Жанр: Любовные романы
Ангелы полуночи
...раздвинуть дверь и перевалиться на пол по другую
ее сторону, тяжело дыша и испытывая невероятное облегчение.
Однако успокаиваться было рано, не следовало терять ни секунды. Поднявшись,
Коллин побежал по длинному темному коридору к лестнице черного хода на
другом конце здания. Отпер дверь и быстро проскользнул через нее, зная, что,
стоит ей закрыться, и она тут же автоматически запирается снова. Прыгая
через три ступени, он понесся по лестнице вниз. Оказавшись на уровне улицы,
отпер очередную дверь и помчался к служебному выходу.
Проклятие!
— безмолвно выругался Коллин. На огромной двери красовался
тяжелый висячий замок. С трудом переведя дыхание, Коллин вытащил из кармана
связку самых разных по форме и размерам ключей. Выбрал тот, который по виду
казался подходящим, и вставил его в замочную скважину. Однако поворачиваться
ключ не желал.
— Ч-черт! — буркнул Коллин и перешел к следующему ключу. Но ни
второй, ни третий также не подошли.
Вот этот, наверно, то что надо
, — подумал он, отобрав четвертый ключ.
Тот вошел в замочную скважину и наконец повернулся. Замок щелкнул. Коллин
распахнул дверь и выбежал в холодную ночную тьму. Пронесся по загаженному
мусором переулку, обогнул спящего пьяницу и свернул в сторону выходящей на
Уолл-стрит улицы, где был припаркован его фургон.
Усаживаясь за руль и заводя двигатель, Коллин даже не вспомнил о том, что
только что произошло — или, точнее, могло произойти. Он думал о словах
Вильяма Мак-Никола и компьютерных распечатках, оставшихся в Морском Утесе. О
том, как Джастин поступил с их наследием, делом всей жизни отца. Об Эшли
Коллин тоже думал, он вспомнил о том, как Бредли Холлистер обошелся с ней.
Точнее, с ними обоими.
Время расплаты неумолимо приближалось.
НЬЮ-ЙОРК
февраль 1987 года Эшли выбралась из такси перед зданием городского суда на углу Перл-стрит и
Фоли-сквер, протолкнулась сквозь толпу назойливых репортеров, быстро
поднялась по бетонным ступеням, вошла в выдержанное в классическом стиле
здание шестиугольной формы и направилась в зал судебных заседаний, где
должна была встретиться со своим адвокатом. Однако там никого не оказалось.
Где, черт побери, Морган? — удивилась Эшли, взглянув на часы. —
Договорились встретиться в 9.45, а сейчас уже 9.56
.
И тут он вошел через дверь в другом конце зала. Эшли заторопилась навстречу,
и стук каблучков породил эхо в пространстве огромного зала. Волны мрачных
предчувствий нахлынули на нее. Живот скрутило, в голове точно молот
застучал, отзываясь невыносимой болью. Взяв Эшли за руку, Морган подвел
клиентку к одному из длинных столов перед возвышением, предназначенным для
судьи.
— Я не намерен подпитывать ваши иллюзии, если они имеются, Эшли. —
Адвокат уселся рядом с ней. — И не хочу пустыми разговорами пытаться
смягчить возможный удар. Вы должны быть готовы ко всему. Этот так называемый
суд наверняка будет протекать в высшей степени безобразно. Бредли Холлистер
— влиятельный человек, и его адвокаты, без сомнения, получили инструкцию
действовать, не стесняясь в средствах.
— Не стесняясь в средствах... — повторила Эшли, глядя на него в
упор. — Поймите, Эллиот, я хочу выиграть это дело. И поэтому предлагаю
вам тоже не стесняться в выборе средств. Предпринимайте что угодно, лишь бы
победить.
— Легче сказать, чем сделать... Они собираются снова вывалять вас в
грязи...
— Плевать я хотела на это! — перебила его Эшли. — Меня
волнует лишь Роберт. Его место — рядом со мной, все остальное не имеет
значения.
Морган молча смотрел на нее с таким видом, будто собирался что-то сказать,
но раздумал. Наконец, пригладив светло-каштановые волосы, все же произнес:
— Я должен был убедиться, что вы представляете, чего от них можно
ожидать.
— Прекрасно представляю. Мне уже пришлось пройти через это. Сначала
меня вываляли в грязи на одном морском берегу, теперь сделают это на другом,
вот и все. Что из того? Меня волнует только одно — вернуть себе Роберта.
— На этот раз все может быть даже хуже, — продолжал предостерегать
ее Морган. — Тут Холлистер будет играть на своем поле.
Решимость вспыхнула в темных глазах Эшли.
— Так давайте его здесь и похороним, — мгновенно среагировала она.
В зал начали просачиваться репортеры и фотографы, падкие до сенсаций. А уж
адвокаты Холлистера наверняка откопают какие-нибудь жареные факты и будут
перетряхивать грязное белье в ходе процесса. Эшли пыталась не обращать на
них внимания, но ничего не могла с собой поделать — их присутствие приводило
ее в ярость.
Какое право имеют они находиться здесь?.. Появились Клаудиа и Бредли Холлистеры в сопровождении двух адвокатов и
уселись за пустой стол напротив Эшли и Моргана. Клаудиа лишь на мгновение
свысока посмотрела на Эшли, глаза у нее были холодны как лед. С хмурым видом
поправив соболью шубу, она повернулась к мужу, который не удостоил
противницу и взгляда.
Когда вошел судья и все встали, Эшли внезапно заметила в глубине зала
знакомое лицо. Коллин! Он не смотрел на нее и, казалось, делал это
умышленно. Занял место у самых дверей и старался держаться как можно
незаметнее.
Что он тут делает?
— недоумевала она.
Эшли было бы трудно сформулировать, что беспокоило ее больше: то, что Коллин
находится здесь, явно избегая ее, или мрачные подозрения, которые породило
его присутствие. Вдруг он обманул ее и все его попытки сблизиться с ней были
просто притворством? Вдруг он в сговоре с Холлистерами, как почти все
присутствующие здесь? Вдруг именно этим объясняются его многочисленные
вопросы о ее браке и конфликте с бывшим свекром?
Боже, как могла я быть такой тупицей? — спрашивала себя Эшли. —
Какое предательство!
Коллину Девереллу уже почти удалось расположить ее к себе. Он не раз
заставлял Эшли смеяться, чего не было со времени смерти Брендона. Ее,
полностью замкнувшуюся в себе, целиком погрузившуюся в страдания, этот
человек сумел вырвать из лап безысходности.
Неужели он здесь, чтобы свидетельствовать в их пользу? Господи,
представляю, что он наговорит о том, чем мы занимались всю эту неделю в
Морском Утесе!
И все же вопреки тревожному сигналу, громко звенящему в душе, Эшли понимала,
что подозрения в высшей степени бессмысленны. Коллин — богатый человек,
богатый и независимый. Зачем ему работать на кого-то? Нет, должна быть
другая причина его появления здесь. Как он выразился в ночь на Рождество?
Я
собираюсь сделать так, чтобы сын снова был с вами... Или, точнее говоря, мы
должны добиться этого вместе
.
Пожалуйста, пусть будет, как ты сказал, Коллин
, — беззвучно молилась
она.
— Несмотря ни на что, вы должны поесть. — Коллин стоял в гостиной
Эшли, руки сложены на груди, на его красивом лице застыло выражение
решимости. Все ее попытки избавиться от незваного гостя ни к чему не
привели.
— Я ведь сказала — не хочу, — раздраженно ответила Эшли. —
Неужели у вас не найдется более приятного занятия, чем надоедать мне?
— Может, и найдется, но я предпочитаю именно это. — На лице
Коллина возникла озорная усмешка.
— Давайте в другой раз, хорошо? — уже без прежнего запала
предложила Эшли. — Сегодня вечером я скверный компаньон...
— Послушайте... Если вы не пойдете со мной, я просто вынужден буду
позвонить, чтобы еду доставили сюда. — Упрямства ему тоже было не
занимать. — Вы должны поесть. И еще. У меня такое чувство, что вам
нужно выговориться.
Эшли выразительно покачала головой. Все, что ей нужно, — это лечь в
постель и укрыться одеялом. Первый день слушания оказался даже тяжелее, чем
она предполагала. Ее как будто выжали — и физически, и эмоционально.
— А я, как вам известно, хороший слушатель, — добавил Коллин.
— Я ведь уже сказала, что не хочу говорить об этом.
— Прекрасно. Тогда побеседуем о чем-нибудь другом.
— Я не хочу разговаривать ни о чем! — Эшли сорвалась на
крик. — Я просто хочу побыть одна!.. Теперь, может быть, вы наконец
любезно уйдете?
— Ни в коем случае, — твердо заявил Коллин. — Не хотите
разговаривать — пожалуйста. Тогда мы просто поедим. Меньше всего сейчас вам
нужно оставаться одной.
— Спасибо за поставленный диагноз, док, — мрачно ответила Эшли,
кутаясь в черный шелковый халат, точно ей внезапно стало холодно.
Коллин пропустил мимо ушей прозвучавшую в ее словах иронию.
— Даю вам пять минут, чтобы одеться. — Он взглянул на часы. —
Если к этому времени вы не будете готовы, пойдете со мной в халате.
Глаза у Эшли стали как плошки.
— Вы не посмеете!
— Хотите попробовать? — усмехнувшись, с вызовом спросил Коллин.
Поняв, что он, по-видимому, не блефует, Эшли кивнула, признав поражение:
— Десять минут, хорошо? Я не мастерица мгновенных перевоплощений.
— Хорошо. В вашем распоряжении ровно десять минут, мадам.
— Похоже, вы все-таки проголодались сильнее, чем думали, —
иронически отметил Коллин за обедом.
— Я всегда жутко хочу есть, когда волнуюсь, — вяло ответила Эшли.
— Это заметно, — продолжал подшучивать Коллин. — Может быть,
теперь вы даже созрели для того, чтобы обсудить происходящее?
Она замерла с поднятой вилкой, испытывая сильное искушение спросить, зачем
он сегодня явился в суд. По всей видимости, сам он этот вопрос поднимать не
собирался. И все же Эшли решила промолчать. Несмотря на все подозрения,
порожденные его неожиданным появлением в зале суда, Коллин был ее
единственным другом здесь, в Нью-Йорке. Или по крайней мере единственным
человеком, которому она доверяла на протяжении последних нескольких месяцев.
Не хотелось отталкивать его именно сейчас, ведь ей и в самом деле нужен
собеседник, которому можно излить душу.
— Мать никогда не объясняла вам, что невежливо так таращить глаза на
человека? — с улыбкой спросил Коллин.
— Простите, — пробормотала Эшли, покачав головой. — Я просто
задумалась.
— О чем?
— О том, черт возьми, почему вы так интересуетесь мной и моими личными
проблемами, — честно призналась она. — Просто сгораю от
любопытства.
Коллин улыбнулся с видом кроткого смирения.
— Меня с детства учили быть джентльменом — вести себя вежливо и
помогать людям. Рыцарство и прочее в том же духе. Такое объяснение вас
устраивает?
Эшли покачала головой.
— Попробуйте еще раз.
— Я говорю совершенно серьезно. — Коллин усмехнулся. —
Рыцари, знаете ли, еще не перевелись. Просто в наши дни нелегко их найти.
— Очень нелегко, — согласилась Эшли, против воли улыбнувшись.
— Отец часто повторял, что я — выходец из прошлого. Из эпохи дуэлянтов-
головорезов.
— А еще разбойников с большой дороги и пиратов? — колко спросила
Эшли, вертя в руках вилку.
На лице Деверелла мелькнула ухмылка и пропала. Эшли даже не догадывалась,
насколько близко подошла к истине.
— Один-ноль в вашу пользу, — беззаботно ответил Коллин. — Я
как раз один из них.
Некоторое время Эшли молча разглядывала его.
— Кто вы? — задумчиво спросила она. — Чего на самом деле
хотите?
Их взгляды встретились.
— Думаю, — ровным голосом ответил он, — мы оба хотим одного и
того же.
Как будто запись первого слушания просто прокручивается снова, —
мрачно думала Эшли, сидя на следующий день в зале судебных заседаний.
Адвокаты Холлистеров чернили ее перед судьей. — С тем же успехом я
могла на лбу носить клеймо блудницы вавилонской
.
Оглянувшись через плечо, она увидела Коллина на прежнем месте, неподалеку от
двери. Он что, опять собирается в конце дня выскользнуть из зала, даже не
подав знака, что был здесь? Если цель его прихода в том, чтобы оказать ей
моральную поддержку, то почему он так себя ведет?
Испытание оказалось тяжелее, чем Эшли ожидала, несмотря на то что подобное
происходило не впервые. В зал суда слетелись едва ли не все репортеры и
фотографы Манхэттена, а ей приходилось сидеть и слушать, как адвокаты
Холлистеров в их присутствии чернят ее доброе имя. Каждый раз реакция зала
на очередное разоблачение или обвинение заставляла Эшли содрогаться.
Не
принимай близко к сердцу, — уговаривала она себя. — Не важно, что
они думают. Важно одно — что думает судья. Лишь от него зависит твоя
судьба
.
Эшли искоса посмотрела на Холлистеров. Слушая очередное лжесвидетельство,
они выглядели спокойно и уверенно. Вспомнились слова Коллина о том, что
апелляции ей не выиграть.
Они знают, чем все кончится, вот откуда эта
уверенность. Наверно, три четверти сидящих тут у них на крючке
.
— Да, я имел... связь с ней. — На свидетельском месте стоял один
из прежних любовников Эшли, с которым она рассталась задолго до того, как
встретила Брендона. — Я сам прервал наши отношения, но всегда отдавал
себе отчет в том, что в любой момент могу возобновить их, если только
пожелаю. Что фактически и произошло спустя два года после того, как она
вышла замуж.
Наконец дошла очередь и до Клаудии Холлистер.
— Как только сын привел ее к нам, мы с первого взгляда поняли, что она
ему не пара, — заявила Клаудиа. — Мы пытались отговорить его от
скоропалительной женитьбы, но он просто потерял голову и не прислушался к
нашим советам. Даже после того, как мы рассказали ему, что провели небольшое
расследование и выяснили...
В одном ей не откажешь, — гневно думала Эшли. — Лжет она хорошо.
Просто превосходно
.
По мере того как заслуживающие доверия свидетели Холлистеров давали
показания, Эшли напряженно вглядывалась в лицо судьи, пытаясь разгадать ход
его мыслей и реакцию на услышанное. Однако на этом бесстрастном лице нельзя
было прочесть ничего. Мысль о том, что будущее и ее, и Роберта находилось в
руках человека, никогда даже не видевшего их прежде, просто сводила Эшли с
ума.
Это нечестно
, — думала она с возрастающим чувством негодования.
— Если бы процесс затянулся дольше, я бы, наверное, просто не
выдержала, — призналась Эшли Эллиоту Моргану, когда слушание
закончилось и был объявлен перерыв до вынесения решения судьи. — Я
рада, что все позади. Как вы думаете, когда будет оглашен вердикт?
— Трудно сказать. — Адвокат убрал бумаги в портфель. — Чем
дольше судья будет раздумывать, тем выше наши шансы на пересмотр
первоначального решения. Значит, у него возникли сомнения в обоснованности
их требований.
— Или же это значит, что Бредли Холлистер приказал ему создать
видимость честного судебного разбирательства, — ответила Эшли, надевая
пальто.
— Всех подкупить даже Холлистер не может, — серьезно ответил
Морган.
— Вот тут вы абсолютно правы, — хмуро ответила Эшли. — Ни со
мной, ни с вами у него этот номер не прошел.
Повернувшись, чтобы уйти, она заметила Коллина, покидавшего зал судебных
заседаний.
Почему он не заговорил со мной и вообще ведет себя так, будто
хочет, чтобы я не знала о его присутствии?
— снова удивилась Эшли.
— Большинство людей предпочитают сидеть вон там, немного повыше, где
лучше обзор, — в кабинах или за отдельными столиками, — сказал
Коллин. Они с Эшли обедали на балконе ресторана
Времена года
, где мясо и
рыбу готовили в присутствии посетителей. — Но мне больше нравится
здесь, в
чистилище
. Тут как-то более уединенно.
Эшли недоуменно посмотрела на него.
— В чистилище?
— Так обычно называют эту часть ресторана —
чистилище
или
Сибирь
, — с улыбкой пояснил Коллин. — Те, кто стремится быть на
виду и наблюдать за другими, за этими столиками не сидят. Я же пришел сюда
просто поесть.
Эшли пожала плечами.
— Простите, что вчера я так отвратительно вела себя. — Она
опустила глаза. — Слушание просто отнимает у меня все силы.
— Разве я жалуюсь?
Эшли вымученно улыбнулась:
— Нет... Но я понимаю, что вела себя скверно. Правда, понимаю.
— Вы должны поесть. — Сам Коллин уже почти разделался с
обедом. — Вам нужно поддерживать свои силы. Особенно сейчас.
Эшли огляделась. Эта часть ресторана представляла собой открытую сверху
прямоугольную площадку, с двух сторон ограниченную окнами с металлическими
жалюзи, а с двух других — стенами, обитыми панелями из орехового дерева.
Вдоль одной стены в ряд были расположены пять кабинок, а в зале стояло около
тридцати столиков, все занятые. В углу размещался большой четырехсторонний
бар с удобно расставленными вокруг него креслами.
Эшли рассеянно ковырялась в тарелке. Еда, как всегда, была восхитительна на
вкус, но сегодня у Эшли начисто отсутствовал аппетит. В эти дни он вообще
просыпался крайне редко. Со времени приезда в Нью-Йорк она потеряла почти
десять фунтов и наверняка могла бы потерять гораздо больше, если бы не
мягкая настойчивость Коллина.
— Попробуйте на десерт вот это шоколадное пирожное — просто тает во
рту! Если и оно не пробудит у вас аппетит, значит, ваши системы
жизнеобеспечения почти отключены и находятся на краю гибели.
— Не могу, — упорствовала Эшли.
— Постарайтесь успокоиться. — Коллин сделал официанту знак
принести еще вина. — Независимо от решения судьи ваш сын будет с вами.
Даю вам честное слово, а я никогда не обещаю того, чего не в состоянии
выполнить.
Эшли иронически улыбнулась:
— Вы волшебник или командос?
— Ни то, ни другое, — очень серьезно ответил он. — Но если вы
готовы довериться мне, все именно так и будет.
И снова у нее возникло искушение спросить: с какой стати, собственно говоря,
она должна доверять ему? Ведь Коллин даже не считал нужным посвятить ее в
свои таинственные планы. И снова Эшли не стала задавать вертевшегося на
языке вопроса.
— За последнее время я столько раз обжигалась, что уже не верю в
чудеса, — угрюмо ответила она, покачав головой.
Их взгляды встретились.
— Мы сами способны творить чудеса, — многозначительно произнес
Коллин. — Все зависит лишь от того, как далеко мы готовы зайти ради
этого.
Эшли прикусила нижнюю губу, борясь с желанием спросить его, как именно он
собирается осуществить то чудо, о котором говорил. Ей страстно хотелось, но
одновременно почему-то было страшно услышать ответ на этот вопрос.
— По мнению Эллиота Моргана, чем дольше судья раздумывает, тем больше у
нас шансов на благоприятное решение, — вместо этого сказала она.
— В таком случае Морган просто предается ложным иллюзиям, —
ответил Коллин. — Бредли Холлистер ничего не оставляет на волю случая.
Поверьте, ему уже известно, что решит судья.
Эшли едва не задохнулась.
— Но вы можете мне помочь? — умоляюще спросила она.
— На самом деле, дорогая моя Эшли, — с улыбкой ответил
Коллин, — мы можем помочь друг другу.
Эшли сидела у туалетного столика в своей спальне, трясущимися руками пытаясь
наложить макияж. Час назад позвонил Эллиот Морган и сообщил, что судья
принял решение и что они должны явиться в зал суда к одиннадцати часам.
Никаких предположений относительно характера этого решения у него не было, и
неизвестность просто сводила Эшли с ума.
Прошло два дня с тех пор, как само слушание закончилось. Много это или мало?
Дурной знак или нет? Через два коротких часа в суде Манхэттена ее судьба
будет решена. Приговор судьи даст ответ на все вопросы. Воссоединится ли она
с Робертом? Если же ее молитвы не будут услышаны, что делать дальше?
Примириться со случившимся, вернуться в Калифорнию и попытаться хоть как-то
собрать обломки того, что осталось от ее жизни? Или набраться мужества и
сделать то, на что намекал Коллин, что бы это ни было?
Эшли подошла к шкафу и выбрала сшитый на заказ серый шерстяной костюм с
черными бархатными отворотами и под стать ему бархатную шляпку с короткой
вуалью. Превосходный костюм и очень дорогой, в духе поздних сороковых, из
коллекции Диора
Новый взгляд
. Она оценивающе посмотрела на него. Это был
самый простой по покрою и наиболее консервативный из ее нарядов. Вряд ли,
конечно, обычная мать-мещанка могла носить такой костюм, и все же он,
пожалуй, придаст ей респектабельности и солидности в глазах судьи.
Сняв халат, Эшли уселась на край постели и стала натягивать колготки. Взгляд
задержался на телефоне, стоявшем на ночном столике. Возникла мысль позвонить
Коллину и сообщить, что решение судьи будет оглашено сегодня. Но она не
стала этого делать. Ее не покидало странное ощущение, что Коллину уже все
известно. Было что-то сверхъестественное в том, что он всегда знал, когда
происходило нечто по-настоящему важное, всегда оказывался в нужное время в
нужном месте.
Эшли готова была поспорить на что угодно, что и сегодня увидит его в зале
суда.
Пока репортеры и зеваки заполняли зал судебных заседаний, Эшли неподвижно
сидела рядом с Эллиотом Морганом. Обежала взглядом зал в поисках Коллина, но
его нигде не было видно. Может, он и не знал, в конце концов. Может, он
вовсе не следил за ней, как она предполагала. Может, у него не было
достаточно сильного мотива стремиться помочь ей вернуть Роберта.
Сейчас это
не имеет значения
, — подумала Эшли, нервничая, и взглянула на
Холлистеров. Они улыбались, излучая уверенность. Как сказал Коллин?
Бредли
Холлистер ничего не оставляет на волю случая. Поверьте, ему уже известно,
что решит судья
. А что говорил Брендон?
Мне не нравится, как отец
обделывает дела
.
Эшли настолько углубилась в воспоминания, что не заметила, как вошел Коллин
и уселся, как обычно, в заднем ряду.
Неожиданно ее мысли были прерваны появлением судьи. Все встали, судья занял
свое место. Сердце Эшли бешено заколотилось.
Вот оно, — думала она,
стиснув дрожащие руки. — Вот оно
.
— ...Я тщательно изучил как все документы, касающиеся предыдущего
слушания, так и свидетельские показания, данные в этом зале, и самым
серьезнейшим образом обдумал и взвесил их, — говорил судья. — И
пришел к заключению, что интересы малолетнего Роберта Брендона Холлистера
будут соблюдены наилучшим образом, если он останется на попечении своих
родственников со стороны отца, мистера и миссис Бредли Холлистер.
Эшли вскочила, кипя от гнева. По залу тут же прокатилось громкое жужжание
голосов.
— Нет! — закричала она, издав агонизирующий вопль раненого
животного. — Нет!
Эллиот Морган попытался удержать клиентку, но женщина вырвалась из его рук.
Судья яростно заколотил молотком, призывая к порядку, но Эшли уже не могла
справиться с собой. Не в силах принять обрушившуюся на нее реальность, она
оттолкнула адвоката и как вихрь пронеслась через зал судебных заседаний. Не
замечая ни ослепительных фотовспышек, ни громкого шепота, с силой толкнула
дверь и выбежала из зала.
Коллин тут же вскочил и бросился за ней.
— Эшли, постойте! — окликнул он ее. — Подождите!
Она остановилась лишь в самом низу лестницы уже за пределами здания суда, и
тут Коллин настиг ее. С трудом переводя дыхание, он обнял ее, неудержимо
дрожащую, и стал нежно покачивать, точно ребенка, и гладить по волосам.
— Все будет хорошо, Эшли, — мягко приговаривал он. — Все
будет хорошо.
— Это конец, — неудержимо рыдала она, хватая ртом воздух. —
Это конец! Я потеряла моего мальчика навсегда.
— Нет, не потеряли, — успокаивающим тоном возразил Коллин. —
И это вовсе не конец, отнюдь нет.
Эшли отстранилась и посмотрела на него. Все лицо ее было залито слезами.
— Вы уже говорили это прежде, &m
...Закладка в соц.сетях
