Жанр: Любовные романы
Ангелы полуночи
... поговорить с ма...
— Иди в дом, Роберт, — приказала Клаудиа. — Я сама хочу
сказать несколько слов твоей матери.
Роберт тяжело вздохнул, протиснул лицо между прутьями, поцеловал Эшли на
прощание, взбежал по лестнице и скрылся в доме. При приближении Клаудии
Эшли, сидевшая до этого на корточках, встала.
— Вам было велено держаться подальше отсюда. — В тоне Клаудии
прозвучала угроза.
— Роберт — мой сын, — холодно ответила Эшли. — Я имею право
видеться с ним!
— Пусть сначала суд предоставит вам это или любые другие права, если
сочтет возможным! — отрывисто бросила Клаудиа. — Хотя я бы на
вашем месте не слишком надеялась.
— Посмотрим.
— А до тех пор чтобы ноги вашей здесь больше не было! Понимаете?
— Даже слишком хорошо, — ответила Эшли.
— Вот и отлично. — Резко повернувшись, Клаудиа скрылась в глубине
дома.
Вцепившись в ограду, Эшли заплакала, не в силах справиться с собой. Когда
слезы иссякли, она задышала часто и тяжело, но в конце концов, с трудом
переведя дыхание, заставила себя успокоиться. Достала платок из кармана
пальто, вытерла глаза и, потрясенная всем происшедшим, побрела по Пятой
авеню к Центральному парку.
Боль была такой же нестерпимой, как в тот день, когда у нее забрали Роберта.
Невозможно и дальше выносить все это. Она должна вернуть его, должна сделать
так, чтобы сын снова был с ней — и навсегда. Если бы только появился свет в
конце туннеля, если бы стало ясно, что делать или хотя бы с чего начать!..
Добравшись до дома, Эшли позвонила Коллину Девереллу.
— Ваше приглашение насчет Рождества все еще остается в силе?
Когда
Боинг-747
пошел на снижение над аэропортом Кеннеди, Антон Деврис
пристегнул ремни и убрал в портфель бумаги. Устало зевнул и потер глаза.
Раньше каторжников приковывали к галерам, а он, похоже, превратился в какого-
то самолетного каторжника — по доброй воле, что интересно. У него не было ни
одной ночи нормального сна со времени вылета из Парижа неделю назад.
И все
же дело того стоило
, — подумал он с глубоким вздохом. Удалось выяснить
все, что было намечено, хотя Интерпол по-прежнему относился к его теории с
недоверием.
Теперь все встало на свои места. Семь лет назад Коллина Деверелла
подозревали в организации хищения своего собственного имущества ради
получения страховки. Деврис пришел к выводу, что расследование страховой
компании следует прекратить. Он верил Девереллу, однако не знал легального
способа помочь ему вернуть украденное имущество.
Вот тогда-то, по-видимому, Коллин Деверелл и решил взять на себя то, чем
должен был заниматься закон. Из жертвы он превратился в блестящего вора и
преступника. Теперь игра вступила в новую фазу: Коллин был виновен по всем
статьям, и Деврис чувствовал себя в какой-то степени ответственным за то,
что позволил ему выйти сухим из воды тогда, в первый раз.
Следователем полностью овладела идея так или иначе добыть доказательства
своей версии и передать Коллина Деверелла в руки правосудия. Деврис
абсолютно не сомневался в том, что именно Деверелл совершил дерзкие
ограбления в Париже, Амстердаме, Брюсселе, Лондоне, Боготе, Рио и Нью-Йорке.
Вообразил себя современным Робин Гудом и, проявив недюжинную
изобретательность, занялся методическим поиском и возвращением того, что,
как он считал, по праву ему принадлежит.
Интересно получалось. Четыре года назад Деверелл объявился в Марокко в
поисках одной из ценнейших своих картин кисти Ренуара. Он вышел на Вильяма
Харрингтона, человека с весьма подозрительными преступными связями. Деврису
удалось выяснить, что в один прекрасный день Коллин сначала объявился на
вилле Харрингтона, а потом исчез оттуда. В течение некоторого времени
считалось, что он мертв. Очевидно, на вилле Харрингтона между хозяином и
гостем произошло столкновение, и соотношение сил было, конечно, не в пользу
последнего. Однако он каким-то образом уцелел и даже стал сильнее и
решительнее, чем прежде. За прошедшие четыре года Деверелл ухитрился вернуть
себе все, что было у него украдено.
Деврису припомнился день, когда Коллин явился к нему в офис на Манхэттене.
Он был так разозлен тогда и полон такой яростной решимости! Деврис словно
воочию увидел замечательный золотой медальон, который Деверелл в те времена
носил на шее. Феникс, мистическая птица, способная возрождаться из пепла. И,
точно эта самая птица, Коллин Деверелл восстал из пепла в пустыне Сахара, а
вместе с ним ожили ярость и решимость восстановить справедливость. Точно
феникс, Деверелл был неистребим.
Именно был
, — с удовлетворением подумал Деврис.
МОРСКОЙ УТЕС
декабрь 1986 года Эшли молча сидела рядом с Коллином в его белом
экскалибуре
. Машина, время
от времени делая резкие повороты, мчалась вдоль пролива Лонг-Айленд по
шоссе, ведущему к поместью Девереллов. Эшли до сих пор в полной мере не было
ясно, почему она приняла приглашение Коллина. Только в одном не было
сомнений: у нее просто не осталось сил и дальше проводить праздники в
одиночестве. Она взглянула на Коллина — он казался таким сильным, таким
уверенным в себе. Способным полностью контролировать и самого себя, и все,
что происходило вокруг.
Вот если бы и я могла так владеть собой
, —
мрачно подумала Эшли и через некоторое время, чтобы завести беседу, сказала:
— Здесь и в самом деле очень красиво.
На протяжении всего тридцатипятимильного пути от Манхэттена оба они точно
воды в рот набрали. Казалось, Коллин, как и сама Эшли, обдумывал какую-то
очень важную проблему.
— Много пейзажей, которые так и тянет нарисовать.
Он с улыбкой посмотрел на нее:
— Ну конечно... Вы же никогда не были здесь прежде. Думаю, вам доставит
удовольствие сменить Манхэттен с его мышиной возней на мир и покой здешних
благословенных мест... За одно это я люблю свой дом.
Остановив
экскалибур
, Коллин несколько раз нетерпеливо просигналил. Тут же
появился охранник в форме и открыл большие железные ворота, за которыми
виднелось поместье Деверелла. Он помахал охраннику рукой и по длинной,
обсаженной деревьями подъездной аллее поехал к особняку.
— Вы что-то необычайно молчаливы сегодня, — сказал Коллин.
— Ломаю голову над тем, зачем вы пригласили меня сюда, — ответила Эшли, не глядя на него.
— Ясное дело — чтобы соблазнить, — усмехнулся он.
— Я серьезно, Коллин, — без улыбки сказала Эшли.
— Я тоже. Я всегда очень серьезно отношусь к такого рода вещам.
— Зачем вы привезли меня сюда? — настойчиво повторила она.
— Мне кажется, вам нужен друг, Эшли. Я хотел бы стать им, но меня не
покидает ощущение, что вы не полностью доверяете мне.
— И вы рассчитываете, что, побывав здесь, я стану доверять вам больше?
— Надеюсь.
Эшли пристально посмотрела на него. Не просто надеется — он явно намерен
добиться этого, хочет сблизиться с ней. Но почему?
— А зачем вам это? — спросила она.
Коллин удивленно и на этот раз без улыбки взглянул на нее.
— Непременно должен быть какой-то скрытый мотив?
— Нет, — настороженно ответила Эшли, — но чаще всего дело
обстоит именно так.
— Ладно. Если уж вас обуревает такая чертовская подозрительность в
отношении меня, то я тоже имею право задать вопрос. Что вас побудило принять
мое приглашение? — Теперь он снова смотрел не на нее, а на дорогу.
— Любопытство, — просто ответила она.
Коллин усмехнулся и остановил машину.
— Как известно, именно любопытство сгубило кошку, моя дорогая
Эшли. — Он выбрался из машины и, обойдя вокруг, распахнул перед своей
дамой дверцу.
Выбираясь из
экскалибура
, Эшли подняла взгляд на импозантный кирпичный особняк в английском стиле.
— Похоже на замок, — с оттенком восхищения сказала она.
— Мне нравится. — Коллин с небрежным видом пожал плечами. —
Здесь так уютно...
— Уютно? — засмеялась Эшли. — Готова поспорить, что в детстве
вам и вашему брату частенько случалось заблудиться в этом доме.
— Мне — да, — тут же нахмурившись, признался он. — Но
Джастину никогда не хватало для этого отваги.
Эшли снова внимательно посмотрела на Коллина. Похоже, даже на простое
упоминание о его брате-близнеце было наложено табу.
Он тем временем достал из машины багаж Эшли и по широкой мраморной лестнице
повел ее к парадному входу. Их встретили две служанки, которые тут же
забрали у Коллина вещи.
— Отнесите это в комнату миссис Холлистер, — распорядился он.
— Да, сэр.
Когда служанки с чемоданами в руках поднялись по лестнице, Эшли вопросительно посмотрела на Коллина.
— Я заранее велел приготовить для вас комнату, — объяснил он.
Она улыбнулась, но не произнесла ни слова.
— Прошу прощения, сэр. — К ним подошел мужчина лет шестидесяти,
внушительный на вид, с подчеркнуто сдержанной манерой держаться. В его речи
заметно ощущался британский акцент. — Вам звонит... джентльмен из
Ниццы. Утверждает, что у него есть информация, которая вас интересует.
— Джасмин? — быстро спросил Коллин.
— Так он представился, сэр.
— В таком случае мне нужно поговорить с ним. — Коллин посмотрел на
Эшли. — Я ненадолго. Генри проводит вас и поможет устроиться.
С этими словами он торопливо зашагал по длинному коридору.
Генри Гаррисон повернулся к Эшли:
— Прошу сюда, миссис Холлистер.
Эшли молча последовала за ним. Приготовленная для нее комната оказалась
прелестной. Просторная, выдержанная в васильково-голубом и белом тонах, с
прекрасной постелью под балдахином и балконом, за застекленной дверью
которого открывался вид на тщательно ухоженный сад.
— Если вам что-нибудь понадобится, мадам, обратитесь к любой из
служанок, — сказал Гаррисон.
— Спасибо, буду иметь в виду. — Эшли подошла к нему
поближе. — Прежде чем вы уйдете, могу я кое-что спросить у вас?
— Возвращайся сразу же, как выяснишь что-то определенное. — Коллин
наклонился вперед, сидя в черном, обитом замшей кресле с высокой
спинкой. — Хорошо... Да... Я буду на связи. — Он положил трубку
как раз в тот момент, когда Гаррисон вошел в библиотеку. — У тебя такой
вид, точно весь наш персонал угрожает взбунтоваться.
— Миссис Холлистер задала мне ряд вопросов. — На обычно
непроницаемом лице Гаррисона проступило выражение беспокойства. — О
том, чем вы на самом деле занимаетесь, и...
— Всего-то? — засмеялся Коллин.
Гаррисон выглядел сбитым с толку.
— Как понимать — всего-то? — недоверчиво переспросил
управляющий. — Что тут смешного, Коллин? Выходит, вы привезли ее сюда,
уже догадываясь, что она подозревает вас...
— Рано или поздно она должна узнать все, — прервал его Коллин.
— Но не сейчас же? — ошеломленно спросил Гаррисон.
— Время не ждет, Генри, — криво улыбнувшись, заговорил Коллин
после длительной паузы. — Конечно, мне и самому хотелось бы действовать
медленно и без нажима, однако не получается. Если как можно скорее не
предпринять никаких мер,
Интерконтинентал ойл
будет ликвидирована. Я не
могу допустить этого.
— Но как вы можете помешать им?
Коллин устало улыбнулся:
— Точно так же, как я вот уже несколько лет добиваюсь всего, чего хочу:
встану на одну доску с подонками и переиграю их, действуя по их же правилам.
— Похоже, Рождество будет таким, каким оно и должно быть, —
сказала Эшли, глядя из окна на снег, укрывающий сад. — Прекрасная
картина, достойная того, чтобы быть увековеченной на холсте. Жаль, что нет
настроения этим заниматься.
Откинувшись в кресле, Коллин улыбнулся.
— В детстве Рождество всегда было для меня особенным праздником. Мать
устраивала целое представление. Чего только не придумывала! В зале у нас
стояла двенадцатифутовая шотландская сосна, убранная украшениями со всего
мира и чудесными стеклянными сосульками. Плюс огромный хрустальный ангел,
которого мать нашла где-то в Швейцарии. Подарков хватило бы, наверное, на
двенадцать детей. Мама никогда не могла решить, что нам понравится больше, и
покупала все, что приглянулось. А отец часто повторял, в шутку, конечно, что
Блумингдейл
и
Бергдорф Гудмен
получали от
Интерконтинентал ойл
больше
прибыли, чем он сам! — Коллин помолчал. — Но больше всего мне
нравилось в рождественских праздниках то, что это было единственное время в
году, когда мы собирались вместе, действительно становясь единой семьей.
— Я понимаю, что вы имеете в виду. — В улыбке Эшли проступала
горечь. — У нас не было ни двенадцатифутовой сосны, ни заморских
украшений, ни бесчисленных подарков, но мы тоже были вместе и уже от одного
этого чувствовали себя счастливыми.
— Откуда вы родом, Эшли? — спросил Коллин, задумчиво глядя на
гостью.
— Санта-Елена. Городок в долине Напа, к северу от Сан-Франциско. —
Она по-прежнему не сводила взгляда с серого, хмурого неба и медленно
падающего снега.
— Винодельческий край.
— Да. Я выросла среди виноградников. Люди там по большей части похожи
на одну большую счастливую семью. На Рождество готовили вкусное угощение и
дарили друг другу скромные подарки. Ничего особенного, конечно, но это не
имело значения. Мы просто радовались тому, что собрались вместе члены семьи
и друзья.
Коллин долго молча смотрел на нее.
— Если вы были счастливы там, что заставило вас уехать?
Эшли пожала плечами, потянув вниз края белого, вышитого бисером свитера
времен сороковых годов — это сокровище она отыскала в любимом магазине
подержанной одежды.
— Не знаю, — задумчиво ответила она. — Что-то всегда
заставляло меня ощущать какую-то неудовлетворенность. Где бы я ни находилась
и что бы ни делала, мне хотелось чего-то другого. А чего именно? Я и сама
толком этого не понимала. По-вашему, глупо, да?
— Вовсе нет. — Коллин покачал головой. — Мне хорошо знакомо
это чувство.
— Я отчетливо ощущала лишь одно: того, чего мне хотелось, в долине не
было. — Насколько Эшли помнила, это была первая в жизни попытка
выразить словами чувства, владевшие ею в те времена.
После секундного колебания Коллин спросил:
— И Брендон Холлистер дал вам это?
— Да. — Эшли была удивлена тем, что он заговорил о
Брендоне. — Пять лет мы с Брендоном были очень счастливы. Я обрела все,
о чем мечтала.
— Насколько я понимаю, этот брак не привел в восторг его
родителей. — Коллин налил себе из изящной серебряной кастрюльки с
крышкой чашку горячего шоколада. — Хотите?
Эшли покачала головой.
— Это еще мягко сказано. — Ее руки нервно заскользили по черным
шелковым брюкам. — Они делали все возможное и невозможное, чтобы
помешать Брендону жениться на мне. И даже после того как это все же
произошло, не оставляли попыток разрушить наш брак. В конце концов Брендон
просто перестал читать их письма и сам никогда не звонил. Хотя, конечно, его
разрыв с родителями произошел еще до того, как мы встретились.
— Почему? — заинтересованно спросил Коллин.
Эшли исподлобья взглянула на него. Какое ему дело до ее личной жизни? Она заставила себя улыбнуться:
— Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом. Холлистеры — не самая
приятная тема для послеобеденной беседы. Для меня по крайней мере.
— Конечно. — Коллин почувствовал, что ей этот разговор неприятен,
и не стал настаивать. — Есть множество гораздо более интересных
тем. — Он ослепительно улыбнулся. — Искусство, к примеру. Вы ведь
еще не видели моей коллекции...
Несмотря на обстоятельства, сведшие их, Рождество проходило приятно. С
чувством некоторого удовлетворения Коллин решил, что причина тому кроется в
общей для обоих глубокой, жгучей ненависти к Бредли Холлистеру, ненависти,
разъедающей души, точно быстро растущая раковая опухоль. Именно это чувство
заставляло их тянуться друг к другу. Сидя напротив Эшли за обеденным столом
и исподтишка все время наблюдая за ней, Коллин раздумывал о том, что
ненависть — чувство даже более сильное, чем любовь. Именно ненависть меняет
ход человеческой истории, зачастую роковым образом влияя на судьбы людей.
Ненависть свела вместе его и Эшли, и они останутся вместе до тех пор, пока
цель не будет достигнута.
Она нуждается во мне не меньше, чем я в ней.
Может быть, даже больше, — думал Коллин. — Исход ее апелляции
предрешен, какие бы иллюзии она по этому поводу ни питала
.
Он положил вилку.
— Когда состоится слушание вашего дела?
Эшли чуть не подавилась от неожиданности.
— Через две недели. Однако я очень сомневаюсь в успехе, да и мой
адвокат не слишком верит в благополучный исход. — Коллин заметил страх
в ее глазах. — А между тем это мой последний шанс.
Коллин поднял бокал.
— Вашему адвокату уже наверняка приходилось сталкиваться с безжалостной
властью Холлистеров. И Морган знает, что они сражаются нечестно.
— Благодарю покорно, — с иронией ответила Эшли. — Теперь я,
конечно, буду больше доверять ему.
— К сожалению, то, что вы можете доверять своему адвокату, не играет
никакой роли. Сын, безусловно, должен жить с вами. Если уж на то пошло, его
вообще не следовало забирать у вас. Место любого ребенка — рядом с матерью.
Но Бредли Холлистер — человек совершенно беспринципный, готовый на все ради
того, чтобы получить желаемое. На законы ему наплевать, лишь бы добиться
своего.
— То же самое и Морган говорит. — Эшли отпила глоток вина. —
Безоружный Давид, выступающий против всесильного Голиафа — вот как это
выглядит, по его мнению. В этом штате Холлистеры пользуются огромным
влиянием и наверняка в борьбе с нами пустят в ход тяжелую артиллерию.
— Для таких людей, как Бредли Холлистер, закон не писан. — Коллин
снова вернулся к еде. — Может быть, имеет смысл и вам подумать о том,
чтобы действовать точно так же.
Удивленная этим замечанием, Эшли молча смотрела на него. Коллин напомнил ей,
что обед стынет, и она занялась едой.
Эта тема вновь всплыла уже поздно вечером, за стаканчиком горячительного на
ночь.
— Я приготовил вам рождественский подарок, Эшли, — сообщил Коллин,
протягивая бокал с коньяком.
— Нет, нет, не нужно... — ужасно удивившись, запротестовала
она. — Я не могу принять...
Их взгляды встретились, Коллин улыбнулся.
— Этот вы примете, — уверенно заявил он. — Закон, может быть,
и равнодушен к тому, что вам приходится вести неравную борьбу, но я — нет,
моя дорогая Эшли. И я собираюсь сделать так, чтобы сын снова был с вами...
Или, точнее говоря, мы должны добиться этого вместе.
Вернувшись на Манхэттен в первый день нового года, Эшли продолжала ломать
голову над словами Коллина. Что он имел в виду? Что задумал? И откуда такое
настойчивое стремление ей помочь? Он не скрывал своей ненависти к ее бывшему
свекру, однако чем вызвано такое чувство? Что ему-то сделал Холлистер? И
чего Коллин ждет от нее?
Распаковывая вещи, она подумала, что пытаться ответить на эти вопросы — все
равно что складывать головоломку, половина фрагментов которой отсутствует.
Несколько вещей из привезенных с собой Эшли отложила в сторону, чтобы сдать
в стирку. Только вышитый бисером свитер она всегда стирала вручную: отдавать
его в прачечную — дело рискованное, уж слишком он старый и ветхий. Риск. В
какой степени и чем она рискует, связавшись с Коллином Девереллом?
Еле заметная улыбка тронула ее губы. В каком смысле связавшись? Эшли прожила
в его доме больше недели, и все это время он вел себя как истинный
джентльмен. Никаких поползновений с его стороны, никаких игривых замечаний
или намеков. Если, конечно, не считать шутки о том, что он везет ее к себе с
целью соблазнить, которая вырвалась у него по дороге в Морской Утес. И все
же Коллин задавал много сугубо личных вопросов о ее прошлом, о браке,
конфликте с Холлистерами...
Хотелось бы знать, что ты задумал, Коллин Деверелл
, — размышляла
Эшли, совершенно сбитая с толку.
В два часа ночи высоко над Уолл-стрит в одном из зданий, где расположен
целый комплекс офисов, охранник в форме начал ночной обход. Как всегда,
ничто не нарушало тишины и спокойствия, и тем не менее он собирался
неукоснительно выполнять свои обязанности — каждый час методически обходить
все помещения. Сейчас, дважды проверив, заперты ли двери, охранник подошел к
стене, на которой висел щит с электровыключателями, и погасил свет в
комнатах. Убедившись, что все в порядке, он спустился на этаж ниже.
Спустя минуту после его ухода дверь одного из лифтов открылась, и стройная
фигура быстро, но неслышно заскользила по коридору, укрываясь в тени. Одетый
во все черное человек двигался так уверенно, будто совершенно точно знал,
куда идти. Ни одного мгновения он не потратил зря. С помощью небольшой
плоской отмычки, больше похожей на пилочку для ногтей, он в течение
считанных секунд открыл одну из дверей и вошел в кабинет. Света,
естественно, не включал, двигаясь почти в полной темноте с уверенностью
слепого, находящегося в привычной обстановке. Пересек комнату, подошел к
большой картине рядом с книжными полками и сдвинул ее в сторону. Открылось
углубление в стене и в нем небольшой сейф.
На то, чтобы вскрыть сейф, требовалось время, но времени как раз было мало.
Прижав чуткое ухо к дверце, человек вслушивался в легкие пощелкивания,
быстрыми движениями пальцев отыскивая нужную комбинацию. Он хорошо знал, как
это делается, поэтому все произошло очень быстро. Открыв сейф, он выгреб
бумаги и затолкал их в холщовую сумку. Закрыл сейф, вернул на место картину
и выскользнул из офиса, оставив все — внешне по крайней мере — точно в таком
виде, как было. Уходя, услышал шум в коридоре и замер, притаившись в тени.
Он планировал покинуть здание по лестнице черного хода, но не в том случае,
если на этаже кто-то появится. Лифт был ближе и обеспечивал более быстрый
спуск в случае тревоги. Стараясь остаться незамеченным, человек проскользнул
в одну из кабин и нажал кнопку, посылая ее вниз.
Спускаясь, Коллин лихорадочно обдумывал свои дальнейшие действия. Не мог же
он просто выйти из лифта и с беспечным видом зашагать к выходу через главный
вестибюль, точно его появление здесь — самое обычное дело? Нет, нужно срочно
придумать лучший способ выбраться отсюда. Способ, который позволил бы
вернуться к первоначальному плану покинуть здание через черный ход.
Продолжая раздумывать, Коллин взглянул вверх, на большие прямоугольные
панели на потолке кабины. Он знал, что за этими панелями скрывается люк,
ведущий в шахту лифта. Если бы, как только кабина остановится, ему удалось
вскарабкаться по тросу на второй этаж...
Он торопливо потянулся вверх и сдвинул одну из панелей. Подпрыгнув с
ловкостью хорошо тренированного гимнаста, с силой надавил на люк и открыл
его. Пролез на крышу кабины, вернул на место панель на потолке лифта и
осмотрелся, пытаясь сориентироваться в темноте шахты. Лифт должен был вот-
вот остановиться на уровне вестибюля. Дожидаясь этого момента, Коллин
натянул мягкие черные кожаные перчатки и уцепился за один из прочных
кабелей. Как только кабина остановилась, он, перебирая руками, начал быстро
карабкаться по кабелю вверх, к двери, ведущей на второй этаж.
Оказавшись рядом с ней, он встал на опасно узкую перекладину в нижней части
двери и правой рукой, прикладывая неимоверные усилия, попытался раздвинуть
створки. Его лицо покрылось потом, все мышцы болезненно вибрировали. В эти
мгновения вся жизнь промелькнула перед мысленным взором Коллина, словно
сменяющие друг друга кадры кинофильма.
Ну же, давай! Теперь или
никогда.
В конце концов ему удалось
...Закладка в соц.сетях
