.
— Бедненький, — сказала она с легким смешком. — Похоже, ты
притомился.
Мартин приподнял бровь.
— А ты нет? — спросил он.
— Ничуть, — оживленно произнесла Джейм.
В ответ Мартин лишь издал вымученный стон.
— В чем дело, Кэнтрелл? — Джейм явно была в насмешливом
настроении. — Небось уже жалеешь, что пришел?
— Я пришел с намерением просить твоей руки, — слабым голосом
заговорил он. — Но теперь опасаюсь, что ты в самое короткое время
сделаешь из меня инвалида.
Джейм уселась прямо и посмотрела на него:
— Это что — предложение?
— Ну, в общем... Да.
С лица Джейм сбежала улыбка. Предложение руки и сердца оказалось для нее
полной неожиданностью.
— Что-то я не вижу никакого воодушевления, — заметил
Мартин. — Как тебя понимать? Это отказ?
Джейм покачала головой:
— Просто я поражена, и все тут.
Мартин приподнялся на локте.
— Только не говори мне, что ты одна из тех увлеченных работой женщин,
которые нуждаются в мужчине только время от времени, чтобы удовлетворить
свои... э-э... физиологические потребности, — сказал он, приглаживая
свои волосы.
Ты даже не догадываешься, как близки твои слова к истине — во всяком
случае, так было в течение последних лет
, — мрачно подумала Джейм.
— Нет, — бесстрастно произнесла она.
— Ты не хочешь выходить за меня, вот и все, — бросил Мартин,
посмотрев на нее. — Скажи, я прав?
— Нет-нет, — торопливо отозвалась Джейм. — Причина во мне,
Марти. Я боюсь слишком тесных отношений с людьми, боюсь верить им, —
едва слышно сказала Джейм. — Боюсь, что мне опять сделают больно.
— Что значит
опять
? — Мартин протянул руку и нежно коснулся ее
лица. — Кто причинил тебе боль?
Джейм покачала головой:
— Я не могу говорить об этом. По крайней мере сейчас.
— Но я хочу тебе помочь, — настаивал он. — Конечно, если ты
позволишь.
Джейм очень хотелось поделиться с ним своими переживаниями, и все же она
колебалась. До сих пор она не обсуждала личные дела с посторонними.
Откровенность делала ее уязвимой, она навсегда зареклась откровенничать. Но
сейчас...
— Мои родители, — произнесла она наконец, сама удивляясь тому, как
прозвучали ее слова. — Они оставили меня одну, исчезли, не предупредив,
не сказав ни слова. Просто пропали и не вернулись. — Голос Джейм
дрогнул. — Мать покончила с собой, когда мне было шесть лет. Отец очень
много ездил по служебным делам. Как-то раз он уехал, и с тех пор я его не
видела.
Неожиданно для нее самой слова хлынули настоящим потоком, словно мучения и
боль, которые Джейм держала в себе долгие годы, наконец вырвались наружу.
Она рассказывала Мартину все то, о чем никогда ни с кем не говорила — о
своих сомнениях в любви матери, о своих догадках о судьбе отца. Наконец она
умолкла, и Мартин привлек ее к себе, гладя по волосам, уверяя Джейм, что он
ее любит и никогда не покинет.
Утром он предложил ей внимательнее присмотреться к фактам, связанным с
исчезновением ее отца.
— Говоришь, ты не сомневаешься в том, что он еще жив. Не кажется ли
тебе, что ты должна выяснить это точно?
Джейм посмотрела на него и неуверенно спросила:
— Но как это сделать?
Мартин терпеливо улыбнулся.
— Ты журналист. Воспользуйся своим служебным положением.
— Полагаешь, что-нибудь получится? — спросила Джейм, на мгновение
задумавшись.
— На мой взгляд, единственная тайна, которую до сих пор не смогли
раскрыть газетчики, — это исчезновение Джимми Хоффы , — ответил
Мартин.
Глава 13
Нью-Йорк, апрель 1985 года Джейм стояла у здания
О'Доннел и Колби
на Уоллстрит. Двадцатисемиэтажное
строение из стекла и стали казалось ей сияющей в вечернем солнце колонной,
вздымающейся над окружающими приземистыми домами.
Увидев надпись
1974
, выбитую на каменной табличке, она вдруг сообразила,
что в пору постройки здания ее отец еще не работал там. Интересно, много ли
в компании осталось людей, с которыми он сотрудничал? И остались ли вообще?
Джейм миновала вращающиеся двери и шагнула в вестибюль.
Впечатляюще
, — подумала она, мельком осмотрев гигантские растения в
горшках и окна от пола до потолка. В шоколадно-коричневых брюках и
мешковатом свитере Джейм чувствовала себя здесь, словно рыба, вытащенная на
берег, но ей было все равно.
Я пришла сюда вовсе не для того, чтобы
производить впечатление, — с вызовом сказала она себе. — Здесь
работают люди, обвинившие моего отца в мошенничестве
.
Она двинулась к лифтам, стуча каблуками своих высоких кожаных ботинок по
белым и черным клеткам мраморного пола. Приблизившись к дальней стене, она
помедлила минуту у вывешенного списка сотрудников, отыскивая знакомое имя —
имя кого-нибудь, мужчины или женщины, кто был тут еще в те времена, когда ее
отец служил у О'Доннела и Колби.
Трое из них все еще работают здесь, —
подумала она, пробежав список глазами. — Значит, у меня есть три шанса
докопаться до истины или хотя бы получить ключ к загадке
.
Она поднялась в лифте на шестнадцатый этаж. Первым в ее списке значился Джон
Мэтьюз, занимавший теперь пост руководителя отдела кадров. Его секретарша,
элегантно одетая женщина с пепельными волосами, глубокими морщинами на лице
и внешностью ястреба, выслеживающего добычу, при появлении Джейм оторвала
взгляд от документа, который печатала на машинке.
В ту же секунду в дальнем конце помещения распахнулась дверь и оттуда вышел
высокий грузный мужчина с редеющими седыми волосами и усами. У него на носу
сидели очки с толстыми стеклами, а его костюм показался Джейм весьма
дорогим.
— Кора, я... — Мужчина запнулся и окинул Джейм долгим взглядом. —
Джейм? — спросил он. — Джейм Лайнд?
Джейм кивнула.
— Господи, вы так похожи на своего отца! — воскликнул мужчина. ;
Джейм заставила себя улыбнуться.
— Да, так все говорят.
— Сколько лет прошло. Что привело вас сюда?
— Мистер Мэтьюз, я хочу поговорить с вами о моем отце, — негромко
сказала она. — Это очень важно.
Мэтьюз нерешительно помялся, потом кивнул:
— Прошу ко мне в кабинет.
Джейм посмотрела на секретаршу, на лице которой отражалось явное замешательство, и вошла в кабинет.
Мэтьюз закрыл за ней дверь.
— Садитесь, — предложил он, указывая на кресло, стоявшее напротив
его стола. Джейм уселась и встретилась с ним глазами.
— Расскажите о моем отце, господин Мэтьюз, — попросила она, сразу
переходя к делу.
— Вы уверены, что хотите узнать правду?
— Я крепкая девчонка. Как-нибудь выдержу.
Мэтьюз глубоко вздохнул и кивнул.
— У вашего отца была безупречная репутация, он был одним из лучших
наших исполнителей и, вероятно, самым удачливым, — заговорил он,
многозначительно поджимая губы. — Потом Гаррисон, ваш дед, изобличил
его в любовной связи, и они поссорились.
— Любовная связь? — удивленно переспросила Джейм.
Мэтьюз кивнул.
— Похоже, Колби вбили себе в голову, что ваш отец женился на Фрэнсис
ради денег, ради связей и влияния семьи, — продолжал он. — В конце
сороковых у него было множество медалей, дипломов, ученая степень, но ни
капли делового опыта. Женившись на дочери Гаррис
...Закладка в соц.сетях
